Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)

Текст добавлен: 13 августа 2026, 14:00

Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

Жанры:

Эротическое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Назад к карточке книги

– Возможно.

– Вот именно.

– Нечестно скрывать хорошую идею.

– Переживешь.

Мы замолчали.

Я посмотрела на его плечо.

– Точно не ранен?

Рейд выдохнул.

– Сколько раз?

– Пока не поверю.

Он сам расстегнул верх рубашки, показал кожу.

Целую.

– Видишь?

– Да.

– Теперь удовлетворена?

– Да.

– Наконец.

Я протянула руку и коснулась его щеки.

На скуле был небольшой синяк.

– А это?

– Эдрик.

– В волчьем облике?

– Лапой задел, когда пытался вырваться.

Мне стало неприятно от мысли, насколько близко все было.

– Ты мог погибнуть.

Рейд стал серьезным.

– Да.

Не сказал:

«со мной ничего не случится».

Не обещал невозможное.

– Я ненавижу этот ответ.

– Я тоже.

– Но спасибо, что не врешь.

Он накрыл мою руку своей.

– Нора.

– Что?

– Я люблю тебя.

Я замерла.

Вот.

Не на публичных слушаниях.

Не перед Кайденом.

Не после того, как спросили, кто я ему.

Не во время секса.

На темном дворе Северного Круга после самого тяжелого дня последних недель.

Никого рядом.

Только мы.

Рейд не улыбался.

– Я не планировал говорить сегодня.

– Тогда почему сказал?

– Потому что чуть не не вернулся.

Это было честно.

Но мне сразу стало страшно.

Не из-за его чувства.

Из-за собственного ответа.

Рейд увидел.

– Не нужно отвечать.

– Я...

– Нора.

Он сжал мои пальцы.

– Я сказал, что чувствую. Не попросил немедленно выдать то же.

Слишком правильно.

И все равно я знала.

Не так давно сказала ему, что какая-то часть меня еще любит Кайдена.

Сегодня это уже ощущалось иначе.

Не исчезло прошлое.

Просто слово «любовь» перестало означать одно место, которое можно занять только после полного освобождения предыдущего.

Я смотрела на Рейда.

На синяк.

Усталые глаза.

Мужчину, который сегодня бросился на волка, потом сам предложил заново открыть выборы, которые почти получил в подарок.

Мужчину, который ошибался.

Скрывал неудобный отчет.

Мог быть контролирующим.

Иногда спорил дольше, чем нужно.

И умел признать после.

Я любила не идеальную противоположность Кайдена.

Вот что было важно.

– Я не хочу отвечать тебе сегодня только потому, что ты чуть не погиб.

Рейд кивнул.

– Разумно.

– И не хочу молчать только потому, что боюсь торопиться.

Он ждал.

– Поэтому скажу не сейчас.

На секунду в лице появилось разочарование.

Настоящее.

Он не спрятал полностью.

И мне понравилось, что не изображает человека, которому совершенно все равно.

– Хорошо.

Я почти засмеялась.

– Опять.

– Сейчас имею право.

– Возможно.

Я поцеловала его.

Не как ответ на признание.

Но и не как отказ.

Рейд понял.

Обнял.

Я прижалась к нему и впервые за весь день позволила себе просто стоять.

Без книг.

Без маршрутов.

Без людей, которых нужно выводить через запасной проход.

Без двух мужчин, между которыми меня все пытались поставить.

Сегодня Эдрик был побежден не Рейдом.

Не Кайденом.

Не мной.

Его победили собственные документы, люди, которых он использовал, и система, которая сохранила больше одной копии правды.

Кайден вышел из выборов.

Рейд отказался принимать победу без нового голосования.

А я наконец оказалась перед будущим, где не нужно было выбирать между старой верностью и новой местью.

Завтра начнется суд над тем, что сделал Эдрик.

Потом новые выборы.

Потом придется решить, какой должна стать система, чтобы подобное не повторилось.

Но главный внешний конфликт уже закончился.

Эдрик Харт находился под стражей.

И впервые за несколько недель я могла думать не о том, кто еще нападет на следующий караван.

А о том, что делать со своей жизнью, когда больше не нужно спасать ее от чужих решений.

Глава 20. Мой выбор

Эдрик не пытался бежать второй раз.

После Варта его перевели из помещений общей стражи в судебный корпус Северного Круга. Сайра держали отдельно. Вальта Дерна и еще двоих посредников задержали в течение следующих трех дней, а Дэрана Велла нашли на почтовой станции почти у границы Зеленой Реки.

Судебное разбирательство обещало затянуться на месяцы.

Мне это даже нравилось.

Не потому, что хотелось долго смотреть, как Эдрика судят.

Потому что теперь никто не пытался заменить процедуру красивым финалом.

Нашли документы – не значит уже вынесли приговор.

Задержали человека – не значит можно перестать доказывать каждое нападение отдельно.

Из крепости вывезли девять опечатанных папок, красный первичный журнал, черную книгу выплат и остатки бумаг из очага. Банки передали расчетные дубли. Почерк Эдрика на маршрутных таблицах подтвердили три независимых писца. Тарс опознал платежи и нескольких посредников. Двое его людей дали показания отдельно и почти полностью повторили схему.

Главное больше не держалось на одном доказательстве.

Если убрать Тарса, оставались деньги.

Если убрать деньги, оставались маршрутные таблицы.

Если уничтожить основной журнал, существовала контрольная книга и банковские дубли.

Если Эдрик продолжал отрицать приказ, сегодняшний рейд на центральный узел был записан в его собственной черной книге за несколько дней до нападения.

Он не признал вину.

Когда Альма спросила, зачем в его документах заранее рассчитан политический эффект от нападений, Эдрик ответил, что любой хороший советник просчитывает последствия кризисов.

Когда спросила, почему сегодняшняя атака значилась до того, как произошла, он потребовал адвоката.

После этого разговора его официально оставили под стражей до суда.

На этом внешняя часть истории действительно закончилась.

А политическая только начиналась.

Через девять дней после Варта Северный Круг вынес отдельное решение по Кайдену.

Я присутствовала не как бывшая жена.

Как технический специалист комиссии.

Это различие больше не требовалось повторять себе каждые пять минут, но в тот день я все равно почувствовала его особенно ясно.

Кайден сидел перед Советом без Эдрика.

Без штаба.

Без серебряной предвыборной ленты.

Только Альфа Серебряного Хребта.

Харвен зачитал выводы:

прямых доказательств того, что Кайден знал о подготовке нападений, не обнаружено;

конкретных приказов на оплату наемников он не подписывал;

ложные срочные запросы не утверждал;

изменение мест нападений в отчетах с ним не согласовывали.

Но одновременно подтверждалось другое.

Он создал стратегический резерв с широкими полномочиями Эдрика.

Подписал общее разрешение на закрытые материальные перемещения.

Разрешил кампании использовать отчеты программы совместной готовности в политических целях.

Недостаточно контролировал поздние приложения.

И слишком долго принимал сводки структуры, которой сам же дал возможность формировать значительную часть исходных данных.

Харвен закончил чтение.

– Уголовных оснований против Кайдена Харта на данный момент комиссия не видит. Административные и политические последствия относятся к отдельному решению Северного Круга и самой стаи Серебряного Хребта.

Кайден поднялся.

– Я уже подготовил предложение.

На стол лег документ.

Я не знала о нем заранее.

Это тоже стало нормальным.

Он больше не сообщал мне каждое решение.

Я больше не ожидала.

– До завершения независимой проверки Серебряного Хребта я временно передаю полномочия по межстайным резервным расходам и крупным внешним финансовым договорам комиссии из трех человек.

Харвен просмотрел.

– Назначение кем?

– Один от Совета Серебряного Хребта. Один от финансовой палаты Северного Круга. Один независимый аудитор, которого утверждают обе стороны.

– На какой срок?

– Шесть месяцев или до окончания проверки, если она завершится раньше.

– Внутренний бюджет стаи?

– Остается у меня и нашего Совета. Я не складываю полномочия Альфы.

Вот важная граница.

Кайден не собирался превращать ответственность в театральное самоуничтожение.

Не отказывался от стаи.

Не изображал, что одна ошибка делает его неспособным руководить всем.

Он ограничивал именно ту часть власти, которая показала слабость.

Харвен спросил:

– Почему добровольно?

Кайден посмотрел на документы.

– Потому что фраза «теперь я буду внимательнее» не является системой контроля.

Рейд, сидевший через стол, чуть поднял бровь.

Я почти увидела, насколько ему понравилась формулировка.

Но он промолчал.

Кайден продолжил:

– Я хочу знать, какие ошибки были моими, какие возникли из-за преступления Эдрика и какие существовали в Серебряном Хребте еще до этой кампании. Проверять самого себя бессмысленно.

Решение приняли.

Не единогласно.

Двое представителей считали шесть месяцев слишком долгим сроком.

Один хотел временно ограничить Кайдена гораздо сильнее.

В итоге нашли середину.

Кайден оставался Альфой Серебряного Хребта.

Финансовая и резервная часть внешних полномочий переходила под независимую проверку.

Все общие приказы с его стороны теперь требовали второго подтверждения.

Я смотрела на него и думала о том, как сильно несколько недель назад захотела бы назвать это искуплением.

Теперь слово казалось неправильным.

Кайден не должен был расплачиваться передо мной хорошим управлением.

Он просто становился другим руководителем.

Может быть, лучшим.

Может быть, только более осторожным.

Это уже была его жизнь.

Не моя награда.

Новую предвыборную кампанию Северный Круг разрешил начать через двенадцать дней после нападения.

На этот раз кандидатов было четверо.

Не двое.

И это изменило все.

Рейду больше нельзя было строить кампанию только как противоположность Кайдену.

Другие Альфы принесли свои программы.

Один предлагал расширить полномочия общего суда.

Другой хотел сделать Первый Альфа почти исключительно военной должностью и отдать резервы отдельной палате.

Рейду пришлось заново объяснять, за что он вообще выступает, если больше нельзя каждый второй ответ начинать с:

«В отличие от программы Харта...»

Мне это пошло на пользу.

Ему тоже.

Я не вошла в его штаб.

Несколько раз он спрашивал профессиональное мнение по резервной реформе.

И каждый раз делал это официально.

В кабинете технической комиссии.

С документом.

С Ланой или Дореном рядом, если обсуждение касалось программы.

Однажды вечером он принес черновик в дом делегаций, где я жила в Ренваре.

Я открыла дверь.

Увидела папку.

Потом его.

– Это что?

– Проект второго подтверждения чрезвычайных расходов.

– Рабочий?

– Да.

– Тогда завтра.

Рейд посмотрел на папку.

– Я просто хотел спросить один пункт.

– Сейчас десять вечера.

– Именно поэтому у меня свободно.

– У меня тоже.

Он понял.

– Ты не хочешь смешивать работу с тем, что мы...

– Именно.

Рейд молчал секунду.

Потом протянул папку.

Я не взяла.

– Завтра.

– Хорошо.

Я посмотрела строго.

Он улыбнулся.

– Это слово официально разрешено в личной жизни?

– Иногда.

Рейд оставил документы у себя.

Потом спросил:

– А если я пришел не только из-за них?

– Тогда папку положи в карету.

Он сделал.

Вернулся через минуту.

– Теперь?

– Теперь заходи.

И вот это мне нравилось.

Никакого идеального разделения.

Мы все равно говорили о политике за завтраком.

Я иногда рассказывала о работе в постели, пока Рейд просил хотя бы дать ему одеться.

Но граница существовала не как запрет говорить.

Как право в любой момент сказать:

сейчас я не твой консультант.

И он учился слышать.

Я тоже.

Во время новой кампании Рейд однажды вернулся после дебатов злой и заявил, что Северный Круг никогда не сможет принимать решения быстро, если любую чрезвычайную трату будут проверять два человека.

Я напомнила:

– Ты сам построил на этом половину программы.

– Я говорил о крупных перемещениях, а не о каждом срочном отряде.

– В твоем тексте граница суммы слишком низкая.

– Она предложена финансовой палатой.

– А подписал программу ты.

Он посмотрел так, будто хотел поспорить еще час.

Потом сказал:

– Значит, завтра подниму лимит.

– Не потому, что я сказала.

– Нет. Потому что аргумент нормальный.

– Хорошо.

Рейд закрыл глаза.

Я рассмеялась.

Через несколько минут он тоже.

Вот так выглядели наши отношения большую часть времени.

Не вечное согласие.

И не бесконечная борьба характеров.

Два человека могли спорить о сумме в финансовом регламенте, потом есть поздний ужин и не превращать несогласие в доказательство отсутствия любви.

Слово «любовь» я ему пока не вернула.

Не потому, что не чувствовала.

Я просто хотела произнести его тогда, когда оно не будет ответом на страх, смерть, победу или чужой вопрос.

Рейд больше не спрашивал.

Ждал.

Это тоже было важно.

Голосование состоялось через пять недель после ареста Эдрика.

Я пришла в главный зал Северного Круга одна.

Не с делегацией Черного Яра.

Не со штабом Рейда.

Мое право голоса сохранялось как у утвержденного специалиста межстайной резервной комиссии до окончания текущего назначения.

Мне выдали лист.

Четыре имени.

Я смотрела дольше, чем ожидала.

На этот раз среди них не было Кайдена.

Его отсутствие ощущалось странно.

Не неправильно.

Просто место, которое три года казалось предназначенным для его фамилии, теперь занимало пустое пространство между другими именами.

Я прочитала программы всех четырех кандидатов.

Не газетные пересказы.

Полностью.

Рейд изменил свою после расследования.

Добавил независимый аудит общей стражи.

Обязательный срок чрезвычайных полномочий.

Защиту источников внутри патрульной системы, чтобы Альфы вроде него больше не задерживали важные данные из страха перед утечкой.

Двойное подтверждение крупных резервных перемещений.

И отдельную службу, которая не подчиняется Первому Альфе.

Последняя идея была очень похожа на ту, которую я собиралась когда-нибудь предложить.

Когда спросила, откуда взял, Рейд ответил:

– После месяца рядом с тобой трудно не начать бояться резервных журналов.

Я не поверила полностью.

Но идея была правильная независимо от происхождения.

Я поставила отметку напротив его имени.

Не потому, что спала с ним.

Не потому, что он однажды назвал меня своей женщиной.

Не потому, что Кайден снялся.

А потому, что из четырех программ эта казалась мне самой устойчивой после того, что мы пережили.

Сложила лист.

Опустила в закрытый ящик.

И больше ничего не могла сделать.

Подсчет занял почти три часа.

Рейд провел их в отдельной комнате кандидатов.

Я сидела с Альмой и Ланой в небольшом кабинете резервной комиссии.

Лана ходила от стены к стене.

– Почему так долго?

Альма даже не подняла глаз от книги.

– Потому что считают.

– Это понятно.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Мне нужно чем-то занять рот, чтобы не пойти туда самой.

Я сказала:

– Тебя не пустят.

– Знаю.

– Значит, проблема решена.

Она посмотрела.

– Ты удивительно спокойная.

Неправда.

Ладони были холодными.

Я просто не собиралась бегать по комнате вместе с ней.

– Результат не изменится от того, сколько кругов ты сделаешь.

– Это звучит как Альма.

Мы обе посмотрели на нее.

Она удовлетворенно кивнула.

– Наконец хорошее влияние.

Дверь открылась.

Орвин Сет заглянул.

– Результаты.

Лана почти сбила стул.

Мы пошли.

В зале уже стояли все четыре кандидата.

Рейд увидел меня.

Я не пыталась прочитать его лицо.

Он тоже пока ничего не знал.

Харвен поднялся.

В руках официальный протокол.

– В голосовании приняли участие девяносто восемь процентов зарегистрированных делегатов и представителей утвержденных категорий.

Он начал с четвертого места.

Потом третьего.

Второе набрало чуть больше двадцати одного процента.

Значит, оставалось.

Харвен сделал паузу.

– Рейд Морн – пятьдесят семь процентов.

Зал взорвался.

Не весь.

Но достаточно.

Черный Яр поднялся.

Дорен ударил ладонью по столу так сильно, что потом смотрел на собственную руку с удивлением.

Рейд стоял неподвижно.

На секунду.

Только на одну.

Потом выдохнул.

Харвен поднял руку.

– Рейд Морн избран Первым Альфой Северного Круга на установленный шестилетний срок.

Вот.

Он выиграл.

Не после падения Кайдена автоматически.

Не потому, что остался единственным.

Четыре кандидата.

Новые правила.

Новое голосование.

Пятьдесят семь процентов.

Рейд вышел к столу председателя.

Принес присягу соблюдать ограничения должности, решения общего Совета и права шести стай.

Не обещал быть самым сильным волком Севера.

Слава Эймару.

После всего произошедшего эта фраза вызвала бы у меня желание уйти.

Когда пришло время первой речи, он сказал:

– Последние месяцы показали не то, что Северу нужен идеальный Альфа.

Тишина установилась быстро.

– Они показали обратное. Система, которая работает только при идеальном руководителе, однажды обязательно сломается.

Я почувствовала, как Альма рядом довольно шевельнулась.

– Поэтому первое решение, которое внесу на Совет, касается не расширения моих полномочий. Оно касается ограничения возможности любого Первого Альфы единолично перемещать крупные общие резервы.

Аплодисменты были не такими громкими, как после объявления результата.

Но мне эта часть понравилась больше.

Рейд закончил быстро.

Не превратил победу в час личного триумфа.

Потом началась толпа.

Поздравления.

Рукопожатия.

Делегаты.

Журналисты.

Я осталась в стороне.

Не потому, что не хотела подойти.

Потому что не собиралась становиться частью официальной картинки его победы только по праву постели.

Рейд нашел меня сам примерно через двадцать минут.

У боковой колонны.

– Ты прячешься.

– Я стою.

– Очень далеко.

– У тебя было достаточно людей.

Он посмотрел на зал.

– Слишком.

Я улыбнулась.

– Поздравляю, Первый Альфа.

Он поморщился.

– Не начинай говорить это таким тоном.

– Каким?

– Будто собираешься попросить дополнительную форму.

– Возможно.

Рейд посмотрел на меня серьезнее.

– Ты голосовала?

– Конечно.

– За кого?

Я подняла бровь.

– Тайное голосование.

– Я новый Первый Альфа.

– И уже злоупотребляешь полномочиями.

– Через двадцать минут после избрания. Хороший результат.

Я рассмеялась.

Он тоже.

Потом немного приблизился.

Не касался.

Вокруг слишком много людей.

– Ты рада?

Я не стала мучить.

– Да.

Лицо смягчилось.

– За меня?

– За то, что новый порядок действительно состоялся. И за тебя тоже.

– Очень романтично.

– Я старалась.

Журналист подошел раньше, чем мы успели сказать что-то еще.

– Альфа Морн! Госпожа Вейл!

Мы оба повернулись.

– Можно вопрос?

Рейд сказал:

– Если один.

Конечно, один превратился в три.

– Госпожа Вейл станет Лунной Черного Яра после вашей победы?

Я почувствовала, как раздражение приходит уже почти привычно.

Не успела ответить.

Рейд сказал:

– Моя победа на выборах не назначает Норе семейную должность.

Журналист посмотрел на меня.

– Но вы живете вместе?

– Нет, – ответила я.

Пока нет.

– Планируете?

– Это уже второй вопрос.

Он не сдался.

– Вы будете работать при Первом Альфе?

Я сказала:

– Если у меня появится новая должность, о ней сообщит тот орган, который имеет право меня назначить.

Журналист явно не получил ничего достаточно сочного.

Ушел.

Рейд посмотрел.

– Ты уже знаешь про должность?

Я замерла.

– Какую?

Он тоже понял, что сказал лишнее.

– Никакую.

– Рейд.

– Мне запрещено обсуждать.

Вот теперь стало интересно.

– Кем?

– Альмой.

Я посмотрела через зал.

Она увидела.

И отвернулась с таким невинным лицом, что все стало ясно.

– Понятно.

Рейд тихо сказал:

– Я не участвую.

– В чем?

– Нора.

– Просто предупреждаю: если вы решили назначить меня куда-то как красивое дополнение к новому Первому Альфе...

– Я вышел из обсуждения до того, как оно началось.

Это остановило.

– Почему?

– Потому что именно со мной у тебя конфликт интересов.

– Правильно.

Он улыбнулся.

Я прищурилась.

– Что?

– Ничего.

– Не верю.

– Ужасно нравится, когда ты говоришь это мне теперь уже официально.

– Я еще ни на что не назначена.

– Именно.

Я хотела спросить дальше.

Он отказался.

– Иди к Альме.

– Сейчас?

– Она тебя все равно поймает.

Прав.

Альма поймала через семь минут.

Предложение лежало в отдельной синей папке.

Название было длинным:

«Независимая служба общих резервов Северного Круга».

Я прочитала дважды.

Потом посмотрела на Альму.

– Это шутка?

– У меня?

– Справедливо.

Она села напротив.

В комнате кроме нас находились Харвен и два представителя финансовой палаты.

Рейда не было.

– Кто придумал?

Харвен ответил:

– После расследования необходимость отдельного органа стала очевидной.

– Кто предложил меня?

Альма подняла руку.

– Я.

– Рейд?

– Не имел права участвовать в обсуждении кандидатуры.

– Он знал?

– Знал, что служба создается. Когда появилось твое имя, официально заявил конфликт интересов и вышел.

Вот.

И мне стало неожиданно тепло.

Не потому, что он отказался помогать.

Потому что не пытался.

– Что именно за должность?

Альма раскрыла документ.

– Руководитель службы на четыре года.

Я почти поперхнулась.

– Четыре?

– Чтобы срок не совпадал с шестилетним сроком Первого Альфы.

Хорошо.

Очень хорошо.

Она продолжила:

– Служба получает право внеплановой проверки общих складов. Все крупные чрезвычайные перемещения требуют подтверждения либо службы, либо второго независимого представителя, если руководитель недоступен.

– То есть я могу остановить приказ Первого Альфы?

– Не любой. Крупный резервный приказ, если он нарушает процедуру.

– Даже Рейда.

Харвен усмехнулся.

– Особенно Рейда, если он решит, что после выборов стал бессмертным.

– Я начинаю любить должность.

Альма продолжила:

– Бюджет службы утверждает Северный Круг, не Первый Альфа. Руководителя нельзя снять единолично. Только решением четырех из шести стай после формальной проверки.

– Кто назначает заместителей?

– Ты предлагаешь. Совет утверждает.

– Доступ к банкам?

– По общим резервным счетам – полный аудиторский.

– Частные фонды?

– Только по судебному основанию.

– Правильно.

Харвен посмотрел на Альму.

– По выражению лица вижу, что мы уже ее потеряли.

Я не улыбнулась.

Еще.

– Почему я?

Альма ответила без комплиментов:

– Потому что ты знаешь систему физически, а не только по сводкам. Потому что заметила невозможный маршрут. Потому что умеешь отличать доказательство от удобного подозрения. И потому что в этом расследовании несколько раз отказалась обвинять собственного бывшего мужа раньше документов, хотя лично имела причины желать обратного.

Я помолчала.

– У меня есть отношения с Первым Альфой.

– Именно поэтому механизм снятия руководителя не зависит от него.

– Люди будут говорить, что он получил должность и сразу устроил любовницу во главе резервов.

Харвен устало сказал:

– Люди говорили еще хуже, когда вы вообще не работали у Морна.

Правда.

– И что?

– Ничего. Назначение будет открытым. Протокол голосования публикуется. Рейд не голосует и не присутствует.

– Сколько голосов?

Альма посмотрела на Харвена.

Он усмехнулся.

– Пять из шести предварительно согласны.

– Кто против?

– Серебряный Хребет пока не голосовал.

Я напряглась.

Кайден.

Харвен сразу добавил:

– Не потому, что возражает. Их делегация запросила время изучить структуру службы.

Логично.

Не нужно искать личное там, где есть нормальная процедура.

Я посмотрела на бумаги.

Четыре года.

Собственный бюджет.

Своя команда.

Право спорить с Первым Альфой не дома, а официально.

Не быть его Луной.

Не быть советницей при его кабинете.

Не продолжать жить внутри должности мужчины, которого люблю.

Своя.

– Я согласна.

Альма подняла бровь.

– Даже не попросишь день подумать?

Я провела пальцами по проекту.

– Если бы должность зависела от Рейда, попросила бы.

– Не зависит.

– Тогда согласна.

Харвен выдохнул.

– Наконец хоть одно решение сегодня не требует пяти часов.

– Не радуйтесь. У меня уже есть замечания к структуре.

Он закрыл глаза.

– Конечно.

Я улыбнулась.

Вот теперь.

Официальное назначение состоялось через два дня.

Серебряный Хребет проголосовал за.

Я узнала, что лично Кайден рекомендовал своей делегации поддержать службу, но попросил убрать из первоначального проекта право руководителя единолично блокировать резервный приказ больше чем на двадцать четыре часа.

И был прав.

Я бы получила слишком много власти.

Мы заменили это обязательным созывом трех независимых представителей после временной блокировки.

Вот так выглядела нормальная система.

Даже человек, которого назначают контролировать власть, тоже не должен получать бесконечное право сказать нет.

Мой новый кабинет находился в Ренваре.

Не в здании Первого Альфы.

В отдельном крыле Северного Круга.

Мне выдали ключ.

Печать.

Список сотрудников.

И столько недоделанной документации, что романтическая часть моей жизни могла официально умереть под папками.

Рейд пришел вечером.

Постучал.

Я подняла голову.

– У меня приемные часы закончились.

– Я по личному вопросу.

– Тогда заходи.

Он вошел.

Осмотрел кабинет.

– Большой.

– Потому что я важный человек.

– Уже боюсь.

– Правильно.

Рейд подошел к столу.

Я протянула ему первый проект временного регламента.

– Подпиши получение.

Он посмотрел.

– Я пришел поздравить.

– Сначала подпись.

– Нора.

– Первый Альфа обязан ознакомиться с правилами новой службы.

– Ты наслаждаешься.

– Очень.

Он взял перо.

Подписал.

– Теперь поздравляю.

– Спасибо.

– И ненавижу эту службу.

– Прошло два дня.

– Ты уже вернула мое первое распоряжение.

– В нем не было второй финансовой отметки.

– Срочный ремонт трех постов.

– Крупная сумма.

– Мои люди замерзнут, пока ты ищешь подпись.

– Ее нашли за сорок минут.

– Сорок две.

Я посмотрела.

– Ты считал?

– Конечно.

– Значит, система работает.

Рейд закрыл лицо ладонью.

Я рассмеялась.

Потом встала.

Подошла.

– Я рада, что ты не участвовал в назначении.

Он опустил руки.

– Знаю.

– Откуда?

– Потому что если бы участвовал, ты отказалась бы из принципа.

Я подумала.

– Возможно.

– Очень разумно.

– Не издевайся.

Рейд улыбнулся.

– Я тоже рад.

– Почему?

– Потому что теперь, если кто-то скажет, что ты получила должность через мою постель, я могу официально показать протокол, где меня вообще нет.

– Людей это не остановит.

– Зато меня успокоит.

Я коснулась его воротника.

– И еще.

– Что?

– Я могу официально отменить часть твоих решений.

– Ты уже сказала.

– Мне нравится повторять.

– Это заметно.

Я поцеловала его.

Коротко.

Рейд обхватил за талию.

Потом остановился.

– Сегодня едешь в восточную усадьбу?

– Да.

– Понятно.

В голосе появилось разочарование.

Я улыбнулась.

– Завтра тоже.

Он отпустил.

– Спасибо за подробности.

– А послезавтра привезу вещи к тебе.

Рейд замер.

Вот теперь получилось застать его без ответа.

– Какие вещи?

– Мои.

– Это я понял.

– Не похоже.

– Ты хочешь переехать?

Я чувствовала волнение.

Намного сильнее, чем ожидала.

Вот это решение почему-то оказалось страшнее первой ночи.

Потому что означало не один вечер.

Утро.

Шкафы.

Книги.

Раздражение из-за полотенца на стуле.

Споры, кто сегодня ужинает дома.

Жизнь.

– Хочу попробовать жить вместе.

Рейд долго смотрел.

– В моей резиденции?

– Нет, на крыше Северного Круга.

Он усмехнулся.

– Уточняю.

– В твоем доме.

– Хорошо.

Я показала пальцем.

Он сразу:

– Молчу.

– И я не продаю восточную усадьбу.

– Не просил.

– Она остается моей.

– Конечно.

– И если нам станет плохо вместе, я уеду.

Рейд стал серьезным.

– Да.

Вот правильный ответ.

Не «не уедешь».

Не «нам не станет плохо».

Да.

Я могу уйти.

И именно поэтому могла приехать.

– Тогда послезавтра.

Он притянул меня ближе.

– Сколько вещей?

– Немного.

– Это сколько?

– Несколько коробок.

Он посмотрел с подозрением.

– Книги?

– Возможно.

– Сколько?

– Послезавтра увидишь.

– Мне уже страшно.

Правильно.

Перед переездом мне пришлось вернуться в Серебряный Хребет.

Не ради Кайдена.

Новая служба получала часть старых архивов Луны, потому что именно там сохранились первые формы резервной системы, которую мы теперь полностью переделывали.

Я могла отправить сотрудников.

Поехала сама.

Наверное, понимала зачем.

Бывшая канцелярия Луны оказалась почти такой же, какой я оставила.

Другой человек еще не занял должность.

Серебряный Хребет временно разделил обязанности между несколькими службами.

На моем старом столе ничего личного не осталось.

Только светлый след там, где много лет стояла чернильница.

Я провела пальцами.

Шесть лет.

Не зря.

Не ошибка.

Просто законченный период.

Кайден нашел меня там.

Я услышала шаги в коридоре.

Не напряглась.

Он вошел.

– Мне сказали, ты приехала за архивом.

– Да.

– Поздравляю с назначением.

– Спасибо.

– Я голосовал бы за, если бы имел личный голос в комиссии.

– У тебя была делегация.

– Они сами приняли решение.

– Хорошо.

Он посмотрел на стол.

– Странно видеть тебя здесь без знака Луны.

– Мне уже нет.

Кайден кивнул.

За последние недели он тоже изменился внешне.

Не сильно.

Просто исчезла постоянная предвыборная собранность.

Он снова носил обычные цвета Серебряного Хребта.

В газетах его стало меньше.

Он вернулся к делам стаи.

Проверка его администрации продолжалась, и несколько старых процедур уже изменили.

Не ради моей оценки.

Я знала только по официальным сводкам.

Так было лучше.

– Нора, у тебя есть время?

Вот.

Я поняла по голосу.

Разговор, который нам еще нужен.

– Есть.

Кайден закрыл дверь.

Не подошел близко.

Мы стояли по разные стороны старого кабинета, где когда-то вместе работали ночами.

Он долго подбирал слова.

– Я много раз извинялся неправильно.

Я молчала.

– Сначала объяснял нашими проблемами. Потом выборами. Потом усталостью. Потом тем, что боялся тебя потерять.

Он усмехнулся без радости.

– Даже когда пытался взять ответственность, все равно находил рядом причину, которая делала мое решение чуть менее мерзким.

Я чувствовала, как сердце бьется сильнее.

Не из желания вернуться.

Из-за восьми лет между нами.

Кайден посмотрел прямо.

И сказал:

– Я изменил тебе не потому, что наш брак закончился. Если бы он закончился, я сначала сказал бы тебе. Я изменил потому, что хотел получить другую женщину и одновременно был уверен, что тебя все равно не потеряю. Это было самое мерзкое в том, что я сделал.

Вот.

Никакой Лиссы.

Никакой моей занятости.

Никакого давления должности.

Его решение.

Только его.

Я несколько секунд не могла ответить.

Глаза защипало.

Не стала скрывать.

– Теперь хотя бы ты говоришь о своем решении, а не о моем характере, выборах или политике.

Кайден кивнул.

– Да.