Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава 19. Цена его власти

Глава 19. Цена его власти

Длинный сигнал с нижней тропы оборвался так резко, будто человек, державший металлическую пластину, выпустил ее из рук.

Несколько секунд никто рядом со мной не двигался.

Потом склон ожил.

Стражники капитана Роста начали смещаться вниз, закрывая северный проход. Люди у главных ворот крепости одновременно подтянулись к стене. Я слышала команды, топот сапог по камням, тяжелое дыхание лошадей.

За внешней линией, где оставили нас с Альмой, происходящее было видно только кусками.

Темный проход в основании стены.

Движение между деревьями.

Мелькнувшая человеческая фигура.

Потом большой серый волк вылетел из-за камней и бросился вниз по склону.

Стража расступилась не от страха.

Чтобы не принять удар на месте.

Двое мужчин ушли в стороны, третий поднял длинное древко с петлей, пытаясь перехватить животное за передние лапы.

Волк рванул вбок.

Я невольно шагнула вперед.

Альма схватила меня за рукав.

– Стоять.

– Я стою.

– Уже нет.

Она была права.

Я вернулась за линию.

Серый волк почти прорвался между двумя стражниками, когда сверху в него врезался другой.

Черный.

Удар был такой силы, что оба покатились по мокрой земле.

Я узнала Рейда раньше, чем успела подумать, имею ли основания.

Его волка я уже видела во время одной из пограничных проверок в Черном Яру. Крупный, почти черный, с более светлой полосой на груди.

Серый зверь попытался подняться.

Рейд не вцепился в горло.

Прижал к земле весом и держал, пока люди Роста не окружили их.

– Живьем! – снова закричал капитан.

Еще одна фигура выскочила из нижнего прохода.

На этот раз человек.

Сайр Денн.

Я знала его лицо слишком хорошо, чтобы ошибиться.

В руках у него была кожаная сумка.

Та самая?

Не могла знать.

Но он держал ее прижатой к груди и даже не пытался помочь мужчине, которого Рейд удерживал на земле.

Сайр побежал к лесу.

Кайден появился сбоку.

Не в волчьем облике.

Перехватил его почти у деревьев.

Сайр развернулся и ударил коротким клинком.

Кайден отшатнулся.

Мое сердце сжалось так резко, что я перестала чувствовать пальцы.

Но нож прошел мимо.

Кайден схватил Сайра за запястье, ударил рукой в локоть, и клинок упал.

Дальше подбежали двое стражников.

Через несколько секунд Сайр лежал лицом в землю, а кожаная сумка оказалась у капитана Роста.

Я выдохнула.

Слишком рано.

Серый волк под Рейдом начал превращаться обратно.

Не мгновенно.

Тело менялось тяжело, кости возвращались в человеческое положение, шерсть исчезала. Стражники держались рядом, но не трогали, пока превращение не завершилось.

На земле остался Эдрик Харт.

Голый, в грязи, с кровью на плече и таком выражением лица, которого я никогда прежде у него не видела.

Не страх.

Ярость.

На Рейда.

На стражу.

На Кайдена, который уже шел к ним.

Наверное, сильнее всего на него.

Капитан Рост бросил Эдрику плащ.

– Наденьте.

Тот даже не посмотрел.

– Вы арестованы по подозрению в организации нападения на центральный резервный узел, сопротивлении общей страже, уничтожении и попытке незаконного вывоза документов Северного Круга.

Эдрик рассмеялся.

Глухо.

– Подозрению?

Кайден остановился в нескольких шагах.

– Надень плащ.

Вот кого Эдрик все-таки услышал.

Он взял одежду.

Обернулся.

Потом посмотрел на племянника.

– Ты доволен?

Кайден долго молчал.

– Двое стражников погибли сегодня.

Эдрик застегнул плащ на груди.

– Я спросил не об этом.

– А я отвечаю именно об этом.

– Ты стоишь рядом с Морном и смотришь, как меня заковывают люди Круга. Тебе действительно нечего сказать?

Кайден приблизился.

Не настолько, чтобы коснуться.

– Есть.

Эдрик ждал.

– Я надеюсь, что комиссия ошибается.

На лице дяди на секунду появилось что-то почти человеческое.

Почти надежда.

Кайден продолжил:

– Потому что если не ошибается, мне придется жить с пониманием, что человек, которому я доверял больше всех после отца, убивал людей моей подписью.

Надежда исчезла.

Эдрик стал жестче.

– Я никого не убивал твоей подписью.

– Тогда чьей?

Пауза.

Капитан Рост сразу вмешался:

– Господин Харт, дальнейшие объяснения будут в присутствии комиссии и судебного писаря.

Эдрик посмотрел на него.

– Я не собираюсь ничего объяснять человеку, который еще месяц назад командовал шестью десятками пограничников и теперь решил, что может судить политику всего Севера.

Рост спокойно ответил:

– Мне и не нужно понимать вашу политику, чтобы надеть на вас наручники.

И сделал именно это.

Без торжества.

Без унижения.

Просто работа.

Я почувствовала, как ноги наконец начинают дрожать.

Все.

Он пойман.

Живой.

Сайр тоже.

Рейд уже снова был человеком. Кто-то дал ему запасную одежду, и теперь он застегивал рубашку, стоя чуть в стороне.

Увидел меня.

Я не бросилась к нему.

Он не пришел ко мне сразу.

Сначала поговорил с Ростом, убедился, что нижний проход перекрыт и внутри крепости больше никто не прячется.

Только потом подошел.

Я посмотрела на него с головы до ног.

– Ранен?

– Нет.

– Точно?

– Нора.

– У тебя кровь на боку.

Он посмотрел.

– Старая с руки. Я уже сказал.

– Это было до того, как ты прыгнул на волка.

Рейд выдохнул.

Поднял рубашку сбоку.

Кожа цела.

– Довольна?

– Немного.

Он посмотрел внимательнее.

– Ты дрожишь.

– Знаю.

– Хочешь сесть?

– Нет.

На этот раз не спорил.

Просто остался рядом.

Кайден подошел через минуту.

Я сразу заметила порез на его ладони.

– Это от Сайра?

Он посмотрел.

– Скользнул по коже.

– Лекарю покажешь.

– Нора.

– Это не предложение вернуться в брак. Просто покажи лекарю.

Кайден неожиданно рассмеялся.

Совсем коротко.

На фоне арестованного Эдрика, вооруженной стражи и горящей крепости этот смех прозвучал почти ненормально.

Но мне тоже захотелось.

Напряжение слишком долго держало тело.

– Покажу, – сказал он.

Рейд посмотрел на нас.

Ни тени ревности.

Сегодня точно не было места.

Капитан Рост подошел с кожаной сумкой.

– Комиссия?

Альма сразу вышла вперед.

– Сюда.

Сумку положили на походный стол возле внешней линии.

Сначала записали, у кого изъяли.

Кто держал.

Кто передал.

Сайр стоял под охраной и смотрел на нас с таким выражением, будто хотел запомнить каждого.

Альма повернулась к нему.

– Эта сумка была при вас во время задержания?

Он молчал.

– Молчание будет внесено в протокол.

Никакой реакции.

Рост подтвердил:

– Я лично забрал после задержания.

Двое стражников подписали как свидетели.

Только после этого Альма открыла.

Первым лежал основной журнал.

Темно-красная кожа.

Тот самый.

Я почувствовала облегчение.

Не все потеряно.

Книга была обожжена по одному краю, но страницы внутри выглядели целыми.

Под ней лежали еще три тонкие папки.

Пачка отдельных листов.

Маленькая записная книга.

И конверт с несколькими банковскими поручениями.

Альма не стала ничего читать на месте.

– Все опечатать.

Я посмотрела на верхнюю папку.

На ней рукой Эдрика было написано:

«Запад. Итог».

Вот.

Слишком легко было захотеть открыть сразу.

Но если сейчас выдернуть лист из сумки, а завтра адвокат заявит, что он появился после задержания, мы сами подарим защите лучший аргумент.

– Везем в Ренвар, – сказала Альма.

Рейд посмотрел на крепость.

– А там?

– Сначала осмотр после полной зачистки.

Капитан Рост ответил:

– Верхняя часть безопасна. Остался пожар в одной комнате. Людей внутри больше нет.

– Тогда идем.

Я уже сделала шаг.

Рейд посмотрел.

– Ты остаешься...

Он остановился сам.

Я подняла бровь.

– Договаривай.

Он выдохнул.

– Хотел сказать: до подтверждения Роста не входишь.

– Это разумно.

– Ненавижу, когда ты так легко соглашаешься.

– Не привыкай.

Кайден рядом усмехнулся.

– Осторожнее. Потом начнешь ждать.

Рейд посмотрел на него.

– Не помогай.

Впервые их короткий обмен не был похож на попытку друг друга задеть.

Наверное, сегодняшний день окончательно уничтожил роскошь мелкой ревности.

Капитан Рост разрешил войти через десять минут.

Эдрика и Сайра уже увозили под охраной.

Я видела, как Кайден проводил глазами карету дяди.

Не подошел.

Не сказал ничего.

Просто смотрел, пока экипаж не исчез за деревьями.

Мне хотелось коснуться его плеча.

Не стала.

Он должен был прожить этот момент без того, чтобы бывшая жена снова превращалась в человека, который знает, чем закрыть любую боль.

Мы вошли в крепость.

Варт пах гарью, мокрым камнем и старым деревом.

Когда-то здесь размещалось почти пятьдесят человек. Теперь половина помещений пустовала, крыша над западным крылом протекала, а в стенах возле бойниц рос мох.

Эдрик выбрал место не случайно.

Крепость хорошо держала оборону.

И плохо выпускала человека, если оба выхода уже перекрыты.

Верхнюю комнату, где жгли бумаги, почти потушили.

Каменный очаг был забит обугленными листами.

На полу валялись раскрытые папки.

Кто-то рвал документы быстрее, чем успевал бросать в огонь.

Альма не позволила никому сразу собирать.

Архивисты начали снимать все послойно.

Я стояла у двери и смотрела.

Кайден вошел последним.

Увидел стол.

Остановился.

На нем лежала старая серебряная печать Хартов.

Не Кайдена.

Его отца.

Я узнала.

Она много лет хранилась у Эдрика в кабинете как память о старом Альфе.

Кайден медленно подошел.

– Он привез ее сюда.

Я не знала, что сказать.

Рейд тоже молчал.

Кайден взял печать.

Провел пальцем по волчьей голове.

– Отец подарил ему после моего первого собрания Совета.

Восемь лет брака научили меня слышать то, чего он не говорил.

Для Кайдена Эдрик был не просто советником.

Частью отца.

Частью дома.

Частью представления о том, как нужно быть Альфой.

Сегодня рушилась не только кампания.

– Положи в личные вещи Эдрика, – сказала я.

Он посмотрел.

– Не хочешь забрать?

– Нет.

Кайден помолчал.

Потом кивнул.

– Да.

Отдал судебному служащему.

На другом конце комнаты архивист позвал:

– Госпожа Дейн.

Мы подошли.

Из-под полусгоревшей пачки он достал толстый лист.

Край обуглен.

Большая часть текста цела.

Вверху:

«Маршрутные приоритеты».

Ниже таблица.

Даты.

Номера караванов.

Участки дорог.

Количество охраны.

Время ожидаемого прохождения.

Я почувствовала, как все внутри сжалось.

Первое нападение.

Дата совпадала.

Второе.

Третье.

Последнее до сегодняшнего.

На правом поле стояли короткие пометки:

«слабый эффект»;

«усилить потери груза»;

«после второго вывести тему общей стражи»;

«Черный Яр – недостаточная реакция».

Никто не говорил.

Вот не платеж.

Не широкий приказ.

Не случайное совпадение.

План.

Альма спросила:

– Почерк?

Кайден ответил слишком быстро:

– Эдрика.

Сразу остановился.

– Но проверяйте независимо.

– Конечно.

Я смотрела на строки.

Возле второго нападения:

«место для сводки – севернее фактической точки».

У меня пересохло во рту.

Вот оно.

Не просто изменение на бумаге после ошибки.

Заранее.

Эдрик планировал, как перенести место в сводке.

– Нора?

Альма заметила.

Я показала.

Она прочитала.

Лицо стало ледяным.

– Писарь. Отдельный акт на этот лист.

Кайден подошел ближе.

Увидел.

Мне хотелось убрать документ.

От него.

Глупость.

Он должен был видеть.

– Это его почерк, – повторил Кайден.

Теперь голос звучал тише.

– Он писал так же в моих первых политических планах.

Рейд спросил:

– Уверен?

– Да.

– Все равно экспертиза.

– Конечно.

Вот как изменилась наша жизнь.

Даже узнавая почерк почти отца, Кайден теперь добавлял:

проверьте.

Альма перевернула лист.

На обороте находилась еще одна таблица.

Не маршруты.

Проценты.

«После первого инцидента: поддержка единого командования +3–4».

«После второго при правильной подаче: +6».

«Если Морн требует расследования до усиления охраны – использовать как доказательство нерешительности».

Я почувствовала тошноту.

Не метафорическую.

Настоящую.

Двое погибших сегодня.

Четверо раненых раньше.

Люди Тарса.

Испуганные возчики.

И здесь кто-то считал:

плюс три.

Плюс шесть.

Политический эффект.

Кайден взялся за спинку стула.

– Он считал голоса.

Никто не ответил.

– После нападений, которые сам...

Он не договорил.

Альма закончила:

– Если документ подлинный и относится к планированию заранее, это будет одним из ключевых доказательств организации.

Кайден смотрел на цифры.

– Я выступал на следующий день.

Я вспомнила.

Его речь о сильной координации.

Он использовал официальные отчеты.

Верил Эдрику.

– Ты не знал, – сказала я.

Кайден повернулся.

В его лице появилась такая боль, что я пожалела о фразе почти сразу.

Не потому, что была неправдой.

Потому что звучала как утешение, которого он не искал.

Он сказал:

– Но говорил именно то, что ему было нужно.

Я не стала спорить.

– Да.

Рейд тоже не стал.

Это было частью ответственности Кайдена.

Не преступной.

Политической.

Он позволил своей кампании пользоваться страхом, не проверяя, откуда настолько удобные факты.

Мы продолжили поиск.

В маленьком шкафу возле стены нашли еще одну книгу.

Черную.

Небольшую.

Без официального названия.

Внутри были фамилии.

Псевдонимы.

Суммы.

Даты.

Харс Дол.

Сто двадцать серебряных.

Совпадало с Тарсом.

Еще пять имен.

Некоторые из тех, кого он назвал на допросе.

Другие неизвестные.

Возле каждой выплаты стояла пометка:

«КиВ» или «СТ».

«Керн и Восс».

«Северный тракт».

Иногда:

«через В.Д.».

Вальт Дерн.

Альма сказала:

– Журнал выплат.

– Наемникам, – добавила я.

– Похоже.

Она сразу посмотрела.

Я сама исправилась:

– Проверяем через получателей.

– Именно.

На последней заполненной странице находилась сегодняшняя дата.

Сумма гораздо больше прежних.

«Центральный узел. Тридцать человек. Отвлечение + восток».

Мне стало холодно.

Сегодняшняя атака.

Не импровизация после расследования.

Запланированная операция.

Возле нее две подписи.

С. Д.

И ниже:

Э. Х.

Не инициалы бухгалтера.

Полные короткие подписи.

Эдрик Харт.

Сайр Денн.

Альма долго смотрела.

Потом сказала:

– Вот теперь у нас есть прямой документ по сегодняшнему нападению.

Кайден отвернулся.

Я видела, как напряжены плечи.

Рейд подошел к окну.

Никто не праздновал.

Даже он.

Альма продолжила работу.

Еще одна папка.

«Порядок действий».

Первый лист:

создать серию управляемых нападений на торговые и резервные маршруты;

избегать массовых жертв;

забирать часть груза для достоверности;

использовать реальные пробелы в патрулировании;

после инцидента смещать место в аналитической сводке в пределах, усиливающих ответственность Черного Яра;

создать общественный запрос на единое командование.

Я читала и чувствовала, как внутри становится все холоднее.

Это не был план человека, который сорвался в один момент.

Система.

Разработанная.

Проверяемая.

Корректируемая после каждого нападения.

Эдрик действительно относился к чужому страху как к политическому инструменту.

При этом он отдельно писал:

«Смертельные потери нежелательны».

Я задержалась на строке.

Вот его оправдание.

Наверное.

Он не хотел убивать.

Только нападать вооруженными людьми на настоящие караваны.

Только позволить им сопротивляться.

Только сделать так, чтобы Север испугался.

А если кто-то погибнет...

Нежелательные потери.

Не преступление в его собственном понимании.

Статистическая ошибка.

– Он будет говорить, что запрещал убивать, – сказала я.

Альма кивнула.

– И это войдет в дело.

– Но вооруженное нападение...

– Он отвечал за предсказуемые последствия, если подтвердится руководство.

Рейд сказал:

– Тарс уже говорил, что им приказывали избегать смертей.

– Да.

– Значит, показания совпадут с этим листом.

Вот еще одна опора.

В нижнем ящике нашли список посредников.

Сайр Денн.

Вальт Дерн.

Дэран Велл.

Двое людей из торговых домов.

Один секретарь программы.

Не новые руководители.

Исполнители отдельных частей.

Возле каждого – что знает.

Сайр: маршруты и срочные подтверждения.

Вальт: транспорт и внешняя охрана.

Велл: металл, платежные прокладки.

Некоторые не знали про нападения целиком.

Эдрик сознательно разделил схему.

Человек, который платил, не обязательно знал маршрут.

Человек, который подменял запрос, не обязательно знал, кому идут деньги.

Поэтому так долго никто не видел картину.

Кроме него.

Альма закрыла папку.

– Достаточно.

Кайден посмотрел.

– Для чего?

– Для немедленного обвинения Эдрика в организации сегодняшнего нападения и ходатайства об обвинениях по предыдущим после сверки почерка, платежей и показаний.

– Не для всех предыдущих?

– Я хочу доказать каждое отдельно.

Вот почему она была хороша.

Даже сейчас.

Кайден кивнул.

– Правильно.

Мы работали еще два часа.

Обгоревшие листы упаковывали отдельно.

Каждую папку описывали.

Каждую подпись.

Каждый код.

Основной красный журнал из сумки Сайра сравнили с контрольной книгой.

Несколько страниц в нем были вырваны.

Я почувствовала злость.

– Какие?

Эвен сверил номера.

Как раз часть поздних операций.

Альма посмотрела на меня.

Я поняла.

– Банк.

– Да.

Отсутствующие платежные листы можно восстановить по банковским дублям.

И в контрольной книге остались номера.

Вот почему одна украденная книга не могла больше уничтожить дело.

Эдрик знал систему.

Но, видимо, рассчитывал уничтожить не только журнал.

Сегодняшний удар по восточному архиву должен был убрать контрольный дубль.

Нападение на судебную группу – основной.

Если бы одновременно потом добрались до банковских документов...

Возможно, большая часть цепочки действительно исчезла бы.

Не успели.

Потому что система имела несколько копий.

И потому что мы поняли достаточно рано.

Я смотрела на серый контрольный журнал.

Обычная бухгалтерская книга.

И думала о том, насколько странно иногда выглядит то, что спасает правду.

Не магия.

Не великий артефакт.

Дублирование платежных листов.

В Ренвар мы вернулись далеко за полночь.

Эдрика и Сайра уже держали в отдельных помещениях судебной стражи.

Вальта Дерна задержали после получения предварительного ордера. Дэрана Велла искали.

Тарса должны были вызвать на повторное опознание платежей.

Никого не объявляли виновным раньше суда.

Но внешняя часть схемы уже перестала быть предположением.

Харвен созвал экстренное заседание Северного Круга.

Не на утро.

Сразу.

После нападения на главный резервный узел ждать было невозможно.

Зал оказался полупустым по сравнению с публичными слушаниями.

Только Альфы, делегаты, главы комиссий, несколько судебных представителей и журналисты, которым официально разрешили присутствовать у дальней стены.

Я сидела среди технической группы.

Рейд – на месте Черного Яра.

Кайден – напротив.

Эдриково кресло оставалось пустым.

Харвен выглядел так, будто за последние сутки постарел лет на пять.

– Я буду краток.

Все молчали.

– Эдрик Харт задержан. Сайр Денн задержан. В крепости Варт изъяты документы, предварительно связывающие их с организацией сегодняшнего нападения на центральный резервный узел.

По залу прошел шум.

– Также обнаружены материалы, которые могут связывать ту же структуру с предыдущими нападениями. Полная проверка продолжается. Судебные обвинения будут формулироваться отдельно.

Он посмотрел на журналистов.

– Слово «могут» означает «могут». Не «доказано все, что вам понравится написать».

Кто-то опустил голову к тетради.

Харвен продолжил:

– До окончания проверки стратегический организационный резерв кампании Кайдена Харта полностью заморожен. Все связанные программы совместной готовности прекращены.

Кайден попросил слово.

Харвен удивился.

– Сейчас?

– Да.

– По расследованию?

– По выборам.

В зале сразу стало тише.

Я почувствовала, как напряглась.

Рейд тоже поднял голову.

Кайден встал.

Без бумаги.

Без Эдрика за спиной.

Без предвыборной команды.

За последние недели я несколько раз думала, что больше не знаю его настолько хорошо, как раньше.

Сейчас знала, что он собирается сделать, еще до первого слова.

И мне стало больно.

Не потому, что хотела его победы.

Потому что три года его жизни были здесь.

Он работал ради этих выборов.

Хотел должность.

Верил, что способен сделать Север лучше.

А теперь должен был отвечать за то, что произошло внутри его собственной кампании.

– Я снимаю свою кандидатуру с выборов Первого Альфы.

Шум ударил по залу.

Кто-то сразу заговорил.

Харвен стукнул молотком.

– Тишина!

Кайден ждал.

Я смотрела на его лицо.

Не бледное.

Не разбитое.

Просто очень усталое.

– Расследование пока не установило, что я знал об организации нападений.

Он говорил медленно.

– Наоборот, документы, которые мы видели сегодня, показывают, что конкретные действия проводились через полномочия, которые я передал Эдрику Харту и его секретариату.

Эдрик Харт.

Не дядя.

Сейчас официально.

– Но именно я создал фонд, внутри которого он распоряжался деньгами. Я подписал широкие разрешения на перемещение резервов. Я позволил кампании использовать отчеты программы безопасности для политических целей. И я публично строил часть своей позиции на последствиях нападений, потому что не понимал, откуда они на самом деле берутся.

Никто не двигался.

– Даже если суд установит, что я не знал о преступной цели, это не отменяет другого.

Кайден посмотрел на зал.

– Моя кампания получила преимущество от страха, который, по имеющимся сейчас документам, создавали люди внутри моей же структуры.

Он сделал паузу.

– Я не имею права выиграть выборы, которые моя собственная кампания пыталась украсть.

Вот.

Не «Эдрик украл».

Моя кампания.

Кайден не брал на себя преступление, которого не совершал.

Но брал политическую ответственность за систему.

Харвен спросил:

– Решение окончательное?

– Да.

Представитель Серебряного Хребта резко поднялся.

– Альфа, штаб еще может...

Кайден повернулся.

– Штаба в прежнем виде больше не существует.

– Но до суда...

– Суд решит виновность Эдрика.

Он посмотрел на него.

– Я решаю, хочу ли получать голоса после того, что уже известно.

Мужчина сел.

Рейд попросил слово.

Я сразу почувствовала тревогу.

Не потому, что ожидала злорадства.

Потому что любое его слово сейчас будет читать весь Север.

Харвен кивнул.

Рейд встал.

– Я считаю решение Кайдена правильным.

Кайден посмотрел.

Рейд продолжил:

– И не считаю его признанием участия в нападениях.

Вот важно.

– Если доказательств знания не будет, никто не имеет права приписывать ему приказ, которого он не отдавал.

Несколько журналистов быстро записывали.

– Но выборы должны быть проведены заново по нормальной процедуре.

Харвен нахмурился.

– Они еще не состоялись.

– Предвыборная кампания уже была искажена.

Рейд говорил спокойно.

– Я получил политическую выгоду от расследования и от падения кампании Харта. Это тоже факт.

Я посмотрела на него.

– Поэтому не считаю правильным просто убрать Кайдена из списка и провести голосование по прежнему календарю.

Зал заговорил.

Вот этого не ожидал почти никто.

Рейд мог получить должность практически автоматически.

Кайден снялся.

Другие кандидаты были слабее.

Оставалось несколько недель.

И он сам требовал перезапуска.

Харвен спросил:

– Что предлагаете?

– Короткую новую кампанию для всех кандидатов, которые захотят участвовать. Новый список делегатов. Повторное подтверждение программ. И отдельные правила финансирования.

– Это отложит выборы.

– На несколько недель.

– Северный Круг останется без Первого Альфы.

– Мы жили без него раньше.

Кто-то усмехнулся.

Рейд продолжил:

– Лучше несколько недель без нового Первого Альфы, чем должность, полученная в голосовании, которое уже отравлено преступлением одной кампании и расследованием другой.

Кайден смотрел на него.

Долго.

Потом сказал:

– Поддерживаю.

Вот.

Не союз.

Не дружба.

Но впервые их спор закончился решением, в котором ни один не пытался получить преимущество из слабости другого.

Харвен закрыл глаза.

– Я когда-нибудь посплю?

Альма ответила со своего места:

– После пенсии.

По залу прошел усталый смех.

Харвен посмотрел на нее.

– Я вас особенно не люблю.

– Взаимно.

Напряжение немного отпустило.

Председатель снова стал серьезным.

– Решение о новом календаре примем завтра после юридической оценки. До тех пор любая предвыборная агитация приостанавливается.

Вот окончательная точка сегодняшней политической части.

Никто не выиграл.

Никто не получил должность по наследству от скандала.

Эдрик проиграл именно то, ради чего начал.

Он хотел создать страх, который сделает сильную власть неизбежной.

Вместо этого Северный Круг остановил выборы и впервые начал обсуждать систему, в которой даже правильному лидеру нельзя будет просто доверить все.

После заседания я нашла Кайдена в пустом боковом коридоре.

Не искала специально.

Просто вышла через ту же дверь.

Он стоял у окна.

Один.

В руке уже не было предвыборного знака.

Серебряную ленту снял.

Наверное, еще в зале.

Я могла пройти мимо.

Не прошла.

– Кайден.

Он повернулся.

– Нора.

Несколько секунд мы молчали.

Мне хотелось сказать:

мне жаль.

Но это было слишком маленьким для всего, что он потерял сегодня.

И слишком двусмысленным.

– Ты уверен в решении?

– Да.

– Не пожалеешь завтра?

Он усмехнулся.

– Наверное, пожалею раз двадцать.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Он посмотрел в окно.

– Я хотел эту должность.

– Знаю.

– Очень.

– Знаю.

– Иногда настолько сильно, что теперь неприятно вспоминать.

Я не стала соглашаться.

Он продолжил:

– Если бы три недели назад кто-то сказал, что я добровольно снимусь с выборов, потому что Эдрик сделал то, что сделал, я бы решил, что человек сошел с ума.

– Три недели назад ты много чего считал невозможным.

Кайден посмотрел.

Понял.

– Да.

Брак тоже.

Мой уход.

Рейд.

Все.

Он провел ладонью по лицу.

– Я не знал.

Вот самая страшная фраза сегодняшнего дня.

Не оправдание.

Боль.

– О нападениях?

– Да.

– Я верю, что не знал.

Слова вышли сами.

Кайден замер.

– Ты веришь?

Я подумала.

– После документов сегодня – да. Пока не вижу признаков, что ты знал о преступной цели.

– Это почти официальная формулировка Альмы.

– Я много с ней работаю.

Он улыбнулся.

Потом стал серьезным.

– Но?

Я не хотела смягчать.

– Но ты видел удобные последствия и не проверял достаточно глубоко.

– Да.

– Дал Эдрику слишком много.

– Да.

– Подписывал не все читая.

– Да.

– И использовал отчеты, потому что они подтверждали то, во что ты уже хотел верить.

Он закрыл глаза.

– Да.

Вот.

Не нужно было спасать от списка.

Кайден мог выдержать.

– Это моя часть, – сказал он. – Не преступление Эдрика. Моя.

– Да.

Он посмотрел.

– И все равно ты веришь, что я не заказывал нападения.

– Одно не отменяет другое.

На лице появилась болезненная улыбка.

– Ты научилась этому раньше меня.

– Мне пришлось.

Тишина.

Кайден посмотрел в сторону главного зала.

– Морн сегодня сделал правильно.

– Да.

– С новой кампанией.

– Да.

– Мне от этого почти физически неприятно.

Я рассмеялась.

Кайден тоже.

На секунду.

Потом он спросил:

– Ты хочешь, чтобы он победил?

Вот уже не вопрос бывшего мужа о другом мужчине.

Политический.

Я могла ответить.

– Пока не знаю.

Он удивился.

– Даже сейчас?

– Я хочу увидеть новую программу после всего, что выяснилось.

– Очень в твоем стиле.

– И есть другие кандидаты.

– Слабые.

– Тогда пусть докажут.

Кайден кивнул.

– Правильно.

Мы снова оба заметили слово.

– Не начинай, – сказала я.

Он улыбнулся.

Потом вдруг стал совершенно серьезным.

– Нора.

– Что?

– Сегодня, когда Эдрик сказал, что все делал ради моей власти...

Голос сорвался совсем немного.

– Я вспомнил, как сам говорил тебе, что развод нельзя объявлять до выборов.

Я ничего не сказала.

Он продолжил:

– Масштаб несравним.

– Конечно.

– Но я впервые понял, насколько далеко можно зайти, если все время повторять себе, что правильная цель оправдывает неправильный момент.

Вот.

Он учился не только на собственном преступлении, которого не было.

На собственной привычке.

– Эдрик дошел намного дальше.

– Да.

– Но я понимаю теперь механизм.

Я кивнула.

– Это важно.

Кайден посмотрел на меня долго.

– Я все еще иногда хочу спросить, есть ли хоть маленький шанс, что мы когда-нибудь...

Я почувствовала напряжение.

Он поднял ладонь.

– Не буду.

Это тоже было выбором.

– Спасибо.

– Я сказал, что перестану требовать ответа каждый раз, когда сделал что-то правильно.

– Да.

– Сегодня особенно хотелось нарушить.

– Почему?

Кайден горько усмехнулся.

– Потому что когда теряешь почти все сразу, очень хочется вернуть хотя бы что-то знакомое.

Мне стало больно за него.

Но я не была вещью, которую можно вернуть ради устойчивости.

– Я понимаю.

Он кивнул.

– Этого достаточно.

Мы не обнялись.

Не поцеловались на прощание.

Не превратили его катастрофу в романтическое возвращение.

Я просто коснулась его руки.

Коротко.

По-человечески.

– Иди к лекарю. Порез все еще не обработан нормально.

Кайден посмотрел на ладонь.

– Вот теперь узнаю Нору.

– Не злоупотребляй.

Он улыбнулся.

– До завтра.

– До завтра.

Он ушел.

Мне было грустно.

И спокойно одновременно.

Когда-то я думала, что закрыть брак означает перестать чувствовать к человеку что-либо хорошее.

Теперь знала лучше.

Я могла желать Кайдену пережить сегодняшний день.

Могла уважать его решение.

Могла помнить счастливые годы.

И все равно не хотеть быть его женой снова.

Рейд ждал снаружи.

Не возле двери.

У дальней стены двора Северного Круга, разговаривая с Дореном.

Увидев меня, закончил разговор.

Дорен ушел.

Я подошла.

– Слышал?

– Что?

– Разговор с Кайденом.

– Нет.

– Правда?

– Я был слишком далеко.

– У вас ужасный слух в Черном Яру.

– Экономим.

Я улыбнулась.

Рейд посмотрел внимательнее.

– Как ты?

– Очень устала.

– Я тоже.

– Эдрик в тюрьме.

– Да.

– Сайр тоже.

– Да.

– Документы есть.

– Большая часть.

Я посмотрела на него.

– Все закончилось?

Рейд подумал.

– С нападениями, надеюсь.

– А остальное?

– Суд. Выборы. Реформа резервов.

– То есть ничего не закончилось.

– Просто теперь проблемы менее вооруженные.

Это было хорошее описание.

Я прислонилась к каменной стене.

– Ты правда готов заново идти на выборы?

– Если Круг примет перезапуск.

– После всего?

– Именно после всего.

– А если проиграешь?

Он пожал плечами.

– Тогда проиграю.

– Очень легко звучит.

– Не легко.

Он посмотрел.

– Я хочу должность.

– Как Кайден.

– Да.

– Сильно?

– Да.

– И все равно сам предложил заново открыть кампанию.

– Потому что если сейчас просто взять победу после его снятия, следующие шесть лет половина Севера будет говорить, что Первого Альфу выбрал скандал.

– Тебя это волнует?

– Да.

– Репутация?

– Легитимность.

Точный ответ.

– И еще...

Рейд замолчал.

– Что?

– Я сегодня смотрел на Кайдена и понял, насколько легко можно считать себя хорошим человеком и все равно не заметить, что система вокруг тебя делает то, чего ты бы сам никогда не приказал.

– Поэтому?

– Если выиграю, не хочу зависеть от того, что я всегда буду достаточно умным, честным и внимательным.

Мне понравилось.

– Значит, независимый контроль.

– Да.

– Двойная подпись.

– Да.

– Служба общих резервов, которая не подчиняется Первому Альфе.

Рейд посмотрел.

– Ты уже придумала?

Я замерла.

– Что?

– Службу.

На самом деле мысль существовала давно.

Все последние недели.

Проблема была не только в конкретном Эдрике.

Если после его ареста оставить прежнюю систему, следующий человек однажды найдет другой способ.

– Пока только думаю.

– Расскажешь?

– После выборов.

– Почему?

– Потому что кандидат Морн сразу решит включить в программу.

Он усмехнулся.