Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

– Я не знаю, простила ли тебя полностью, – сказала я.

Кайден слушал.

– Возможно, однажды пойму, что да. Возможно, какие-то вещи останутся неприятными навсегда.

– Я не буду спрашивать.

– Спасибо.

– Мне достаточно, что ты больше не должна носить это молча ради меня.

Я кивнула.

Вот так закрывался наш брак.

Не тем, что я перестала помнить хорошее.

Не тем, что Кайден стал чужим.

И не тем, что появился Рейд.

Мы просто наконец называли решения их настоящими именами.

Я подошла.

Обняла Кайдена.

Сама.

Он замер.

Потом осторожно обнял в ответ.

Никакого желания.

Никакого возвращения.

Прощание с человеком, который был моей семьей большую часть взрослой жизни.

Кайден отпустил первым.

Глаза у него тоже были влажными.

Он усмехнулся.

– Если Морн когда-нибудь заставит тебя плакать...

Я подняла бровь.

Кайден остановился.

– Нет. Не мое.

– Учишься.

– Очень медленно.

– Главное, что учишься.

Он кивнул.

Я взяла папку со старыми формами.

У двери Кайден спросил:

– Ты переезжаешь к нему?

Я остановилась.

– Откуда знаешь?

– Не знаю. Спросил.

Теперь этот вопрос уже не звучал как требование отчета.

Просто человеческое любопытство бывшего мужа.

Я решила ответить.

– Послезавтра.

Он сжал челюсть.

Не спрятал полностью.

– Ненавижу это.

Я рассмеялась.

– Можешь.

Кайден тоже улыбнулся.

– Но желаю тебе, чтобы получилось.

– Спасибо.

– И ему не передавай вторую часть.

– Обязательно передам.

– Нора.

Я вышла смеясь.

И это было, наверное, самое спокойное завершение, какое мог получить наш брак после всего случившегося.

Я сказала Рейду, что привезу несколько коробок.

К вечеру послезавтра во двор его дома въехали две грузовые повозки.

Рейд вышел на ступени.

Посмотрел на первую.

Потом на вторую.

Потом на меня.

– Несколько?

Я сняла перчатки.

– Это относительное понятие.

Дорен, который совершенно случайно оказался рядом, заглянул под брезент.

– Книги.

– Я вижу, – сказал Рейд.

– Много книг.

– Спасибо, Дорен.

– Всегда пожалуйста.

Эдна вышла следом.

Осмотрела груз.

Никакого удивления.

– Западная библиотека вместит половину.

Я посмотрела.

– А остальное?

– В кабинете госпожи Вейл есть пустые полки.

Рейд резко повернулся.

– В каком кабинете?

Эдна посмотрела на него с искренним недоумением.

– В ее.

Я прикусила губу.

Рейд перевел взгляд на меня.

– Ты уже знаешь?

– Эдна показала.

– Когда?

– В прошлый раз.

– У меня в доме создают кабинеты без моего ведома.

Эдна спокойно ответила:

– Комната была свободна восемь лет.

– Это не ответ.

– Теперь занята.

Дорен отошел.

– Я люблю этот дом.

Рейд посмотрел на него.

– Уходи.

– Уже.

Мы начали разгружать.

Не сами все коробки.

Для этого были люди.

Но я все равно взяла одну небольшую.

Рейд посмотрел.

– Тяжелая?

– Нет.

Он взял у меня.

– Я сама.

– Знаю.

– Тогда зачем?

– Потому что я тоже здесь живу и могу донести коробку.

Я остановилась.

Он заметил.

– Что?

– Ничего.

– Это слово опять.

– Просто понравилась формулировка.

Рейд понял.

Не стал делать из нее обещание вечности.

– Хорошо.

Я рассмеялась.

– Неисправим.

В спальне обнаружилась другая проблема.

Мои платья занимали больше места, чем я планировала.

Я открыла шкаф.

Посмотрела на его вещи.

Потом на свои.

– Тебе придется освободить половину.

Рейд стоял у двери.

– Половину?

– Да.

– Это мой шкаф.

– Был.

– Ты живешь здесь сорок минут.

– И уже вижу системную проблему.

– Нора.

– Что?

Он подошел.

– В соседней комнате есть еще один шкаф.

– Там мои зимние платья.

Рейд закрыл глаза.

Я не выдержала и засмеялась.

Он обнял за талию.

– Я уже скучаю по временам, когда ты жила в восточной усадьбе и критиковала меня только на работе.

– Могу вернуться.

Рейд сразу стал серьезным.

Я увидела.

И почувствовала, как внутри стало тепло.

Не потому, что он испугался потерять и теперь должен удержать.

Потому что слово «уйти» между нами не было запрещенным.

– Можешь, – сказал он. – Но я не хочу.

Вот.

– Я тоже не хочу.

Он поцеловал меня.

Медленно.

Знакомо.

Я обняла за шею.

За последние недели Рейд больше ни разу не называл меня своей женщиной публично.

Иногда говорил «моя» наедине.

Только когда я сама позволяла этой игре существовать между нами.

И каждый раз я понимала разницу.

Не принадлежность.

Близость.

Он отстранился.

– Что?

Я смотрела.

– Ты говорил мне кое-что после Варта.

Рейд сразу понял.

На лице появилось напряжение.

– Не обязанa отвечать сейчас.

– Знаю.

– Тогда почему...

– Потому что именно сейчас хочу.

Он замолчал.

Не помогал.

Не угадывал.

Не давал мне красивую реплику, которую останется повторить.

Я сказала сама:

– Я люблю тебя.

Рейд несколько секунд просто смотрел.

Мне стало смешно от того, насколько беспомощным способен выглядеть мужчина, который несколько часов назад официально руководил половиной Северного Круга.

– Скажи что-нибудь.

Он выдохнул.

– Я думал, буду лучше подготовлен.

– У тебя было несколько недель.

– Не помогло.

Я улыбнулась.

Рейд коснулся моего лица.

– Я люблю тебя.

– Знаю.

– Очень самоуверенно.

– Ты уже говорил.

Он поцеловал.

Я ответила.

Не думала о Кайдене.

Не потому, что прошлое исчезло.

Просто этот момент больше не требовал сравнения.

Рейд был не мужчиной после бывшего мужа.

Он был Рейдом.

Со своими ошибками.

Упрямством.

Страхом потерять контроль.

Дурацкой книгой про корсара у кровати.

И человеком, которого я выбрала, зная, что могу однажды разозлиться, не согласиться, уйти из комнаты и вернуться только тогда, когда сама захочу.

Рейд коснулся лбом моего.

– Значит, остаешься?

Я посмотрела на открытый шкаф.

На две коробки книг, которые еще не успели распаковать.

На его рубашки, которым скоро предстояло проиграть войну моим платьям.

– Сегодня да.

Он усмехнулся.

– Очень осторожно.

– Завтра тоже.

– Уже лучше.

– А дальше будешь узнавать по дням.

Рейд рассмеялся.

– С этим смогу жить.

Я тоже.

Потому что теперь мое «остаюсь» не было обещанием терпеть любой ценой.

Оно было решением, которое я могла принимать снова.

И на этот раз никто, кроме меня, не выбирал, кому принадлежит следующий день моей жизни.

Эпилог. Моя, потому что я выбрала

Эпилог. Моя, потому что я выбрала

За три часа до собственной свадьбы я заблокировала приказ Первого Альфы Северного Круга.

Рейд узнал об этом через девять минут.

Через шестнадцать стоял в дверях моего кабинета.

Я посмотрела на часы.

– Ты быстро.

– Ты заблокировала мой приказ.

Он даже не снял плащ. Снег с плеч уже начал таять и капать на пол, а на лице было то самое выражение, которое за последний год научились узнавать все сотрудники Независимой службы общих резервов.

Первый Альфа был недоволен.

Не страшно.

Бывало.

Я закрыла папку.

– Не весь приказ. Только перемещение двухсот сорока мешков зерна из северного резерва.

– Из-за разорванного моста пять деревень могут на неделю остаться без нормального подвоза.

– Поэтому я согласовала лекарства, сухой паек и дорожный резерв на четыре дня.

– А зерно?

– Твой секретарь указал получателем центральный узел, хотя груз должен идти напрямую на восточную станцию.

Рейд подошел к столу.

– Потому что центральный узел оформляет распределение.

– Тогда зерно дважды пройдет по балансу.

– Нора.

– Рейд.

Он положил ладони на стол.

– У нас свадьба в полдень.

– Я помню.

– Сейчас девять семь.

– Девять восемь.

Он посмотрел на часы.

– Это принципиально?

– Я руководитель службы контроля. Для меня многое принципиально.

– Особенно сегодня.

– Особенно сегодня.

Рейд закрыл глаза.

За последний год он научился делать это вместо того, чтобы сразу продолжать спор.

Не всегда.

Но чаще.

– Хорошо. Что нужно исправить?

Я чуть не улыбнулась.

Слово тоже пережило наши отношения и перестало казаться проклятием.

– Вписать прямого получателя и вторую подпись финансового представителя.

– Финансовый представитель сейчас на моей свадьбе.

– На нашей.

Рейд открыл глаза.

– Ты понимаешь, что именно поэтому я пришел сюда лично?

– Очень романтично.

– Я собирался провести утро иначе.

– Как?

Он посмотрел на меня уже совсем не как Первый Альфа.

– Во-первых, не видеть невесту до церемонии.

– Это правило придумала Эдна.

– Она утверждает, что это традиция.

– Эдна способна придумать традицию утром и к вечеру убедить половину Черного Яра, что ей четыреста лет.

Рейд усмехнулся.

– А во-вторых, я надеялся хотя бы в день свадьбы не спорить с тобой о зерне.

– Тогда не надо было отправлять неправильный приказ.

– Я его не заполнял.

– Но подписал.

Он замер.

Мы посмотрели друг на друга.

И одновременно вспомнили человека, из-за которого год назад вообще появилась моя служба.

Рейд выпрямился.

– Справедливо.

Я кивнула.

– Именно.

Он взял приказ.

Прочитал еще раз.

– Действительно указан центральный узел.

– Да.

– Секретарь получит очень неприятный разговор.

– Не слишком. Ошибка техническая.

Рейд поднял бровь.

– Ты сейчас защищаешь моего секретаря?

– Я сейчас не превращаю неправильную строку в государственную измену.

– Год рядом с Альмой сделал тебя еще страшнее.

– Она считает это комплиментом.

– Я тоже.

Он написал исправление.

Потом поставил новую подпись.

– Вторую отметку получу по дороге.

– Тогда служба снимет блокировку.

Рейд положил перо.

– Теперь я могу жениться?

Я посмотрела на него серьезно.

– После финансовой отметки.

Он рассмеялся.

Подошел вокруг стола.

И только тогда заметил платье, висевшее на ширме в соседней комнате.

Не свадебное целиком. Нижний слой и дорожный плащ. Основное платье уже ждало в доме.

– Ты вообще собиралась уходить отсюда?

– Через двадцать минут.

– Мы должны быть в Черном Яру меньше чем через три часа.

– Дорога занимает сорок минут.

– Ты просчитала.

– Разумеется.

Рейд коснулся моей талии.

– Иногда мне кажется, что я женюсь на собственной резервной комиссии.

– Уже поздно передумывать.

Он сразу стал серьезным.

– Для меня никогда не поздно передумать, если ты хочешь.

Вот.

Даже теперь.

Через год.

После совместного дома.

После официальной помолвки.

После сотен обычных ночей, ссор, завтраков, поездок и одной совершенно нелепой недели, когда мы не разговаривали о работе дома, потому что Рейд заявил, что я превратила ужин в заседание, а я ответила, что он превратил ванную в склад грязных сапог.

Даже сейчас он не говорил:

ты уже обещала.

Я накрыла его руку своей.

– Не хочу.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо.

Я прищурилась.

Он улыбнулся.

– Сегодня разрешено.

Я поцеловала его.

Коротко.

Рейд попытался сделать поцелуй совсем не коротким.

Я уперлась ладонью в грудь.

– Мне нужно переодеваться.

– У нас еще...

– Не начинай считать минуты, Первый Альфа.

– Почему тебе можно?

– Потому что я лучше считаю.

– Чудовищная женщина.

– Через три часа станет законно твоей женой.

Рейд вдруг перестал улыбаться.

Слова прозвучали легко.

А для него, кажется, нет.

– Что?

Он провел пальцем по моему запястью.

– Ничего.

– У тебя лицо.

– Все украли у меня эту фразу.

Я ждала.

Рейд посмотрел прямо.

– Мне нравится слово «жена».

У меня внутри стало тепло.

Не страшно.

Вот что изменилось за год.

Когда-то это слово означало для меня роль, которую нужно сохранять любой ценой.

Теперь означало только договор между двумя людьми.

Такой же добровольный завтра, как сегодня.

– Мне тоже, – сказала я.

– Правда?

– Пока ты не начинаешь считать, что вместе с женой получил бесплатное согласование резервов.

– Ужасно меркантильное замечание в день свадьбы.

– Предупреждаю заранее.

Он поцеловал меня в висок.

– Я поеду.

– Финансовая подпись.

– Нора.

– Рейд.

– Получу.

– Тогда до полудня.

Он уже дошел до двери.

Обернулся.

– Люблю тебя.

Год назад эти слова заставили меня замереть на несколько недель.

Теперь ответ приходил без страха.

– Я тебя тоже.

Он ушел.

Через минуту вернулся.

– Что?

– Плащ забыл.

Я засмеялась.

Первый Альфа Северного Круга забрал плащ и наконец покинул мою службу.

За дверью секретарь осторожно спросил:

– Приказ разблокировать?

Я посмотрела на документ.

– После второй подписи.

– Даже сегодня?

– Особенно сегодня.

Он улыбнулся.

– Я так и думал.

За год Север изменился меньше, чем хотелось политикам, и больше, чем замечали люди, которые не читали отчеты.

Эдрика Харта признали виновным в организации четырех нападений на общие караваны, финансировании наемной группы, подделке части служебных запросов, незаконном использовании резервных полномочий и организации рейда на центральный узел.

По двум более ранним нападениям доказательств оказалось недостаточно для отдельного обвинения.

Альма настояла, чтобы их так и оставили.

Не «вероятно сделал».

Не «почти доказано».

Не доказано.

Я была с ней согласна.

Суд Эдрик встретил так же, как расследование.

Без раскаяния.

Он признал, что хотел изменить устройство Северного Круга.

Не признал, что хотел власти лично.

Возможно, даже говорил правду.

На последнем слушании он сказал:

– Через десять лет вы все равно сделаете то, что я предлагал. Только назовете это реформой.

Харвен ответил:

– Возможно. Но мы постараемся сделать это без наемников на дороге.

Эдрику назначили пожизненное заключение в северной судебной крепости с правом пересмотра режима через двадцать лет.

Сайр получил меньший срок после сотрудничества.

Вальт Дерн тоже.

Тарс Керн дал показания и получил наказание за вооруженные нападения, хотя суд учел его помощь расследованию.

Никто не вышел невиновным только потому, что рассказал нам удобную часть правды.

Кайден остался Альфой Серебряного Хребта.

Через шесть месяцев независимая проверка вернула ему полные финансовые полномочия внутри стаи.

Только система уже была другой.

Его Совет ввел собственную вторую подпись на крупные внешние операции.

Кайден сам предложил ограничить срок чрезвычайных распоряжений.

Несколько старых сотрудников штаба ушли.

Другие остались.

Стая не разрушилась.

Не отвернулась от него навсегда.

И не простила мгновенно.

Он просто продолжал работать.

В газетах его стало меньше.

Однажды я увидела небольшую заметку о том, что Серебряный Хребет открыл новый зимний склад без большого праздничного приема.

Раньше штаб обязательно превратил бы такое событие в политическую сцену.

Теперь было только две строки.

Мне понравилось.

Я не написала Кайдену об этом.

Не требовалось.

Мы виделись несколько раз на заседаниях Северного Круга.

Иногда спорили.

Однажды он официально возразил против моего решения увеличить резерв лекарств на восточной границе.

Я доказала расчет.

Он проголосовал против.

Совет поддержал меня четырьмя голосами против двух.

После заседания Кайден подошел.

– Ты ошибаешься.

– Возможно.

– Не хочешь еще раз посмотреть расчет?

– Уже четыре раза.

– Тогда через месяц скажу «я предупреждал».

– Если окажешься прав, разрешу.

Он усмехнулся.

Через месяц оказалось, что я была права.

Ничего ему не напомнила.

Он сам прислал записку:

«Ненавижу восточную границу. И тебя немного».

Я ответила:

«Запрос на дополнительное лекарство одобрен».

Вот такими стали наши отношения.

Не дружба в прежнем смысле.

Не семья.

Но и не рана, которую нужно каждый раз обходить.

Лисса вернулась к работе Зеленой Реки через несколько месяцев после суда.

Ее Совет провел внутреннюю проверку.

Она сохранила должность, но потеряла часть политического влияния.

Не из-за романа с женатым мужчиной как такового.

Из-за использования неофициальных каналов передачи документов.

Мы встречались на общих заседаниях.

Здоровались.

Иногда работали за одним столом.

Не стали подругами.

И не обязаны были.

Однажды после тяжелых переговоров она подошла ко мне у гардероба.

– Поздравляю со свадьбой.

Я удивилась.

– Спасибо.

– Рейду повезло.

Я посмотрела.

Лисса усмехнулась.

– Не так.

– Хорошо.

– Я имею в виду, что ты умеешь спорить с мужчинами, пока они наконец не начинают читать то, что подписывают.

Я не удержалась.

– Это профессиональное.

– Очень полезная профессия.

На этом разошлись.

Мне хватило.

Не каждой женщине из болезненного прошлого нужно становиться сестрой ради красивого финала.

Иногда достаточно перестать причинять друг другу новый вред.

Свадьбу мы сделали маленькой.

Рейд хотел совсем маленькую.

Я хотела чуть больше.

В итоге получилось около шестидесяти человек, и он три дня утверждал, что это государственный съезд.

– У тебя шесть Альф, – сказал он утром.

– Пять.

– Харвен тоже будет.

– Он не действующий Альфа своей стаи на церемонии. Он друг.

– Альма.

– Она угрожала прийти сама, если не пригласим.

– Дорен.

– Он живет почти у нас.

– Лана.

– Моя подруга.

– Совет Черного Яра.

– Только трое.

Рейд посмотрел на список.

– Это маленькая свадьба?

– По сравнению с первой – да.

Он замолчал.

Я тоже.

Первая свадьба.

С Кайденом.

Когда-то одно упоминание могло испортить весь день.

Теперь просто существовало.

– Я не хотел сравнивать, – сказал Рейд.

– Знаю.

– Тебе неприятно?

Я подумала.

– Немного грустно.

Он не напрягся.

– Хочешь рассказать?

– Не сейчас.

– Хорошо.

И мы продолжили выбирать столы.

Вот еще одна вещь, которой научились.

Прошлое не нужно было либо запрещать, либо превращать в обязательную исповедь.

Иногда достаточно признать:

мне грустно.

И продолжить жить.

Кайден на свадьбу не приехал.

Не потому, что мы не пригласили.

Мы не отправляли официальное приглашение вообще, и он прекрасно понимал почему.

Утром пришел небольшой деревянный ящик.

Внутри лежала бутылка вина урожая года нашей первой свадьбы.

Я долго смотрела.

Рейд стоял рядом.

– Хочешь открыть?

– Нет.

– Выбросить?

Я покачала головой.

– Тоже нет.

На бутылке была записка.

«Когда-то это был хороший год. Не хочу делать вид, что его не существовало. Желаю, чтобы этот был лучше.

Кайден».

Я прочитала Рейду.

Не скрыла.

Он посмотрел на бутылку.

– Красивый поступок.

– Да.

– Мне все равно немного не нравится.

Я улыбнулась.

– Я знаю.

– Но красивый.

Я поставила вино в шкаф.

Не на свадебный стол.

Не в мусор.

Просто сохранила.

Прошлое больше не требовало крайностей.

Церемония проходила не в зале Северного Круга и не в доме Альфы.

Мы выбрали старый сад Черного Яра.

Весной там цвели белые деревья, которые я никогда не могла правильно назвать.

Рейд утверждал, что знает.

Потом Эдна доказала, что он называл другой вид.

Первый Альфа спорил с собственной управляющей десять минут.

Проиграл.

Поэтому в день свадьбы я стояла под деревьями, название которых знала Эдна, в светлом платье без цветов любой стаи.

Не серебро Хартов.

Не темный герб Морнов.

Мое.

Рейд ждал впереди.

Без короны.

Ее все равно не существовало.

Без тяжелого официального плаща Первого Альфы.

Только темный костюм и небольшой знак Черного Яра.

Когда я подошла, он смотрел не на платье.

На лицо.

Мне понравилось.

Харвен проводил официальную часть как старший представитель Северного Круга.

Он был очень недоволен этой честью.

– Предупреждаю сразу, – сказал перед началом. – Если кто-нибудь изменит решение после того, как я закончу первую страницу, сообщайте быстро. У меня после обеда заседание.

Люди засмеялись.

Рейд посмотрел на меня.

– Еще можешь уйти.

Не шутка полностью.

Я слышала.

Взяла его руку.

– Могу.

Он кивнул.

– Знаю.

Вот почему осталась.

Харвен начал.

Никаких обещаний навечно оставаться независимо от того, что происходит.

Мы сами выбрали клятвы.

Рейд сказал:

– Я не обещаю никогда не решать за тебя. Уже пробовал, иногда все еще пытаюсь.

По людям прошел тихий смех.

Я тоже улыбнулась.

– Обещаю замечать, когда делаю это, и слушать, когда ты говоришь остановиться. Обещаю не требовать, чтобы любовь делала тебя удобнее. И не считать твое присутствие гарантированным только потому, что ты однажды сказала «да».

Вот.

Он помнил.

Все.

Я почувствовала слезы.

На этот раз не от боли.

Когда пришла моя очередь, некоторое время просто смотрела на него.

Год назад я не знала, смогу ли когда-нибудь снова произнести брачную клятву без страха, что подписываю собственную ловушку.

Теперь знала, почему могу.

– В прошлый раз я думала, что верность означает оставаться любой ценой.

В саду стало тихо.

Рейд смотрел.

– Теперь знаю, что могу уйти. Могу не согласиться. Могу разозлиться. Могу выбрать себя и не перестать любить тебя из-за этого.

Голос дрогнул.

Я не остановилась.

– Поэтому мое «остаюсь» наконец чего-то стоит.

Рейд сжал мою руку.

Сильнее.

Харвен очень демонстративно посмотрел в сторону, будто слезы Первого Альфы не входят в его должностные обязанности.

Мои тоже.

Мы подписали брачный акт.

Нора Вейл.

Я решила не менять фамилию.

Рейд даже не спрашивал.

Когда служащий впервые готовил форму и автоматически написал «Нора Морн», Рейд сам вернул.

– Она Вейл.

Мне потом рассказали.

И я любила его за такие мелочи почти сильнее, чем за большие речи.

После подписей Харвен объявил нас супругами.

Люди захлопали.

Рейд поцеловал меня.

Не демонстративно.

Хотя Дорен потом утверждал, что по длительности это уже был политический акт.

Я сказала, что его мнение не запрашивали.

Он ответил, что это никогда его не останавливало.

Брачную метку мы не ставили на церемонии.

Это было наше решение.

Слишком личное.

Мой старый шрам от Кайдена оставался на плече.

Белый.

Давно заживший.

Я не хотела, чтобы новая метка выглядела как способ стереть старую.

Рейд тоже.

После гостей мы вернулись домой поздно.

В доме наконец стало тихо.

Эдна отправила прислугу.

На столе в спальне стояли вода, легкий ужин и маленькая бутылка вина.

Не Кайденова.

Другого года.

Я сняла серьги.

Рейд стоял сзади и расстегивал ворот.

В зеркале наши глаза встретились.

– Устала?

– Очень.

– Жалеешь?

– Пока только о количестве гостей.

– Я предупреждал.

– Не начинай.

Он улыбнулся.

Я сняла платье.

Медленно.

Не потому, что хотела устроить красивую брачную сцену.

Просто тело устало от корсета.

Рейд помог.

Когда ткань опустилась, старый шрам стал виден полностью.

Он посмотрел.

Не отвел.

Не коснулся сразу.

– Все еще хочешь метку?

Я повернулась.

– Да.

– Сегодня?

– Да.

– Здесь?

Он показал на другое плечо.

Мы заранее обсуждали.

Не поверх Кайденовой.

Не рядом настолько близко, чтобы два следа выглядели как соревнование мужчин на моей коже.

Другое плечо.

Новое место.

– Здесь.

Рейд провел большим пальцем по чистой коже.

– Она останется.

– Знаю.

– Даже если мы разведемся.

Слово не напугало.

Именно поэтому он сказал.

Брачная метка не была волшебной цепью.

Не заставляла любить.

Не мешала уйти.

Обычный физический след добровольного решения.

– Знаю.

Он смотрел.

– Твой выбор?

Вот.

Не «моя?»

Не «ты принадлежишь мне?»

– Мой.

Рейд наклонился.

Сначала поцеловал.

Кожа стала горячей.

Потом я почувствовала его зубы.

Не боль сразу.

Давление.

И только после – резкий укус.

Я вцепилась пальцами в его плечи.

Больно.

По-настоящему.

Никакой сладкой магии.

Никакого сияния.

Кровь выступила на коже.

Рейд сразу отпустил.

Прижал чистую ткань.

– Сильно?

Я выдохнула.

– Ты волк. Как думаешь?

– Можно было слабее.

– Тогда была бы метка мыши.

Он рассмеялся.

Напряжение ушло.

Я посмотрела на его плечо.

Теперь моя очередь.

– Готов?

– Да.

Я поцеловала кожу.

Потом укусила.

Рейд выругался.

Я отстранилась.

– Сильно?

Он посмотрел.

– Издеваешься?

– Немного.

Кровь была и на его коже.

Два взрослых человека сидели на краю собственной кровати, прижимая ткани к плечам и смеясь.

Очень романтично.

И именно так мне нравилось.

Когда кровь остановилась, Рейд лег.

Я устроилась рядом.

Новый укус болел.

Старый шрам не болел давно.

Оба существовали одновременно.

И в этом не было противоречия.

Один след принадлежал женщине, которой я была.

Второй – решению женщины, которой стала.

Рейд провел пальцами по моей руке.

– Госпожа Вейл.

– Да, Первый Альфа?

– Теперь ты официально моя жена.

Я посмотрела.

– Да.

– И все еще можешь заблокировать мой приказ.

– Особенно твой.

Он тяжело вздохнул.

– Я знал, что в браке есть подвох.

Я рассмеялась.

– Поздно.

– Развод?

– Уже?

– Проверяю систему.

Я приподнялась на локте.

– Хочешь знать разницу между прошлым браком и этим?

Рейд стал серьезнее.

– Да.

Я посмотрела на две коробки книг, которые до сих пор стояли возле стены, потому что за год мы так и не нашли место для последней части моей библиотеки.

На его одежду в моем шкафу.

На мои бумаги на его столе.

На новый шрам.

– Раньше я думала, что безопасность брака в том, что никто не уходит.

Он слушал.

– Теперь думаю, что она в другом. Мы оба знаем, что можем уйти. И все равно завтра проснемся и посмотрим, хотим ли остаться.

– А ты?

– Что?

– Завтра хочешь?

Я улыбнулась.

– Завтра спроси.

Рейд притянул меня ближе.

– Жестокая женщина.

– Ты сам выбрал.

– Мой выбор.

Я коснулась его свежей метки.

– Мой тоже.

Он поцеловал меня.

А за окном Черный Яр продолжал жить своей обычной жизнью.

Завтра Рейд снова станет Первым Альфой.

Я – руководителем службы, которая имеет право сказать ему нет.

Мы, вероятно, поспорим о каком-нибудь складе.

Кайден останется Альфой Серебряного Хребта и продолжит строить жизнь, в которой моего возвращения больше нет среди возможных наград.

Лисса будет восстанавливать свою.

Северный Круг еще много лет будет исправлять систему, которую один человек попытался превратить в инструмент собственной уверенности.

Ничего не стало идеальным.

Именно поэтому я верила этому счастью.

Я больше не была женщиной, которая оставалась, потому что однажды обещала.

Я могла уйти.

Знала это.

Рейд тоже знал.

И когда утром открыла глаза рядом с мужем, первым решением нового дня было совсем простое.

Я осталась.