Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Хороший поступок не обязан покупать прошлое.

Как плохой не обязан уничтожать все хорошее, что когда-то было.

Это оказалось удивительно освобождающим.

К вечеру книги подтвердили главное.

Стратегический организационный резерв действительно оплачивал «Керн и Восс» и «Северный тракт» системно.

Большинство платежей были нормальными.

Аренда.

Печать.

Охрана мероприятий.

Перевозка оборудования.

Закупка бумаги.

Почтовые расходы.

Но отдельная группа проходила под одинаковым внутренним кодом:

СОР-Г.

«Готовность».

Именно оттуда деньги уходили в цепочки, совпадающие с датами нападений.

Под каждым исходным платежом стояла подпись Эдрика или его уполномоченного заместителя.

Ни одной подписи Кайдена на конкретных переводах.

Но общий бюджет утверждал он.

Подфонд создал он.

Общее разрешение на учебные резервные перемещения подписал он.

Эдрик работал внутри пространства, которое Кайден сам ему дал.

Это было намного сложнее, чем просто:

Кайден невиновен.

И намного честнее.

В шесть тридцать Альма закончила промежуточный акт.

– На сегодня все.

Кайден не встал.

– Где Эдрик?

– Ушел в штаб.

– Его не задерживают?

– У нас пока нет основания для задержания.

– Даже после платежей?

– Мы доказали, что он санкционировал деньги частным компаниям. Не доказали, что знал об оплате нападений.

Кайден сжал челюсть.

– Он знал.

Альма посмотрела.

– Это ваше предположение.

Он замолчал.

Потом кивнул.

– Да.

Я увидела, как тяжело ему было принять собственное правило.

Не делать вывод раньше доказательства.

– Его вызовут завтра, – сказала Альма. – И Лиссу тоже.

Вот глава шестнадцать.

Лисса.

Ее пакеты.

Эдрик.

Публичное слушание.

Кайден посмотрел на меня.

Первый раз за несколько часов не как на консультанта.

– Нора, можно поговорить?

Я сразу почувствовала внутреннее напряжение.

После вчерашней ночи с Рейдом.

После сегодняшних документов.

После его поступка.

Мне не хотелось снова попадать в разговор, где все смешается.

– О расследовании?

– Нет.

– Тогда недолго.

Альма собрала бумаги.

– Я уйду.

– Не обязательно.

– Очень обязательно. У меня есть еда и самоуважение.

Она ушла.

Мы остались вдвоем.

Кайден долго молчал.

Я не помогала.

– Я сегодня сделал правильную вещь, – сказал он наконец.

Я удивилась.

– Да.

– И часть меня все равно хочет спросить, изменило ли это что-то для тебя.

Вот такая честность была почти жестокой к самому себе.

– Нет.

Он закрыл глаза.

Потом кивнул.

– Я знал.

– Тогда зачем спрашивал?

– Потому что хотел услышать.

Я смотрела.

– Не изменило в смысле возвращения.

– Понял.

– Но изменило в другом.

Он поднял глаза.

– В каком?

Я подбирала слова осторожно.

– Я уважаю то, что ты сделал сегодня.

Кайден застыл.

Не ожидал.

– Спасибо.

– Не принимай это как обещание.

– Не принимаю.

– И не как первый шаг назад.

– Нора.

– Что?

Он устало улыбнулся.

– Я понял.

Мне стало немного неловко.

Я все еще заранее защищалась от его возможных ожиданий.

Но после всего имела право.

– Хорошо.

Он коротко рассмеялся.

– Теперь ты специально.

– Немного.

Улыбка исчезла.

Кайден посмотрел на дверь, за которой ушел Эдрик.

– Он был рядом после смерти отца.

Я молчала.

– Я не знал, как быть Альфой. Мне было двадцать восемь. Совет видел во мне сына старого Харта и ждал, когда ошибусь. Эдрик сидел со мной ночами. Читал каждый договор. Проверял людей. Объяснял, кто в Совете говорит одно, а хочет другое.

Голос оставался ровным.

Но я слышала, насколько личное это место.

– Он действительно вырастил меня после того, как отец начал болеть.

Я знала.

Видела.

– Возможно, поэтому я перестал проверять его, – сказал Кайден. – Не потому, что он убедил меня не смотреть. Мне даже не приходило в голову, что нужно.

– Доверие само по себе не ошибка.

– Такое количество власти без проверки – ошибка.

Я не спорила.

– Да.

Он усмехнулся.

– Морн был прав.

– Не говори ему. Станет невыносим.

Кайден неожиданно рассмеялся.

Настояще.

Коротко.

Потом посмотрел на меня.

И все стало сложнее.

Он понял, что я говорю о Рейде легко.

Как о человеке, которого знаю ближе.

Лицо изменилось.

Но он ничего не спросил.

Вот тоже было новым.

– Вы вместе? – произнес все-таки.

Я подняла бровь.

– Ты же был на слушаниях.

– Формально слышал.

– Тогда зачем спрашиваешь?

Он помолчал.

– Хотел понять, что означает «начали отношения».

Я могла не отвечать.

И Кайден знал.

– Означает именно это.

– Ты ночуешь у него?

Вот уже граница.

– Кайден.

Он сразу поднял ладонь.

– Прости.

Я смотрела.

– Это не твое дело.

– Знаю.

– Тогда почему спрашиваешь?

Он усмехнулся очень устало.

– Потому что иногда знание о границе не отменяет желания ее пересечь.

Честно.

– Но не нужно пересекать.

– Да.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он сказал:

– Я не буду больше спрашивать.

– Спасибо.

– И я не открыл книги ради тебя.

Вот это было важно услышать.

– Хорошо.

– Хотя мысль о том, что ты увидишь, конечно, была.

– Кайден.

– Я не могу выключить восемь лет.

Он посмотрел прямо.

– Но когда Эдрик сказал, что я потеряю выборы, я понял, что даже если тебя вообще не будет в комнате, ответ тот же.

Я почувствовала, как стало легче.

– Тогда это действительно твой выбор.

– Да.

Он взял плащ.

– Завтра комиссия вызовет Лиссу.

– Да.

– Она много знает?

– Не буду рассказывать до слушания.

– Даже мне.

– Особенно тебе.

Кайден кивнул.

– Правильно.

Он пошел к двери.

Перед выходом остановился.

– Нора.

– Что?

– Если завтра выяснится, что Эдрик действительно стоял за этим...

Голос впервые дрогнул.

Совсем немного.

– Я не знаю, что делать с этим как племянник.

Вот.

Не Альфа.

Не кандидат.

Племянник.

Я почувствовала желание подойти.

Обнять.

Старая близость еще жила во мне.

Я не стала делать вид, что ее нет.

Но и не обязана была следовать каждому импульсу.

– Тебе не нужно решить это сегодня.

Кайден посмотрел.

– Ты раньше всегда помогала мне решать.

– Знаю.

– Сейчас не поможешь?

Вопрос был без обвинения.

Я ответила мягко:

– Нет.

Ему стало больно.

Но он кивнул.

– Хорошо.

Я почти закатила глаза.

– Ты делаешь это специально.

– Возможно.

Он ушел.

Я осталась одна.

И только тогда позволила себе несколько минут не быть консультантом.

Села.

Закрыла лицо ладонями.

Мне было жалко его.

Вот правда.

Жалко.

Кайден мог потерять выборы.

Мог узнать, что человек, которого считал второй опорой после отца, использовал его подписи и фонд для преступления.

Мог оказаться обязан отвечать за систему, которую сам создал, даже если не знал конечной цели.

И мне было его жалко.

Это не означало, что я хотела вернуться.

Оказывается, можно сочувствовать человеку и не отдавать ему обратно свою жизнь.

Рейд приехал в Ренвар уже после восьми.

Я не вызывала.

Он сам должен был получить промежуточный акт как кандидат и как Альфа территории, чьи маршруты затрагивались расследованием.

Мы встретились в пустой комнате технического отдела.

Он вошел с папкой.

Увидел меня.

– Ты еще здесь.

– Ты тоже.

– Мне прислали акт.

– Уже?

– Альма очень быстрая, когда хочет испортить вечер.

Он положил документы.

– Значит, фонд Харта.

– Да.

– И подписи Эдрика.

– На нескольких исходных платежах.

– Кайден открыл книги добровольно.

– Да.

Рейд посмотрел внимательнее.

– Ты гордишься им.

Я сразу напряглась.

Он заметил.

– Это не обвинение.

– Тогда что?

– Наблюдение.

Я подумала.

– Не горжусь.

Потом исправила:

– Возможно, немного.

Рейд кивнул.

Никакой ревности напоказ.

– Он сделал правильно.

– Да.

– Это тебя пугает?

Очень точный вопрос.

– Немного.

– Почему?

Я села.

– Потому что раньше я бы сразу начала думать: вот, настоящий Кайден вернулся. Значит, то плохое было ошибкой. Значит, можно простить.

Рейд остался стоять.

Слушал.

– Сейчас я понимаю, что он может быть хорошим Альфой в одном решении и мужчиной, к которому я все равно не вернусь.

– Это противоречие?

– Раньше для меня было.

Рейд подошел ближе.

– А теперь?

– Теперь нет.

Он кивнул.

– Хорошо.

Я посмотрела.

– Ты специально?

– Что?

– Слово.

Он улыбнулся.

– Возможно.

Я протянула руку.

Рейд взял.

Просто.

– Ты ревнуешь?

– Да.

Ответ без паузы.

– Сейчас?

– Да.

– И молчишь.

– Ты спросила.

– Я имею в виду до этого.

Он сел рядом.

– Потому что твое уважение к правильному поступку бывшего мужа не является угрозой нашим отношениям.

– Очень уверенно.

– Нет.

Рейд посмотрел на наши руки.

– Я просто не хочу становиться мужчиной, рядом с которым ты должна ненавидеть Кайдена достаточно убедительно.

В груди что-то сжалось.

Я приблизилась и поцеловала его сама.

Не страстно.

Коротко.

Рейд ответил.

Потом остановился.

– Это благодарность?

– Нет.

– Хорошо.

– Ужасный человек.

– Мне говорили.

Я улыбнулась.

– Завтра будет Лисса.

– Знаю.

– И Эдрик.

– Да.

– После того, что нашли сегодня, слушание может стать публичным.

– Альма уже сказала.

Я посмотрела.

– Ты будешь?

– Если разрешит комиссия.

– А если нет?

– Не буду.

Простой ответ.

– Кайден будет.

– Он сторона фонда.

– Да.

Я почувствовала усталость.

– Иногда хочется, чтобы вся эта история хотя бы на один день перестала связывать одних и тех же людей.

Рейд провел большим пальцем по моим пальцам.

– Не перестанет, пока не закончим.

– Знаю.

– Но закончится.

Я посмотрела на него.

– Уверен?

– Расследование – да.

– А остальное?

Он понял.

– Не знаю.

Мне понравилось.

Не обещание, что скоро все станет идеально.

Просто:

не знаю.

Я прислонилась лбом к его плечу.

Рейд замер.

Потом осторожно обнял.

Не спрашивал.

Мы уже дошли до той точки, где обычное объятие не требовало отдельного разрешения.

Если бы мне не понравилось, я могла сказать.

Вот и доверие.

Не отсутствие границ.

Уверенность, что их можно обозначить в любой момент.

– Я сегодня не хочу ехать в восточную усадьбу, – сказала я.

Рейд немного отстранился.

– Хочешь в Черный Яр?

– Нет.

Он поднял бровь.

– Тогда?

– Хочу остаться в доме делегаций в Ренваре. Одна.

– Понял.

– И опять объясняю.

– Немного.

– Привычка.

– Со временем пройдет.

Я улыбнулась.

Он встал.

– Я провожу до дома.

– Это уже противоречит «одна».

– До двери. Потом уйду.

Я подумала.

– Ладно.

Мы вышли.

На улице было холодно.

Ренвар почти опустел после дождя.

Шли рядом.

Не держались за руки.

На площади могли оставаться журналисты, но дело было не в них.

Мне просто хотелось идти.

Рейд не заполнял тишину.

Перед домом делегаций остановился.

– Завтра во сколько?

– Девять.

– Если комиссия допустит, увидимся там.

– Да.

Он собирался уйти.

Я остановила:

– Рейд.

– Что?

– Сегодня Кайден выбрал открыть книги, хотя Эдрик сказал, что это может стоить ему победы.

– Да.

– Если завтра выяснится худшее, не используй этот поступок против него.

Рейд долго смотрел.

– Объясни.

– Не говори, что он открыл слишком поздно. Не превращай правильный выбор в доказательство, что он плохой кандидат только потому, что сделал его под давлением.

Рейд задумался.

– Если вопрос будет о его системе контроля, я буду критиковать систему.

– Это честно.

– Если о том, что он добровольно открыл документы, скажу, что сделал правильно.

Я кивнула.

– Спасибо.

– Ты все еще защищаешь его иногда.

Вот теперь я не напряглась.

– Да.

– Но уже иначе.

– Как?

Рейд усмехнулся.

– Теперь ты не пытаешься убрать последствия. Ты просто хочешь, чтобы они были справедливыми.

Я смотрела.

Очень точное различие.

– Наверное.

– Мне это нравится.

– Не привыкай. Если будешь неправ, тебя тоже защищать не стану.

– Вот это как раз успокаивает.

Он ушел.

Я поднялась в комнату.

Разделась.

Легла.

Перед сном долго смотрела на темный потолок.

Сегодня предвыборные деньги Кайдена впервые напрямую соединились с выплатами человеку, который признался в нападениях.

Сегодня же Кайден получил шанс спрятать часть книг до суда и сам от него отказался.

Он мог потерять выборы из-за правды.

Но впервые с начала нашего развода выбрал ее раньше удобного момента.

Это не вернуло меня.

И не должно было.

Зато, возможно, впервые дало ему шанс однажды стать человеком, который делает правильное не потому, что боится кого-то потерять.

Завтра Эдрик Харт должен был сесть перед Северным Кругом и объяснить, почему деньги из фонда его племянника оказались в руках людей, нападавших на караваны.

А Лисса Крейн должна была рассказать, какие пакеты носила для него между кабинетами.

Цена победы Кайдена уже стала высокой.

На следующий день мы собирались узнать, кто именно решил, что готов ее заплатить чужой кровью.

Глава 16. Правда перед Кругом

Глава 16. Правда перед Кругом

Эдрик Харт пришел на открытое заседание раньше всех.

Когда я вошла в главный зал Северного Круга, он уже сидел за длинным столом для участников проверки и спокойно просматривал подготовленные документы.

Словно вчера не спорил с Кайденом до хрипоты.

Словно его подписи не стояли под платежами, часть которых через две частные компании добралась до людей, нападавших на караваны.

Словно сегодня ему предстояло объяснять это не племяннику в закрытом кабинете, а представителям шести стай, судьям, торговым палатам и людям, которые через несколько недель должны были голосовать за Первого Альфу.

Я остановилась у двери.

На этот раз зал был устроен иначе.

Никаких двух столов кандидатов.

Никаких предвыборных знаков.

В центре стоял один длинный стол комиссии. За ним уже лежали опечатанные папки Альмы Дейн, банковские копии, книги курьерской службы и выписки центрального резервного узла.

Кайден должен был сидеть справа от Эдрика.

Лисса – на отдельном месте свидетеля.

Рейд – среди приглашенных Альф, не как кандидат, а как глава территории, на дорогах которой произошла часть нападений.

Мне отвели место рядом с Ланой и представителем Белого Озера.

Не рядом ни с одним из мужчин.

Это начинало становиться почти привычным.

Альма появилась через несколько минут с таким выражением лица, будто не спала и считала это личным оскорблением со стороны Северного Круга.

– Ты ела?

Я посмотрела.

– Даже не начинай.

– Значит, нет.

– Ела.

– Что?

– Яйца. Хлеб. Сыр.

Она недоверчиво прищурилась.

– Хорошо.

Я закрыла глаза.

– Вы все сговорились.

– Кто все?

– Неважно.

Она положила передо мной тонкую папку.

– Сегодня ты отвечаешь только на вопросы по логистике, старым формам и физическому движению резервов.

– Знаю.

– Не комментируешь мотивы Эдрика.

– Знаю.

– Не делаешь финансовых выводов.

– Альма.

– И если кто-то попытается сделать твою личную жизнь основанием для обесценивания данных...

Я посмотрела.

– Отвечу сама.

Она замолчала.

Потом кивнула.

– Именно.

Вот так лучше.

Не защитить.

Не заранее спасти.

Просто убедиться, что я знаю границы собственной части работы.

Я села.

В зале становилось теснее.

Сегодня заседание не называли предвыборным.

Именно поэтому журналистов оказалось еще больше.

Вчера вечером финансовая палата опубликовала короткое официальное сообщение:

«В ходе проверки обнаружено подтвержденное движение средств из стратегического организационного резерва предвыборного фонда Кайдена Харта в адрес частных компаний, одна из которых осуществляла выплаты человеку, признавшему участие в нападениях на караваны. Осведомленность руководства фонда о конечном назначении выплат устанавливается».

Ни слова о виновности.

Ни слова о заговоре.

Этого хватило.

Сегодня с утра «Вестник Севера» уже вышел с заголовком:

«Кампания Харта платила людям с дороги?»

Знак вопроса, как всегда, должен был сделать фразу невиновной.

Не делал.

Я не знала, читал ли Кайден.

Наверняка.

Он пришел без Эдрика.

Один.

За ним только секретарь с документами.

Увидел меня.

Мы обменялись коротким кивком.

Ни одного личного слова.

Так и должно было быть.

Рейд появился почти сразу после него.

Наши глаза встретились через половину зала.

Вчера он проводил меня до дома делегаций и ушел.

Сегодня мы не виделись.

Мне хотелось подойти.

Хотя бы коснуться его руки.

Но именно сейчас любое движение между нами превратилось бы в чужой комментарий к расследованию.

Не потому, что отношения нужно скрывать.

Потому что сегодня они не имели отношения к предмету заседания.

Рейд, похоже, думал так же.

Он только кивнул.

И занял место.

Последней вошла Лисса.

Я почувствовала, как зал отреагировал раньше, чем она села.

Не громко.

Шорох.

Несколько быстрых движений на журналистской галерее.

Кто-то узнал ее связь с Кайденом.

Наверное, слухи уже дошли достаточно далеко.

Но официально сегодня впервые могло прозвучать имя женщины, с которой он мне изменил.

Лисса выглядела собранной.

Темное платье Зеленой Реки.

Волосы подняты.

Под глазами легкие тени.

Никакого взгляда ко мне.

Сначала она подошла к Альме, подтвердила личность и место представителя своей стаи.

Только потом наши глаза встретились.

Я кивнула.

Она ответила.

И все.

Нам не требовалось изображать союз.

Сегодня Лисса была свидетелем.

Я – техническим консультантом.

А женщина из той спальни существовала между этими ролями только потому, что несколько людей в зале очень хотели использовать ее как оружие.

Я уже была почти уверена, что Эдрик станет одним из них.

Заседание открыл Харвен Дейн.

– Сегодня Северный Круг рассматривает не вопрос виновности конкретного лица.

Он посмотрел на журналистскую галерею.

– Я повторю для тех, кто через час забудет первую фразу ради заголовка: сегодня не суд.

Несколько человек усмехнулись.

Харвен продолжил:

– Мы устанавливаем подтвержденные факты по движению общих резервов, происхождению нескольких служебных запросов, маршрутам частных перевозчиков и источникам отдельных платежей. Если в ходе слушания появятся основания для уголовного дела, материалы будут переданы судебной палате.

Он открыл папку.

– Комиссия подтверждает: три отчета о нападениях содержали сведения о времени или месте, не совпадающие с установленными маршрутами караванов.

Еще лист.

– Часть срочных запросов, якобы поступивших от разных стай, фактически была передана внутри Ренвара через Дом совместной готовности.

Еще.

– По нескольким таким запросам проводились закрытые выдачи общего резерва в рамках программы совместной готовности.

Еще.

– Часть средств на логистическое обеспечение программы поступала из стратегического организационного резерва предвыборного фонда Кайдена Харта.

Зал молчал.

– Один задержанный участник нападений признал получение оплаты через торговый дом «Керн и Восс» и компанию «Северный тракт». Финансовые книги подтверждают как минимум две выплаты на имя, которое он назвал своим платежным псевдонимом.

Вот теперь шум поднялся.

Харвен дождался.

– Комиссия пока не установила, кто дал конечный приказ о нападениях.

Точно.

Важно.

– Также не установлено, знал ли Кайден Харт о конечном назначении отдельных платежей.

Кайден сидел неподвижно.

– Не установлено, знал ли Эдрик Харт о том, что часть оплаченных услуг связана с нападениями. Его подписи подтверждают только санкционирование ряда промежуточных расходов и административное руководство программой.

Эдрик слегка кивнул.

Почти благодарно.

Альма сразу попросила слово.

– Но установлено, что его канцелярия направляла конкретные срочные подтверждения, после которых центральный резерв выдавал груз по спорным запросам.

Харвен кивнул.

– Установлено.

Вот так и должна была работать проверка.

Не обвинение.

Не оправдание.

Каждая строка ровно в пределах доказанного.

Первой выступала я.

Неожиданно для многих.

Альма решила начать с основы: показать, что проблема вообще существовала до фамилий и политики.

Я подошла к отдельному столу.

Передо мной положили большую карту маршрутов.

Харвен спросил:

– Госпожа Вейл, вы первой заметили несоответствие в отчете о нападении на караван номер СК-418?

– Да.

– Почему?

Я показала на карту.

– По первоначальной сводке караван вышел из Равенского резервного узла в четыре десять утра и подвергся нападению возле Дальнего перевала в шесть двадцать пять.

– Что в этом невозможно?

– Расстояние от склада до указанного участка около двадцати семи дорожных миль. Караван состоял из шести груженых телег. Даже в сухой сезон нормальное время такого перехода больше пяти часов. В ту ночь шел мокрый снег.

Я показала дорожную книгу.

– Предыдущие три аналогичных рейса занимали от пяти часов двадцати пяти минут до шести часов десяти.

– Значит, нападение не могло произойти там в указанное время?

– При данных исходных условиях – нет.

Эдрик поднял руку.

Харвен посмотрел.

– Вопрос?

– Да.

Он повернулся ко мне.

– Нора, вы утверждаете, что это невозможно абсолютно?

Привычное имя.

Как будто мы сидели за семейным столом.

Мне не понравилось.

– Я утверждаю, что официальный отчет противоречил подтвержденной физической скорости каравана.

– Но теоретически время выхода могло быть неправильным.

– Именно поэтому мы проверили.

– Место тоже могло быть записано ошибочно.

– Проверили.

– Значит, первое несоответствие само по себе ничего не доказывало.

– Да.

Он едва заметно улыбнулся.

– Благодарю.

Я смотрела.

Попытка была ясной:

если первое открытие было всего лишь ошибкой, вся цепочка подозрений могла выглядеть как преувеличение бывшей жены.

Я продолжила прежде, чем он сел.

– Именно поэтому вывод об умышленной подмене не был сделан после первого листа.

Эдрик повернулся.

– Я не говорил, что был.

– Вы спросили о значении первого несоответствия. Я уточнила.

Харвен кивнул.

– Продолжайте.

Я показала второй документ.

– При проверке установлено, что время шесть двадцать пять в исходном сообщении относилось к моменту получения сигнала, а не нападения.

– Кто изменил смысл? – спросил Харвен.

– Сводная канцелярия получила отдельную форму, в которой это время уже стояло в графе «время происшествия».

– Форма настоящая?

– Бланк существовал. Но устарел.

Я положила рядом мой старый образец.

– Первый вариант был разработан в моей бывшей канцелярии около двух лет назад. Его перестали использовать именно потому, что одна общая строка путала время события и время получения сигнала.

– Кто имел доступ к форме?

– Изначально Серебряный Хребет. Позже образцы передали Северному Кругу и нескольким стаям. Поэтому происхождение шаблона не доказывает происхождение конкретного заполненного листа.

Эдрик снова посмотрел.

На этот раз без улыбки.

Я продолжила:

– Позже были найдены еще два аналогичных запроса. Они якобы поступили из разных стай. Но курьерские регистрационные коды показали, что физически все прошли через Ренвар.

– Откуда именно?

– Дом совместной готовности.

– Кто работал там?

– Смешанный секретариат нескольких программ. В том числе координационная группа Серебряного Хребта.

– Руководитель?

Вот здесь имя должно было прозвучать.

Я посмотрела на Харвена.

– Эдрик Харт.

В зале снова стало шумнее.

Эдрик не двинулся.

Харвен спросил:

– Доказано ли, что господин Харт лично составлял запросы?

– Нет.

– Доказано ли, что приказывал изменить место или время нападений?

– Нет.

– Что доказано?

– Несколько запросов разных заявленных источников возникли внутри Ренвара и проходили через помещения программы, которой он руководил. Часть конкретных срочных подтверждений подписывали его секретари.

– Благодарю.

Мне позволили вернуться на место.

Я только сделала шаг, когда Эдрик сказал:

– У меня еще вопрос.

Харвен недовольно посмотрел.

– Один.

Эдрик повернулся ко мне.

– Когда вы обнаружили первое несоответствие, вы уже состояли в личных отношениях с Рейдом Морном?

Зал изменился мгновенно.

Не звук.

Внимание.

Вот.

Я знала.

Ждала.

Но от этого вопрос не стал менее мерзким.

– Нет.

– Вы работали по его контракту?

– Да.

– За оплату.

– Да.

– В тот момент вы находились в процессе развода с его главным политическим соперником?

– Да.

Он кивнул.

– Благодарю.

Нет.

Так не пойдет.

Я не ушла от стола.

– А смысл вопроса?

Эдрик чуть приподнял бровь.

– Я уточняю возможный конфликт интересов.

– Тогда уточните полностью.

Харвен уже хотел вмешаться.

Я продолжила:

– Первый отчет я проверила потому, что он находился в рабочем пакете моего контракта. Ошибку времени можно проверить по дорожной книге. Моих чувств к Кайдену или Рейду в этой книге нет.

По галерее прошел тихий смех.

Эдрик не улыбнулся.

– Но именно вы продолжили искать.

– С независимым проверяющим.

– После чего возникла финансовая цепочка, угрожающая кампании вашего бывшего мужа.

– Да.

– И вам не кажется, что человек в вашем положении может бессознательно искать подтверждение собственной злости?

Вот уже точнее.

И опаснее.

Потому что ответ:

нет, я абсолютно объективна,

был бы ложью.

– Может.

Эдрик явно не ожидал.

– Простите?

– Я могу быть предвзята.

В зале стало тише.

– Именно поэтому финансовые выводы не подписываю я. Поэтому в проверке есть Альма Дейн. Поэтому маршрутные данные сверяют несколько людей. Поэтому оригиналы документов хранятся независимо от Черного Яра.

Я посмотрела прямо.

– Если хотите доказать, что мой расчет времени неправильный из-за развода, покажите, как шесть груженых телег прошли двадцать семь миль за два часа пятнадцать минут.

Эдрик молчал.

– Если хотите доказать, что платежные книги изменены из-за моих отношений с Рейдом, оспорьте банковские оригиналы.

Тишина стала тяжелой.

– Мою личную заинтересованность можно обсуждать. Данные от этого не исчезают.

Харвен стукнул молотком.

– На этом вопросы к госпоже Вейл закончены.

Я вернулась на место.

Лана наклонилась.

– Красиво.

– Не надо.

– Молчу.

Руки дрожали.

Совсем немного.

Не от Эдрика.

От того, насколько легко публично снова превратить меня в бывшую жену, которая мстит.

Наверное, эта версия будет существовать до конца расследования.

Возможно, дольше.

Я ничего не могла с этим сделать.

Кроме одного:

не давать ей заменить факты.

Следующей выступала Лисса.

Когда назвали ее имя, напряжение в зале стало почти физически ощутимым, хотя ничего мистического в этом не было.

Просто слишком много людей знали слухи.

А еще больше хотели знать правду.

Лисса села за стол свидетеля.

Альма спросила:

– Госпожа Крейн, вы добровольно передали комиссии закрытый пакет с печатью Эдрика Харта?

– Да.

– При каких обстоятельствах он оказался у вас?

Лисса объяснила.

Спокойно.

Эдрик иногда использовал ее для личной передачи пакетов между Ренваром, торговыми представителями и участниками кампании.

Пакет для Дэрана Велла не был передан, потому что получатель не приехал.

Эдрик обещал забрать позже.

Не забрал.

– Почему вы согласились быть курьером? – спросила Альма.

– Потому что в тот период у меня были личные отношения с Кайденом Хартом.

Вот.

Имя прозвучало.

Зал взорвался шорохом.

Кайден не отвел взгляд.

Я почувствовала, как горло сжалось.

Глупо.

Я знала.

Все знала.

Говорила с Лиссой.

Развелась.

Спала с другим мужчиной.

И все равно услышать эту фразу перед всем Северным Кругом было больно.

«У меня были личные отношения с Кайденом Хартом».

Четыре месяца моей жизни теперь получили публичное предложение.

Лисса продолжила:

– Мы находились в одних местах, и передача через меня иногда была быстрее официальной почты.

Харвен спросил:

– Господин Харт просил вас носить эти документы?

– Нет.

– Кто?

– Эдрик Харт или его секретарь.

– Содержание знали?

– Нет.

– Открывали?

– Нет.

– Почему решили передать один пакет комиссии?

– Увидела на копии служебного запроса тот же курьерский код, который находился на внешней стороне нескольких пакетов.

– То есть предположили связь.

– Да.

– В пакете были доказательства нападений?

– Нет.

– Что было?

Лисса перечислила:

цены на железо;

поставщики наконечников;

подготовка срочной закрытой поставки;

указание Дэрану Веллу.

Эдрик попросил слово.

Харвен разрешил.

Он посмотрел на Лиссу.

– Госпожа Крейн, вы говорите, что у вас были личные отношения с Кайденом.

– Да.

– Когда они закончились?

Она на секунду посмотрела на меня.

Потом снова на Эдрика.

– В ночь, когда Нора Вейл обнаружила нас вместе.

Вот теперь боль стала почти телесной.

Журналистская галерея зашуршала так громко, что Харвен снова ударил молотком.

Я смотрела на стол.

Не хотела видеть Кайдена.

Не хотела видеть Рейда.

Не хотела знать, кто смотрит на меня.

Эдрик продолжил:

– Значит, после окончания отношений вы были злы на Кайдена.

Лисса ответила:

– Да.

– Чувствовали себя обманутой.

– Да.

– Потому что он вернулся к попытке восстановить отношения с бывшей женой.

Кайден резко повернул голову.

Лисса холодно сказала:

– Потому что он четыре месяца лгал мне о состоянии собственного брака.

В зале стало тише.

Эдрик немного изменил линию.

– И после этого вы принесли комиссии пакет из моей переписки.

– Да.

– Спустя три недели хранения.

– Да.

– Вы могли открыть его.

– Могла.

– Могли заменить содержимое.

– Могла физически.

Альма вмешалась:

– Печать при передаче не имела видимых повреждений.

Эдрик поднял ладонь.

– Я не говорю, что она подделала. Я устанавливаю возможность.

Лисса спокойно сказала:

– Возможность существовала. Именно поэтому я не открывала и передала при свидетелях.

– Но ваш мотив навредить кампании Харта тоже существовал.

Она посмотрела.

– Да.

Еще один честный ответ.

Эдрик словно получал именно то, чего хотел.

– Значит, две женщины, которых Кайден разочаровал лично, теперь дают сведения в расследовании против его кампании.

Вот.

Я подняла голову.

Лисса тоже.

Эдрик говорил уже не ей одной.

Залу.

– Одна работает на его главного соперника. Вторая имела с Кайденом отношения, которые закончились скандалом. Обе мотивированы.

Кайден сказал:

– Эдрик.

Дядя не повернулся.

– Я говорю о конфликте интересов.

– Ты прекрасно понимаешь, что делаешь.

– Именно.

Харвен ударил молотком.

– Господин Харт, если у вас вопрос к свидетелю, задавайте. Политические речи оставьте до своего выступления.

Эдрик посмотрел на Лиссу.

– Вы утверждаете, что лично видели меня отдающим приказ о нападении?

– Нет.

– О выплате разбойникам?

– Нет.

– О подделке запросов?

– Нет.

– О переносе времени и места атак в отчетах?

– Нет.

– Тогда ваши показания состоят в том, что вы носили закрытые пакеты между людьми моей координационной группы.

– Да.

– Что само по себе законно.

Лисса помолчала.

– Само по себе – да.

– Благодарю.

Она не ушла.

– Но я могу добавить.

Эдрик нахмурился.

Харвен кивнул.

– Добавляйте.

Лисса посмотрела на комиссию.

– Мне несколько раз говорили, что пакеты нельзя регистрировать обычной почтой, потому что они относятся к кампании и не должны попадать в общий архив до выборов.

В зале стало тихо.

– Кто говорил? – спросила Альма.

– Эдрик.

Я почувствовала, как все внутри собрало внимание.

Эдрик не изменился.

– Когда?

Лисса назвала два случая.

– Дословно?

– Один раз вы сказали: «Обычная почта хороша для людей, которым нечего терять от чужого любопытства. Передашь сама».

Он ответил сразу:

– И что в этом незаконного?

– Не знаю.

– Это обычная политическая переписка.

– Возможно.

Лисса не спорила.

– Но в другом случае пакет шел управляющему «Северного тракта».

Вот.

– И?

– Вы сказали: «Там смешаны деньги кампании и программа готовности. Мне не нужен еще один счет в общем реестре».

Эдрик замер.

Совсем немного.

Альма сразу спросила:

– Вы уверены в формулировке?

Лисса посмотрела.

– В первой части точно. Вторая могла звучать «не нужен лишний счет», а не «еще один».