Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Мне больше не нужно было защищать Кайдена от того, что он сделал.

Не нужно было защищать себя от того, что люди узнают.

Не нужно было даже защищать Рейда от моего прошлого.

Завтра мы должны были получить личные рабочие журналы Эдрика.

И тогда расследование наконец могло перейти от людей вокруг него к его собственным записям.

Сегодня он сумел объяснить почти каждый отдельный документ.

Завтра нам предстояло проверить, складывались ли эти объяснения вместе.

Глава 17. Что подписывал Альфа

Глава 17. Что подписывал Альфа

Восемнадцать закрытых распоряжений лежали перед Кайденом в трех стопках.

Первые шесть он помнил.

Еще четыре узнавал после нескольких секунд.

На остальных задерживался дольше.

Я сидела через два места от Альмы и смотрела не на его лицо, а на бумаги.

Так было проще.

В главном архивном кабинете Северного Круга сегодня не было журналистов, делегатов или людей, пришедших посмотреть на очередной политический скандал. Только участники проверки, два судебных писаря, представитель финансовой палаты и трое Альф, чьи территории затрагивали спорные распоряжения.

Кайдена.

Рейда.

Харвена Дейна от Белого Озера.

Эдрика не было.

Судебный запрос на его рабочие журналы удовлетворили поздно вечером, однако адвокат добился нескольких часов на отделение личной переписки от служебных записей. Альма злилась, но признала решение законным.

Поэтому начали не с Эдрика.

С Кайдена.

Точнее, с того, что он подписывал последние восемь месяцев.

Альма положила ладонь на первую стопку.

– Здесь шесть основных распоряжений по программе совместной готовности. Подтверждаете подписи?

Кайден ответил:

– Да.

– Читали полностью?

– Да.

– Вместе с приложениями?

– Эти шесть – да.

Она передвинула вторую стопку.

– Здесь четыре изменения к первоначальной программе.

Кайден взял верхний лист.

– Это помню.

– Что именно?

– Увеличение транспортного лимита после зимних повреждений дорог.

– Приложение два?

Он перевернул.

Несколько секунд читал.

– Да.

– Видели раньше?

– Скорее всего.

Альма подняла глаза.

– Это не тот ответ, который мне нужен.

Кайден положил лист обратно.

– Не могу уверенно вспомнить.

– Тогда так и записываем.

Писарь зашуршал пером.

Я почувствовала, как Кайден напрягся.

Не потому, что хотел скрыть.

Потому что для человека его положения признать перед людьми «не помню, читал ли документ, под которым стоит моя подпись» было почти отдельным унижением.

Но именно это нам и требовалось.

Не красивое объяснение.

Память.

Факт.

Следующее распоряжение он помнил.

Еще одно – нет.

На четвертом остановился.

– Здесь должно быть другое приложение.

Альма сразу:

– Почему?

– Потому что этот приказ касался только продления аренды двух учебных площадок. Я не помню разрешения на дополнительные резервные перемещения.

Она развернула третий лист приложения.

– Читайте пункт семь.

Кайден прочитал про себя.

Потом вслух:

– «В пределах ранее утвержденного финансового и материального лимита координатор программы вправе продлевать перемещение учебных резервов без отдельного согласования до закрытия итоговой ведомости».

Он замолчал.

Я почувствовала, как неприятно сжался желудок.

Вот она.

Еще одна дверь.

Никакого прямого:

«Эдрик может брать сколько хочет».

Формулировка выглядела технической.

Почти безобидной.

Если не знать, что именно после формального окончания учений со склада продолжили уходить стрелы, лекарства и продукты.

– Вы утверждали этот пункт? – спросила Альма.

Кайден не ответил сразу.

– Моя подпись стоит под распоряжением.

– Я спрашиваю другое.

Он посмотрел на страницу.

– Не помню, чтобы обсуждал его.

– Кто готовил пакет?

– Координационная группа.

– Руководитель?

– Эдрик.

– Кто приносил на подпись?

Кайден нахмурился, пытаясь восстановить.

– Возможно, Сайр. Или секретарь Совета.

– Вы читали приложение семь?

Пауза.

– Не могу сказать.

Альма записала сама.

– То есть возможно, что нет.

– Да.

Рейд сидел молча.

Вчера на открытом заседании он почти не комментировал Кайдена после признания.

Сегодня тоже.

И я была благодарна.

Не потому, что бывшему мужу требовалась защита от соперника.

Потому что сейчас любое довольство Рейда выглядело бы мерзко.

Альма перешла к третьей стопке.

Восемь закрытых директив.

Самые поздние.

Среди них находились распоряжения, которые возникли уже после официального окончания основной учебной части.

Первую Кайден взял и сразу нахмурился.

– Эту я подписывал в дороге.

– Откуда знаете?

Он показал на угол.

– Дорожная печать моего секретариата. Она использовалась, когда документы догоняли меня вне Вейра.

– Где вы были?

Кайден посмотрел дату.

– В Зеленой Реке. На торговых переговорах.

Я не хотела думать, была ли там Лисса.

И все-таки подумала.

Четыре месяца измены накладывались на эти документы слишком хорошо.

Тот период, когда он одновременно вел кампанию, строил отношения с другой женщиной и считал, что наш брак можно будет аккуратно закончить позже.

Возможно, Кайден действительно читал меньше, чем обычно.

Не оправдание.

Еще одна часть картины.

– Что было в пакете? – спросила Альма.

– Продление закупок для совместной стражи.

– Все?

Он просмотрел.

– Я так считал.

– Здесь есть разрешение на изменение кодов временных учебных площадок без нового утверждения Альфы.

Кайден медленно поднял глаза.

– Покажите.

Она дала.

Он прочитал.

– Этого не помню.

– Подпись ваша?

– Да.

– Печать?

– Да.

– Подделка?

Кайден внимательно рассмотрел.

– Нет оснований так считать.

– Значит, вы подписали.

Он откинулся.

– Да.

Одно слово.

Мне стало больно за него.

Я заметила и не стала с этим бороться.

Сочувствие не было возвращением.

– Почему? – спросила Альма.

Кайден потер ладонью подбородок.

– Наверное, потому что доверял тому, кто подготовил пакет.

– Эдрику.

– Да.

– Этого достаточно?

Он посмотрел.

– Нет.

Вот.

– Тогда почему было достаточно тогда?

Кайден долго молчал.

Не искал красивую версию.

– Потому что у меня было слишком много одновременно.

Эдрик наверняка ненавидел бы этот ответ.

Для Альфы «слишком много дел» никогда не считалось оправданием.

Но Кайден не пытался оправдаться.

– Выборы. Совет. Переговоры. Работа стаи. Программа совместной готовности. Я передал части полномочий людям, которым доверял, а потом начал воспринимать их документы как продолжение собственного решения.

Альма спросила:

– То есть если вы одобрили общий принцип, переставали внимательно проверять каждое последующее приложение?

Кайден сжал челюсть.

– Иногда.

– Насколько часто?

– Не знаю.

– Это важно.

– Понимаю.

Он посмотрел на все восемнадцать распоряжений.

– Тогда проверим каждое.

Так и сделали.

Следующие два часа.

Лист за листом.

Подпись за подписью.

Никакой великой политической трагедии.

Самая неприятная правда оказалась обычной.

Кайден читал не все.

Некоторые приложения просматривал секретарь и отмечал нужные пункты.

Часть поздних директив приходила в дни, когда Кайден находился на встречах.

Он проверял титульный лист, общий лимит, основные изменения.

Не всегда углублялся в технические приложения.

Если сверху стояла отметка Эдрика «в пределах ранее утвержденной программы», Кайден чаще подписывал без дополнительного спора.

Три раза это не имело значения.

Документы касались аренды, питания учебной стражи и ремонта телег.

Два раза привело к расширению полномочий секретариата.

Один раз позволило после окончания основного этапа продолжать материальные перемещения.

Еще один документ оказался хуже.

Альма положила перед ним короткую директиву с красной полосой.

– Узнаете?

Кайден побледнел.

– Да.

Я сразу напряглась.

– Что это? – спросила она.

– Разрешение кампании использовать аналитические отчеты программы совместной готовности при подготовке публичной позиции по безопасности.

Рейд впервые за долгое время пошевелился.

Не сказал ничего.

Но лицо стало жестким.

Альма спросила:

– Что это означает на обычном языке?

Кайден ответил сам:

– Что штаб мог брать отчеты об учениях, патрулях, нападениях и работе резервов для политических материалов.

– Вы считали это нормальным?

– Тогда – да.

– Сейчас?

Он посмотрел на документ.

– Сейчас считаю, что мы смешали слишком много.

– Политический штаб и общую программу безопасности.

– Да.

– Почему разрешили?

– Потому что считал, что программа подтверждает нашу позицию.

– Какую?

Кайден на секунду закрыл глаза.

– Что Северу требуется более сильная координация.

Рейд тихо спросил:

– И когда отчеты начали подтверждать это особенно хорошо, тебя ничего не насторожило?

Альма посмотрела на него.

Он сразу добавил:

– Вопрос как участника общей системы, не как кандидата.

Она подумала.

– Отвечайте, Кайден.

Кайден посмотрел на Рейда.

– Настораживало.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

– Когда?

– После второго большого нападения.

Рейд стал неподвижным.

– И?

– Я спросил Эдрика, почему количество происшествий растет именно на твоих маршрутах.

Вот этого мы раньше не знали.

Альма сразу наклонилась.

– Когда разговор?

Кайден назвал дату.

– Что ответил Эдрик?

– Что Черный Яр годами недофинансирует центральные патрули и теперь последствия стали видны.

Рейд усмехнулся без радости.

– Удобно.

Кайден не стал спорить.

– Да.

– Ты проверил?

Пауза.

– Попросил сводку.

– Которую подготовила группа Эдрика?

– Да.

Рейд отвернулся.

Вот теперь в нем появилось настоящее раздражение.

– И сводка подтвердила мнение человека, у которого ты ее запросил.

Кайден ответил жестче:

– Тогда у меня не было оснований считать ее ложной.

– Были мои отчеты.

– Не все.

Рейд замолчал.

Очень резко.

Я сразу заметила.

Альма тоже.

– Что значит «не все»?

Кайден посмотрел на него.

– Два патрульных приложения Черного Яра не попали в общий архив вовремя. Я запрашивал сверку.

Альма повернулась к Рейду.

– Это правда?

Вот теперь очередь другого Альфы.

Рейд не ответил сразу.

Я почувствовала неприятное предчувствие.

– Да.

– Почему?

– Потому что я задержал их у себя.

Тишина.

Кайден посмотрел почти с удивлением.

Кажется, даже он не ожидал настолько прямого признания.

– Какие именно? – спросила Альма.

Рейд назвал два отчета.

Один был после первого нападения.

Второй после небольшого происшествия, которое в итоге даже не вошло в крупную сводку.

– Что в них было? – спросила я.

Рейд посмотрел на меня.

Я была не комиссией.

Но вопрос уже прозвучал.

– Свидетельские показания и подробные позиции патрулей.

– Почему не передал сразу в центральную систему?

Он сжал челюсть.

– Не доверял ей.

Вот.

Его собственная ошибка.

Не равная Кайденовой.

Не такая масштабная.

Но настоящая.

Альма спросила:

– Кому именно не доверяли?

– Группе совместной готовности.

– Эдрику?

– В том числе.

– Основания были?

– Политические.

– Конкретные?

– Я видел, как промежуточные отчеты моей стражи превращаются в публичные аргументы кампании Харта раньше, чем мы успевали закрыть проверку.

Кайден сказал:

– Потому что у нас было разрешение использовать аналитические материалы.

Рейд посмотрел.

– Именно.

– Ты мог официально возразить.

– Возражал.

– И после этого просто перестал отправлять все сразу?

– Да.

Альма откинулась.

– Прекрасно.

Никто не ответил.

Она посмотрела сначала на Кайдена.

– Один создает слишком широкую центральную систему и доверяет человеку, который ее контролирует.

Потом на Рейда.

– Второй настолько не доверяет центру, что начинает хранить часть информации внутри собственной стаи.

Рейд сказал:

– Я передавал данные после внутренней проверки.

– Через сколько?

– Первый отчет через четыре дня.

– Второй?

Пауза.

– Через шесть.

Альма закрыла глаза.

– Шесть дней.

– Я хотел убедиться, что источник не раскроют.

– И за эти шесть дней в общей системе существовала сводка, которую ваши данные могли опровергнуть раньше.

Рейд напрягся.

– Не полностью.

– Раньше, – повторила она.

Он молчал.

Я смотрела на него.

Вот почему некоторые ложные версии держались дольше.

Не только потому, что Эдрик контролировал потоки.

Потому что Рейд, уверенный, что центральной системе нельзя доверять, сам лишал ее части корректирующих данных.

Он не создавал ложь.

Но оставлял ей пространство.

Кайден тихо сказал:

– Один из тех отчетов показывал, что нападение произошло южнее зоны Черного Яра?

Рейд посмотрел.

– Да.

– Я получил его почти через неделю.

– Да.

– Почему не прислал мне напрямую?

– Потому что не считал твою кампанию независимой проверкой.

– Я был Альфой Серебряного Хребта и членом общей комиссии.

– И кандидатом, который уже использовал первый отчет в речи.

Кайден резко ответил:

– Потому что считал его достоверным!

– А я считал, что если отправлю вам сырой материал, из него снова вытащат удобную строку.

– Поэтому не дал возможности увидеть неудобную!

Голоса повысились.

Альма ударила ладонью по столу.

– Хватит.

Оба замолчали.

Я чувствовала напряжение настолько явно, что хотелось встать.

Не стала.

Это не моя ссора.

Пока.

Альма сказала:

– Вот почему расследование не должно закончиться выводом «Эдрик плохой, остальные хорошие».

Рейд сжал губы.

Кайден отвел взгляд.

– У нас системная проблема.

Она показала на документы.

– Кайден создавал полномочия без достаточной независимой проверки. Рейд в ответ строил параллельную информационную систему внутри Черного Яра.

– Я не строил параллельную систему, – сказал Рейд.

– Вы задерживали данные, потому что не доверяли общему центру.

– После подтверждения передавал.

– Значит, строили временную параллельную систему.

Он помолчал.

– Да.

Мне понравилось меньше, чем хотелось.

Не его ошибка.

То, как трудно ему было признать ее сразу.

Рейд тоже не был мужчиной, который всегда легко слышит неприятное.

Хорошо.

Лучше видеть реального человека сейчас, чем идеального после свадьбы.

Альма спросила:

– Если бы у Северного Круга существовал независимый канал подачи патрульных данных, не контролируемый штабом кандидата, вы бы задерживали?

– Нет.

– Если бы в системе действовала защита источников?

– Нет.

– Значит, решение не в том, чтобы Черный Яр продолжал скрывать данные у себя.

Рейд выдохнул.

– Нет.

– И не в том, чтобы просто дать еще больше власти центральной канцелярии.

Кайден ответил:

– Согласен.

Альма удовлетворенно закрыла папку.

– Наконец двое кандидатов поняли, зачем существуют люди вроде меня.

Рейд посмотрел.

– Чтобы мучить Альф.

– В том числе.

Харвен впервые за час улыбнулся.

Я тоже.

Но напряжение между Рейдом и Кайденом не исчезло.

И между мной и Рейдом появилось новое.

Он задерживал данные.

Не рассказывал мне.

Не обязан был рассказывать все до расследования.

Но я вспомнила, как он несколько раз резко говорил о ложности центральных отчетов.

Как обвинял систему.

И ни разу не добавил:

часть моих собственных данных тоже приходила поздно.

Ничего преступного.

Но мне не нравилось.

Очень.

После короткого перерыва вернулись к директивам Кайдена.

Последние документы показали еще одно.

Почти все спорные приказы содержали одинаковую строку:

«Исполнять в пределах уже утвержденного общего лимита без повторного представления Альфе».

Кайден сам подписал право не показывать ему следующие действия.

Не потому, что хотел потерять контроль.

Потому что считал повторные подписи бессмысленной бюрократией.

– Кто предложил формулировку? – спросила Альма.

– Эдрик.

– Вы согласились.

– Да.

– Почему?

Кайден усмехнулся без радости.

– Потому что он говорил примерно то же, что я говорил последние три года: если руководитель программы уже получил лимит, бессмысленно заставлять его возвращаться за подписью на каждый частный приказ.

– Теперь?

– Теперь считаю, что не каждый частный приказ требует подписи Альфы. Но изменения маршрута, закрытого получателя или продление после срока должны подтверждаться независимо.

Рейд сказал:

– И не Альфой, который дал исходное разрешение.

Кайден посмотрел.

– Согласен.

Вот где их позиции наконец начали сходиться.

Не потому, что один победил другого.

Потому что реальная проблема заставила обоих отказаться от удобных крайностей.

Я записала себе эту мысль.

Не для книги.

Для будущей системы резервов.

Если мы вообще доберемся до будущей системы.

– Есть еще один документ, – сказала Альма.

Положила перед Кайденом короткий лист без обычного титульного заголовка.

Он прочитал.

Лицо стало жестче.

– Откуда это?

– Из вашего личного закрытого архива.

– Я не помню.

– Подпись?

Он посмотрел.

– Моя.

Текст был всего на полстраницы.

«В связи с участившимися инцидентами разрешаю координационной группе самостоятельно изменять приоритетность охраны учебных и резервных маршрутов в пределах ранее утвержденного состава совместной стражи. Срок – до отдельного распоряжения».

Дата.

За пять дней до второго нападения.

Я почувствовала холод.

– Это могло позволить снимать патрули с одного участка и ставить на другой, – сказала Лана.

Кайден посмотрел.

– Да.

– Эдрик мог менять?

– Если руководил координационной группой – да.

– Без новой подписи?

– В пределах численности.

Рейд жестко спросил:

– Ты дал ему право двигать патрули после того, как нападения уже начались?

Кайден ответил:

– Я дал право быстрее реагировать на них.

– И проверял, куда именно их двигали?

Пауза.

– По сводным отчетам.

Рейд усмехнулся.

– Которые готовила та же группа.

Кайден сжал челюсть.

– Да.

Никто не сказал дальше.

Не требовалось.

Если Эдрик действительно организовывал нападения, Кайден дал ему не только деньги и резерв.

Дал возможность менять патрули.

Не полностью.

Не безгранично.

Но достаточно, чтобы создавать окна.

Это еще нужно было сравнить с датами.

Альма сразу поручила Лане.

Мы подняли патрульные книги.

Первое нападение.

За день до него два отряда перенаправлены севернее.

Второе.

Один патруль снят с общего участка для «учебного сопровождения».

Третье.

Небольшое перераспределение на другой перевал.

Не все движения подозрительные.

Некоторые объяснялись реальными проблемами.

Но вокруг двух нападений образовались временные провалы.

– Кто подписывал конкретные переводы? – спросила я.

Лана нашла.

Первый – офицер общей стражи по распоряжению координационного центра.

Второй – то же.

Третий – уже прямой код группы Эдрика.

– Есть имя? – спросила Альма.

– В закрытом приложении.

Мы посмотрели.

Сайр Денн.

Не Эдрик лично.

Но снова его секретарь.

Кайден сидел очень тихо.

– Я дал ему все.

Никто не ответил.

Он говорил скорее себе.

– Деньги. Материальный лимит. Патрули. Право продлевать. И потом удивлялся, почему система показывала мне именно то, что я хотел увидеть.

Мне стало больно слушать.

Но именно это было правдой.

– Ты не дал право организовывать нападения, – сказала я.

Все посмотрели.

Я почувствовала необходимость уточнить.

– Если они были организованы им. Пока это еще устанавливается.

Кайден кивнул.

– Но дал инструменты.

– Да.

Он принял.

Не попытался спрятаться за мою первую фразу.

– Да.

Альма сказала:

– В итоговом акте так и будет. Предоставление полномочий – подтверждено. Знание преступной цели – пока не подтверждено.

Кайден посмотрел.

– Спасибо.

– Не за что. Это работа.

Мне снова понравилась Альма.

Очень.

Судебные копии рабочих журналов Эдрика поступили после трех.

Мы ожидали прямых записей.

Не получили.

Эдрик был слишком умным человеком, чтобы писать:

«Во вторник нанять разбойников».

Журналы содержали встречи.

Коды.

Суммы.

Названия компаний.

Пометки вроде:

«Вальт – риск».

«Велл – металл».

«Сайр – западный пакет».

«После сводки усилить тему единого командования».

Вот последняя строка была неприятной.

Дата – утром после второго нападения.

Не доказательство того, что Эдрик его организовал.

Но подтверждение, насколько быстро политически использовал.

Дальше:

«ВУР-7. Закрытие задержать до окончания проверки реакции».

Именно это могло объяснить, почему общий резерв не получил нормальные закрывающие документы и продолжал считать груз физически на складе.

Альма подчеркнула.

– Вот это уже прямое административное указание.

– Незаконное? – спросила я.

– Само по себе не обязательно. Если учебная операция продолжалась.

– Но официально основная часть закончилась.

– Поэтому будем спрашивать, на каком основании он считал ее незакрытой.

Следующая запись:

«РК-4. Зеленая. Без общего архива».

Мы все замолчали.

Лисса.

Курьерский код.

Зеленая Река.

– Это ее пакет? – спросила Лана.

– Возможно, – сказала Альма. – Сверим дату.

Совпала.

Вот.

Не нападение.

Но уже прямое доказательство того, что Эдрик сознательно выводил часть пакетов из обычного архивного маршрута.

Он сам это почти признавал.

Политическая переписка.

Но теперь у нас появилась его собственная пометка.

Еще ниже:

«КиВ после фонда – через СТ».

«Керн и Восс» после фонда – через «Северный тракт»?

Может быть.

– Это финансовая цепочка, – сказала я.

Альма сразу:

– Похоже. Не утверждаем до его объяснения.

Да.

Мы продолжили.

Самая опасная запись находилась в маленьком журнале, который Эдрик использовал для встреч.

Дата за два дня до первого крупного нападения.

«В.Д. – маршрут готов. Не менять западную точку».

В.Д.

Вальт Дерн?

Может быть.

Или другой человек.

– Нужно установить, кто В.Д., – сказал Харвен.

– Вальт Дерн подходит, – ответила Альма. – Но не единственный вариант.

Кайден выглядел бледным.

– У Эдрика почти нет близких сотрудников с такими инициалами.

Рейд спросил:

– А торговых?

Кайден подумал.

– Не знаю.

Вот где мы все еще упирались в отсутствие финального доказательства.

Слишком много совпадений.

Слишком много связей.

Но судебное дело строилось не на ощущении.

Нужны были платежи.

Приказы.

Свидетели.

Или признание.

Эдрик не признавался.

Альма закрыла журнал.

– Сегодня его снова вызовут на закрытый опрос. Без публики.

– Я хочу присутствовать, – сказал Кайден.

– Нет.

Он посмотрел.

– Почему?

– Потому что вы родственник и сторона фонда.

– Я Альфа, чьи полномочия могли использовать.

– Именно.

Кайден хотел спорить.

Потом остановился.

– Хорошо.

Я почти улыбнулась.

Он заметил.

– Не начинай.

– Я ничего не сказала.

– Но лицо.

Вот теперь все вокруг начали говорить про лица.

Я покачала головой.

– Ужасно.

Альма собрала журналы.

– На этом сегодня заканчиваем.

Я посмотрела на часы.

Почти пять.

Рейд уже встал.

Не подошел ко мне.

Ждал, пока люди начнут расходиться.

Я тоже не собиралась устраивать личный разговор здесь.

Но разговор был нужен.

Не про Кайдена.

Про него.

И, кажется, Рейд уже понял.

Когда мы вышли в коридор, он сказал:

– Ты злишься.

– Да.

– Из-за отчетов.

– Да.

Он кивнул.

– Где хочешь поговорить?

Вот.

Не «я объясню».

Не «ты неправильно поняла».

– Не здесь.

– Черный Яр?

Я подумала.

– Да.

До Черного Яра ехали раздельно.

Я специально.

Нужны были два часа, чтобы перестать строить речь в голове.

Не получилось.

К моменту, когда карета въехала в город, я успела придумать четыре версии разговора, в каждой из которых либо слишком обвиняла, либо слишком быстро прощала.

Отбросила все.

Будем говорить как получится.

Рейд ждал не в доме.

В маленьком рабочем кабинете Верхнего двора.

Никакой спальни.

Никакого романтического ужина.

Хорошо.

Дорен увидел меня и без всяких шуток показал направление.

Похоже, лицо действительно было достаточно выразительным.

Я вошла.

Рейд стоял у стола.

– Чай?

– Нет.

Он не стал предлагать еще.

Закрыл дверь.

– Говори.

Я сняла перчатки.

– Почему ты не сказал мне про задержанные патрульные отчеты?

– Когда?

– Любой из тех разов, когда мы обсуждали, что центральные сводки искажали положение на твоих дорогах.

– Потому что считал это внутренней проблемой Черного Яра.

– Она уже не была внутренней, когда эти отчеты могли раньше показать, что сводка неверная.

Рейд сжал губы.

– Да.

– Ты знал это?

– Не сразу.

– А когда понял?

Он отвел взгляд на стол.

– После второго нападения.

– До того, как я нашла невозможное время?

– Да.

Вот это задело сильнее.

– И все равно ничего не сказал.

– Я уже передал отчеты к тому моменту.

– Это не ответ.

Рейд резко выдохнул.

– Потому что не хотел давать Кайдену возможность сказать, что проблема возникла из-за моей задержки данных.

Я замолчала.

Вот честно.

Некрасиво.

Но честно.

– То есть политически тебе тоже было удобнее, чтобы эта часть не звучала.

Он поднял глаза.

– Да.

Мне стало неприятно.

Не потому, что я считала его идеальным.

Потому что после всего, что он говорил о прозрачности, хотелось, чтобы именно здесь он оказался лучше.

Не оказался.

– И ты ничем не отличаешься?

Рейд резко ответил:

– Отличаюсь.

Голос стал жестче.

– Я не подделывал отчеты. Не двигал чужие резервы. Не оплачивал людей на дороге.

– Я этого и не сказала.

– Но поставила рядом.

– Потому что механизм снова знакомый. Неудобная правда появилась, и ты решил, что можно рассказать позже, когда будет понятнее, как она выглядит.

Он замолчал.

Попала.

Рейд прошел к окну.

– Я защищал источники.

– Частично.

– Да.

– И собственную позицию.

– Да.

– Почему вчера ты не сказал это мне сам?

Он повернулся.

– Потому что знал, что ты разозлишься.

Я почти рассмеялась.

– Серьезно?

– Да.

– Великолепно.

– Нора.

– Нет, ты слышишь? Кайден откладывал разговор, потому что боялся последствий. Эдрик закрывал пакеты, потому что считал открытый архив опасным. Ты задерживал отчеты, потому что не доверял центру. Все вы находите очень разумные причины, почему другой человек получит правду позже.

– Не сравнивай мои отчеты с изменой.

– Я сравниваю не поступки.

Рейд сжал челюсть.

Я подошла ближе.

– Я сравниваю привычку решать за другого, когда ему лучше знать неприятное.

– Я не был обязан рассказывать тебе каждую ошибку управления Черным Яром.

– Нет.

Он замолчал.

– Тогда в чем претензия?

– В том, что мы с тобой уже строили расследование вокруг искаженных центральных данных. Ты видел, как я защищаю тебя на заседаниях, потому что официальные отчеты выставляют Черный Яр виноватым. И ни разу не сказал: «Нора, часть корректирующих материалов моя стая передала поздно».

Рейд отвел взгляд.

Вот.

– Я бы не перестала работать с тобой.

– Я не знал.

– Мог спросить.

– Ты права.

Слишком быстро.

Я остановилась.

– Не говори только чтобы закончить спор.

Рейд посмотрел резко.

– Я не заканчиваю.

Пауза.

– Ты права в том, что я должен был сказать, когда расследование стало касаться сроков поступления данных.

– Да.

– Но я не считаю неправильным первоначально задержать отчеты.

Вот теперь разговор стал настоящим.

– Почему?

– Потому что один из свидетелей был человеком, которого могли убить, если его имя попадет в общий архив.

– Тогда можно было передать обезличенные данные.

– Сейчас понимаю.

– Тогда не видел?

– Не доверял даже тому, что обезличивание сохранится.

– Настолько?

Рейд посмотрел.

– Да.

В его голосе не было красивого геройства.

Только упрямство человека, который слишком долго управлял территорией, где ошибка действительно могла стоить кому-то жизни.

– У нас уже была утечка два года назад, – сказал он. – Пограничный информатор дал имя группы, которая переправляла оружие через лес. Через три дня это имя оказалось у тех людей. Его нашли в овраге.

Я замолчала.

Этого не знала.

– Кто передал?

– Не установили.

– Через центральный архив?

– Данные прошли там.

– Поэтому ты перестал доверять системе.

– Да.

Вот причина.

Не оправдание всего.

Причина.

– Почему не рассказал об этой утечке Северному Кругу?

– Рассказал. Проверяли. Ничего не нашли.

– И ты решил, что дальше безопаснее держать чувствительные сведения у себя.

– Да.

Я почувствовала, как злость стала сложнее.

Так же, как с Эдриком.

Нормальные люди почти всегда имеют причины.

Проблема начинается, когда причина превращается в разрешение на любое решение.

– Я понимаю, почему ты боялся.

Рейд смотрел.

– Но?

– Но если каждый Альфа, которому не нравится общий архив, начнет оставлять данные у себя до тех пор, пока сочтет безопасным, никакой Северный Круг вообще не нужен.

Он поморщился.

– Знаю.

– Сейчас знаешь.

– И тогда понимал риск.

– Но выбрал другой.

– Да.

– Ты не доверял системе настолько, что сам сделал ее менее полной.

Рейд медленно кивнул.

– Да.

Наконец.

Не легко.

Но полностью.

Я оперлась ладонью на стол.

– Мне не нужно, чтобы ты был идеальным.

– Удобно.

– Не шути.

Он стал серьезным.

– Извини.

– Мне нужно другое.

– Что?

Я ответила не сразу.

– Чтобы ты не заставлял меня узнавать неприятное о тебе от Альмы в комнате с Кайденом.

Рейд закрыл глаза на секунду.

– Да.

– Если ты понимаешь, что сделал что-то, что влияет на нашу общую работу, скажи.

– Даже если считаю, что ты разозлишься.

– Особенно тогда.

– Хорошо.

Я посмотрела.

Он поднял руки.

– Молчу.

Я почти улыбнулась.

Не хотела пока.

– И я не хочу, чтобы наши отношения превращали меня в человека, который защищает твои ошибки.

– Не хочу этого тоже.

– Сегодня, когда Кайден спросил про отчеты, часть меня захотела сразу найти объяснение за тебя.

Рейд нахмурился.

– Зачем?

– Привычка.

– Со мной не надо.

– Вот именно.

Я подошла ближе.

– Если ты неправ, я хочу иметь право сказать, что неправ.

– Имеешь.

– Публично тоже.

Вот тут он подумал.

– Если это касается твоей работы – да.

– А если касается политики?

– Тоже.

– Даже если ты станешь Первым Альфой?

Рейд выдохнул.

– Особенно тогда.

Я смотрела.

– Запомню.

– Я уже начинаю жалеть.

– Поздно.

Только теперь напряжение немного ослабло.

Не потому, что проблема исчезла.

Мы ее разобрали.

Разница огромная.

Рейд опустился на край стола.

– Я правда не хотел скрывать от тебя что-то личное.

– Это не делает лучше.

– Знаю.

– Почему?

Он посмотрел.

– Потому что работа для тебя тоже личная часть жизни.

Вот.

Понял.

– Да.

Мы молчали.

Я почувствовала усталость всего дня.

Кайден.

Подписи.

Патрули.

Эдрик.

Теперь Рейд.

Хотелось сесть.

Я села в кресло.

Рейд не подходил.

– Ты сегодня останешься? – спросил он через некоторое время.

Не как ожидание секса.

Просто вопрос.

Я могла сказать нет.

Возможно, разумнее было уехать.

Но мне не хотелось заканчивать вечер после тяжелого разговора тем, что мы разойдемся только потому, что боимся перепутать близость с примирением.

Разговор уже состоялся.

Проблема не была стерта.

Я не собиралась использовать секс как доказательство, что простила.

– Да.

Рейд посмотрел внимательнее.

– Уверена?

– Да.

– Из-за того, что не хочешь уходить после ссоры?

Я почти улыбнулась.

– В том числе.

– Это плохая причина.

– Не единственная.

– Какая еще?

Я встала.

Подошла.

– Я хочу тебя.

В его лице появилось знакомое напряжение.

Не новизна.

Теперь я уже знала его.

Знала, как меняется дыхание.

Как он становится тише, когда желание сильнее.

Как руки иногда остаются неподвижными только потому, что он ждет моего движения.

Это было совсем другое, чем первая ночь.

Меньше неизвестности.

Больше доверия.

– И не хочу, чтобы между нами появилось правило: после неприятного разговора нужно разойтись по разным домам, чтобы доказать его серьезность.

Рейд кивнул.

– Согласен.

– Но еще одно.

– Говори.

– Я не хочу сейчас, чтобы секс означал «все забыли».

– Не означает.

– Если завтра снова разозлюсь на тебя из-за отчетов...

– Имеешь право.

– Хорошо.

Он посмотрел с подозрением.

Я улыбнулась.