Текст книги "Имя моё - любовь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 21

Сначала мне показалось, что жить становится легче. Но мне действительно показалось. Нахапав себе каких-то совершенно несвойственных мне инициатив, я металась между своими прямыми обязанностями и девочками кружевницами.

Во-первых, мне было их жаль, а во-вторых, мне почему-то показалось, что это место теперь навсегда станет моим домом. И раз так, нужно хоть что-то в этом доме устроить по-своему.

Иногда я чувствовала, что мной руководит непривычное мне желание первенства, ведь всю свою жизнь я была серой мышкой. Если бунтовала во мне Либи, то я все равно удивлена: ведь девушка, позволившая продать своего ребенка, не похожа на лидера. В общем, разобраться в себе мне еще предстояло.

Кружевницы начали реагировать на меня после третьего посещения: пять пар глаз теперь внимательно наблюдали за мной, ожидая очередного рассказа о жизни вне монастыря. Я, как тот человек, который агитирует присоединиться к колхозу, не сильно внушала доверия, но привлекала их знатно.

– Лорд пообещал, что если хоть пара из вас решится остаться в замке, он разрешит вам выбрать себе мужа и разрешит построить в деревне дом, – закончила я и уставилась на Сюзанну.

– Ой, девочка, не много ли ты обещаешь? – эта пожилая и повидавшая жизнь женщина не была настроена против и вроде даже все больше ко мне располагалась.

– Лорд так и сказал мне. Можно продолжать плести кружева, можно вязать. Я могу научить каждую из вас вязать одежду для детей и взрослых. Нужно шить белье для мальчишек, которые, как и вы, живут при замке, – после слов о мальчишках двое опустили руки с кружевами и, посмотрев на меня, замерли.

– А ты не знаешь, где мой брат? – тонко пропищала одна: светлоглазая, с очень тонкими чертами лица и белоснежной кожей, под которой видны тонкие венки.

– Ммм… А сколько ему лет? – я боялась потерять с ней связь, которая каким-то чудом появилась благодаря ее вопросу.

– Нас забрали пять лет назад. Мне было десять, а ему около трех лет, – откашлявшись, ответила она.

– Я не знаю. Ведь я видела только взрослых, которые тренируются в поле. А как его зовут?

– Марко, – девочка готова была заплакать.

– Не надо вспоминать этого, Ливания, – строго, но мягко попыталась успокоить ее Сюзанна, а потом так глянула на меня, что я замолчала.

– Я пойду, – почти прошептала я и встала.

– И прежде чем прийти снова, подумай, сколько еще вопросов тебе зададут и будут ли на них ответы, – посоветовала Сюзанна. Я мотнула головой и почувствовала, что сдаюсь.

«Да что это за место скорби такое?» – билась в голове одна единственная мысль. При всей своей человечности дела лорда как будто малость не дотягивали до оценки «хорошо».

Нита ходила за мной хвостиком и канючила, чтобы я поторопила лорда вернуть ее дочку. А я вечерами всматривалась в лица малышей, пытаясь снова и снова узнать в одном из них своего сына.

– Ильза недовольна тем, что ты бродишь по замку, а тем более говоришь с кружевницами. Через месяц им принимать постриг. Коли матушка будет недовольна ими, ты получишь по полной, – Севия громко, почти на всю столовую заявила мне, усевшись на лавку напротив.

– Я не буду говорить с тобой. Буду говорить с лордом. Это его задание, – уставившись в миску с кашей, ответила я.

– Лорд отбыл сегодня утром. Всем, что касается нежити, заправляет Ильза.

– Так вот почему ты такая смелая, – вздохнув, прошептала я. Лорд не просто обманул меня, он сделал все, чтобы моя жизнь теперь стала невыносимой.

– Доедай и иди смени Марту. Больше я не позволю тебе бродить, где вздумается.

– А называть детей нежитью тебя саму-то не коробит? – поинтересовалась я. Люди вокруг молча слушали. Кто-то косился на нас, видимо, желая посмотреть на ту, кто осмелился отвечать так мегере Севии.

– Пошла, – Севия отодвинула мою миску и уставилась так, словно вот-вот хотела ударить.

– И пойду! – я встала и направилась к конюшням, соображая, что Нита была права, а я развесила уши, доверившись незнакомому мужику.

Вечером, улегшись подремать, я прогоняла в голове все возможные варианты побега, но не приходила ни к чему. Ните говорить правду пока не собиралась. Но девушку тоже надо было спасать. Больнее всего было бы попрощаться с Торри, Луизой и Алифом. Но, как говорится, сначала спаси себя, а потом уже думай о других. Они выросли в таких условиях, и это их дом. А у меня был когда-то небольшой…

– Черт! – я чуть не закричала, когда вспомнила о том домике, где Фаба хранила мое добро. Тот самый домик, когда-то принадлежавший Либи и ее мужу. Но Фаба… снова увидеть эту семейку? Я чуть не завыла от горького осознания ситуации.

На этом мои мечты, наверное, закончились бы, если б не тот самый старичок, поймавший меня в санях, на которых я бежала из дома с «налоговиками».

– Ну вот, даже щеки появились, – голос его сначала напугал меня, а потом так порадовал, что я чуть не бросилась его обнимать. Это он проводил меня тогда к Ильзе и, по разговору, хорошо ее знал.

– Да вот. Пригодилась я тут. Да и отъелась как раз. Все благодаря вам, – я улыбалась во весь рот.

– А дома-то тебя, поди, ждут! Кто ребятенка-то кормит? – он свел брови.

– Сестра кормит, – придумала я на ходу, – а сейчас лорд заплатил и могу домой ехать. Вот, думаю, хоть немного бы на чем доехать, – я не знала ни направления, ни фамилии семьи. Если она, конечно, у нас была.

– Ты одна? – спросил мужчина, осматривая меня. Видимо, ему и правда нравился мой нынешний образ куда больше, нежели при первой встрече.

– Нет. Еще одна девушка есть. Вот… собираемся завтра выходить…

– А ты вроде из-за горы приехала тогда со сборщиками? – он свел брови и внимательно посмотрел мне в глаза. Я так вылупила свои и закивала головой, чтобы изобразить радость, что он засмеялся.

– Да, из-за горы, все верно!

– Утром если до рассвета подойдете, то я вас захвачу. Скарба-то ведь у вас нет никакого?

– Пара мешков на двоих, – стараясь говорить как можно спокойнее, ответила я.

– Ну, тогда вон туда приходите. К новой конюшне. Скажите, что к конюху Борту! – он указал куда-то в конец двора.

Я не знала, провидение это или наоборот, очень плохое стечение обстоятельств, но тут либо пан, либо пропал. Только вот я не принадлежу этому замку и уйти могу, когда захочу. Но без младенцев, тем более троих. А с Нитой и вовсе четверых!

Если рано утром, пока все завтракают, мы сможем выйти, то как пронести четверых детей в двух мешках, да еще и так, чтобы старик нас ни в чем не заподозрил… или удача, или чудо нам должны были помочь

Глава 22

Эту новость об открывшейся возможности побега я рассказала Ните поздно ночью. Она сначала сидела, зажав открытый рот ладонью и выпучив глаза, потом осмотрелась.

– Тебе одного надо выбрать, Либи. Иначе… у нас и так шансов очень мало, даже с двумя, а тут целых четыре, – она смотрела на меня понимающе и даже опускала глаза, чтобы не смотреть в мои. Но я видела, что она загорелась этим шансом, и ее пугает возможность проиграть, лишиться единственного шанса унести дочь.

– Нет. Они все мне уже как родные, Нита. Поэтому нужно постараться. Буди всех четверых сейчас и не давай спать. Не перекармливай. А под утро мы их плотно накормим, и они заснут как милые! – предложила я.

– Хорошо. Тогда нам придется нести по двое в каждом мешке…

– Да, в мешок мы засунем по корзине. Надеюсь, в дороге их будет укачивать. Сойдем с телеги, как только замок скроется из виду. Можно и раньше, – добавила я.

Теперь хоть как-то этот наш план обрисовался, и стало не так страшно. Мы решили не спать, собирая спрятанные Нитой по углам крупы, сухари и даже небольшой горшочек смальца, чтобы ухаживать за младенцами в пути. Я нашла возле камина огниво, а в комнате, где мы мылись, пару кусков мыла и нож. В дороге всё хлеб.

Нита не спросила, куда мы направляемся. Ей было все равно. В отличие от меня. Я не собиралась тащить детей в лес. У меня есть дом. И если страх перед лордом срабатывал на челяди, мои родственнички тоже должны были внять словам.

Когда все было собрано, а запасливая Нита накрутила под юбку пеленок, мы накормили уставших уже от нашего тормошения детей, туго запеленали, чтобы они не будили друг друга, и, будто символы «инь-янь» уложили их в корзины и в мешки. С видом, что там грязное белье, тихо выдвинулись к выходу. Единственный охранник дремал. Нита сухо брякнула, мол, надо вывесить белье. И он отомкнул двери.

Пахнуло туманом, травами, напоенными ночной прохладой. Когда я услышала звон сбруи и фырканье лошадей, сердце мое затрепетало как птичка. Мешки за нашими спинами стали вдруг бесценными: дороже любых богатств, дороже любой снеди и одежды стали для меня дети. Я искала и не находила в себе ответов: откуда эта огромная слепая любовь к тем, кого не носила под сердцем, кого не ждала девять месяцев, не рожала в муках.

– Хорошо, что пришли, а то я уж трогаюсь. Далеко вывезти не смогу. Только до поворота, – прокричал нам Борт, и я оглянулась. И даже будто втянула голову, чтобы, упаси Бог, никто не понял, что его слова обращены к нам.

– Сколько сможешь, Борт, – стараясь вести себя как можно спокойнее, ответила я.

Мы уселись, поставив мешки между ног. Завязь сверху приходилось держать поднятой, чтобы не упала детям на лица. И от каждого вскрика конюха казалось, вот-вот кто-то из них да проснется и заплачет, увидев перед собой тряпку, а не привычные своды зала.

Когда мы миновали ворота, я немного расслабилась. Нита же была натянута как струна. Казалось, она готова в любой момент соскочить с телеги и броситься через поле со своей бесценной ношей.

Я намеренно не отвечала на вопросы Борта, прикрыв глаза, будто дремлю, чтобы он не продолжал свой бубнеж, но это не помогало. Поняв, что мы не намерены вести беседу, старик бормотал о чем-то сам с собой. И только минут за десять до момента, когда он нас ссадил, там, где река делает поворот, я поняла, что он говорит о лорде:

– Пару месяцев не будет лорда теперь. Говорят, от короля был гонец. Лорд даже карету не заложил, умчался верхом еще затемно…

– Дела, значит, – ответила я, чтобы хоть что-то еще узнать от болтливого возницы.

– Поговаривали, что король всех у него забирает. Всех, кто может уже верхом сидеть. Вроде и воевать не с кем, а забирает…

– Лорд, значит, еще богаче станет, – подкинула я «дровишек» в огонь его рассказа.

– Стать-то станет, только ведь ребята еще малы для службы. Король свою армию сейчас из кого попало не собирает. У себя держит только верных! До того как мы в этот замок уехали, сразу после войны, лорд передал ему двести человек. Все верхом, одеты, обуты, как воины. Все при оружии. Наши кузнецы славны этим делом, – конюх вскинул подбородок, показывая гордость и сопричастность к делу лорда.

– Ну, значит, здесь мы и сойдем. У реки. Сейчас пока прохлада, хорошо идти. После обеда на месте и будем, – прервала нашу беседу Нита. Я поняла по ее взгляду, что что-то не так. Да и говорила она нарочито громко, покашливала, будто в горле першит. Видимо, один из малышей начал ворочаться, а то и проснулся.

– Дак… рано еще. Вон до поворота того доедем, а там вы к горе, а я левее поеду, мне в деревню надо, – старик и не думал останавливаться.

– Надо мне к реке, не понять тебе, мужик, – Нита аккуратно скинула ноги и будто уже примерялась, чтобы спрыгнуть.

– Аа-а, коли по женским каким делам, то и подожду-у, – понял он ее намеки и тормознул. Она будто этого и ждала, соскочила и помчалась к речке, к кустам. Я решила немного прикрыть ее отход:

– Если еще увидимся, рада буду, Борт. Хороший ты человек, – громко говорила я, одновременно прислушиваясь к своей ноше. Спустила ноги и пошла тихонько. А говорить продолжала громко, ожидая, что вот-вот от реки раздастся плачь.

– А дом-то твой за горой? – поинтересовался старик.

– Да, пара дней пути, да только сразу уйдем мы оттуда, вернемся к отцу с матерью. Стары они, уход нужен. От дома еще неделя дороги, так у нас лошадь есть. На ней и поедем. Скарба-то не много, – я шла и шла, говорила все громче и громче, а конюх все не трогался с места. Я про себя шептала: «поезжай, умоляю, поезжай.».

И он тронулся. Поднял руку, помахал ею на прощание и понукнул лошадь. Я выдохнула и осела на поваленное дерево на краю леса. Нита ушла ещё ниже к реке. И когда старик отъехал метров на пятьсот, я услышала от реки детское кряхтение. Мой Молчун никогда не плакал, но если вдруг его пеленали с руками, кряхтел, высвобождая их, будто взрослый мужичок, поднимающий рельсу.

– Нита, уехал. Вынимай его, распеленай, иначе всех перебудит, – шептала я, торопясь к ней на помощь. Дед, может, и стар, но звуки по воде ой какие громкие.

– Я думала, сердце мое прямо там, на телеге и выпрыгнет. И уже какого только не подумала, – Нита держала на руках спящего с раскинутыми руками мальчика. – Я ведь, видит Бог, да простит он меня… я ведь уже представила, что камнем по голове его огрею, сами на телеге уедем, куда глаза глядят, а его подальше в воду скинем. Камней навяжем, благо в телеге веревки полно, – Нита шептала, выпучив глаза, грудь ее тяжело вздымалась.

Вот тогда я увидела настоящую материнскую любовь. Она готова была убить, чтобы не рисковать. От конной погони мы ни за что не уйдем. А так у нас есть еще время. Если тихо переживем сколько-то в моем доме, наберем жирку по лету, запасов, то можем и куда подальше отправиться. Чтобы больше никогда тут не появляться.

А потом, когда напряжение спало, мы принялись хохотать. Не боясь разбудить малышню, не боясь, что нас услышат, не боясь больше вообще никого и ничего. А дети спали. Мирно посапывая, корча во сне милейшие рожицы: то будто собравшись зареветь, то моментально растянув маленькие пухлые губки в улыбках.

В этот момент мне начало казаться, что мир прекрасен. Любой мир прекрасен, если рядом с тобой те, кого ты любишь.

–

Друзья, я на несколько дней вылетела из жизни, поскольку подвернулась возможность отдохнуть с подругой, которую не видела несколько лет. В этот самый момент Полина Ром прислала мне ссылку на книгу, и я не могла оторваться, пока не прочитала все, что есть!!!

Девочки и мальчики, хочу познакомить вас с очень хорошими авторами, пишущими один роман.

Дмитрий Силлов и Любовь Оболенская.

Любовь цвета дождя

Я даже рассказывать не стану о чем книга. дочитаете до третей главы и сами не сможете оторваться! Прекрасный язык, совершенно точные описания делают героев живыми, будто подглядываешь за ними, сидя за соседним столиком в кафе и гадаешь, кем они приходятся друг другу.

Немного навела справку о Силлове. Всегда интересуюсь авторами, которые нравятся. Это и о книгах, и о фильмах. Так вот, дорогие мои, у него столько печатных книг!!! А эта про любовь, про отношения, про разности характеров и привычек. В общем, добавляйте себе и читайте. Уверена, вам понравится.

Глава 23

До позднего вечера мы шли вдоль горы, которой я любовалась еще от дома Фабы. Летом все выглядело иначе, и попадавшиеся дома, как один были похожи на тот, в котором я жила первые дни своего незапланированного приключения.

Дом я нашла уже затемно. Если бы не голос Фабы, мы, скорее всего, прошли бы мимо. Она, как всегда, громко командовала кем-то у дома. Мы притихли, дождались, когда они умолкнут… Наведаться к свекрови я даже не планировала, поэтому, сориентировавшись, потопала к дому, в котором Либи должна была жить со своим мужем.

Ключ не требовался. Дверь была закрыта на палку снаружи, и мы быстро и тихо пробрались внутрь. Пока Нита раскладывала детей, бубня себе под нос, что я совершила большую ошибку, бросив такой хороший дом, я взяла ведра и сходила к колодцу.

Через час у нас была каша на воде, отвар собранных за домом трав и полное непонимание: что делать дальше.

Когда дети заснули, я рассказала свою историю. Вернее, историю Либи, как я видела ее теперь, спустя время. Совершенно точно, что завтра сюда придет и Фаба, и ее дочери с мужьями. И начнется такое, что не не позавидует никто.

– Только не вздумай их бояться, иначе они почувствуют, что что-то не так! Я сама буду говорить с ними, а ты веди себя как хозяйка, поняла? – поучала я Ниту. Та лишь кивала, но по ее взгляду видно было, что сомневается.

Заснула я, как только закрыла глаза. Здесь, за окном не было огромного двора, не было каменной стены, как в замке, и это создавало ощущение еще большей свободы. Где-то пела невидимая ночная птица, вдали шумела река. Мне даже показалось, что мое тело расслабилось, налилось покоем, чего не было раньше.

Рано утром стук в дверь разбудил детей. Двое заплакали. Нита вскочила с кровати и уставилась на меня немигающим взглядом.

Я встала и пошла открывать. Дверь была добротной, а деревянный брус, на который я ее закрыла изнутри, даже не планировал сдаваться под натиском ударов ноги.

– Кто это? – не открывая, спросила я.

– Это хозяин! Выходи сейчас же, иначе я заберусь и тебе крышка, – голос Бартала окреп, как только он понял, что за дверью женщина.

– О! Бартал! Это Либи. Я не открою тебе свою дверь. Ведь это мой дом. Дом моего мужа, моего сына и мой! – уверенно ответила.

– Либи? – он ошарашенно замолчал.

– Да, это я. Мы с сыном вернулись домой. Лорд вернул мне его за хорошую работу. И со мной еще два его воспитанника. Он поручил мне заниматься этими детьми вместе со своим, поскольку это дети из одной очень важной семьи, и мы находимся под охраной, – уверенно несла я «пургу».

– Но Фаба…

– Что Фаба? Будет против приказа лорда? За нами наблюдают несколько стражей. Им приказано быть неподалеку. Так что лучше не грохочи. Они подумают, что ты хочешь напасть на нас.

– Она будет против, Либи…

– Тогда пусть идет к лорду и говорит с ним, или идет к черту! – я ответила и вернулась в комнату. Сквозь толстое, с наплывами стекло я с трудом различила силуэт, направляющийся к дому Фабы.

– А если они ворвутся? Или поймают нас, когда мы пойдем за дровами или водой? – прижав к себе дочку, Нита тряслась мелкой дрожью.

– Нита, если будешь трястись, они не поверят нам. Веди себя уверенно. Представь, что лорд и правда приказал нам жить здесь. Тем более дом-то мой!

Найденных в доме круп и сухарей нам не хватило бы даже на раз. В принесенных с собой запасах было еды максимум на пару дней. Если нечего будет есть нам, будут голодать и дети. На каждую по два ребенка – сложная задача, если ты голодаешь. Даже с хорошим питанием в замке двоих детей я кормила с большим трудом. Оба засыпали, но просыпались теперь намного раньше и есть просили сразу.

Если мы не найдем козу, нам придется туго. Детей уже можно начать прикармливать чем-то, но это что-то должно быть как минимум на молоке.

Разварив на очаге кашу, мы с Нитой позавтракали, я нашла еще пару корзин, чтобы разложить малышей. Дочка Ниты начала уже переворачиваться и, суча ножками, пыталась ползать. Заметив это, я поняла, почему она так торопилась сбежать. Ее малышку вот-вот должны были забрать в другой зал. Шансов тогда бы не осталось совсем.

Очередного стука в дверь я ждала с минуты на минуту, но за дверью было тихо. Придумывать что-то с едой необходимо было уже сейчас, иначе через пару дней нас ждал голод.

– Я должна осмотреться, Нита. А ты открывай двери только тогда, когда услышишь за ними мой голос, – предупредила ее я и собралась выходить.

– Я боюсь, Либи! – Нита взяла меня за плечо и сжала так, что мне стало больно. – Я нашла немного лески. И могу сделать ловушки для зайцев.

– Ого! Тогда мы точно не пропадем, если ты и правда умеешь это делать! – я пыталась ее взбодрить, но страх, похоже, сковывал ее и не отпускал из своих когтистых лап.

– Да. Не ходи. Давай я сделаю садки, и мы все вместе сходим их расставить в лесу у горы, – предложила она.

– Нет, подруга. Дом оставлять закрытым снаружи нам пока нельзя. А с зайцами ты хорошо придумала. Если они увидят, как мы приносим зайчатину из леса, то поверят, что нам ее кто-то приносит.

– Да, мой отец и муж были охотниками. Я умею делать ловушки. Так можно даже кабана поймать. Если найдем лопатку, то выкопаем яму и поставим в ней колья. Кабаны тут есть. Когда мы шли по лесу, я видела много желудей. Но… это лес лорда. И если нас поймают…

– Нита, здесь ближайшие соседи далеко. Но яма – дело серьезное, так что пока зайцы. А рассказывать соседям, что невестка оставила ее с носом, Фаба не станет. Будут молчать в тряпочку. Видишь, даже не пришла еще!

Сразу, словно в опровержение моих слов, в дверь постучали. Я не слышала шагов и поэтому запереживала, что они стояли здесь давно и слушали наш разговор. Тогда вся наша «операция» полетит к чертям.

– Кто? – как можно более уверенно спросила я.

– Либи, открой, это Таис. Отец сказал, что ты с Альби, – голос маленького чудовища был медовым настолько, что даже Нита перестала трястись. Я решила, что позже введу ее в курс дела. А пока моя подруга по несчастью расслабилась, может, хоть соображать начнет.

– Зачем ты пришла? – я вела себя как хозяйка положения и не собиралась сдаваться.

– Увидеть брата, – голос Таис немного дрожал, и я поняла, что ее отправили сюда силой.

– Ну, входи, – я распахнула двери и, встав в проходе в любимой позе Фабы, с упертыми в бока кулаками, посмотрела на девочку сверху вниз. Если и включать нахалку, то по всем фронтам.

– Можно? – кабы я не знала это исчадие ада раньше, то легко бы поддалась на томный голосок и выпученные будто, а может и правда от страха глазенки.

– Проходи. Тут есть дети, которых тебе видеть нельзя. Так что, покажу только Альби. Нита, принеси его, – скомандовала я.

Нита бросилась в комнату, где на обложенной новыми перьевыми подушками кроватке лепетали четверо малышей.

Когда Нита вышла с «принцем», я чуть не подавилась своим возгласом, но теперь деваться было некуда: сама я не могла подсказать, какого нести.

– Какой хорошенький, – Таис протянула руки к улыбающемуся мальчику, но я перехватила его и прижала к себе.

– Все? Посмотрела? Можешь идти по своим делам. Нам некогда. Я должна пойти к страже и передать, что у нас все хорошо. И забрать принесенные ими запасы, – я передала ребенка Ните, осмотрелась, взяла один из мешков, в котором мы принесли свой драгоценный груз, и, вытолкав зазевавшуюся Таис, вышла за ней, велев Ните закрыться на запор.

Когда я отошла от дома, увидела всю свою «любимую» семейку. Они стояли как вкопанные у калитки своего загона. Там же возле них гуляла коза.

– Значит, налоги вы так и не платите, – пробубнила себе под нос. – Правильно, одна «коза» сбежала от вас, и вы купили новую. Значит, деньги-то были!

Таис бежала к ним с новостями, а я уверенным шагом шла к лесу. Я должна вернуться не с пустым мешком. Возможно, мне придется положить туда даже камни. Но они должны думать, что кто-то снабжает нас провизией.

Осмотревшись у кромки леса, я поняла, что ничего тут не найти. Желуди, валяющиеся под огромными дубами, сухие листья, на открытых участках сочная трава. «Хорошо бы, как коза, жевать ее, запивать водичкой и давать жирное сытное молоко». – подумала я и хмыкнула.

Сделав круг, я вернулась к дому сзади. Земля частично была засажена. Я узнала фасоль. И эти посевы сделали мои родственнички. Свежие, тонкие, но мясистые побеги сгодились бы как добавка к каше, но трогать их было нельзя. Так они поймут, что с едой у нас негусто.

Нита качала ногой корзины, стоящие на полу, а в руках, среди быстро перебирающих тонкую нить, что-то плелось.

– Они спят, – сообщила подруга, указав на малышню, – я размочила сухари, добавила своего молока и с огромным трудом, но впихнула им несколько ложек, – сообщила она.

– А я ничего не нашла, – сообщила я грустно, – за домом посажена фасоль, но нам ее лучше не трогать, – присев на лавку, сообщила я. В доме было пыльно, но уютно. Небольшая кухонька, отделенная шторой, как и в доме Фабы, включала печь, стол, лавку и пару грубо сколоченных табуретов, на которых стояло ведро с водой и пустое, используемое для теста. За печью широкий настил, играющий роль кровати, пара тех самых сундуков с моим добром, такой же как в кухне, табурет, служащий столиком для плашки со свечой.

– Я доплету силки и поставлю, как начнет темнеть. А утром мы хоть одного зайца да изловим! – на лице Ниты блуждала счастливая улыбка. И я тоже улыбнулась.

– Тогда сейчас я помою полы, – я глянула себе под ноги и порадовалась, что хоть и не струганные, но под моими ногами доски. Заходящий сюда Бартал и зимой, и весной, видимо, не разувался вовсе: сухие комья грязи лежали тут и там.

Довольная этой самой так ценимой и Нитой свободой, я побрела к реке за песком и ветками для веника. В нашем домике будет тепло и чисто!