Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей

Глава 1. Чужая постель

Срочный пакет из Северного Круга привезли в мой кабинет после девяти вечера, когда в здании дома Альфы оставались только ночная стража, несколько писарей и я.

Я собиралась уйти еще час назад.

На столе лежала незаконченная ведомость зимних резервов, рядом остывал ужин, принесенный кухаркой, а в верхнем ящике ждал список вещей, которые следовало взять в поездку на выборное собрание через шесть недель. Последний я составляла третий день и каждый раз откладывала, потому что находилось что-нибудь важнее.

Кайден смеялся, что я умею подготовить снабжение трех деревень быстрее, чем собственный дорожный сундук.

Сегодня я собиралась доказать обратное.

Не получилось.

Курьер поставил передо мной продолговатый кожаный футляр с печатью Северного Круга.

– Требуется подпись Альфы до полудня завтрашнего дня, госпожа Харт.

– Что внутри?

– Исправление к распоряжению по западным резервным караванам. В Ренваре неправильно указали количество охраны.

Я сломала сургуч и быстро просмотрела первые страницы.

Ошибка действительно была серьезной. По первоначальному приказу три каравана зерна должны были идти через западный перевал с двадцатью четырьмя стражниками. В новом расчете их оставалось шестнадцать.

Для обычной дороги хватило бы.

Для перевала, где за последний месяц дважды видели разбойников, нет.

Внизу стояли подписи четырех представителей стай. Не хватало Кайдена и Рейда Морна.

Рейд уже подписал отдельное согласование со стороны Черного Яра. Кайден должен был подтвердить участие Серебряного Хребта.

Я посмотрела на настенные часы.

Девять двадцать семь.

– Альфа в загородной резиденции?

Курьер кивнул.

– Так мне сказали в канцелярии Северного Круга.

Так же было записано в расписании Кайдена.

Закрытая встреча с Эдриком и двумя торговыми представителями. Обсуждение предвыборных обязательств по пограничным поставкам. Возвращение после полуночи.

Я могла отправить документ с охраной.

Но тогда пришлось бы ждать, пока посыльный найдет Кайдена, дождется подписи и вернется. Утром мне в любом случае требовалась эта бумага, чтобы изменить распоряжение нашим складам.

До резиденции ехать меньше часа.

– Я отвезу сама.

Курьер явно удивился.

– Сейчас?

– Если оставим на утро, кто-нибудь обязательно решит, что полдня более чем достаточно.

Он усмехнулся.

– Обычно так и происходит.

Я закрыла документы в футляре, позвала дежурного писаря и отдала ему распоряжение отправить уведомления двум складским управляющим еще до рассвета.

Потом наконец встала.

Ужин остался нетронутым.

Если бы я знала, чем закончится этот вечер, все равно бы поехала.

Иногда я думала об этом потом.

Не для того, чтобы мучить себя вопросом, можно ли было ничего не увидеть.

Просто пыталась понять, существовала ли в тот вечер версия моей жизни, в которой я отправляла курьера, спокойно возвращалась в спальню и еще несколько недель оставалась женой, уверенной, что знает человека рядом с собой.

Существовала.

Но только потому, что Кайден продолжал бы лгать.

Загородная резиденция Хартов находилась севернее Вейра, на лесной дороге, которой правящий дом пользовался редко. Отец Кайдена любил охотиться и почти каждую осень жил здесь по две-три недели. После его смерти дом сохранили для закрытых переговоров, когда в Большом доме становилось слишком много чужих ушей.

Я приезжала сюда много раз.

С Кайденом.

С Советом.

Однажды мы прожили здесь неделю вдвоем после особенно тяжелой зимы. Тогда он только второй год был Альфой и несколько месяцев почти не спал. Я сама заставила секретаря очистить расписание, привезла мужа сюда и первые два дня запрещала обсуждать работу за ужином.

На третий Кайден сдался.

Мы гуляли по лесу, спорили о книгах, занимались любовью среди дня, потому что впервые за месяцы никуда не нужно было идти.

Мне нравился этот дом.

Наверное, поэтому он выбрал именно его.

У ворот стояли двое стражников.

Один сразу узнал мою карету и подошел.

– Госпожа Харт.

– Альфа закончил встречу?

Стражник на мгновение задержался с ответом.

Совсем ненадолго.

Я заметила только потому, что много лет разговаривала с людьми, которые пытались подобрать правильную формулировку.

– Насколько мне известно, да.

– Кто остался?

– Я не знаю, госпожа.

Неправда.

Не обязательно большая.

Но неправда.

У оборотней хороший слух, а караульное помещение находилось возле главного въезда. Если Эдрик или торговые представители уехали, охрана знала.

Я не почувствовала подозрения.

Тогда еще нет.

Скорее раздражение.

– Мне нужно только передать документы на подпись. Не буду задерживаться.

Стражник открыл ворота.

Возле дома стояла одна закрытая карета.

Не Кайдена.

Его экипаж находился у боковой конюшни.

На дверце чужой кареты не было герба, но я узнала темно-зеленую отделку.

Зеленая Река.

Такие экипажи использовали представители их стаи при Северном Круге.

Лисса Крейн приехала на встречу.

Ничего необычного.

Она участвовала в предвыборных переговорах несколько месяцев и часто представляла интересы своего Альфы.

Мне даже нравилось с ней работать.

Лисса быстро понимала цифры, не тратила по полчаса на вежливые вступления и однажды помогла провести соглашение по зимним лекарствам, когда мужчины Северного Круга два дня спорили, чья печать должна стоять выше на первой странице.

Я поднялась по ступеням.

Дверь открыл молодой слуга.

Увидев меня, он побледнел.

Вот тогда что-то показалось неправильным.

– Госпожа.

– Где мой муж?

– Альфа...

Он посмотрел в сторону лестницы.

Не кабинета.

Лестницы.

– Я спрашиваю, где Кайден.

– В верхних комнатах.

– Ему плохо?

– Нет.

Слуга сглотнул.

– Я позову.

Он двинулся к лестнице.

Я остановила:

– Не нужно. Какую комнату он использует?

Его лицо ответило раньше слов.

Я знала все спальни этого дома.

Наша находилась в конце второго этажа.

Большая комната с видом на лес.

– Госпожа Харт, может быть, вам лучше подождать в кабинете.

Я посмотрела на него.

Он был совсем молодой. Девятнадцать, возможно двадцать.

Не он изменял мне.

Не он придумал ложь.

Но он знал.

И сейчас пытался сохранить тайну своего Альфы.

– Как тебя зовут?

– Дарен.

– Дарен, если Кайден находится в нашей спальне, я туда поднимусь. Если в другой, скажи сейчас.

Парень побледнел еще сильнее.

– В вашей.

Я пошла к лестнице.

Он остался внизу.

Не побежал предупреждать.

За это потом я была ему благодарна.

Лестница насчитывала двадцать четыре ступени.

Я знала потому, что когда-то считала их от скуки, пока ждала Кайдена перед праздничным приемом.

Сегодня не считала.

Поднималась спокойно.

Футляр с документами держала под рукой.

На втором этаже горели три настенных светильника.

Коридор был пуст.

Дверь нашей спальни закрыта.

Я подошла.

Изнутри доносились голоса.

Женский я узнала сразу.

– Ты обещал, что сегодня не будешь говорить о выборах.

Лисса.

Кайден ответил что-то тише.

Я не разобрала.

Потом она засмеялась.

Не громко.

Интимно.

Так смеются рядом с человеком, с которым не нужно держать спину прямо.

Я стояла перед дверью и все еще не понимала.

Не потому, что была наивной.

Мозг просто искал нормальное объяснение дольше, чем требовалось.

Закрытая встреча закончилась.

Лисса осталась.

Они разговаривают.

В спальне.

Нашей.

Ночью.

Кайден снова что-то сказал.

На этот раз услышала:

– Иди сюда.

Потом наступила тишина.

Я открыла дверь.

Не постучала.

В этом доме мне никогда не требовалось стучать в собственную спальню.

Первое, что я увидела, – платье Лиссы.

Темно-зеленая ткань лежала на кресле возле кровати.

Ее чулки были рядом.

Один сапог стоял у камина, второй валялся ближе к окну.

Кайден находился на кровати.

Без рубашки.

Лисса сидела на нем верхом, завернутая только в простыню, которая закрывала слишком мало, чтобы осталось хоть какое-то пространство для фантазии.

Ее волосы были распущены.

На шее краснел свежий след от его губ.

Рука Кайдена лежала на ее обнаженном бедре.

Они оба повернулись ко мне.

Никто не сказал ни слова.

Я почему-то сначала посмотрела на его руку.

Вот эта деталь потом возвращалась чаще всего.

Не тело Лиссы.

Не постель.

Не его голая грудь.

Рука.

Обычная мужская ладонь на женском бедре.

Этой рукой он утром поправил ворот моего платья перед завтраком.

Поцеловал меня в висок.

Сказал, что вернется поздно и чтобы я не ждала.

Я перевела взгляд на Кайдена.

Он убрал руку.

Очень медленно.

– Нора.

Только мое имя.

Я вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

Наверное, странная реакция.

Но в коридоре могли быть слуги.

Даже сейчас первая привычка сработала автоматически:

не устраивать семейный скандал при людях.

Потом я поняла, что именно эта привычка восемь лет помогала нашему браку выглядеть лучше, чем он иногда был.

Лисса подтянула простыню выше.

– Нора...

– Не надо.

Голос звучал нормально.

Это удивило.

Мне хотелось vom? no. Need Russian. "Меня мутило." Good.

Меня мутило, ладони стали холодными, а в голове слишком ясно отпечаталась каждая мелочь комнаты. Огонь в камине почти прогорел. На столике стояли две чаши вина. На полу возле кровати лежала рубашка Кайдена.

Все было обыденно.

Подготовлено.

Не случайность.

Я положила футляр с документами на стол.

– Мне нужна твоя подпись.

Кайден смотрел так, словно не понял.

– Что?

– Западные караваны. Ренвар исправил состав охраны. Нужно подтвердить до полудня.

Лисса закрыла глаза.

Кайден спустил ноги с кровати.

– Нора, сейчас не до документов.

– А я ехала сюда именно из-за них.

– Подожди.

Он потянулся за брюками.

Я отвернулась не из приличия.

Просто не хотела видеть, как мой муж одевается после другой женщины.

– Оденьтесь оба.

В комнате зашуршала ткань.

Я стояла возле окна.

За стеклом был темный лес.

Обычная ночь.

Я думала только об одном:

сколько?

Не почему.

Не кто виноват.

Сколько.

Один раз?

Неделю?

Месяц?

Сколько времени я жила в браке, которого Кайден уже не считал тем, чем считала я?

– Нора.

Я повернулась.

Он надел брюки и рубашку, но не застегнул ее до конца. Лисса стояла возле кресла уже в платье и пыталась поправить волосы.

Мне стало физически неприятно видеть ее пальцы на застежке.

Не потому, что она была красивее.

Лисса действительно была красивой женщиной: рыжевато-каштановые волосы, светлая кожа, тонкие черты, уверенная осанка.

Но в тот момент я не сравнивала наши лица.

Я думала о том, сколько раз сидела с ней за одним столом.

– Сколько времени? – спросила я.

Кайден ответил:

– Давай сначала...

– Сколько?

Он замолчал.

Лисса посмотрела на него.

Этого взгляда хватило, чтобы понять:

ответ будет хуже, чем одна ночь.

– Четыре месяца, – сказал Кайден.

Я услышала.

Но несколько секунд просто стояла.

– Четыре?

– Да.

Четыре месяца.

Я начала считать сама.

Не специально.

Просто память подбрасывала даты.

Моя поездка к южным складам.

Его трехдневное заседание Круга.

Зимний прием.

День моего рождения.

Тот вечер, когда Кайден вернулся после полуночи и сказал, что Эдрик снова не умеет заканчивать совещания.

Четыре месяца включали десятки завтраков.

Обедов.

Поцелуев.

Ночей рядом.

Он спал со мной все это время.

– Ты продолжал спать со мной.

Кайден напрягся.

– Да.

Лисса резко повернула к нему голову.

Вот этого она, кажется, не знала.

Я заметила.

Не почувствовала удовлетворения.

– Когда последний раз? – спросила я.

– Нора...

– Когда?

Он сжал челюсть.

– Три дня назад.

Лисса побледнела.

Я посмотрела на нее.

Теперь между нами впервые появилось что-то кроме унижения.

Не союз.

Просто понимание, что Кайден лгал не одной женщине одинаково.

Она спросила тихо:

– Ты говорил, что между вами уже ничего нет.

Кайден повернулся.

– Лисса, не сейчас.

– Нет, сейчас.

Она подтянула застежку платья.

– Ты сказал, что вы давно живете как политические партнеры.

Я почти засмеялась.

Не получилось.

– Правда?

Кайден посмотрел на меня.

– Я говорил, что наш брак давно изменился.

– Это не то, что она сказала.

– Я знаю.

Лисса стояла очень прямо.

– Ты говорил, что развод решен.

Я перевела взгляд на нее.

– Решен кем?

Она молчала.

– Лисса.

– Он сказал, что вы обсудили.

В комнате стало очень тихо.

Теперь злость появилась.

Наконец.

Она была лучше онемения.

– Мы обсудили развод?

Кайден сделал шаг.

– Я собирался...

– Я спрашиваю не что ты собирался. Ты сказал этой женщине, что я знаю о разводе?

– Я сказал, что наш брак движется к завершению.

– Она только что сказала другое.

– Я не помню точную формулировку каждого разговора.

– Четыре месяца разговоров, Кайден.

Он провел рукой по волосам.

Старая привычка, когда ему не нравился вопрос.

Я знала все его привычки.

Вот что вдруг оказалось особенно мерзким.

Я знала, как он злится.

Как устает.

Как переживает.

Как выглядит перед тяжелым решением.

И ничего из этого не помогло увидеть четыре месяца измены.

– Я собирался сказать тебе после выборов, – произнес он.

Ответ оказался настолько спокойным, что я переспросила:

– После выборов?

– Да.

– Через шесть недель?

– Примерно.

– И до тех пор что?

Кайден нахмурился.

– Не понимаю вопрос.

– До тех пор я должна была продолжать жить с тобой? Спать с тобой? Стоять рядом на заседаниях? Улыбаться делегатам, пока ты приходишь сюда к Лиссе?

– Я не хотел, чтобы все произошло так.

– А как хотел?

Он замолчал.

Я ждала.

Кайден всегда умел говорить.

Именно поэтому люди любили слушать его на собраниях. Он мог объяснить сложное решение так, что даже противники хотя бы понимали логику.

Сейчас ему понадобилось слишком много времени.

– После выборов давление спадет, – сказал он наконец. – Мы смогли бы спокойно поговорить. Без кампании. Без того, чтобы каждая личная деталь превращалась в оружие для Морна.

Я смотрела.

– Ты планировал мой развод под удобную дату для своей кампании.

– Я планировал минимизировать ущерб.

– Кому?

Он сразу ответил:

– Всем.

– Нет.

Я покачала головой.

– Мне не минимизировали ничего. Я просто не знала, что ущерб уже существует.

Лисса стояла возле двери.

– Я уйду.

Я посмотрела на нее.

– Да.

Она задержалась.

– Нора, я...

– Не сейчас.

– Я правда думала...

– Не сейчас, Лисса.

На этот раз голос стал жестче.

– Если останешься, я начну задавать тебе вопросы, на которые пока не хочу слышать ответы.

Она побледнела.

Кивнула.

Взяла плащ.

Перед дверью остановилась и посмотрела на Кайдена.

– Мы поговорим позже.

Он ничего не ответил.

Лисса вышла.

Я услышала ее шаги в коридоре.

Потом лестницу.

Потом стало тихо.

Мы с Кайденом остались вдвоем в комнате, которая еще час назад была частью нашего брака.

Нет.

Это неправда.

Наш брак уже четыре месяца был другим.

Просто я узнала сейчас.

– Подпиши бумаги.

Кайден смотрел на меня с раздражением и тревогой.

– Почему ты продолжаешь говорить о проклятых бумагах?

– Потому что караваны выходят завтра, а твоя измена не делает западный перевал безопаснее.

Он застегнул рубашку до конца.

Подошел к столу.

Открыл футляр.

Я наблюдала, как он читает.

Даже сейчас читал внимательно.

Кайден был хорошим Альфой во многих вещах.

Это усложняло ненависть.

Он не был бесполезным, глупым мужчиной, которого легко вычеркнуть целиком.

Он проверил цифры.

Спросил:

– Почему убрали восемь человек?

– Двое заболели. Шестерых забрала общая стража на северную дорогу.

– Рейд подписал?

– Да.

Кайден посмотрел на его подпись.

Лицо стало жестче.

Еще час назад я бы спросила, что его раздражает.

Теперь не хотела.

Он подписал.

Поставил личную печать.

Вернул документы.

– Готово.

Я закрыла футляр.

– Спасибо.

– Нора, сядь.

– Нет.

– Мы должны поговорить.

– Говори.

– Не так.

– Как именно?

Он посмотрел на кровать.

Почти сразу отвел взгляд.

– В кабинете.

– Хорошо.

Я первая вышла.

Не собиралась обсуждать развод возле простыни, на которой несколько минут назад сидела его любовница.

Кабинет находился этажом ниже.

Кайден зажег еще две лампы.

Я поставила документы на край стола и наконец сняла перчатки.

Пальцы дрожали.

Совсем немного.

Увидела.

Сжала руки.

Кайден тоже увидел.

– Нора.

Он подошел.

Я отступила.

Не резко.

Просто на шаг.

Кайден остановился.

Это был первый раз за восемь лет, когда я сознательно не позволила мужу коснуться меня.

Наверное, тогда он впервые по-настоящему испугался.

– Не надо.

– Я хотел...

– Знаю.

– Нет. Не знаешь.

– Тогда объясни.

Он провел ладонями по столу.

– Я не собирался унижать тебя.

Я смотрела.

– Интересное начало.

– Я серьезно.

– А я нет?

– Нора, пожалуйста.

Он вздохнул.

– Между нами давно были проблемы.

– Какие?

Вопрос явно застал его врасплох.

– Мы отдалились.

– Когда ты мне об этом сказал?

– Я не говорю, что это только твоя вина.

– Я вообще не спрашивала о вине. Когда ты сказал мне, что считаешь наш брак настолько плохим, что собираешься разводиться?

Кайден замолчал.

– Никогда.

– Значит, проблемы были достаточно серьезными, чтобы четыре месяца спать с другой женщиной, но недостаточно серьезными, чтобы поговорить со своей женой.

– Это несправедливо.

– Почему?

Он повысил голос:

– Потому что я не начал отношения с Лиссой с планом разрушить наш брак!

– А с каким планом?

– Никакого плана не было.

– Четыре месяца – это уже планирование хотя бы расписания.

Кайден резко отвернулся.

Я знала, что попала точно.

– Все началось после заседания в Зеленой Реке, – сказал он. – Я был там три дня. Мы с Лиссой много говорили. Потом...

– Вы переспали.

– Да.

– И после этого ты вернулся домой.

– Да.

– Ко мне.

Он сжал челюсть.

– Да.

– Почему не сказал тогда?

– Потому что сам не понимал, что будет дальше.

– А через неделю?

– Нора.

– Через месяц?

Он не ответил.

– Через два?

– Я боялся того, что начнется.

Я впервые за весь разговор почувствовала почти спокойствие.

Вот честное.

Наконец.

– Что именно?

Кайден посмотрел.

– Скандал. Развод. Круг. Выборы. Рейд получил бы идеальный повод показать, что я не способен управлять даже собственным домом.

Я кивнула.

– Значит, дело все-таки было в выборах.

– Не только.

– Но достаточно, чтобы оставить меня в постели и в неведении еще четыре месяца.

– Я не использовал тебя.

Я засмеялась.

Коротко.

– Правда?

– Нет.

Он подошел ближе, но остановился сам.

– Я люблю тебя.

Вот теперь стало по-настоящему больно.

До этого были факты.

Четыре месяца.

Лисса.

Выборы.

Ложь.

А эти три слова принадлежали нашей обычной жизни.

Он говорил их утром.

На праздниках.

Перед отъездами.

После секса.

Я смотрела на человека, которого любила восемь лет, и впервые не понимала, что для него означает эта фраза.

– И это должно что-то исправить?

– Я не сказал, что должно.

– Тогда зачем говоришь?

– Потому что это правда.

– Ты любишь меня и четыре месяца спишь с Лиссой.

– Да.

Он сказал прямо.

Без попытки изменить формулировку.

Это было почти хуже оправдания.

– И любишь ее?

Кайден задумался.

Я видела.

Не ожидала, что он ответит сразу.

– Мне с ней хорошо.

– Я не спрашивала.

– Я не знаю, люблю ли.

– Но собирался разводиться со мной.

Он снова замолчал.

– Да.

Вот оно.

До сих пор какая-то часть меня еще воспринимала измену как катастрофу, после которой он, возможно, будет умолять сохранить брак.

Оказалось, Кайден уже решил, что брак закончится.

Просто не счел необходимым сообщить второй стороне.

Я села.

Не потому, что он просил.

Ноги устали держать меня.

– Когда решил?

– Около месяца назад.

– Значит, три месяца изменял и все еще думал остаться со мной.

– Все было сложнее.

– Нет, Кайден. Сейчас как раз очень просто. Мне нужны даты.

Он сел напротив.

Между нами был стол.

Хорошо.

– Около месяца назад понял, что не смогу продолжать одновременно оба отношения.

Я медленно кивнула.

– Какая тяжелая дилемма.

– Я не прошу издеваться.

– А что мне разрешено?

– Все, что хочешь.

– Не похоже.

Он закрыл глаза.

– Я заслужил.

– Не говори так.

Кайден открыл.

– Почему?

– Потому что это звучит как правильная фраза, после которой я должна смягчиться.

– Я этого не жду.

– Ты очень многое от меня ждешь, просто привык не называть это вслух.

Он нахмурился.

Я продолжила:

– Ты ожидал, что я еще шесть недель буду женой. Ожидал, что продолжу работу Луны. Что буду сидеть рядом на выборах. Что не узнаю. Что потом приму развод в момент, который удобен тебе.

– Я собирался обеспечить тебя всем.

Я посмотрела.

Он понял слишком поздно, насколько плохо это прозвучало.

– Дом, – сказал Кайден уже тише. – Доход. Все твое имущество. Я не собирался лишать тебя положения.

– Положения?

– Нора...

– Какого именно положения у женщины, которой муж сообщает после выборов, что последние полгода спал с другой, но щедро разрешает остаться при дворе?

– Я хотел предложить тебе место в Северном Круге.

Я смотрела на него.

Он продолжил, потому что, видимо, решил, что это действительно улучшает ситуацию:

– Ты лучший специалист по общим резервам из тех, кого я знаю. После выборов мне понадобится человек, который понимает систему между стаями. Ты могла бы работать при моем штабе независимо от статуса Луны.

– После развода.

– Да.

– Пока ты будешь с Лиссой.

Кайден отвел взгляд.

Ответ был понятен.

Мне вдруг стало очень ясно, что именно он собирался сделать.

Развести части моей жизни так, как раскладывал документы по папкам.

Жена – закончена.

Советник – остается.

Полезный человек – остается.

Политический партнер – остается.

Женщина, которая знает, как работают его склады, как успокоить семьи после тяжелой зимы, как объяснить непопулярное решение и как закрыть слабые места дома Альфы, – остается.

Он собирался заменить только ту часть меня, которую хотел видеть в постели.

– Ты думал, что я соглашусь?

– Не сразу.

– А потом?

Кайден посмотрел прямо.

– Да.

Я не знала, что больнее: измена или этот ответ.

Наверное, именно он.

Потому что в нем было восемь лет.

Я всегда оставалась.

Когда он стал Альфой и первые месяцы приходил домой злым на весь мир.

Когда его отец умер и Кайден почти перестал говорить.

Когда Совет требовал решений, которые могли стоить нам поддержки старых родов.

Когда он срывался.

Когда отменял ужины.

Когда забывал обещания.

Я оставалась.

Не потому, что была слабой.

Потому что любила.

Кайден превратил мою верность в гарантию.

– Ты ошибся.

Он нахмурился.

– В чем?

– Я не останусь.

– Сейчас ты зла.

– Да.

– И унижена. И я...

– Не объясняй мне мои чувства.

Он замолчал.

Я встала.

Подошла к письменному столу.

Там лежали чистые листы с гербом Хартов.

Я взяла один.

Кайден наблюдал.

– Что ты делаешь?

– То, что ты собирался сделать через шесть недель.

Достала перо.

Он встал.

– Нора.

– Какой у нас порядок расторжения брака правящего Альфы?

– Ты знаешь.

– Хочу услышать.

– Не сейчас.

– Именно сейчас.

Кайден подошел к столу.

– Ты не обязана принимать решение в ночь, когда узнала.

– Я обязана ждать шесть недель?

– Нет.

– Месяц?

– Я прошу хотя бы до утра.

– Зачем?

– Чтобы ты не делала то, о чем пожалеешь.

Я подняла глаза.

– Четыре месяца ты делал то, о чем, как утверждаешь, уже жалеешь. И почему-то не требовал от себя перенести решение до утра.

Он отступил.

Я положила перо на бумагу.

В Серебряном Хребте развод между обычными супругами оформлялся через суд.

Для правящего Альфы существовал дополнительный порядок, потому что брак затрагивал статус Луны, имущество дома и представительство стаи.

Первым шагом было письменное заявление одного из супругов.

Никакого согласия второго не требовалось.

Вот такой закон.

Странно, что когда-то он казался мне исключительно юридической формальностью.

Я написала дату.

Потом:

«Я, Нора Харт, супруга Альфы Серебряного Хребта Кайдена Харта...»

Перо остановилось.

Фамилия.

Еще моя.

Пока.

Кайден стоял напротив.

– Не делай этого сегодня.

Я продолжила:

«...заявляю о намерении расторгнуть брачный союз и прошу открыть процедуру прекращения статуса Луны и раздела имущества супругов в соответствии с законом стаи».

Рука дрожала сильнее.

Пришлось остановиться.

Не хотела испортить строку.

Кайден тихо сказал:

– Нора, пожалуйста.

Я подняла голову.

Он был бледным.

Вот теперь последствия перестали быть будущими.

– Чего ты просишь?

– Не подавать.

– Совсем?

Пауза.

– Пока.

Я почти улыбнулась.

Все еще выборы.

– Через шесть недель?

– Я не это имею в виду.

– А что?

Он подошел ближе.

– Дай мне время.

– Ты уже взял четыре месяца.

– Чтобы понять, чего хочу.

– Понял?

Он замер.

Точный вопрос.

Если бы сказал, что выбрал Лиссу, спор закончился бы.

Если бы сказал, что выбрал меня, пришлось бы объяснить, почему еще час назад лежал с ней в нашей постели.

– Я не знаю, – сказал Кайден.

Честно.

Наконец настолько честно, что стало почти легко.

– А я знаю.

Я подписала.

Нора Харт.

Последний раз это имя ощущалось моим.

Положила перо.

Кайден смотрел на заявление.

– Ты действительно собираешься разрушить восемь лет за одну ночь?

Злость вернулась мгновенно.

– За одну?

Он понял.

– Я неправильно сказал.

– Нет. Очень правильно. Только это не моя одна ночь. Это твои четыре месяца.

– Наш брак не состоит только из моей измены.

– Конечно нет.

Я встала напротив.

– В нем было восемь лет. Дом. Работа. Смерть твоего отца. Моя мать, которая жила у нас два месяца после болезни. Та зима, когда мы почти не спали, потому что в северных деревнях заканчивалось зерно. Твой первый год Альфой. Наши поездки. Наши ссоры. Секс. Любовь. Все это было.

Голос начал дрожать.

Я позволила.

Не обязана была выглядеть спокойной.

– Именно поэтому ты должен был сначала сказать мне, что хочешь другого. Не после четырех месяцев. Не после выборов. До нее.

Кайден смотрел.

– Я был трусом.

– Да.

Он вздрогнул.

Видимо, ожидал, что я смягчу.

Не стала.

– И эгоистом, – добавила я. – И очень самоуверенным человеком, если действительно думал, что после этого я останусь рядом и буду помогать тебе выигрывать Северный Круг.

– Я не думал, что это будет легко.

– Нет. Ты думал, что это будет возможно.

Он не ответил.

Я сложила заявление.

– Завтра утром передам судье.

– Ты не можешь снять статус Луны за один день.

– Я знаю закон.

– Есть имущество. Канцелярия. Совет. Представительство.

– Все оформим.

– Выборы.

Я посмотрела.

Кайден закрыл глаза.

Понял.

Но слово уже прозвучало.

– Вот теперь все правильно.

– Нора.

– Не волнуйся. Я не пойду завтра на площадь рассказывать людям, как застала Альфу голым с представительницей Зеленой Реки.

Он напрягся.

– Я не прошу тебя лгать.

– Пока нет.

– И не попрошу.

Я взяла футляр с документами.

– Посмотрим.

– Ты уедешь сейчас?

– Да.

– Ночь.

– У меня есть кучер и охрана.

– Я поеду с тобой.

– Нет.

– Нора.

– Ты останешься здесь.

– С Лиссой?

В его голосе появилось почти возмущение.

Я посмотрела.

– Это уже не моя забота.

Он отшатнулся так, будто я ударила.

Мне стало больно от собственной фразы.

Не приятно.

Не победно.

Больно.

Потому что еще утром его вечер был моей заботой.

Его здоровье.

Его расписание.

Его еда.

Его настроение перед заседанием.

Его безопасность.

Я знала, когда Кайден устал до состояния, где начинает принимать плохие решения. Знала, какой чай он пьет при простуде. Знала, что перед важным выступлением ему нужно десять минут одиночества, хотя вся команда пытается что-нибудь уточнить.

Восемь лет невозможно выключить одной подписью.

Но можно перестать действовать так, будто привычка заботиться обязывает оставаться женой.

Я пошла к двери.

Кайден сказал:

– Я люблю тебя.

Остановилась.

Не повернулась сразу.

Потом все же посмотрела.

– Тогда тебе придется однажды объяснить самому себе, почему этой любви оказалось достаточно, чтобы удерживать меня рядом, пока ты выбирал, кого хочешь больше.

Он ничего не ответил.

Я вышла.

Дарен стоял внизу.

Он увидел футляр в моих руках, потом лицо.

– Госпожа...

– Моя карета готова?

– Да.

– Хорошо.

Он открыл входную дверь.

Я остановилась.

– Дарен.

– Да?

– Давно?

Парень побледнел.

Я не уточнила.

Не требовалось.

– Я...

– Не спрашиваю, что происходило в спальне. Сколько раз Лисса приезжала сюда?

Он смотрел на пол.

– Я дежурю не каждую неделю.

– Сколько видел ты?

– Пять.

Пять.

За какой срок?

Не спросила.

Хватило.

– Спасибо.

Он поднял глаза.

– Простите.

– Не за что тебе извиняться.

Я вышла.

Холодный ночной воздух обжег лицо.

Возле лестницы стояла карета Лиссы.

Значит, она еще не уехала.

Возможно, сидела в одной из комнат.

Возможно, плакала.

Возможно, злилась на Кайдена за ложь.

Я не хотела знать.

Сегодня хватало собственной жизни.

Кучер открыл дверцу.

Я села.

Только когда дом исчез за деревьями, достала из кармана сложенное заявление.

Развернула.

Подпись была немного неровной.

Нора Харт.

Я провела пальцем по фамилии.

Завтра она еще будет моей.

Послезавтра тоже.

Юридические процедуры не меняют жизнь за несколько часов.

Но решение уже существовало.

Не Кайденово.

Не после выборов.

Не в момент, который его штаб сочтет безопасным.

Мое.

Я сложила лист обратно и впервые за весь вечер позволила себе заплакать.