Текст книги "Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Три недели назад ответила бы автоматически:

нет.

Кайден не способен.

Сегодня так ответить уже не могла.

Не потому, что считала виновным.

Потому что больше не хотела путать знание человека в браке со знанием каждого его решения.

– Да.

Он побледнел.

Я сразу добавила:

– Так же как допускаю, что ты не знал. Именно поэтому идет проверка.

– Я не знал о ложных запросах.

– Завтра скажи это Альме.

– Ты мне не веришь.

Боль в голосе была настоящей.

Мне стало тяжело.

– Кайден, я не следователь и не судья.

– Я спросил не как Альфа.

– А я не могу ответить как жена.

Он отвел взгляд.

Слово повисло между нами.

Жена.

Больше нет.

– Прости, – сказал он тихо.

– За что именно сейчас?

– За формулировку.

– Хорошо.

Он провел ладонями по лицу.

– Я подписал общее разрешение.

– Знаю.

– Эдрик сказал, что если каждое учебное перемещение проводить через полную комиссию, мы никогда не сможем проверить готовность системы в реальном темпе.

– Это похоже на него.

– Я согласился.

– Похоже на тебя.

Кайден посмотрел.

– Это упрек?

– Нет. Ваша политическая позиция всегда была такой: больше полномочий координационному центру, меньше двойных согласований.

– И я до сих пор считаю, что в кризис нельзя тратить сутки на четыре печати.

– Возможно.

– Но если эти полномочия использовали для вывода резерва...

Он остановился.

Теперь передо мной был не бывший муж.

А Альфа, который впервые серьезно рассматривал возможность, что его подпись дала другому человеку слишком много свободы.

– Я открою все документы, – сказал он.

– Завтра это и обсудите.

– Даже если это уничтожит кампанию.

Я смотрела.

Несколько недель назад эта фраза поразила бы.

Сегодня я просто сказала:

– Это будет правильное решение.

Кайден усмехнулся горько.

– Никакой награды?

– За что?

– Не знаю.

Он покачал головой.

– Я до сих пор иногда говорю так, будто любое правильное действие должно что-то исправить между нами.

– Да.

– Это раздражает?

– Очень.

– Понял.

Мы помолчали.

Я ждала, что он встанет.

Не встал.

Значит, расследование было не единственной причиной приезда.

– Что еще?

Кайден посмотрел.

– Я закончил отношения с Лиссой в ту ночь.

– Я знаю.

– Она сказала?

– Ты сам сказал раньше.

– Точно.

Он нервничал.

Кайден, который мог выступать перед сотней делегатов без записи, сейчас подбирал слова.

– Эти три недели я думал, что должен дать тебе время.

Я сразу напряглась.

Он увидел.

– Нет. Не в том смысле, что потом ты обязательно вернешься.

– Хорошо.

– Я думал, если перестану давить, если решу все с разводом нормально, если не буду спорить по имуществу...

– Кайден.

– Дай закончить.

Я замолчала.

Он глубоко вдохнул.

– Я понимаю, что звучит так, будто перечисляю выполненные условия.

– Немного.

– Потому что часть меня именно так и думала.

Честность была почти болезненной.

– Я не хотел покупать прощение. Но внутри все равно была мысль: вот я поступлю правильно сейчас, потом еще правильно, и однажды ты увидишь, что я не тот человек, которого увидела в той спальне.

Я смотрела.

– А кто ты?

Кайден ответил не сразу.

– Тот же.

Вот.

– Я тот же человек, Нора. Именно это, наверное, хуже всего.

Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени.

– Я не был под чарами. Не потерял память. Не перестал понимать, что женат. Не проснулся однажды другим.

Я почувствовала, как в груди становится тяжело.

Он говорил именно то, что я хотела услышать раньше.

Не оправдание.

Не объяснение.

Факт.

– Я хотел Лиссу. И одновременно считал, что смогу сохранить тебя в своей жизни в какой-то форме. Потом все решить. Потом объяснить. Потом сделать так, чтобы никто не потерял слишком много.

– Кроме меня.

Он поднял глаза.

– Да.

Ни одного «но».

Я отвернулась к окну.

Снаружи уже темнело.

На площади зажигали фонари.

– Зачем ты это говоришь сейчас?

Кайден молчал долго.

– Потому что хочу тебя вернуть.

Я закрыла глаза.

Вот оно.

Фраза, которую несколько недель назад какая-то часть меня, возможно, мечтала услышать.

Только теперь она не принесла ни облегчения, ни победы.

– В каком смысле?

– В прямом.

Я повернулась.

Кайден продолжил:

– Не завтра. Не сразу. Я понимаю, что наш брак закончился юридически и что ты не можешь просто вернуться домой.

– Не могу или не хочу?

Он принял.

– Не хочешь.

– Да.

– Но я хочу попробовать заново.

В комнате стало слишком тихо.

Он смотрел на меня так, как давно не смотрел даже до измены.

Не как на человека, который решит проблему.

Как на женщину, решение которой ему неизвестно.

– Если когда-нибудь ты будешь готова, мы можем начать не с брака. Встречаться. Говорить. Я могу...

Я остановила:

– Нет.

Кайден замолчал.

Не ожидал настолько быстро.

Я сама удивилась, насколько легко вышло слово.

– Ты даже не подумаешь?

– Я думала три недели.

– Но я впервые спросил.

– А я впервые услышала формулировку. Решение не появилось сейчас.

Он встал.

Начал ходить по комнате.

– Ты уже с ним?

Вот.

Рейд.

Я почувствовала раздражение раньше, чем вопрос закончился.

– Не делай это причиной.

– Я просто спрашиваю.

– Нет. Ты пытаешься понять, отказала бы я, если бы Рейда не было.

Кайден остановился.

Потому что именно это и делал.

– Между вами что-то есть?

Я могла соврать.

Не хотела.

Но и рассказывать бывшему мужу о поцелуе не была обязана.

– Моя личная жизнь больше не относится к тебе.

Он сжал челюсть.

– Значит, есть.

– Это не ответ.

– Нора.

– Кайден.

Мы смотрели друг на друга.

В его запахе появился стресс. Резкий, знакомый. Оборотничье обоняние давало только это. Не мысли. Не ревность в готовом виде. Просто сильное напряжение.

– Мне тяжело, – сказал он.

Я не ожидала такой фразы.

– Верю.

– Я знаю, что не имею права требовать подробностей.

– Тогда не требуй.

– Я пытаюсь не требовать.

– Плохо получается.

Он коротко рассмеялся.

Совсем без радости.

– Да.

Сел обратно.

– Я ненавижу мысль, что он касается тебя.

Вот теперь стало больно.

Потому что раньше Кайден имел право говорить подобное.

Когда мы были супругами.

Когда мое тело и его тело принадлежали только нашим взаимным договоренностям.

Теперь нет.

– А я четыре месяца не знала, что ты касаешься Лиссы.

Он побледнел.

– Я знаю.

– Нет, Кайден. Сейчас ты только начинаешь понимать одну маленькую часть.

Я не хотела быть жестокой.

Но слова уже пришли.

– Ты сидишь здесь и мучаешься от мысли, что после развода другой мужчина может меня поцеловать. Представь теперь, что я восемь лет считала тебя своим мужем. Целовала тебя утром. Спала рядом. Строила планы. А где-то между этим ты возвращался к ней.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что я представлял.

Я замолчала.

Он смотрел в пол.

– После той ночи. Много раз.

Кайден поднял голову.

– Я возвращался в память и пытался вспомнить каждую дату. Каждый раз, когда лгал тебе, куда еду. Каждый раз, когда приходил после нее домой.

Мне стало физически тяжело слушать.

– Тогда не перечисляй.

– Прости.

Пауза.

Он продолжил тише:

– Я не имею права ревновать?

– Чувствовать можешь что угодно.

– А говорить?

Я подумала.

– Можешь сказать, что тебе больно. Не можешь делать из этой боли мое обязательство остановиться.

Кайден кивнул.

Медленно.

– Хорошо.

Он произнес слово, и я невольно усмехнулась.

– Что?

– Ничего.

– Опять это твое слово.

– Теперь уже наше общее проклятие.

Кайден впервые улыбнулся по-настоящему.

На секунду.

Сразу стало хуже.

Я слишком хорошо помнила эту улыбку.

Мы много лет умели быть вместе.

Не вся наша жизнь была ложью.

Вот почему предложение вернуться могло бы быть опасным, если бы я позволила памяти отвечать вместо себя.

– Нора.

– Да?

– Я не прошу забыть.

– Знаю.

– И не говорю, что теперь все исправил.

– Хорошо.

– Но я люблю тебя.

Я выдержала.

На этот раз слова не разорвали меня, как в первую ночь.

– Возможно.

Он нахмурился.

– Ты думаешь, я вру?

– Нет. Думаю, ты правда любишь.

– Тогда...

– Любовь не отменила ничего из того, что ты сделал.

Он замолчал.

Я продолжила:

– И, возможно, это как раз самое важное, что мне пришлось понять.

– Что?

– Мне не нужно доказывать, что ты меня не любил, чтобы иметь право не возвращаться.

Кайден смотрел.

– Я долго думала, что если любовь была настоящей, ее нужно спасти. Что восемь лет должны что-то весить против четырех месяцев. Что хорошего было больше, значит, я обязана хотя бы рассмотреть возможность.

– Ты не обязана.

– Теперь знаю.

Он отвел глаза.

– Но ты не рассматриваешь совсем?

Вот вопрос.

Я могла ответить просто:

нет.

Но мне хотелось, чтобы он понял не только решение.

Причину.

Не ради того, чтобы причинить боль.

Ради окончательной честности.

– Можно я спрошу тебя одну вещь?

– Конечно.

Я смотрела прямо.

– Если бы я не ушла к твоему сопернику и никто не увидел, что ты действительно можешь меня потерять, ты бы сейчас просил вернуться?

Кайден замер.

Я не торопила.

Не помогала.

Не меняла вопрос, чтобы ему стало легче.

Он открыл рот.

Закрыл.

Отвел взгляд.

Вот ответ уже был.

Но я ждала слова.

– Я...

Он провел ладонью по затылку.

– Не знаю.

Тихо.

Честно.

Я почувствовала боль.

Не новую.

Скорее подтверждение той, с которой уже жила.

– Понимаю.

– Нора, это не значит...

– Я знаю, что значит.

– Нет.

Он резко встал.

– Я не говорю, что вернулся к тебе только из-за Рейда.

– Я и не сказала.

– Тогда почему этот вопрос?

– Потому что хочу понять момент, когда ты решил, что наш брак нужно спасать.

Он замолчал.

Я продолжила:

– В ту ночь, когда я тебя застала, ты не знал, хочешь ли меня или Лиссу. На следующее утро закончил с ней, потому что понял, что можешь меня потерять. Потом просил отложить развод ради выборов. Потом предлагал оставить меня советником. Ты начал говорить о возвращении только после того, как увидел, что я строю жизнь без тебя.

– Я начал понимать раньше.

– Когда?

Он не ответил сразу.

– Когда ты сняла знак Луны.

– И все-таки не просил вернуть брак.

– Я думал, ты меня не услышишь.

– Возможно.

– Когда переехала.

– Тоже не просил.

– Нора...

– Когда подписала контракт Рейда?

Кайден сжал челюсть.

– Это было важно.

– Я знаю.

Вот.

– Важно не потому, что я решила жить без тебя. А потому, что другой мужчина увидел во мне человека, которому есть место рядом с ним.

– Не говори так.

– Почему?

– Потому что это звучит так, будто я увидел твою ценность только через Морна.

Я посмотрела.

– А разве нет?

– Нет!

Первый настоящий всплеск за весь разговор.

Кайден поднялся.

– Я знал, чего ты стоишь. Всегда.

– Тогда почему был уверен, что после развода я останусь твоим советником?

Он замолчал.

– Почему считал, что можешь решить, когда мне узнать?

Ни слова.

– Почему после четырех месяцев измены твой план все еще включал меня рядом?

Он отвернулся.

И ответ пришел уже почти шепотом:

– Потому что считал твое присутствие гарантированным.

Вот.

Наконец.

Я почувствовала, как глаза защипало.

Не хотела плакать.

Но и бороться больше не собиралась.

– Именно.

Кайден повернулся.

Он тоже выглядел разбитым.

– Я был уверен, что ты можешь ненавидеть меня. Кричать. Не разговаривать месяц. Но в какой-то форме останешься.

– Да.

– Это было чудовищно самоуверенно.

– Да.

Он выдохнул.

– И когда ты действительно ушла...

– Ты испугался.

– Да.

– Когда Рейд предложил работу...

– Еще сильнее.

– Потому что стало видно, что моя жизнь может продолжаться не в твоей системе.

Кайден закрыл глаза.

– Да.

Все.

Не победа.

Не удовольствие.

Просто правда, которую мы наконец смогли произнести вдвоем.

Я вытерла слезу ладонью.

– Вот поэтому я не вернусь.

Он стоял.

Не спорил.

– Даже если я изменюсь?

Вопрос был почти детским.

Я ответила мягче:

– Я надеюсь, что изменишься.

Кайден посмотрел.

– Правда?

– Конечно.

– Но не ради тебя.

– Не ради меня.

Он усмехнулся болезненно.

– Вот эта часть особенно тяжелая.

– Знаю.

– Я хочу сделать все правильно, а ты все равно не вернешься.

– Да.

– Тогда зачем?

Я смотрела на него.

– Потому что ты все равно останешься собой после меня. Альфой. Мужчиной. Человеком, который когда-нибудь снова может кого-то полюбить. Тебе придется решить, каким ты будешь, даже если за это никто не выдаст Нору Вейл обратно.

Он опустил голову.

Мы молчали долго.

Потом Кайден спросил:

– Ты любишь Морна?

Я почти рассердилась.

Но услышала разницу.

Не «что у вас».

Не «он касается тебя».

Просто вопрос.

– Нет.

Рейда я пока не любила.

Хотела.

Уважала.

Мне нравилось быть рядом.

Но превращать первые чувства в любовь только потому, что книга моей жизни требует красивой замены одного мужчины другим, я не собиралась.

– Нет, – повторила я. – Пока нет.

Кайден заметил последнее слово.

Конечно.

– Но может быть.

– Может.

Ему было больно.

Я видела.

И впервые не бросилась смягчать.

– Он знает, что я просил тебя вернуться?

– Еще нет.

– Расскажешь?

– Если захочу.

Кайден кивнул.

– Правильно.

Он взял плащ.

Перед дверью остановился.

Я ожидала еще одной просьбы.

Вместо этого он сказал:

– Завтра я приду к Альме и расскажу все, что знаю про разрешение. И открою доступ ко всем приложениям, даже если Эдрик будет против.

– Хорошо.

Он усмехнулся.

– Когда-нибудь это слово перестанет звучать как приговор?

– Не обещаю.

Кайден посмотрел на меня последний раз.

– Я все еще хочу тебя вернуть.

Я почувствовала усталость.

Не злость.

– Можешь хотеть.

Он принял.

– Но больше не буду просить сегодня.

– Спасибо.

Кайден открыл дверь.

И там стоял Рейд.

Не подслушивал.

По крайней мере, судя по дорожному плащу и папке в руке, только что вошел в дом.

Оборотничий слух все равно означал, что он мог услышать последнюю фразу из коридора.

Кайден застыл.

Рейд тоже.

Мужчины смотрели друг на друга несколько секунд.

Я уже приготовилась остановить разговор, который не собиралась терпеть.

Но Рейд только немного отошел, освобождая проход.

– Харт.

– Морн.

Все.

Никакого «держись от нее подальше».

Никакого «она теперь со мной».

Никакой драки.

Кайден прошел.

У дверей дома обернулся на секунду.

Не ко мне.

К Рейду.

– Завтра комиссия получит все мои документы.

Рейд ответил:

– Это правильно.

Кайден усмехнулся.

– От тебя звучит особенно приятно.

– Могу соврать, если поможет.

– Не поможет.

Он ушел.

Я услышала, как закрылась входная дверь.

Рейд остался в коридоре.

Потом посмотрел на меня.

– Можно войти?

Вот вопрос, которого мне сейчас было достаточно.

– Да.

Он вошел.

Закрыл дверь.

Не подошел сразу.

– Ты в порядке?

– Не знаю.

– Хорошо.

Я рассмеялась сквозь остаток слез.

– Ты специально.

– Немного.

Он поставил папку на стол.

И только потом заметил мои мокрые глаза окончательно.

Лицо стало серьезным.

– Он тебя обидел?

– Сегодня нет.

– Тогда почему плачешь?

Я села.

Рейд остался напротив.

Не трогал.

Не использовал момент, чтобы оказаться ближе.

– Кайден попросил меня вернуться.

Челюсть Рейда напряглась.

Но голос остался ровным.

– И?

– Я отказала.

Он молчал.

Мне пришлось спросить:

– Это все?

– Что ты хочешь услышать?

Удивительно знакомый вопрос.

– Не знаю.

– Тогда я не буду угадывать.

Я посмотрела.

– Ты не рад?

Рейд подумал.

– Рад, что ты не собираешься возвращаться к нему.

Честно.

– Но я не хочу радоваться тому, что тебе сейчас больно.

Вот.

Я опустила взгляд.

– Я спросила его, просил бы он меня вернуться, если бы тебя не было.

Рейд стал внимательнее.

– И?

– Не смог ответить сразу.

– Понятно.

– Я сказала, что поэтому не вернусь.

Пауза.

– Ты отказала ему из-за меня?

Я подняла глаза.

Вот было важно.

– Нет.

Рейд кивнул.

И я увидела, что ответ ему понравился.

Странно.

Другой мужчина, возможно, хотел бы услышать:

«Да, я выбрала тебя».

Рейд, похоже, хотел совсем другого.

– Хорошо, – сказал он.

Я простонала.

– Вы оба издеваетесь.

– Кто оба?

– Неважно.

Он впервые подошел ближе.

Остановился передо мной.

– Можно?

Я посмотрела на его руку.

Он не коснулся.

Ждал.

Я вложила свою ладонь в его.

Только тогда Рейд сжал пальцы.

Тепло.

Ничего больше.

Мне неожиданно захотелось именно этого.

Не поцелуя.

Не доказательства, что рядом есть другой мужчина.

Просто сидеть, держась за руку человека, который спросил разрешения.

– Кайден завтра даст комиссии документы, – сказала я.

– Слышал.

– Часть разговора?

– Последнюю фразу. Остальное не мое.

– Даже с вашим слухом?

– Я был у входа меньше минуты.

– Верю.

Он посмотрел.

– Правда?

– Да.

Никаких больших слов о доверии.

Просто да.

Рейд сел рядом, оставив между нами достаточно места.

Мы держались за руки.

– Сегодня Марс подтвердил, что срочные директивы приходили из штаба Кайдена, – сказала я.

– Поэтому он приехал?

– Вначале.

– А потом?

Я усмехнулась.

– Потом захотел вернуть бывшую жену.

Рейд посмотрел в сторону.

– Мне не нравится.

– Что?

– Что он хочет тебя вернуть.

Я ждала.

Он продолжил:

– Но это его проблема.

– И?

– И твой выбор.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали его руку.

– Именно.

Через несколько минут Рейд встал.

– Тебе нужно поесть.

Я посмотрела.

– Вы все сговорились.

– Кто все?

– Неважно.

Он улыбнулся.

– Я пришлю ужин.

– Не остаешься?

– Ты хочешь?

Вопрос опять.

Я подумала.

Очень хотелось сказать да.

И все-таки сегодня рядом с Кайденом я окончательно закрыла дверь, которую сама держала открытой из уважения к прошлому.

Мне требовалось хотя бы несколько часов прожить это без того, чтобы сразу заполнить пустое место другим мужчиной.

– Не сегодня.

Рейд кивнул.

Никакой обиды.

– Тогда завтра.

Он наклонился.

Я ожидала поцелуя.

Рейд коснулся губами моего лба.

Коротко.

И ушел.

Я осталась одна.

На столе лежала его забытая папка.

Я заметила только через минуту.

Хотела догнать.

Потом увидела подпись на обложке:

«Публичные слушания кандидатов. Послезавтра».

Кайден Харт.

Рейд Морн.

Открытые вопросы делегатов Северного Круга.

После последних нападений и проверки резервов слушания обещали быть тяжелыми.

Я положила папку в сторону.

Сегодня мой бывший муж впервые попросил меня вернуться.

А я впервые смогла ответить ему не из злости, не из желания наказать и не потому, что рядом появился другой мужчина.

Просто потому, что не хотела снова строить свою жизнь вокруг того, когда Кайден Харт наконец понял цену моего ухода.

Послезавтра он и Рейд снова окажутся напротив друг друга.

Только на этот раз я собиралась сидеть в зале не рядом с одним из них.

Я собиралась отвечать за себя.

Глава 12. Теперь он зовет меня своей

Глава 12. Теперь он зовет меня своей

За час до начала открытых слушаний в главном зале Северного Круга уже не осталось свободных мест.

Я стояла у бокового входа и смотрела, как служащие добавляют еще один ряд стульев для представителей торговых домов. На верхней галерее толпились журналисты, внизу собирались делегаты шести стай, у дальней стены разместили старших офицеров общей стражи.

Слушания кандидатов всегда привлекали людей.

Сегодня к выборам добавились нападения на караваны, недостача в центральном резерве, закрытые распоряжения и мой развод.

Получился идеальный набор для тех, кто любил политику только тогда, когда она становилась похожа на драку.

– Если еще один человек попросит посадить его ближе к сцене, я начну брать деньги, – сказал Орвин Сет, проходя мимо меня с охапкой списков.

– Это незаконно.

– Поэтому пока только думаю.

– Очень ответственно.

Он остановился.

– Ты действительно собираешься сидеть в зале?

Я посмотрела на свой пропуск.

Сегодня я присутствовала не как бывшая Луна и даже не как представитель Черного Яра. Альма включила меня в список технических консультантов резервной комиссии, поскольку значительная часть вопросов касалась расследования.

– А где еще?

– Можно в боковой комнате. Там слышно через решетку.

– Почему я должна прятаться?

Орвин поморщился.

– Я не сказал прятаться.

– Но подумал.

– Я подумал, что сегодня половина вопросов будет про тебя.

– Тогда тем более лучше присутствовать, чтобы люди не отвечали за меня.

Он вздохнул.

– Никогда не понимал, зачем умные люди добровольно идут в политику.

– Я не иду.

– Ты работаешь в Северном Круге, развелась с одним кандидатом и подписала контракт второго.

– Когда ты формулируешь так, действительно звучит плохо.

– Я стараюсь.

Он ушел.

Я вернулась к папке.

На первой странице лежала свежая сводка Альмы.

Утром комиссия получила документы Кайдена.

Не часть.

Все, что запросила.

Общее разрешение на программу совместной готовности.

Приложения.

Списки полномочий.

Внутренний порядок секретариата.

Сверку подписей.

Эдрик пытался отложить передачу до окончания собственной официальной беседы с комиссией.

Кайден отказался.

В девять двадцать семь архив Северного Круга получил четыре ящика документов.

К одиннадцати Альма нашла то, что меня особенно беспокоило.

Несколько конкретных выдач были проведены уже после даты, которой Кайден считал окончание основной учебной программы.

Его подпись стояла на общем разрешении.

Но три срочных распоряжения возникли позже.

Одно на стрелы.

Одно на лекарственные наборы.

Одно на продовольствие.

Кайден не подписывал их отдельно.

Пока это подтверждало только одно:

он дал кому-то полномочие, которое продолжали использовать после того, как первоначальная причина почти исчезла.

Насколько законно – выясняла комиссия.

Насколько Кайден понимал широту собственного разрешения – тоже.

Сегодня утром он сам попросил, чтобы на слушаниях ему позволили сказать о проверке открыто.

Эдрику это не понравилось.

Я знала не потому, что разговаривала с Кайденом.

Потому что кабинет Альмы находился через две двери от комнаты комиссии, а Эдрик Харт обладал громким голосом, когда переставал контролировать раздражение.

– Ты собираешься добровольно дать Морну готовое оружие.

– Это уже не вопрос Морна.

– За пять недель до голосования все является вопросом Морна.

– Тогда тем более я не собираюсь ждать, пока это выйдет из комиссии через газеты.

– Мы даже не знаем, что произошло!

– Поэтому я и скажу, что не знаем.

– Люди услышат только слова «моя подпись» и «пропавший резерв».

– Это их право.

После этого дверь закрыли плотнее.

Я ушла.

Не потому, что разговор был тайным.

Потому что мне больше не хотелось стоять в коридорах рядом с семейными ссорами Хартов.

Даже если раньше они были и моими.

– Нора.

Я подняла голову.

Лана Рест подошла с двумя листами.

– Альма просила передать. Обновленные цифры.

– Еще?

– Уточнили лекарственные наборы. Не семьдесят девять отсутствующих, а семьдесят два. Семь списаны нормально, просто бухгалтер поздно внес.

– Хорошая новость.

– Если считать, что семьдесят два лучше семидесяти девяти.

– В расследовании семь исправленных единиц всегда хорошая новость.

Она улыбнулась.

Потом посмотрела в сторону главного входа.

– Они пришли.

Я не спрашивала кто.

Сначала вошла делегация Серебряного Хребта.

Эдрик.

Сайр Денн.

Двое советников.

Потом Кайден.

Он был в официальной темной одежде Альфы без предвыборной серебряной ленты. Обычно на больших слушаниях штаб обязательно добавлял ее на плечо, чтобы в любой газетной зарисовке кандидат сразу узнавался.

Сегодня ленты не было.

Не знаю, решение Кайдена или Эдрика.

Он увидел меня почти сразу.

Мы коротко кивнули друг другу.

Не подошли.

Через несколько минут появился Черный Яр.

Рейд тоже пришел без лишних знаков кампании.

Темный костюм.

Серый герб стаи на воротнике.

Дорен рядом.

Два советника.

Рейд заметил меня у стены.

Наши глаза встретились.

После двух поцелуев обычный взгляд уже не был обычным.

Я слишком быстро вспомнила, как он стоял передо мной в кабинете, как спрашивал разрешения коснуться, как уходил, когда я сказала, что не хочу заполнять день разговора с Кайденом новой близостью.

Рейд ничего не показал внешне.

Только едва заметно поднял бровь.

Я ответила таким же коротким движением.

И тут Лана рядом сказала:

– О.

Я повернулась.

– Что?

– Ничего.

– Лана.

Она слишком невинно посмотрела на программу.

– Я сказала «о».

– Почему?

– Потому что нашла ошибку в списке.

– Какую?

Она показала.

На листе все было правильно.

Я посмотрела на нее.

Лана выдержала примерно две секунды.

– Не мое дело.

– Именно.

– Но я давно не видела, чтобы Морн смотрел на человека так, будто ему действительно интересно, что тот ответит.

– Лана.

– Все. Работаю.

Она отошла.

Я почувствовала тепло в лице.

Замечательно.

Мы даже не успели толком понять, что между нами происходит, а технический отдел уже начал наблюдения.

До начала оставалось пятнадцать минут.

Я заняла место в первом боковом секторе среди консультантов.

Не возле Рейда.

Не возле Кайдена.

Очень символично.

И очень удобно.

Председательствовал Харвен Дейн.

Он открыл слушания без красивого вступления.

– За последний месяц на северных дорогах произошло три крупных нападения и несколько мелких попыток грабежа. Общий резерв показал расхождения между фактическими и отчетными запасами. Расследование продолжается. Поэтому сегодня мы изменим обычный порядок.

По залу прошел шум.

Харвен поднял руку.

– Сначала кандидаты отвечают по вопросам безопасности и полномочий Первого Альфы. Затем резервная комиссия представит подтвержденные данные. После этого будут вопросы делегатов.

Он посмотрел на журналистскую галерею.

– И прежде чем кто-нибудь в очередной раз напишет, что Северный Круг скрывает правду: все документы, которые можно открыть без ущерба текущему расследованию, будут опубликованы после заседания.

На галерее кто-то уже писал.

Рейд и Кайден сидели за отдельными столами на сцене.

Между ними оставили несколько метров.

Не дуэль.

Но архитекторы зала явно понимали человеческую природу.

Первый вопрос касался центральной стражи.

Кайден говорил первым.

Спокойно.

Очень хорошо.

Я столько лет слышала его выступления, что знала ритм речи почти наизусть.

Он не предлагал превращать Первого Альфу в правителя Севера. Это всегда было преувеличением противников.

Его позиция была тоньше:

в кризис совместная стража должна получать единое командование на ограниченный срок;

чрезвычайные резервы должны перемещаться быстрее;

межстайные разногласия не должны задерживать реакцию на нападение.

Кайден говорил:

– Мы потеряли слишком много времени на дороге именно потому, что каждый участок делит ответственность между тремя службами. Если караван атакован между двумя зонами, первые полчаса люди выясняют, чей патруль обязан идти. Мне не нужен король Севера. Мне нужна система, в которой при нападении один человек отвечает за решение, а не шесть человек объясняют друг другу полномочия.

В зале зааплодировали.

Не все.

Но многие.

Он был убедителен.

И это не раздражало.

Измена не сделала Кайдена плохим политиком автоматически.

Рейд дождался тишины.

– Единоличное решение работает быстрее. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что происходит после первого быстрого решения.

Он положил ладонь на стол.

– Если один человек может переместить общие запасы без независимой проверки, мы экономим час сегодня и можем искать четверть склада месяц завтра. Если один командующий получает всю стражу, нужно заранее определить, кто проверяет, когда чрезвычайные полномочия должны закончиться.

Он посмотрел в зал.

– Я не предлагаю шесть подписей под каждым мешком зерна. Я предлагаю две. Одна у того, кто принимает решение. Вторая у человека, который не подчиняется ему.

Еще аплодисменты.

Эдрик что-то записал.

Кайден ответил:

– В середине нападения ты будешь искать независимого проверяющего?

– Нет. Я буду действовать. А через установленный срок предоставлю ему полный отчет.

– Тогда наши позиции ближе, чем твоя кампания любит изображать.

– Возможно.

Рейд чуть наклонил голову.

– Разница в том, что я хочу вписать проверку в систему до того, как получу власть. Ты предлагаешь доверять человеку, который ее получает.

По залу прошел шум.

Кайден не вспылил.

– Иногда государственная система все-таки требует доверия.

– Требует. Но хорошая система не строится на том, что сильный человек никогда не ошибется.

Вот здесь Кайден замолчал чуть дольше.

Я поняла почему раньше многих.

Сегодня эта фраза относилась не только к программе.

К его подписи.

Кайден взял со стола документ.

– По этому поводу я должен сообщить новую информацию.

Эдрик резко повернулся.

Даже со своего места я увидела.

Кайден продолжил:

– Сегодня утром резервная комиссия предоставила мне даты трех выдач, проведенных по общему разрешению программы совместной готовности, которое подписал я.

Зал сразу притих.

Журналисты на галерее почти одновременно склонились над листами.

– Эти конкретные выдачи я отдельно не подписывал. По действующему порядку мое общее разрешение позволяло координационной группе проводить операции в пределах установленного лимита.

Он сделал паузу.

– Две из трех выдач состоялись после даты, которую я лично считал окончанием основной учебной части программы.

Шум стал громче.

Харвен ударил небольшим молотком по столу.

– Тишина.

Кайден не смотрел на Эдрика.

– Я пока не знаю, было ли продление законным, кто его утверждал на уровне приложений и почему часть выданных ресурсов не была отражена в общем балансе. Все документы моей канцелярии переданы комиссии сегодня утром.

Делегат Зеленой Реки поднял руку.

– Вы утверждаете, что вашим разрешением воспользовались без вашего ведома?

Кайден ответил:

– Я утверждаю только то, что могу подтвердить. Я дал широкое разрешение. Конкретных трех выдач до начала проверки не видел.

– Значит, от ответственности отказываетесь?

– Нет.

Эдрик закрыл глаза.

На секунду.

Кайден продолжил:

– Если мое решение создать слишком широкое полномочие позволило нарушить систему, это тоже моя ответственность как Альфы. Даже если выяснится, что я не знал о конкретных действиях.

Мне стало трудно не смотреть на него как на бывшего мужа.

Это был поступок, которого от него ждали не все.

Можно было спрятаться за формальность:

не моя подпись на отдельных приказах.

Можно было обвинить секретариат.

Можно было дождаться, пока комиссия сама обнародует.

Кайден вышел первым.

Не ради меня.

Не для возвращения.

По крайней мере, хотелось верить.

Если он действительно начинал меняться, ему нужно было делать это без зрителя по имени Нора.

Рейд спросил разрешения ответить.

Харвен кивнул.

– Я не буду использовать это признание для вывода, что Кайден Харт участвовал в незаконных выдачах. Таких доказательств сейчас нет.

В зале стало еще тише.

Эдрик посмотрел на Рейда почти с подозрением.

Рейд продолжил:

– Но сама ситуация показывает, почему никакое чрезвычайное полномочие не должно оставаться без независимого контроля. Не потому, что Харт обязательно злоупотребит. Потому что любой человек может дать слишком широкое разрешение, заболеть, ошибиться в сроках, довериться не тому советнику или просто не увидеть приложение.

Кайден смотрел внимательно.

– С этим теперь сложно спорить.

– Рад, что хотя бы недостающий склад принес пользу нашей политической дискуссии.

В зале засмеялись.

Напряжение немного ушло.

Харвен недовольно посмотрел:

– Не привыкайте.

Следующий час прошел жестко, но профессионально.

Пограничные патрули.

Общие резервы.

Срок чрезвычайных полномочий.

Независимая комиссия.

Финансирование стражи.

Я несколько раз ловила себя на том, что оцениваю ответы обоих мужчин без привычного внутреннего распределения ролей.