Текст книги "Добро пожаловать в ад"

Автор книги: Майкл Корита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

– Не нужно забегать вперед, детектив. В конце концов, они ведь взяли того парня и упрятали его за решетку. Можете проверить все сами, но, думаю, вы согласитесь с приговором суда.

– Насколько хорошо вы сами знали Джефферсонов? – вмешался я.

Брукс передернул плечами.

– Шапочное знакомство. Отец знал их обоих намного лучше.

– А что вы о них сами думали? Я имею в виду, об отце и сыне?

– Ну, я ведь знал их обоих не слишком хорошо, во всяком случае, явно недостаточно, чтобы делать какие-то выводы. Но, похоже, им обоим здорово не повезло, вам не кажется?

Глава 16

На обратном пути, пока мы петляли по той же проселочной дороге, нам не встретилось ни одной машины.

– А ты еще собирался махнуть рукой на этот звонок, – припомнил мне Джо. – Не помешай я тебе, ты бы сейчас мотался по городу в поисках Тора, напрашиваясь на неприятности. И в конце концов нарвался бы на пулю.

– Да, насчет этого телефонного звонка ты оказался прав. Я рад, что подумал о нем.

– Ага, подумал, а потом решил выкинуть его из головы, – съязвил Джо.

– Вот для этого-то ты мне и нужен – следить, чтобы я не отвлекался. И потом ты явно самым положительным образом влияешь на мою сообразительность.

Джо с улыбкой покачал головой.

– Это может оказаться существенным, – продолжал я. – А может и не оказаться.

– Ты о чем?

– Да о том, что мы только что узнали, – я имею в виду убийство той девушки, то, как копы допрашивали молодого Джефферсона.

– Лично я буду очень удивлен, если выяснится, что все это ничего не значит. Вспомни, и Джефферсон, и его убийца упоминали про звонок от сына. Мы проследили этот звонок, и выяснилось, что сын Джефферсона был единственным свидетелем убийства. По-твоему, это несущественно?

– Ладно, согласен, все это действительно интересно. Но как это связано с нашим делом? Похоже, тот тип, Дорэн, действительно виновен. Все улики были против него, и улики серьезные – парнишка застал его на месте преступления, а сам он на допросах постоянно лгал и изворачивался. Только вот с какого боку тут оказался сам Алекс Джефферсон, не понимаю…

– И не поймем, пока не поднимем то, старое дело, не выясним, что же произошло на самом деле. Первое, что напрашивается в таком случае, – вывод, что копы здорово восстановили парня против себя.

– Ну, наверное, посчитать убийцей парнишку – это они действительно хватили через край.

Джо метнул в меня быстрый взгляд, а потом снова уставился на дорогу.

– Это ведь ты утверждал, что в этом деле все, мол, завязано на молодом Джефферсоне. Да и тот тип, что избил тебя вчера вечером, тоже, по твоим словам, имел на него зуб.

– В общем, так оно и было. Однако не забывай, Дорэн до сих пор в тюрьме. Поэтому мы можем с легким сердцем вычеркнуть его из списка подозреваемых. И кто тогда у нас остается из обиженных?

– Может, тот тип, что взялся истреблять семейство Джефферсонов, каким-то образом связан с Дорэном? Вдруг это его брат или близкий друг? Как тебе такая идея?

– Ну да, кто-то, настолько близкий Дорэну, чтобы решиться на убийство, и до того занятый чем-то последние пять лет, что у него просто не доходили руки заняться мщением, ты это хочешь сказать?

Джо тяжело вздохнул.

– Да, с этой отсрочкой действительно не все пока ясно. Вообще-то я просто хотел сказать, что в этом деле остается пока достаточно много непонятного.

– Нужно как-то попытаться пробраться в тюрьму и поговорить с тем типом, Дорэном. Все, кто мотает срок за преступление, которое они, по их словам, не совершали, обычно с радостью готовы говорить с каждым, кто берется пересмотреть их дело. Не говоря уже о тех, кто действительно невиновен.

– Неплохая мысль.

Какое-то время мы с Джо молчали, потом я покосился в его сторону и заметил, что Джо ухмыляется.

– Что?

– Знак апокалипсиса, – хмыкнул он.

– То есть?

– Кажется, ты только что предупреждал меня, чтобы я не заходил слишком далеко. Советовал мне не увлекаться, собрать побольше фактов.

Когда мы свернули на автостраду, Джо все еще смеялся надо мной.

В офис мы приехали около пяти. На стоянке Джо припарковался, выключил двигатель и поставил машину на «ручник». Все это он проделал одной правой рукой, и я догадался, что его левая рука, должно быть, изрядно устала после стольких часов, проведенных за рулем, и сейчас, скорее всего, немилосердно болит.

Не успел я захлопнуть за собой дверцу, как услышал, что открылась другая дверь и, обернувшись, увидел Тарджента, выбиравшегося из «краун виктории», припаркованной неподалеку от нашего дома, чуть дальше по улице. Он прижимал к уху мобильник и, судя по всему, разговаривал с кем-то, однако, увидев нас, вскинул руку и сделал приветственный жест.

– Дерьмо, – прошипел я сквозь зубы, кивнув в сторону Тарджента. – Неужели этому типу не с кем поговорить, кроме меня?!

Мы с Джо остались стоять возле машины, дожидаясь, пока Тарджент закончит говорить по телефону. Закруглившись, тот сунул мобильник в карман и зашагал к нам.

– Может, поднимемся к вам наверх? – предложил он.

– А стоит ли? Вы и без того уже проторчали у нас в офисе столько времени, что я начинаю подумываю, не стребовать ли с вас плату за аренду помещения.

Одарив меня довольно кислой улыбкой, Тарджент приветственно кивнул Джо.

– Мистер Притчард, как поживаете?

– Неплохо.

– Далеко ездили, ребята?

– Да так… никуда особенно, – туманно ответил Джо. – А теперь, если вы не возражаете, я бы пообедал. Времени на ланч не было, так что сейчас я голоден, как собака.

– Понимаю, Понимаю. Боже меня упаси мешать человеку, когда он отдается голосу желудка, так что постараюсь не отнять у вас много времени. Просто решил, что мне, пожалуй, стоит заглянуть к вам после недавнего разговора с миссис Джефферсон. Она мне сказала, что в настоящее время, вы, так сказать… хм… расследуете это дело, иначе говоря, действуете по ее поручению. Это так?

– Совершенно верно.

– Рискну забежать вперед и скажу, что я от этого не в восторге.

– Собственно говоря, я это предвидел, – пожал плечами я.

– Видите ли, меня раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, так и подмывает предупредить вас, чтобы вы сидели тихо, не смели совать нос в это дело и путаться у нас под ногами. А с другой… мой внутренний голос подсказывает, что с вами лучше не связываться.

– На вашем месте я бы прислушался к внутреннему голосу – он дело говорит.

Тарджент уставился себе под ноги, рассеянно крутя на пальце обручальное кольцо и вновь погрузившись в свое непрошибаемое спокойствие. Даже сегодня утром, когда я рассказал ему о нападении на меня, после чего честно признался, что мне и в голову не пришло звонить в полицию и оставить там заявление, он умудрился остаться невозмутимым… ну, может, и сорвался слегка, но, надо признать, достаточно быстро вновь взял в себя в руки. Я знаю по собственному опыту, что в присутствии таких вот невозмутимых копов подозреваемые чаще всего и начинают нервничать, поскольку сразу теряют уверенность в себе, и если раньше они самоуверенно считали, что могут дать полиции сто очков форы, то потом эта уверенность моментально тает, словно снег под жаркими лучами солнца. Джо был как раз из таких, я – нет.

– Ладно, – кивнул Тарджент. – Возможно, вы и правы. Может, действительно стоит оставить вас в покое и дать возможность делать свое дело? Только давайте договоримся, чтобы не путаться друг у друга под ногами, идет? И при случае будем делиться информацией, когда она появится. Будем, так сказать, одной командой. Как вам такая идея?

Я молча стоял и разглядывал его, не веря собственным ушам и гадая про себя, что у него на уме и чего ради он притащился сюда – неужели ради того, чтобы предложить нам жить дружно?!

– Конечно, Тарджент. Всенепременно. Мы ведь теперь одна команда, вы сами так сказали.

– Вот и замечательно, – радостно закивал Тарджент. – Очень мило с вашей стороны, прямо-таки по-соседски.

– Мне тоже так показалось. Ну так что у нас есть?

– Вообще говоря, не так много, как хотелось бы. Но кое-что есть, так что, боюсь, мне придется отнять у вас еще минуту. Во второй половине дня позвонил лейтенант Брюер. Помните его? Из департамента полиции Индианы. И рассказал мне на редкость странную историю.

С этими словами Тарджент полез в задний карман и вытащил сложенный в несколько раз листок бумаги. Он томительно долго разворачивал его, потом разглаживал прежде, чем наконец протянуть его мне.

Это оказался уже знакомый мне бланк – свидетельство о регистрации заключенного со штампом окружной тюрьмы в округе Браун, постояльцем которой довелось быть и мне – правда, всего одну ночь. А под ним снимок – фотография мужчины средних лет с неаккуратно подстриженными усами, которого я никогда прежде не видел, и статья, по которой его взяли, – незаконное вторжение. Судя по времени, указанному там, его зарегистрировали шестью часами раньше меня.

– Стэн Мейерс, – прочитал я. И вскинул глаза на Тарджента. – Предполагается, что я знаю этого типа?

– Во всяком случае, он вас точно знает.

– Не понял, – озадаченно протянул я.

Тарджент забрал у меня из рук листок с фотографией, сложил его и сунул обратно в карман.

– Мистер Мейерс – частный детектив, работает в Индиане. Это имя ничего вам не говорит?

– Нет.

– Странно. Его арестовали вчера – пытался всучить взятку полицейскому, чтобы тот то ли выкрал для него закрытые полицейские отчеты, то ли снял с них копии. – Тарджент сделал выразительную паузу, потом продолжал: – С отчетов по делу о расследовании внезапной смерти Мэтью Джефферсона.

– Самоубийства, – подсказал я.

– Внезапной смерти – так значится в рапорте, во всяком случае, пока, – поправил меня Тарджент. – Когда я в последний раз разговаривал с лейтенантом Брюером, заключения еще не было.

– Ладно, пусть так. Но какое отношение этот Мейерс имеет ко мне?

– Странно, что вы задаете подобный вопрос, – усмехнулся Тарджент. – Учитывая, что вы же сами его и наняли?

Нет, я не бросился с пеной у рта это отрицать. Очень может быть, именно поэтому Тарджент воспринял это как своего рода молчаливое признание, потому что глаза его превратились в узкие щелки. Он даже с ноги на ногу переступил от едва сдерживаемого возбуждения.

– Ну, теперь вспомнили? – нетерпеливо спросил он. – Временная амнезия, похоже, прошла?

– Я этого типа не нанимал, – коротко бросил я. – Даже никогда о нем не слышал.

– А у вас есть доказательства, что Линкольн его нанял для этого дела? – влез Джо. – Или вы просто поверили ему на слово – поскольку, на ваш взгляд, подобная личность заслуживает всяческого доверия?

– Мейерс сразу же назвал его. Сообщил Брюеру и еще одному детективу, что Перри связался с ним на следующий же день после самоубийства молодого Джефферсона и сделал попытку нанять его, чтобы он следил за ходом расследования, сообщал ему, что делают копы.

– Ну, раз так, мой ответ на ваш вопрос будет…

– Не сейчас. Это и будет ответ. Пока у нас нет никаких доказательств, но лейтенант Брюер работает над этим.

Тарджент, отвернувшись от Джо, вновь обратился ко мне:

– Он сообщил, вы подчеркнули, что он должен действовать втайне от полиции, а когда он, мол, услышал об этом, то немедленно отказался. Утверждает, что потом вы снова перезвонили, повторили свою просьбу и пообещали, что он получит десять тысяч наличными по почте, если ему удастся раздобыть копии последних полицейских донесений по этому делу. Похоже, старый мистер Мейерс не слишком подходит для выполнения подобных поручений; Брюер сообщил, что он в основном занимается какой-то халтурой, например, подрабатывает охранником за десять долларов в час. Десять штук для него – огромная сумма. Судя по всему, деньги, которые он обнаружил в своем почтовом ящике, показались ему достаточно убедительным аргументом, во всяком случае, он так сказал. Однако, похоже, он совершил ошибку, поскольку теперь этот тупица наверняка потеряет свою лицензию.

Горло у меня сжалось, во рту пересохло так, словно все последние дни я питался одной сухой травой.

– Вы же сами понимаете, что все это ложь – от первого до последнего слова, – просипел я. – По глазам вижу, что знаете.

Тарджент всплеснул руками, потом развел их, словно желая сказать: «Знаю… а что ж поделаешь?»

– Это вы не мне говорите – скажите об этом мистеру Мейерсу. Сам же он твердо убежден, что лишь выполнял ваше поручение. Словом, Брюер желает, чтобы вы приехали к нему. Говорит, что, мол, намерен предъявить вам то же самое обвинение. Я предупредил его, что, поскольку речь идет о наличных, доказать ваше участие в этом деле будет труднее, чем он думает. Заранее знаю, чем это закончится – либо вы будете защищаться, а вы уже доказали, что в этом деле вам равных нет, либо попросту станете все отрицать. Я предупредил его, что вы не очень-то стремитесь сотрудничать с полицией и не очень-то откровенничаете.

– У вас нет никаких доказательств. И у Брюера их тоже нет. Все, что у вас есть, – это голословное утверждение какого-то типа да еще десять кусков, полученных по почте, которые мог послать ему кто угодно, да хоть сам Брюер, к примеру.

– У них есть конверт, в котором пришли деньги. На нем почтовый штамп Кливленда.

Я промолчал.

На губах Тарджента мелькнула улыбка.

– Ну, так как, вы имеете к этому отношение?

– Дело не в этом. Мне как раз пришло в голову: а не вы ли сами, случаем, послали эти деньги?

– Ну конечно! – фыркнул Тарджент. – А вы, значит, просто несчастная жертва тайного заговора, верно? Как это я забыл, сам не понимаю.

– Поверьте, Тарджент, у меня нет лишних десяти штук, чтобы вот так швыряться ими налево и направо. А если у вас есть желание проверить мои банковские счета, валяйте, проверяйте.

– Зато у Алекса Джефферсона было полно наличных – кстати, пятьдесят тысяч мы ведь так и не нашли, припоминаете? Он успел обналичить деньги, и с тех пор о них никто ничего не слышал.

– Ну и что с того? Вы решили, он заплатил Линкольну, чтобы тот его убил? – не утерпел Джо. – Так сказать, заказал сам себя? Очень логично, вам не кажется?

Тарджент покачал головой.

– Сдается мне, мистер Притчард, кто-то решил тянуть с Джефферсонов деньги. Только вот куда они подевались? Возможно, достались тому, кто оказывал на них давление.

– Возможно. Только Линкольн-то тут при чем? Каким образом он мог давить на Джефферсонов?

– Очень надеюсь, что он сам нам об этом расскажет.

– Это важно, – вмешался я. – Если кто-то, назвавшись моим именем, действительно нанял этого типа… тогда это серьезно, Тарджент. А выяснив, кому понадобилось это делать…

– Значит, кто-то выдал себя за вас, так вы считаете?

Я кивнул.

– Совершенно верно. Потому что я его не нанимал, а если он убежден, что это был я, то выбор у нас невелик, верно?

– Думаю, да. Либо кто-то действительно выдал себя за вас, назвавшись вашим именем, либо вы лжете. Вот и весь выбор.

– Второй пункт можете смело вычеркнуть, – посоветовал я.

– А собственно говоря, почему? Ха! Для чего кому-то выдавать себя за вас? Для чего платить десять штук частному сыщику, когда нет никакой уверенности в том, что его не поймают за руку? Даже если бы ему удалось стащить эти самые рапорты и протоколы и переправить их вам… пардон, тому, кто выдавал себя за вас, знаете, чем бы это закончилось?

– Понятия не имею.

На губах Тарджента снова промелькнула улыбка.

– Ну конечно, вы не знаете, – понимающе кивнул он. – Конечно. Мистер Перри, мне вас искренне жаль. Потому что если вы сейчас не лжете, тогда, выходит, вы самый недогадливый и бестолковый сукин сын из всех, кого я знаю. У меня прямо сердце разрывается, честное слово, вот-вот заплачу. Но я по натуре человек добрый, поэтому, так и быть, попробую помочь вам выбраться. Все, о чем вы не имеете ни малейшего понятия, все эти вопросы, которых у вас накопилось немало… Постараюсь на них ответить. Даже на последний. Сделаю это исключительно для вас.

Кивнув Джо, он повернулся к нам спиной и зашагал к своей машине – решительной походкой, насвистывая на ходу, словно смеясь над нами.

Глава 17

Можно стоять на берегу реки, смотреть на воду и размышлять, какой ленивой и теплой она выглядит, словно приглашает окунуться, хотя бы попробовать ее ногой. А потом ныряешь в нее и удивляешься – такой она вдруг оказывается ледяной, быстрой, да и под ногами, как выясняется, коварно прячутся коряги.

Примерно то же самое я чувствовал и сейчас. На первый взгляд просьба Карен разыскать невесть куда подевавшегося сына ее покойного мужа выглядела достаточно безобидно. Не говоря уже о кругленькой сумме, которую она обещала заплатить мне за такую, в общем-то, рутинную работу. Правда, кое-что должно было меня насторожить – факт, что я в тот момент возглавлял список подозреваемых в убийстве ее мужа, неважно, насколько длинным был этот список. Однако я предпочел игнорировать это сомнение – наверное, руководствуясь утверждением, которое сам частенько высказывал в бытность копом: «Если вы не сделали ничего плохого, вам нечего опасаться».

Я действительно не делал ничего плохого, однако с каждым часом все выглядело так, словно мне было чего бояться, и чем дальше, тем больше. А последняя новость, факты, которые обнаружил Брюер, разом изменили ситуацию. Потому что до сих пор все, с чем мне пришлось столкнуться, выглядело лишь цепью обычных совпадений. И хотя все это начинало меня напрягать, однако я мог от них отмахнуться – во всяком случае, мне так казалось. Теперь все по-другому. Кто-то решил подшутить надо мной, воспользовавшись моим именем, и, похоже, для него это было достаточно важно, иначе вряд ли он стал бы швырять на ветер десять тысяч долларов.

– Все началось в тот момент, когда ты вернулся из Индианы, – объявил Джо.

Мы с ним пристроились на краешке тротуара возле его машины. Тарджент уже уехал.

– Похоже на то.

– Копы явились к тебе после убийства Джефферсона, но потом оставили тебя в покое, поскольку ничто не доказывало, что убийца – ты. А вот потом, когда ты отправился на поиски парня, что-то изменилось. Похоже, ты привлек к себе чье-то внимание.

– Да – копов.

– Нет, кого-то еще. – Джо, сморщившись, потер плечо, и я в первый раз обратил внимание, каким усталым он выглядит.

Да, денек для него выдался нелегким, два часа за рулем – не лучшая замена сеансу физиотерапии.

– Иди домой, Джо, – велел я. – Поешь, прими болеутоляющее, словом, отдыхай.

Джо моментально бросил тереть плечо и упрямо покачал головой.

– Нет, со мной все в порядке. Кстати, нам еще нужно посидеть за компьютером, отыскать досье на этого Дорэна, а заодно придумать, как с ним поговорить. Сейчас уже очевидно, что кому-то очень хочется тебя подставить. Так что я бы на твоем месте подумал, как защищаться.

– Ну, Дорэн никуда не денется. Держу пари, завтра утром он будет в той же самой камере, что и сегодня вечером.

– Согласен. Короче, еще раз спасибо, Линкольн. – Помахав мне на прощание, Джо открыл дверцу своей машины. – Тебя подбросить?

– Нет, прогуляюсь немного. Утром увидимся, Джо. Завтра у нас полно дел. Впрочем, мы уже сегодня многого добились.

– Ну да. Тебя послушать, так мы много добились просто потому, что ты заставил меня впрячься в работу, – пробурчал он.

– Жалко, что ты не впрягся раньше, – хмыкнул я. – Тогда, глядишь, моя физиономия не выглядела бы сейчас так, словно по ней проехал грузовик.

Джо забрался в машину, повернул ключ в замке и вдруг снова заглушил двигатель.

– Помнишь, как я в первый раз сказал тебе, что мне не нравится, что ты сжег ту фотографию?

– Да.

– Думаю, мне следует взять свои слова назад, – ухмыльнулся он. И снова захлопнул дверцу.

Я направился домой, достал из холодильника несколько яиц, соорудил себе обед (или ужин), после чего торопливо запихнул его в себя с твердым намерением отправиться в тренажерный зал и разом избавиться от всех лишних калорий. Впрочем, это желание покинуло меня еще в тот момент, когда я мыл посуду. Сказать по правде, на это у меня не было ни сил, ни желания, и к тому же сегодня вечером мне почему-то не хотелось оставаться одному. Весь день мысли мои крутились вокруг обоих Джефферсонов, старого и молодого, возле Карен и Тарджента, но время от времени в них вторгалось воспоминание об Эми. В результате, кое-как вытерев руки кухонным полотенцем, я схватил телефон и набрал ее номер.

– Сегодня увидимся?

– Возможно, – туманно протянула она. – Если под словом «увидимся» подразумевается, хочу ли я просидеть весь вечер у тебя на диване, потягивая пиво. А если ты вкладываешь в него иной смысл, например, хочу ли я куда-нибудь сходить, тогда нет.

– У тебя сегодня «домашнее» настроение, так я понимаю?

– Именно – уже даже переоделась. Так что и не мечтай вытянуть меня сегодня вечером на улицу, – ну, разве что тебе удастся соблазнить меня, предложив нечто чертовски заманчивое в смысле отдыха и расслабления.

– Как насчет ужина в купальных простынях?

– Вот за это я тебя и люблю, Линкольн. Ты просто коварный и искушенный змей-соблазнитель.

Она явилась, одетая в старые джинсы и трикотажную рубашку – естественно, не навороченные и не от какого-то модного дизайнера, предлагающего одежду из «чистого хлопка» или из чего там ее делают, – словом, ничего общего с тем, что носила Карен. Все это были вещи, которые, не глядя, вытаскиваешь из шкафа и в которые влезаешь, когда вечером вдруг похолодает.

– У меня есть «Бекс» и еще «Будвайзер»[19]19
  Популярные марки пива.


[Закрыть], – сообщил я. – Выбирай.

– Послушай, есть надежда, что, выбирая пиво, ты когда-нибудь сдвинешься с этой буквы алфавита? – хихикнула она.

– А для чего?

– Тогда «Бекс».

Я вручил ей банку с пивом, другую открыл для себя. Но, когда я, захлопнув дверцу холодильника, повернулся к Эми лицом, она едва не поперхнулась, и я с опозданием вспомнил, как выглядит моя физиономия.

– О, я ведь еще не рассказал тебе о захватывающих приключениях прошлого вечера, верно? – спохватился я.

Эми протянула руку, осторожно потрогала кончиком пальца кожу у меня под глазом, потом скривилась и слегка отодвинулась.

– Но это же ужасно, Линкольн! – выдохнула она.

– И не только с виду, можешь мне поверить.

– Расскажи, что произошло.

Мы вернулись в гостиную, устроились на диване, я отхлебнул из банки пива, а потом рассказал Эми о том, что произошло двадцать четыре часа назад. Когда я добрался до той части своего повествования, главную роль в которой играл Тор, ее и без того встревоженное лицо стало совсем мрачным.

– Так Тор тоже в этом замешан? Тот же Тор, благодаря которому люди исчезают, словно по мановению волшебной палочки? Он это делает так, словно… словно это его работа.

– Собственно говоря, это и есть его работа, – мрачно кивнул я.

– Не смешно, – обиделась Эми.

– Это точно, – вздохнул я.

– Но если полиция свяжет тебя с ним, Линкольн…

– Да уж… представляю себе. Однако, если честно, в данный момент Тор беспокоит меня куда меньше, чем мой приятель – частный детектив из Индианы. Кто-то ведь послал ему по почте десять кусков, причем от моего имени, Эми. Неплохое вложение капитала, верно? И вот теперь я спрашиваю себя, какую прибыль он рассчитывал получить, вкладывая их таким образом.

– Увидеть тебя за решеткой, – предположила Эми.

– Примитивно, – пожал плечами я.

– Зато верно.

– Не знаю, Эми. Если бы речь шла об убийстве Алекса Джефферсона, тогда во всем этом был бы какой-то смысл. Кто бы ни убил его, он тем самым сбил бы копов со следа, направив их в другом направлении. Но ведь сын Джефферсона покончил с собой.

– Однако между этими событиями явно существует связь. Если тебя можно обвинить в смерти его сына…

– То уж отца и подавно, – закончил за нее я, и снова у меня возникло ощущение, что рот и горло забила сухая трава.

Эми молча встала, вышла на кухню и какое-то время спустя вернулась, держа в руках еще две банки пива. Так прошло не меньше часа – мы просто сидели на диване, потягивая пиво, и говорили, говорили о Торе, Тардженте и Джефферсоне. Мы нравилось разговаривать с Эми. Мне это было необходимо. Она успела стать частью моей жизни, тем человеком, который всегда окажется у меня под рукой, если мне понадобится обсудить что-то серьезное, и от которого есть надежда получить совет получше, чем может дать эхо, отражавшееся от стен моей пустой холостяцкой квартирки. Видит бог, я довольствовался этим достаточно долго, и хотя я бы мог бы и дальше это делать, однако теперь меня это уже не удовлетворяло. Я не столько видел, сколько чувствовал ее возле себя, ощущал ее присутствие настолько ясно, что иной раз мне доставляло немало трудностей сосредоточиться на том, что я говорю, мои мысли упрямо старались свернуть в другую сторону, я то и дело отвлекался, косил глазами на соблазнительный изгиб ее бедра или незаметно втягивал ноздрями аромат ее духов.

Вот и сейчас: она спросила меня о Тардженте, но я перебил ее:

– Кстати, когда ты вчера вечером пыталась втолковать мне, что между нами речь может идти только о дружбе, я был уже на полпути к тому, чтобы поцеловать тебя.

Глаза у Эми стали круглыми.

– Ух ты! Несколько неожиданный поворот темы!

– Извини.

Мы немного помолчали. Потом она спросила:

– На полпути, говоришь?

– Может, даже ближе.

– Проклятье! Если бы я говорила помедленнее… – Эми рассмеялась, но я почувствовал в ее смехе какую-то неловкость.

– Наверное, мне не следовало это говорить, – раскаялся я. – Но ты, казалось, была твердо намерена придерживаться того вывода, к которому пришла, пока я был в Индиане. Впрочем… возможно, ты права.

– Возможно, я права? А я-то решила, что это было твое решение, Линкольн!

– Знаю. Но с каких это пор у тебя вошло в привычку ценить мои интеллектуальные решения? По-моему, у тебя всегда это получалось намного лучше.

Эми открыла было рот, собираясь что-то возразить, потом осеклась и помотала головой.

– Что? – поинтересовался я.

– Да так… интересное совпадение по времени. Вспомни, не успела я обмолвиться, до какой степени меня напрягают наши с тобой, мягко говоря, довольно странные отношения, как тебе тут же приходит в голову попытаться их изменить. Проклятье, знай я только, что из этого хоть что-то выйдет…

– Ну, это вовсе не потому, что ты тогда расстроилась.

– Не хочу спорить с тобой на эту тему, хотя и могла бы.

– Знаю, что могла.

Взгляд Эми стал жестким.

– Итак, получается, ты уже настроился сделать решительный шаг, а потом передумал и отказался от этой мысли, так?

– Да, новость, которую ты мне преподнесла, убила во мне всякое желание даже пытаться.

– Никогда себе этого не прощу.

– Так я тебе и поверил.

– Не веришь? А зря, это чистая правда, Линкольн. Можно сказать, это самое правдивое из всего, что я тебе когда-либо говорила.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина, вернее, повисла – такой теплой, уютной, домашней она казалась. Потом я потянулся к ней, подсунул руку ей под шею, притянул Эми к себе и прижался губами к ее губам. Она ответила мне, осторожно, но с едва сдерживаемой страстью, а потом вдруг стала почему-то вырываться. Я не мог понять, что было в ее глазах – счастье или печаль. Возможно, нечто среднее.

– Ну и кто теперь из нас обманывает другого, Линкольн? – сердито спросила Эми.

Я кивнул.

– Согласен, это действительно нечестно. Я все понимаю, Эми.

Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, так близко, что ее волосы щекотали мне щеку.

– Тогда прекрати.

– Ладно, – согласился я. И снова поцеловал ее. На этот раз она моментально отпрянула в сторону, пробормотав что-то вроде: «Будь ты проклят, Линкольн!», а уже через мгновение мы опять целовались, упав на диван, причем Эми почему-то оказалась сверху. Я чувствовал, какая она легкая, почти невесомая, ее волосы упали мне на лицо.

Пальцы Эми легко скользнули по моим плечам, поднялись вверх, коснулись шеи, и, как только я почувствовал их прикосновение к своей коже, вдруг что-то произошло – точно электрический разряд пробежал по моей спине. Она запустила руки в мои волосы, задев пальцами шишку у меня на затылке, и на мгновение острая боль пронзила меня, внезапно напомнив об Алексе Джефферсоне, Карен и Тардженте, и о том безымянном незнакомце с его угрозами и пистолетом, приставленным к моей голове. А в следующую минуту я уже стаскивал с нее рубашку. Мои руки жадно гладили ее узкую, гладкую спину, и все остальное перестало для меня существовать.

Позже, уже у меня в спальне, она лежала рядом со мной, теплая и уютная, закинув ногу на мое колено, пристроив голову у меня на плече и уткнувшись носом мне в шею. Дыхание Эми было глубоким и ровным, она уже засыпала, а у меня сна не было ни в одном глазу – я лежал на спине, запрокинув голову, и следил, как по потолку стремительно пробегают тени от проносящихся мимо моего дома машин.

– Напомни мне, почему мы никогда не занимались этим раньше, – попросил я.

– Привыкла, понимаешь, жить по правилам, – прошептала она.

Я почувствовал ее горячее дыхание у себя на щеке, а потом она нежно куснула меня за плечо.