Текст книги "Добро пожаловать в ад"

Автор книги: Майкл Корита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

Глава 6

Первая машина, которая приехала, была из офиса шерифа, за рулем ее сидел один из его заместителей – сказать по правде, лично я бы не дал парнишке больше четырнадцати. Он суетливо пробежался взад-вперед по парковке, потом забрался в машину и принялся что-то взволнованно талдычить в свою рацию, а когда я окликнул его, подскочил так, будто я пальнул ему под ноги из пистолета.

– Тело вон там, внизу, – объяснил я, выйдя из тени и встав так, чтобы на меня падал свет. – Кстати, там много крови. Вам доводилось уже когда-нибудь бывать на месте преступления?

Парнишка потряс головой и опасливо покосился туда, куда я указывал. Потом осторожно сделал шаг назад. Все ясно – юнец здорово перепугался. И боится он, скорее всего, меня.

– Кто-нибудь еще кроме вас приедет сюда?

Он жалко сглотнул слюну, потом кивнул. И с трудом выдавил из себя:

– Да, сэр. Полиция штата.

– Давайте тогда дождемся их, – предложил я, стараясь, чтобы голос мой звучал по возможности мягко.

– Да-да, конечно. Почему бы не подождать? – промямлил он с видимым облегчением в голосе. Потом, видимо, сообразив, как это будет выглядеть в глазах полиции штата, если они увидят, как он просто топчется тут, на парковке, рядом со мной, не удосужившись даже взглянуть на тело, дрожащим голосом предложил: – Э-э-э, может быть, мне стоит… как это говорится… немного осмотреться? Как вы считаете?

Я кивнул.

– Ладно. Тогда идите за мной.

Мы уже были почти на полпути к беседке – парнишка, который брел за мной по пятам, успел пару раз споткнуться в темноте, – когда шум и шорох гравия под колесами подъехавшей следом машины избавил его от необходимости глазеть на труп. Мы оба, как по команде, обернулись, и я заметил, что подъехавшая машина была без опознавательных знаков. Обычный «таурус», даже без мигалки – точь-в-точь такой же, как тот, на котором обычно ездит Джо.

– Прибыла полиция штата? – осведомился я.

– Ага. – В голосе парня звучало нескрываемое облегчение.

Повернувшись ко мне спиной, он припустил назад к парковке, точно заяц. Из ничем не примечательного «тауруса» выбрался одетый в гражданское коп и, увидев нас, начал спускаться по склону нам навстречу. Мы встретились возле угла амбара – я остановился подождать его в пятне света, падавшем на землю от одной из немногих ламп, которые были снаружи.

– Насколько я слышал, у нас тут самоубийство, – начал заместитель шерифа.

Мне показалось, грудь его слегка раздувалась – наверное, от ощущения важности собственной персоны.

– Угу, – запинаясь, промычал в ответ парнишка. – Я… примерно так и подумал… ну, когда диспетчер велел мне съездить сюда, сказал, что тут случай самоубийства.

Точь-в-точь воздушный шарик, из которого разом выпустили воздух.

– А вы кто будете? – осведомился у меня вновь приехавший коп.

Я украдкой окинул его взглядом: на вид ничем не примечательный человек, в самой обычной одежде – средний вес, среднее телосложение, не симпатичный, и не уродливый, просто один из тысяч самых обыкновенных мужчин, которых вы каждый день встречаете на улице и мимо которых проходите, не удостоив их даже взглядом.

– Меня зовут Линкольн Перри, – представился я. – Это я звонил.

– Стало быть, это вы обнаружили тело?

– Видел собственными глазами, как он покончил с собой.

– А! – Кивнув, он вытащил из кармана миниатюрный диктофон. – Линкольн Перри, значит. Что ж, хорошее имя. А я Роджер Брюер, полиция штата.

Включив диктофон, он назвал свое имя, дату и время, потом указал, где находится, после чего перечислил, что ему сказал диспетчер и что он узнал от меня. Покончив с этим, он пристегнул диктофон к поясу и кивнул мне.

– Ну, что ж, давайте показывайте, где это.

Оба послушно двинулись за мной вокруг амбара. Как только мы вышли из полосы света и ступили в темноту, старший из копов зажег карманный фонарик. Я проводил их до беседки, а там остановился, пропустив их вперед.

– Вон он. Теперь, наверное, мне лучше держаться в стороне.

– Угу, – проворчал второй. Он двинулся вперед без малейших колебаний, во всяком случае, без страха и отвращения, зато тот, что помоложе, боязливо поежился, прежде чем последовать его примеру. Как только луч фонаря выхватил из темноты распростертое на полу тело, Брюер протяжно свистнул и покачал головой.

– Ну и натворил парень дел, согласны?

Я предпочел промолчать. Лицо младшего копа посерело. Он забился в самый дальний угол беседки и крепко ухватился рукой за перила, старательно отводя глаза от лежавшего на полу трупа. Ветер заметно усилился, вдобавок сильно похолодало, по поверхности пруда шла сильная рябь, казалось, он весь покрылся пупырышками от страха, впрочем, то же самое происходило и со мной. Меня до сих пор била дрожь. Ветер с силой тряхнул дерево, пара листьев с мягким шорохом спланировала вниз, один из них нежно опустился на спину Мэтью Джефферсона. Брюер нетерпеливо смахнул его кончиком пальца.

Еще одна машина припарковалась возле амбара, на этот раз это была патрульная полицейская машина с мигалкой. Лес, обступивший нас со всех сторон, а вместе с ним и поверхность пруда замерцали огнями. Двое копов, которые выбрались из автомобиля, были в полной форме – вплоть до высоких черных ботинок на шнуровке и широкополых шляп.

– Подождите тут, хорошо? – попросил Брюер.

– Конечно.

Мы с молоденьким копом остались на берегу пруда, у самой кромки воды, а Брюер отправился встречать вновь приехавших. Я слышал, как он велел им позвонить в «скорую», чтобы та приехала забрать тело, а заодно проследить, чтобы на руки трупа не забыли надеть пакеты. Закончив давать указания, Брюер окликнул меня, попросив подняться к нему. Я молча прошел мимо одетых в форму копов, отметив при этом, как оба смерили меня угрюмыми, подозрительными взглядами, после чего присоединился к Брюеру, стоявшему на крыльце перед входом в амбар. Он что-то негромко говорил в диктофон.

– Что ж, мистер Перри, настало время взять у вас свидетельские показания. Без них никак не обойтись, вы ж понимаете – учитывая, что вы были единственным, кто хоть что-то видел.

– Конечно, – кивнул я.

– Вам когда-нибудь раньше случалось давать показания? – На первый взгляд совершенно обычный вопрос, который всегда принято задавать в подобных случаях, однако я хорошо понимал, что это еще и возможность ненавязчиво выяснить, были ли у возможного свидетеля в прошлом какие-нибудь неприятности с законом.

– Да, конечно, я и раньше давал показания – но вообще-то чаще мне самому приходилось допрашивать свидетелей, – усмехнулся я.

– Вот как, значит? – Брови у Брюера взметнулись вверх.

– Я несколько лет прослужил в полиции Кливленда, штат Огайо, – объяснил я. – Ушел в отставку детективом.

– Шутите? – Он задумчиво кивнул. – А сейчас?

– Сейчас я частный детектив.

– Частный детектив, значит, – повторил он. – Ладно. Дело становится все интереснее. А в наши-то края каким ветром вас занесло, детектив? По делу приехали или так, поразвлечься?

– По делу.

– Понятно. – Брюер так и не выключил диктофон, небрежно держал его в одной руке, словно забыв о нем, но я заметил, что тот работает. – Что ж, тогда скажу вам, мистер Перри, что мы намерены делать. Сейчас мы постараемся выяснить, что тут произошло: сначала вы подробнейшим образом расскажете нам все, что вам известно, а если у меня после этого возникнут какие-то вопросы, то я их вам задам.

– Все правильно, – кивнул я.

Он дал мне знак начинать. Я попытался объяснить ему все так ясно, подробно и так откровенно, как мог, не упустив ни одной детали, умолчал только о своих отношениях с Карен. По моему убеждению, то, что в свое время произошло между нами, не имело ни малейшего отношения к случившемуся, но у него мог появиться соблазн каким-то образом связать это с самоубийством, ну а мне лишняя головная боль была совершенно не нужна. Вместо этого я поведал ему обо всех деталях, которые только смог вспомнить, постаравшись представить все так, чтобы Карен в его глазах выглядела обычной клиенткой. Собственно говоря, обычной клиенткой она и была, во всяком случае, сейчас. К тому времени, когда мой рассказ подходил к концу, приехала «скорая», однако Брюер предоставил разбираться с этим копам в форме – видимо, уж очень ему хотелось дослушать мою речь до конца.

– Ну, – объявил он, когда я замолчал, – признаюсь честно, чертовски странное это дело. Нет, сами посудите: парень спокойно работает себе до самого вечера, потом возвращается домой, находит у себя на дверях записку, из которой узнает, что вы в городе, и, вместе того чтобы дожидаться вас, берет бутылку виски, револьвер и отправляется в беседку посидеть у пруда. При этом, заметьте, ему не приходит в голову потихонечку застрелиться, пока его никто не видит, он дожидается вашего приезда. А когда вы приезжаете, вдруг выясняется, что он уже каким-то образом успел узнать ту самую новость, ради которой вы тряслись по нашим дорогам целых шесть часов, любезно сообщает вам, что он уже в курсе, после чего пускает себе пулю в рот у вас на глазах.

Ответить на это мне было нечего, поэтому я промолчал. Брюер слегка прищелкнул языком и покачал головой.

– Чертовски странное дело! – задумчиво повторил он. – Есть какие-нибудь догадки, а, мистер Перри?

– Ну, по-моему, совершенно ясно, что парень принял меня за кого-то другого.

– Кого-то, кто знал его отца.

– Да.

– И кого-то, кто явился к нему не один, судя по тому замечанию, которое, по вашим словам, он сделал незадолго до смерти.

– Совершенно верно. Похоже, он был уверен, что тут есть кто-то еще кроме меня.

– И это был кто-то, кого он – скажем так – имел основания опасаться, верно?

Поразмышляв над его словами, я снова кивнул.

– Да, думаю, он боялся. То есть в тот момент мне показалось, что он, возможно, боится.

– В тот момент?

– Да. И я бы продолжал так считать, если бы парень к тому времени уже не принял решения сунуть дуло себе в рот. Видите ли, я почти уверен, что это не было скоропалительным решением. Он заранее знал, что собирается сделать.

– Однако он тем не менее почему-то дожидался вашего приезда. И сделал это только потом, в вашем присутствии.

– Да.

– И даже не стал ждать, пока он покажется, этот неизвестный «третий», которого он так боялся.

– Совершенно верно.

– Но вас он не знал, так?

– Знаете, по-моему, ему казалось, что знает. Он был уверен, что знает, кто я такой… или по меньшей мере знает, с чем я явился сюда.

Брюер уставился на меня. Я тоже смотрел на него, не отводя глаз, и по выражению его лица, по его глазам было очевидно, что все это ему крепко не по душе – я имею в виду, мои догадки. Нет, он еще не созрел для того, чтобы откровенно заявить, что не верит ни одному моему слову, однако то, что он услышал, ему явно не понравилось.

– Просто мистика какая-то, – вздохнул он.

– Согласен.

– Нет, правда, очень уж все это таинственно. Я хочу сказать, наши спецы наверняка составят психологический портрет этого парня, надеюсь, хоть это нам немного поможет. Но до сих пор, по крайней мере… знаете, по-моему, это чертовски необычный способ покончить с собой. А вы что думаете?

– Согласен.

Брюер потоптался немного, выбравшись за пределы широкой полоски света, в которой мы стояли.

– Остается только предположить, что он действительно покончил с собой.

– Именно это он и сделал.

– Утверждает наш гость из Огайо, – с добродушной усмешкой договорил за меня Брюер. – Но, к несчастью, гость из Огайо был тут один, когда это произошло, и некому подтвердить его слова. Поэтому, если предположить – просто в качестве гипотезы, – что он почему-то лжет… да, вот этом-то вся и беда. Потому что, если он лжет, тогда это уже убийство.

– Вы не можете так думать.

– Но в руке мертвеца не было оружия. Оно лежало на полу.

– Оно выпало у него из руки, когда он упал вперед. Послушайте, вам случалось прежде расследовать самоубийство? – Увидев, как он кивнул, я продолжал: – Тогда вы должны знать, что пистолет часто находят рядом с телом самоубийцы. Конечно, случается, что из-за судорожного сжатия пальцев он остается у него в руке, но так бывает далеко не всегда.

На это Брюер ничего не ответил – просто стоял и молча смотрел на меня.

– Проверьте его большой палец, – посоветовал я.

– Не понял?

– Я говорю: проверьте его большой палец, там наверняка остался отпечаток спускового крючка. Он ведь стрелял из револьвера, верно? И взвел курок прямо перед тем, как выстрелить. Я знаю, потому что сам слышал, как щелкнул затвор. А умер он почти мгновенно. Бывает, что самоубийца умирает не сразу, но это не тот случай. На его большом пальце должен был остаться след от спускового крючка. Такое происходит, когда циркуляция крови прекращается внезапно, я имею в виду, достаточно резко.

– Что ж, неплохая идея. – Брюер откашлялся и сплюнул в куст у меня за спиной. – Уверяю вас, мистер Перри, его большой палец обязательно проверят.

– Вот и хорошо.

– И все равно чертовски странное дельце, – уже в третий раз повторил он и снова покачал головой. – Ну, а теперь, мистер Перри, я обязан получить от вас письменные свидетельские показания.

– Угу.

– Кстати, когда вы планировали вернуться к себе в Огайо?

– Собственно говоря, сегодня вечером.

Он с улыбкой покачал головой.

– Сдается мне, на ваших планах теперь придется поставить крест.

– Послушайте, я ведь уже сообщил вам все, что знаю об этом деле, – вскипел я. – И дам вам письменные показания. А если вам понадобится задать мне какие-то еще вопросы, у вас есть номер моего телефона, верно?

Он скривился, словно собираясь преподнести мне какую-то скверную новость и заранее расстроившись при одной мысли об этом. Конечно, все это было не более чем игрой – на самом деле он искренне развлекался.

– Штука в том, что я совершенно сбит с толку… Просто даже и не знаю, что и делать, – заявил он. – То есть я хочу сказать: вот вы, к примеру, утверждаете, что это было самоубийство. Но пока-то я должен полагаться только на ваши слова – до тех пор, пока не проведу кое-какие расследования. Вот сейчас отпущу вас, а спустя какое-то время моя команда экспертов, изучив улики, скажет, что, похоже, вы грохнули того парня. И как я тогда буду, по-вашему, выглядеть, а? Придется побегать, чтобы поймать вас. А вдобавок придется краснеть перед копами из Огайо, которые наверняка станут перемигиваться у меня за спиной, пожимать плечами да рассказывать молодым байки про одного олуха из Индианы, который не только отпустил убийцу с миром, но еще и пожелал ему счастливого пути. – Он выразительно посмотрел мне в глаза. – А я, знаете ли, терпеть не могу, когда люди перешептываются у меня за спиной.

Я ответил ему таким же взглядом.

– Вы получили мои показания. И если вы не намерены арестовать меня, тогда я возвращаюсь домой. – Домой… Как же здорово это звучит!

– Выходит, нашла коса на камень, да? – прищурился Брюер.

– Выходит, так.

– Что ж, боюсь, вынужден вас разочаровать – пока вы нужны мне здесь. Задержитесь хотя бы на пару часов, пока мы немного не разберемся.

– Вы арестовываете меня за убийство?

Брюер покачал головой.

– Мистер Перри, я веду обычное расследование внезапной и необъяснимой смерти. И самоубийство в данном случае – всего лишь одна из возможных версий, так же как и убийство. Впрочем, как и несчастный случай, я полагаю. Версий хватает, вы согласны? Как бы там ни было, я намерен рассмотреть это дело под разными углами зрения, убедиться, что…

– Я вас понял. Однако если вы намерены продержать меня тут всю ночь, то должны арестовать меня, предъявив хоть какое-то обвинение. А что-то подсказывает мне, что вам нечего мне предъявить. Ведь у вас нет никаких улик, доказывающих, что я мог пристрелить этого парня, верно, Брюер?

Он грустно улыбнулся и снова кивнул, всем своим видом показывая, что крыть ему нечем.

– Кстати, ваша лицензия частного детектива, – вдруг спохватился он, – в каком штате она выдана?

Дерьмо. Теперь я начал понимать, куда он клонит, и покачал головой.

– Ну, так как?

– В Огайо.

– Ох ты, батюшки… Плохо дело, – подмигнул он. – Потому как мы с вами в Индиане. А этот парень, который труп, он где? Тоже в Индиане. А вы, выходит, занимаетесь тут, у нас, в Индиане, частным расследованием, при том что лицензия у вас выдана в Огайо. Так-так. Мне чертовски неприятно говорить, мистер Перри, но это попахивает незаконной деятельностью.

– Но за это не сажают в тюрьму, – парировал я.

В ответ он улыбнулся так широко, что блеснули зубы.

– На одну ночь можно.

Глава 7

Тюрьма в округе Браун выглядела абсолютно новой, что называется, «с иголочки». Безусый юнец из департамента шерифа донес до меня эту важную информацию сразу же после того, как Брюер возложил на него задачу отвезти меня туда. Услышав, что ему предстоит, парнишка заметно позеленел, видимо, решив, что я сам и укокошил того беднягу в беседке. А мысль о том, что ему пришлось провести несколько минут наедине с убийцей до приезда Брюера, как мне показалось, не доставила ему ни малейшего удовольствия. Как только мы с ним уселись в машину, он тут же принялся нервно поглядывать в зеркальце заднего вида – наверное, решил, что кровожадный маньяк вроде меня вполне способен каким-то известным только ему одному способом выскользнуть из-под ремня, которым он меня предусмотрительно пристегнул, и удавить его с помощью своих же собственных наручников. За пять минут он, наверное, глянул в зеркальце не меньше пятидесяти раз – и только тогда, немного успокоившись, решился со мной заговорить. Может, понадеялся, что, если он будет вести себя по-дружески, я передумаю его убивать и ограничусь тем, что просто стукну его по голове чем-то тяжелым, например, рукояткой его револьвера, после чего усядусь в его машину и уберусь отсюда от греха подальше? Скорее всего, так оно и было – по лицу парнишки было видно, что именно так, по его мнению, обязан поступить настоящий преступник.

– Очень удобная, – с жаром уверял он меня, имея в виду тюрьму. – Намного лучше той, старой. Теперь там стало просторно, в камерах много свободного места, всякие электронные замки, все самое современное и вообще…

– Подумать только! А я-то еще ломал голову, где мне переночевать!

– Это прекрасное место! Ну, для тюрьмы, разумеется, – поправился он.

– Ну да, – хмыкнул я. – К тому же и цены, разумеется, самые низкие в городе.

Всю дорогу, пока он вез меня в тюрьму, парнишка продолжал без умолку болтать, нервно косясь в мою сторону, пока я, откинувшись назад, разглядывал проносившийся за окном пейзаж. Мне не давала покоя мысль о том, когда же я, черт возьми, смогу вернуться в Кливленд. Брюер показался мне достаточно упертым типом, наверняка он постарается продержать меня здесь, сколько сможет, однако, если мне повезет и у них хватит ума не пытаться повесить на меня убийство, есть надежда выбраться отсюда уже к утру. Карен наверняка узнает о том, что здесь произошло, задолго до того, как я вернусь. Они, скорее всего, сразу же свяжутся с ней, тем более что я был настолько любезен, что сообщил Брюеру всю имевшуюся у меня информацию о мертвеце и его ближайших родственниках. В конце концов, твердил я себе, меня наняли только для того, чтобы сообщить парню весть о смерти его отца, а Мэтью Джефферсон уже до моего приезда знал, что старшего Джефферсона убили. Мне было неприятно даже думать о том, чтобы взять деньги, которые я, в сущности, не заработал.

Я откинул голову на спинку сиденья, стараясь не слушать юного заместителя шерифа, который заливался соловьем, во всех подробностях живописуя охрану, дежурившую по всему периметру новой тюрьмы, – скорее всего, чтобы с самого начала отбить у меня охоту бежать, если она у меня появится. Остается надеяться, что, после того как Брюер поговорит с Карен, он немного успокоится. Она ведь наверняка подтвердит то, о чем я ему рассказал. А после этого ему ничего не останется, кроме как выпустить меня – учитывая, что никаких улик, говорящих в пользу убийства, у него не было. Впрочем, упрямый сукин сын наверняка попытается хоть как-то отыграться на мне, так что неприятностей мне не миновать, тем более что и повод удобный: я действительно не имел никакого права заниматься частным расследованием в Индиане. Скорее всего, Брюер не преминет послать кляузу в бюро выдачи лицензий в Огайо, так что впереди мне светит штраф. Здорово, ничего не скажешь.

Парнишка из службы шерифа не подвел, новая тюрьма оказалась на высоте. Со всеми формальностями покончили быстро – и получаса не прошло, как я уже устраивался на новом месте. Мне разрешили остаться в своей одежде, правда, потребовали отдать им брючный ремень – наверное, чтобы я не смог повеситься в камере. Потом провели меня куда-то в самую глубь здания, несколько тяжелых стальных дверей с громким лязганьем одна за другой захлопнулись у меня за спиной. Почему-то тюремные двери и тот звук, с которым они закрываются, всегда наводили меня на мысль о подводной лодке – наверное, из-за того, что есть какая-то обреченность в том, когда такая дверь захлопывается за тобой, отрезая тебя от всего остального мира.

Я оказался единственным обитателем отведенной мне камеры, что было существенным преимуществом, однако напротив сидел какой-то спившийся тип, судя по всему, из местных, которому вдруг до смерти захотелось узнать, за что меня сунули в каталажку, наверное, жаждал послушать о моих преступлениях.

– Выл на луну, – коротко бросил я в надежде, что это на время удовлетворит его любопытство, после чего свернулся калачиком на койке и повернулся к нему спиной. За те несколько часов, которые я проворочался на ней, тщетно пытаясь уснуть, меня пару раз посещала мысль о том, что Эми чертовски не повезло – пропустила такую поездку!

Брюер явился с визитом с самого утра. Вид у него был такой, как будто он всю ночь не сомкнул глаз. Наверное, в его глазах именно так и должен выглядеть добросовестный коп. Впрочем, я и не сомневался, что он хороший коп, конечно, временами он заблуждался, но это не такой уж тяжкий грех.

– Хорошо спали? – поинтересовался он, когда охранник вывел меня из камеры, провел мимо нескольких похожих друг на друга, как две капли воды, дверей и мы оказались в небольшой комнате, предназначенной, очевидно, для свиданий. На окнах здесь тоже, конечно, были решетки, и все-таки это была не камера, а комната для свиданий.

– Ну, надеюсь, мы уже покончили с этой глупостью? – буркнул я в ответ. – Поскольку мне действительно очень хотелось бы уехать отсюда еще до полудня.

– Не стоит так торопиться.

Охранник, который привел меня сюда, ушел, и мы остались только вдвоем, Брюер и я. Он за это время успел переодеться в джинсы со свитером – обычную для колов одежду. Лицо Брюера было покрыто дневной щетиной, так что, похоже, он не слишком-то рассиживался дома, переоделся и кинулся сюда – наверное, извелся от желания поскорее увидеть меня.

– Я тут провел небольшое расследование, – сообщил он. – Получается, вы были чертовски хорошим копом. Да и потом, когда занялись частным сыском, успели раскрутить немало крупных дел. Что ж, это неплохо. Говорит в вашу пользу, во всяком случае, придает вашим свидетельским показаниям больше достоверности.

– Неужели жалеете, что были со мной недостаточно вежливы? – саркастически хмыкнул я.

Брюер задумчиво постучал карандашом по столу.

– Знаете, что меня больше всего удивляет в данном случае? Что неглупый детектив вроде вас, давая накануне свидетельские показания, предпочел почему-то умолчать о некоторых чертовски любопытных деталях. О таких, например, как то, что в свое время его даже арестовали, поскольку он зверски избил отца погибшего парня. А также о весьма романтических отношениях, которые его связывали с мачехой нашего самоубийцы.

– По-моему, не мне вам объяснять, что слишком большое количество не относящихся к делу деталей могут только запутать его. Вы же сами это понимаете.

– По-вашему, это у нас с вами такая игра, да, умник? Посиживаем в тепле и обмениваемся остроумными замечаниями, ждем, кто кого обведет вокруг пальца?

– Очень похоже.

– Уже нет. – Он наклонился ко мне. – Да, мистер Перри, как я уже сказал, прошлой ночью вы предпочли умолчать о некоторых весьма и весьма любопытных деталях. Помнится, вы утверждали, что приехали сюда сообщить мистеру Джефферсону о смерти его отца, не так ли?

– Именно так.

– Однако вы не сказали, что помимо этого должны были информировать его также о том, что после смерти отца ему предстояло унаследовать несколько миллионов.

– Это семейное дело. Я не обязан был посвящать посторонних в чисто финансовые детали, Брюер, и вы это понимаете.

– Конечно, конечно, я понимаю. Ну а теперь давайте вспомним все, что вы рассказали мне прошлой ночью, не возражаете? – Он вытащил из кармана небольшой блокнот и заглянул в него. – Помнится, вы сказали мне – а потом повторили то же самое несколько раз, – что Мэтью Джефферсону уже было известно о том, что его отец мертв. Что это, собственно говоря, было первое, о чем он сообщил вам, когда вы к нему подошли.

– Совершенно верно, – кивнул я.

Брюер полистал блокнот.

– Итак, если он знал, что его отец мертв, то, несомненно, догадывался, что внезапно стал очень состоятельным человеком. Миллионером. Довольно-таки странный мотив для самоубийства, вы не находите, мистер Перри?

– Он ведь долгое время не общался с отцом. А инициатором разрыва был старший Джефферсон. – Я пожал плечами. – Возможно, это было всего лишь частью какой-то эмоциональной проблемы. Может, парнишка считал, что потерял не только отца, но и состояние.

– Но если он был в разрыве с отцом, как вы несколько раз подчеркнули прошлой ночью, тогда почему его отец трижды звонил ему, причем в течение последних нескольких недель?

Я откинулся на спинку стула и бросил на него испытующий взгляд. Брюер не блефовал – это было видно по его лицу. Если он не постеснялся вытащить из постели судью, чтобы получить от него ордер на изъятие распечатки телефонных разговор младшего Джефферсона, то мог получить их уже утром.

– Любопытно, не так ли? – спросил Брюер, не сводя с меня глаз.

– Еще бы, – как можно равнодушнее постарался ответить я. Вообще говоря, это было более чем любопытно, однако мне очень не хотелось, чтобы Брюер понял, что мне есть до этого какое-то дело. Проклятье, а я сам хочу, чтобы мне было до этого дело? Сказать по правде, в данный момент мне хотелось только одного: оказаться отсюда подальше. Услышать, как три стальные двери захлопнутся за моей спиной, и сесть в свою машину, поджидавшую меня на парковке.

– А как насчет денег? – продолжал допытываться Брюер. – Я имею в виду те три миллиона, которые по завещанию должны были отойти к его сыну. Теперь, когда младший Джефферсон тоже мертв, эти денежки, похоже, вернутся назад, к безутешной вдове. Той самой вдове, с которой вы некогда были обручены. Не так ли, мистер Перри?

Он схватился за стол и одним толчком отодвинулся от него вместе со стулом.

– Знаете, мистер Перри, будь я параноиком, я бы наверняка спросил себя, стоит ли мне так уж полагаться на то, что вы рассказали мне прошлой ночью.

– Послушайте, Брюер, я не видел Карен Джефферсон несколько лет. Позвоните в департамент полиции Кливленда, наведите обо мне справки. Поверьте, уж они-то наверняка попытались узнать о наших отношениях с Карен все, что только можно, – думаю, это было первое, что они сделали, как только ее мужа нашли мертвым.

– Обязательно позвоню, мистер Перри, не сомневайтесь. Но сейчас я разговариваю с вами. И мне очень хочется услышать от вас, почему, черт побери, вы взялись за это дело. Или – кстати, еще один интересный вопрос – какого дьявола она именно вас попросила взяться за это дело? Вы с ней когда-то были помолвлены, потом она разорвала помолвку, а вы в отместку набили морду ее будущему мужу и потом несколько лет подряд даже слышать не хотели о ней, не так ли? А теперь ее мужа находят мертвым – и вы тут же превращаетесь чуть ли не в близкого друга семьи. Забавно, верно?

– Я не друг семьи, как вы изволили выразиться, Брюер. Я частный детектив и всего лишь делаю свою работу.

– И в чем же заключалась ваша работа? Сообщить молодому Джефферсону о смерти отца?

– Нет. Она поручила мне для начала отыскать его. По ее словам, никто не знал, где он сейчас.

– Кроме его собственного отца.

Я пожал плечами.

– Да, – хмыкнул Брюер, – уж отец-то наверняка знал, где сейчас его сын, ведь он же ему звонил и не раз. А если не отец, то кто-то еще – но звонили из дома в Пеппер Пайк. Однако если это все-таки был его отец и если он разговаривал с сыном, то, черт возьми, неужели вам не кажется странным, что они ни словом не упомянул об этом жене? – «Эй, милая, помнишь моего сынка, которого я пару лет назад вышвырнул из дома? Представляешь, оказывается, парнишка живет сейчас в Индиане, работает в каком-то питомнике, яблочки собирает…»

Некоторое время мы сидели, молча разглядывая друг друга. Потом Брюер опять побарабанил карандашом по столу.

– Прошлой ночью вы сказали мне, что покойный парнишка, дескать, был в разрыве с отцом, верно? Как выяснилось, это неправда. Сегодня вы говорите мне, что уже несколько лет не поддерживаете никаких отношений со свежеиспеченной вдовой, которая очень скоро унаследует весьма солидный куш. И вот я думаю: а так ли это? Не обращайте внимания, мистер Перри, это я просто размышляю вслух.

– Поверьте, мне лестно, что вы дали мне возможность поучаствовать в вашем мыслительном процессе, однако я вынужден настаивать на своем.

– Как я уже сказал, не торопитесь, мистер Перри.

Я встал.

– Или вы предъявляете мне обвинение, Брюер – не знаю, какое, это ваше дело, – или я ухожу. Но предупреждаю, это должно быть что-то посерьезнее, чем незаконное занятие сыскной деятельностью в вашей Индиане. Или пригласите сюда адвоката и дайте мне телефон, чтобы я мог позвонить в газеты – уверяю вас, мне доставит немалое удовольствие сообщить им, как вы сунули меня в каталажку и продержали тут всю ночь, не предъявив мне никаких обвинений.

Однако Брюер и ухом не повел – просто сидел и разглядывал меня, без неприязни, но и без участия, просто задумчиво, словно он так и не решил, что со мной делать.

– Считаете небось, что имеете дело с обычной деревенщиной, верно? Думаете, я обычный твердолобый, упертый коп, без единой извилины в голове, которому до смерти надоело шнырять по амбарам в поисках секретных лабораторий, где делают мет?[11]11
  Метамфетамин – наркотик, производный от амфетамина.


[Закрыть]

– Нет, Брюер. Я уверен – во всяком случае, мне так кажется, – что вы чертовски хороший коп и очень неглупый. И мне противно видеть, как хороший коп и неглупый человек даром теряет время.

Он встал, подошел к двери, отпер замок и выразительным жестом распахнул дверь передо мной. Но не успел я переступить порог, как почувствовал, что его ладонь легла на мою руку. Движение было медленным, чуть ли не ленивым, однако его пальцы сжали ее, словно железные тиски. Тонкие, почти изящные пальцы Брюера сомкнулись на моем локте, большим пальцем он нащупал хорошо известную мне точку и резко нажал на нее, едва не раздавив мне руку. Подержав меня так какое-то время, он вдруг нагнулся ко мне так близко, что я почувствовал его дыхание у себя на щеке.