Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Раньше Кайден был «наш».

Рейд – «противник».

Теперь никто не был моим кандидатом по умолчанию.

И это оказалось почти физически непривычным.

Кайден был сильнее в координации больших систем.

Рейд – в ограничении власти и контроле расходов.

Кайден лучше говорил с залом.

Рейд лучше признавал цену неприятных решений.

Оба иногда уходили от ответа.

Оба раздражались.

Оба были умными.

Ни один не превращался в правильный выбор только потому, что я когда-то любила одного и начала хотеть другого.

Когда начался блок вопросов делегатов, все стало хуже.

Первым поднялся представитель торгового союза.

– Господин Морн. Вы утверждаете, что расследование резервов независимо. Однако один из главных технических консультантов – бывшая жена вашего главного соперника. Вы не считаете это очевидным конфликтом?

Я почувствовала десятки взглядов.

Вот.

Харвен уже хотел ответить как председатель, но Рейд поднял руку.

– Независимое итоговое заключение подписывает Альма Дейн из Белого Озера. Нора Вейл отвечает только за техническую часть, связанную с логистикой и формами резервных запросов.

Торговец не сел.

– Но именно госпожа Вейл первой обнаружила ошибку в отчете о нападении, который наносил ущерб вашей кампании.

– Да.

– После чего вы включили ее в дальнейшую проверку.

– Она уже работала по контракту до этого.

– Контракт вы предложили через два дня после ее заявления о разводе.

По залу прошел шум.

Я почувствовала раздражение.

Не на вопрос.

На то, как быстро работа снова превращалась в историю двух мужчин.

Рейд ответил:

– Да.

– Вы понимали политический эффект?

– Да.

– И все равно предложили.

– Да.

Торговец улыбнулся, будто поймал.

– Значит, признаете, что использовали развод Харта для усиления собственной позиции?

Я уже открыла рот.

Рейд сказал:

– Нет.

Я встала.

– Можно я отвечу?

Харвен посмотрел на меня.

– Вопрос был кандидату.

– Вопрос касается причин моего решения подписать контракт.

Председатель подумал.

– Отвечайте.

Все повернулись.

Не люблю большие залы.

Никогда не любила.

В качестве Луны я выступала десятки раз, но почти всегда заранее знала, что скажу.

Сейчас ничего не готовила.

Лучше.

– Альфа Морн предложил мне тридцатидневный контракт технического консультанта после того, как я сложила полномочия Луны и потеряла юридическое основание продолжать прежнюю работу в резервной комиссии от Серебряного Хребта.

Торговец спросил:

– И политическая выгода не обсуждалась?

– Обсуждалась.

По залу снова прошел шум.

Я продолжила:

– Я сама спросила Рейда, понимает ли он, что найм бывшей жены Кайдена будет ему выгоден. Он ответил, что понимает.

Рейд смотрел на меня.

Торговец уже явно чувствовал победу.

– И это вас не смутило?

– Смутило.

– Но вы согласились.

– На следующий день.

– Почему?

Вот вопрос, на который я уже отвечала себе в восточной усадьбе.

– Потому что мне нужна была работа, которая соответствовала моему опыту и не требовала оставаться частью системы бывшего мужа.

В зале стало тише.

– Кайден предложил мне место советника Серебряного Хребта после развода. Я отказалась. Рейд предложил ограниченный контракт с правом расторгнуть его за два дня и без участия в кампании. Я согласилась.

Торговец спросил:

– То есть личный конфликт с господином Хартом все-таки повлиял?

– Конечно.

Он удивился.

Наверное, ожидал отрицания.

– Я разводилась после восьми лет брака. Было бы нелепо утверждать, что это никак не влияло на решения. Именно поэтому итоговые выводы расследования не подписываю одна. Их проверяет независимый представитель Белого Озера.

Я посмотрела в сторону галереи.

– Но если вопрос звучит так: способен ли Альфа Морн заставить меня найти недостачу в складе, которого физически нет, то нет. Даже очень влиятельные мужчины пока не умеют заставлять двадцать три отсутствующих ящика стрел появляться и исчезать по желанию.

Кто-то засмеялся.

Потом еще несколько человек.

Харвен тоже спрятал улыбку.

Торговец сел.

Я вернулась на место.

Руки слегка дрожали.

Не от страха.

От злости.

И от странного облегчения.

Ответила сама.

Не Кайден.

Не Рейд.

Я.

Следующий вопрос достался Кайдену.

Женщина из Совета Белого Озера спросила:

– Господин Харт, считаете ли вы работу Норы Вейл у вашего соперника попыткой нанести ущерб вашей кампании?

Кайден посмотрел на меня.

Потом на Рейда.

– В первые дни считал.

– А сейчас?

– Сейчас считаю, что ее право выбирать работу не зависит от того, нравится ли мне работодатель.

Я не ожидала.

Женщина продолжила:

– Но публично вы несколько раз выражали сомнение в намерениях Альфы Морна.

– В его намерениях сомневаюсь до сих пор.

Рейд чуть поднял бровь.

Кайден продолжил:

– Морн прекрасно понимал, какой политический эффект получит, когда предложит контракт моей бывшей жене.

– Ты тоже понимал, – сказал Рейд.

Харвен недовольно:

– Вопрос задает делегат.

Кайден не отступил.

– Да. Именно поэтому мне сложно поверить, что ты ни разу не использовал это сознательно.

Рейд ответил:

– Я не утверждал, что политического эффекта нет.

– Но очень удобно рассказываешь, что нанял только специалиста.

– Потому что нанял специалиста.

– Которую выставляешь рядом с собой каждый раз, когда речь идет о моих документах.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение.

Формулировка была несправедливой.

Я не стояла «рядом с Рейдом» на заседаниях ради картинки.

Рейд сказал:

– Нора присутствует там, где требует ее работа.

– И газеты каждый раз получают именно тот снимок словами, который тебе нужен.

– У нас нет снимков.

По залу прошел смех.

Даже я чуть не улыбнулась.

Кайден нет.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю. Ты хочешь сделать ее работу продолжением нашего соперничества.

– А ты хочешь сделать вид, что не используешь женщину, которая только что вышла из моего брака.

Вот.

Я встала.

– Хватит.

Харвен уже ударил молотком.

– Госпожа Вейл...

– Нет. Мне действительно нужно сказать.

Он помолчал.

Потом кивнул.

Я смотрела сначала на Кайдена.

– Я не вышла из твоего брака, чтобы стать аргументом против тебя.

Он побледнел.

Потом на Рейда.

– И не подписала контракт, чтобы стать доказательством того, насколько ты лучше моего бывшего мужа.

Рейд серьезно кивнул.

– Я знаю.

– Тогда оба перестаньте обсуждать меня так, будто смысл моей работы определяется вашим отношением друг к другу.

Кайден сжал челюсть.

– Я не это...

– Именно это.

Я чувствовала сотни взглядов.

Уже не имело значения.

– Три недели люди спрашивают, на чьей я стороне. Сначала я была женой Кайдена Харта. Теперь консультант Рейда Морна. Почему-то между этими двумя формулировками исчезает мое имя.

В зале стало совершенно тихо.

– Я на стороне проверки, пока работаю в ней. На стороне своего решения, когда речь идет о разводе. На стороне того мужчины, которого сама выберу, если речь однажды пойдет о моей личной жизни.

Слова вышли сильнее, чем планировала.

Я села.

Харвен медленно снял очки.

– Теперь, если никто не возражает, вернемся к должности Первого Альфы.

Кто-то в задних рядах захлопал.

Потом еще.

Я хотела провалиться под стол.

Не из стыда.

Просто не собиралась устраивать речь.

Кайден смотрел на меня.

В его лице было слишком много всего.

Боль.

Понимание.

И что-то еще.

Он спросил, не дожидаясь следующего официального вопроса:

– Тогда кто он для тебя?

Я не сразу поняла.

– Что?

Кайден смотрел уже на Рейда.

– Раз уж сегодня все требуют точных формулировок.

Харвен резко сказал:

– Харт.

Но Кайден продолжил:

– Ты говоришь, что ее работа не имеет отношения к вашей личной жизни. Хорошо. Тогда кто она для тебя, Морн?

В зале кто-то шумно вдохнул.

Мне хотелось встать и уйти.

И одновременно я понимала, что Кайден сейчас задавал вопрос не только из ревности.

Он хотел границу.

Хотел знать, существует ли мужчина там, где раньше был только политический соперник.

Рейд смотрел на меня.

Не на Кайдена.

Вот это спасло ситуацию от того, чтобы превратиться в мужское выяснение собственности.

Я увидела, как он на секунду задумался.

И все равно не ожидала ответа.

– Моя женщина.

Сердце ударило сильнее.

В зале стало настолько тихо, что я услышала, как кто-то на галерее уронил карандаш.

Рейд не отвел от меня глаз.

– Если Нора сама согласна так себя называть.

Вот.

Он оставил ответ мне.

Но оставил его перед всем Северным Кругом.

Перед журналистами.

Перед Кайденом.

Перед Лиссой, которая сидела в секторе Зеленой Реки и сейчас смотрела на нас совершенно неподвижно.

Перед Эдриком.

Перед всеми.

Я могла сказать нет.

Формально.

Могла.

Только это «нет» стало бы публичным отказом мужчине, которого я вчера целовала и сегодня хотела поцеловать снова.

Выбор был моим.

Но место выбора выбрал он.

И именно это я пойму полностью чуть позже.

В ту секунду сильнее было другое.

Я хотела ответить да.

Не ради Кайдена.

Не ради зала.

Не потому, что Рейд поставил меня в красивую сцену.

Мне нравился этот мужчина.

Я хотела быть с ним.

Не женой.

Не Луной.

Не обещанной парой.

Просто женщиной, которая уже выбрала продолжить то, что между нами началось.

– Согласна.

Шум ударил по залу почти сразу.

Харвен закрыл лицо ладонью.

На галерее журналисты писали так быстро, будто от этого зависела их жизнь.

Кайден сидел неподвижно.

Рейд все еще смотрел на меня.

И вот тогда я увидела на его лице что-то похожее на облегчение.

Не торжество.

Не победу над Кайденом.

Но это не отменяло того, что ответ прозвучал публично.

Эдрик наклонился к племяннику.

Кайден отодвинулся.

Не хотел слушать.

Харвен наконец ударил молотком.

– Если следующий вопрос будет касаться личной жизни любого присутствующего, я закончу слушания и отправлю всех домой.

Кто-то засмеялся.

Председатель повысил голос:

– Я не шучу.

Зал постепенно успокоился.

Кайден попросил слова.

Харвен посмотрел подозрительно.

– По программе.

– По программе.

– Говорите.

Кайден открыл документы.

Голос был ровным.

Только я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить, как сильно он контролирует каждое движение.

– Альфа Морн предложил независимую вторую подпись под крупными чрезвычайными перемещениями. Я готов поддержать такую меру в переходном варианте до окончания расследования.

По залу прошел новый шум.

Рейд нахмурился.

– Только переходном?

– Пока мы не увидим, насколько система замедлит реальные решения.

– Разумно.

Кайден усмехнулся.

– Не привыкай.

И слушания продолжились.

Я почти не слышала следующие десять минут.

В голове звучало:

моя женщина.

Если Нора сама согласна.

Согласна.

Я действительно была согласна.

И действительно злилась.

Оба чувства существовали одновременно.

После слушаний я не позволила Рейду уйти к журналистам.

Он едва поднялся со своего места, когда я подошла.

– Нам нужно поговорить.

Он увидел лицо.

Улыбка, которая почти появилась, исчезла.

– Сейчас?

– Сейчас.

Дорен рядом посмотрел на нас и немедленно нашел очень важное дело в противоположной стороне зала.

Рейд показал на боковую комнату.

– Там свободно.

Мы вошли.

Небольшое помещение использовали для хранения дополнительных документов. Стол. Четыре стула. Два шкафа.

Я закрыла дверь.

Рейд не подходил.

Правильно.

– Ты злишься.

– Да.

– Из-за того, что я сказал.

– Да.

Он кивнул.

– Хорошо.

– Не начинай с этого слова.

– Прости.

Я прошлась до стола.

Нужно было собрать мысли.

Не хотелось просто бросить:

ты не имел права.

Потому что часть права он мне оставил.

Именно это усложняло.

– Я согласилась, – сказала я. – И не беру ответ обратно.

Рейд слушал.

– Я хочу продолжать отношения с тобой.

Лицо чуть смягчилось.

– Но?

– Но ты не должен был впервые называть меня своей женщиной перед всем Северным Кругом.

Он не возразил.

Это почему-то еще сильнее разозлило.

– Ты понимаешь?

– Да.

– Уже?

– Уже.

– Тогда зачем сделал?

Вот теперь Рейд отвел взгляд.

Не надолго.

– Разозлился.

Честно.

– На Кайдена?

– Да.

– И ответил ему мной.

– Да.

Злость стала острее.

– Вот именно.

Он поднял голову.

– Я знаю.

– Нет, дослушай.

– Слушаю.

– Ты поставил правильную оговорку. Спросил меня. Посмотрел на меня, а не на него. Это важно.

Рейд молчал.

– Но сначала ты сам выбрал слово. Сам выбрал момент. Сам решил, что весь зал может узнать, как ты определяешь то, что между нами происходит.

– Да.

– И только потом дал мне право согласиться или отказаться.

Он сжал челюсть.

– Да.

– Это не то же самое, что спросить меня наедине.

– Нет.

Три недели назад такой разговор мог бы превратиться в спор на час.

Я бы объясняла.

Мужчина бы защищался.

Потом мы оба устали бы настолько, что согласились не обсуждать.

Рейд стоял напротив и не пытался сделать свое поведение красивее.

– Я не думал до конца, – сказал он.

– Ты всегда думаешь.

– Не в тот момент.

– Потому что Кайден тебя задел.

– Да.

– Значит, все-таки сделал меня частью вашего соперничества.

Он резко ответил:

– На несколько секунд – да.

Потом смягчил голос.

– И это было именно то, чего я обещал не делать.

Вот.

Я остановилась.

Злость не исчезла.

Но рядом с ней появилось облегчение от того, что мне не приходится доказывать очевидное.

Рейд продолжил:

– Когда он спросил, кто ты для меня, я мог сказать, что это не его дело.

– Мог.

– Мог дать ответ тебе.

– Да.

– Мог вообще не отвечать.

– Да.

– Вместо этого захотел, чтобы он услышал.

Я смотрела.

– Почему?

Рейд некоторое время молчал.

– Потому что ревновал.

Прямо.

– И потому что мне надоело, что он говорит о тебе так, будто между вами все еще существует право, которого у него больше нет.

– Но чтобы показать, что у него нет права, ты почти заявил свое.

– Да.

Никакого «но».

Я выдохнула.

– Ты понимаешь, насколько это меня злит?

– Теперь полностью.

– А когда говорил?

– Частично.

– То есть знал, что можешь поставить меня в неудобное положение.

– Знал, что вопрос личный. Не понял, насколько сильно сам определяю условия ответа.

Это было похоже на правду.

Не оправдание.

– Когда ты сказал «если Нора сама согласна», мне понравилось.

Рейд удивился.

– Понравилось?

– Да.

– Тогда...

Я подняла палец.

Он остановился.

– Мне понравилось, что ты посмотрел на меня. Что не сказал Кайдену «она моя» так, будто меня нет в комнате.

– Я никогда так не скажу.

– Хорошо.

– Прости.

– Но пойми другое. В зале было несколько сотен человек. После твоей фразы мое «нет» стало бы не просто моим решением. Оно стало бы публичным отказом тебе, политической историей и подарком газетам.

Рейд застыл.

Вот этого он, кажется, действительно не учел полностью.

– Да.

– Понимаешь теперь?

– Да.

Он потер ладонью подбородок.

– Я поставил тебя перед выбором, который формально был свободным, но уже имел цену.

Я кивнула.

– Именно.

– Это хуже, чем я думал.

– Да.

Он выдохнул.

– Прости меня.

Не «если тебе было неприятно».

Не «я хотел как лучше».

Просто.

– Я не должен был делать наши отношения публичными до разговора с тобой. Даже с оговоркой. Даже если Кайден провоцировал. Даже если ответ правдивый.

Злость окончательно перестала требовать боя.

Но не исчезла до конца.

– Я принимаю извинение.

Рейд кивнул.

Не пошел ко мне.

Не решил, что теперь можно поцеловать и закрыть конфликт.

Я заметила это тоже.

– Что теперь? – спросил он.

– В каком смысле?

– Журналисты уже получили фразу. Я не могу забрать ее обратно.

– Не можешь.

– Хочешь, чтобы я дал пояснение?

Я сразу представила:

«Альфа Морн уточнил, что...»

Нет.

Еще хуже.

– Нет.

– Тогда молчу.

Я подумала.

– Если спросят напрямую, не отказывайся от слов.

Рейд удивился.

– Почему?

– Потому что я сказала «согласна».

– Ты все еще согласна?

Я посмотрела.

Вот теперь вопрос прозвучал так, как должен был с самого начала.

Наедине.

Без зала.

Без Кайдена.

Без нескольких сотен глаз.

– Да.

Лицо Рейда изменилось.

Совсем немного.

Но я увидела, насколько это для него важно.

– Да, – повторила я. – Я согласна быть твоей женщиной, если для тебя это означает, что мы видимся не только по работе, целуемся, выясняем, что из этого получится, и никто из нас не получает право распоряжаться другим.

– Для меня примерно это и означает.

– «Примерно»?

– Я собирался сказать красивее, но теперь боюсь самовольных формулировок.

Я не выдержала и рассмеялась.

Напряжение отпустило чуть сильнее.

Рейд тоже улыбнулся.

– Значит, мы вместе?

Я подумала о слове.

Вместе.

Еще не пара с общим домом.

Не будущий брак.

Не обещание.

Но и не просто два поцелуя.

– Да.

– Хорошо.

Я показала на него.

– Еще раз скажешь это слово, уйду.

– Понял.

– Лучше.

Он помолчал.

– Можно задать личный вопрос?

– Можно.

– Ты сказала да в зале потому, что действительно хотела, или потому, что отказ был бы слишком неудобен?

Вот.

Важный.

Я ответила честно:

– И потому, и потому.

Рейд помрачнел.

– Нора.

– Не надо сейчас за меня решать, что ответ недействителен.

Он остановился.

Я продолжила:

– Я хотела сказать да. Поэтому сказала. Если бы не хотела, нашла бы способ отказать, даже если потом пришлось бы пережить газеты.

– Уверена?

– Да.

– Тогда верю.

Это было хорошо.

– Но то, что я хотела ответить именно так, не делает твой выбор момента правильным.

– Согласен.

– Вот теперь закончили.

Рейд немного расслабился.

Я подошла к окну.

Внизу возле главного входа уже собрались журналисты.

Можно было различить даже отсюда:

людей больше, чем утром.

Конечно.

Мне хотелось смеяться и ругаться одновременно.

– К вечеру заголовок будет в каждом трактире.

Рейд подошел, но остановился рядом, не касаясь.

– Скорее через час.

– Ты очень поддерживаешь.

– Стараюсь быть реалистом.

– «Моя женщина».

Я повернулась.

– Нельзя было выбрать менее громкую формулировку?

Он подумал.

– «Женщина, с которой я дважды целовался и собираюсь продолжить, если она не передумает»?

Я засмеялась.

– Это хотя бы уничтожило бы слушания окончательно.

– Харвен убил бы меня.

– Я помогла бы.

Мы замолчали.

Потом я стала серьезной.

– Кайдену было больно.

Рейд напрягся.

Не сильно.

– Да.

– Мне не приятно это видеть.

– Я и не жду, что должно быть приятно.

– Ты не ревнуешь, когда я говорю так?

Он честно ответил:

– Ревную.

– И?

– Ничего. Ты прожила с ним восемь лет. Было бы странно, если бы за три недели превратилась в человека, которому совершенно все равно.

Я посмотрела.

– Иногда мне кажется, что я должна ненавидеть его сильнее.

– Зачем?

– Так было бы проще.

Рейд пожал плечами.

– Не обязательно все простое полезно.

– Очень мудрый сегодня.

– После публичной ошибки приходится наверстывать.

Я улыбнулась.

Потом спросила:

– А если однажды я скажу, что часть меня все еще любит Кайдена?

Вот теперь он замолчал.

Не ожидал.

Я тоже не собиралась произносить это сегодня.

Но раз мы начали говорить честно, хотелось проверить не его красивую версию меня.

Настоящую.

– Любишь? – спросил Рейд.

Я посмотрела на свои руки.

– Не так, чтобы вернуться.

– Я спросил другое.

– Тогда... наверное, какая-то часть еще да.

Сказать было трудно.

Рейд отвернулся к окну.

Несколько секунд молчал.

Я позволила.

Он имел право не быть идеальным.

– Мне это не нравится, – сказал наконец.

– Знаю.

– Совсем.

– Понимаю.

– И я не собираюсь делать вид, что мне легко слушать.

– Не надо.

Он посмотрел на меня.

– Но я не буду соревноваться с восемью годами твоей жизни.

В груди стало тесно.

– Спасибо.

– И не хочу, чтобы ты выбирала меня только когда окончательно перестанешь что-либо чувствовать к нему.

Я удивилась.

– Почему?

– Потому что тогда можно ждать неизвестно сколько.

Я рассмеялась.

Он продолжил уже серьезнее:

– Ты отказала Кайдену. Это достаточно ясное решение для меня. Остальное пусть догоняет в своем темпе.

Я смотрела.

Вот этого мне не хватало в браке последние годы.

Не человека, который всегда угадает правильную фразу.

Так не бывает.

Мне нужен был человек, с которым неправильную фразу можно разобрать и не разрушиться от самого факта конфликта.

Сегодня Рейд ошибся.

Серьезно.

Я разозлилась.

Мы не занялись сексом, чтобы помириться.

Не сделали вид, что красивое публичное признание важнее моего дискомфорта.

Просто поговорили.

Оказалось, отношения могут выдерживать неприятный разговор еще до того, как успели толком начаться.

В дверь постучали.

Дорен заглянул.

– Я очень не хочу мешать.

– Тогда зачем? – спросил Рейд.

– Потому что снаружи сорок журналистов.

– Пусть стоят.

– Еще там Альма.

Я сразу повернулась.

– Что случилось?

Дорен стал серьезнее.

– Пришел ответ из центрального склада по последним трем распоряжениям.

Работа вернулась мгновенно.

– И?

– Два были исполнены после даты общего разрешения на продление программы.

Я нахмурилась.

– Кайден сегодня сказал именно это.

– Есть еще одна деталь.

Дорен протянул лист.

– В графе получателя по одной выдаче нашли не просто ВУР-7. В резервной копии сохранилось название перевозчика.

Я взяла.

«Северный тракт».

Снова.

– Та же компания, о которой говорила Лисса.

Рейд подошел ближе.

– И что с ней?

Дорен показал нижнюю строку.

– За неделю до выдачи компания получила крупный платеж от торгового дома, который работал с предвыборным фондом Харта.

Я сразу подняла голову.

– Какого именно?

– «Керн и Восс».

Пакет Лиссы был адресован Дэрану Веллу из «Керн и Восс».

Цепочка стала плотнее.

Но еще не замкнулась.

– Источник платежа? – спросила я.

– Пока только счет торгового дома.

Рейд сказал:

– Значит, нужны финансовые книги.

Я кивнула.

– И основание оплаты.

Дорен посмотрел между нами.

Потом вдруг сказал:

– Я правильно понимаю, что теперь фраза из зала официальная?

Я медленно повернулась.

Рейд закрыл глаза.

– Дорен.

– Что? Весь Северный Круг уже понимает, а я должен делать вид, что занимаюсь только деньгами?

– Да.

– Хорошо.

Я посмотрела на него.

Он очень серьезно добавил:

– Именно работой.

Я засмеялась.

Рейд покачал головой.

– Уволю обоих.

– Я вообще не ваш сотрудник, – сказал Дорен.

– Тем более.

Мы вышли обратно в зал.

Большинство людей уже разошлись.

Кайден стоял у своего стола вместе с Эдриком.

Я почувствовала его взгляд почти сразу.

Он посмотрел на меня.

Потом на Рейда.

Никакой сцены.

Только короткая пауза.

И отвернулся к документам.

Мне стало больно.

Но я не остановилась.

Рейд шел рядом.

Не касался.

Не пытался публично закрепить сказанное.

Правильно.

На выходе нас действительно ждали журналисты.

Первый вопрос выкрикнули еще до лестницы:

– Госпожа Вейл! Вы подтверждаете слова Альфы Морна?

Я остановилась.

Рейд тоже.

Он не ответил.

Смотрел на меня.

Вот теперь выбор действительно принадлежал мне.

Я повернулась к людям.

– Я уже ответила в зале.

– Вы теперь официально вместе?

Я подумала.

– Мы начали отношения. Все остальное касается только нас.

– Вы поддержите Морна на выборах?

– Личные отношения не являются моим голосом.

– Кайден Харт знал?

Я посмотрела на журналиста.

– А это уже точно не ваше дело.

Кто-то засмеялся.

Я спустилась по ступеням.

Рейд шел рядом.

На последней ступени тихо спросил:

– Теперь правильно?

Я посмотрела.

– Теперь да.

Мы сели в разные кареты.

Я ехала обратно в восточную усадьбу одна.

И впервые могла спокойно подумать о том, что произошло.

Сегодня Рейд назвал меня своей женщиной перед всем Северным Кругом.

Я согласилась.

Потом разозлилась на него за сам способ, которым он это сделал.

И он не превратил мою злость в неблагодарность.

Не сказал:

«Но ты же сама согласилась».

Не напомнил, что оставил мне выбор.

Не попытался убедить, что красивый жест оправдывает все.

Он просто признал ошибку.

Мне все еще было неловко из-за публичности.

Все еще хотелось задушить журналистов.

Все еще болело при мысли о лице Кайдена.

И при этом внутри жило совершенно новое знание.

Я начала отношения с Рейдом Морном не потому, что бывший муж спросил, кому я принадлежу.

Я вообще никому не принадлежала.

И именно поэтому могла сама решить, рядом с кем хочу быть.