Текст книги "Имя моё - любовь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 24

Первого зайца Нита добыла через неделю. В тот момент, когда она вбежала в дом с мешком и закричала во все горло, что у нас сегодня будет суп, я накрошила последние сухари в кашу. Нашего молока хватало с большим трудом, поскольку жили мы впроголодь.

– Не кричи так, Нита, – я и сама готова была завизжать от радости. Но наше соседство с моими родственничками заставляло быть очень осмотрительными.

– Я прямо сейчас его освежую, а ты ставь котелок. Мы не будем завтракать пустой кашей! – шепотом, но достаточно громко объявила подруга и с мешком бросилась во двор.

То ли к счастью, то ли нет, но Фаба так и не заявилась в гости. Видимо, я попала в точку, обозначив свое появление волей лорда. Моя «дорогая» племянница продолжала наведываться к нам, якобы интересуясь здоровьем кузена. В эти моменты мы ставили на стол пустую посуду и накрывали полотенцем, чтобы «соседи» не узнали от этой лисы, что еды у нас нет совсем.

Один раз Таис даже принесла крынку свежего козьего молока и пару яиц. Я, стараясь не показывать, как рада подношению, отставила принесенное ею в сторону и занялась детьми.

И в этот день, когда в котелке варилась зайчатина, Таис пришла снова. Мы были голодны, как черти, но не накрывали на стол, чтобы не делиться с этой маленькой засланкой.

– Что на этот раз, Таис? – недовольно спросила я, открыв двери.

– Фаба приглашает вас в гости. Она просила передать, что хочет увидеть внука, – Таис попыталась войти, но я встала на ее пути. Нита как раз сняла котелок, в котором с мясом и травами соседствовала фасоль с моего огорода. Я не вытерпела и проредила посадки свекрови.

– Передай ей, что лорд не велел нам шляться без дела. У нас есть работа, и мы ее выполняем. Его люди могут заявиться с проверкой или продуктами. И когда не застанут нас на месте, будут недовольны.

Нита стояла за моей спиной, и пальцем нетерпеливо стучала по спине. И я ее прекрасно понимала. Голод не тетка.

Заперев дверь прямо перед лицом Таис, мы бросились к мискам и молча, втягивая ошеломительный аромат пищи, принялись разливать суп по мискам.

– Видит Бог, я не грешила, просто… я даже чувствую, как начинает прибывать молоко, – икнув и откинувшись на спинку стула, произнесла Нита.

– Бог за нас сейчас, думаю, рад! – подтвердила я, облизывая ложку.

Вторая часть кролика была отложена на вечер, а в котелке осталось достаточно мяса, чтобы протереть, развести бульоном и накормить детей через ткань. Все четверо уже начали понимать вкус прикорма и почти не морщились, получая перед грудью такие вот примитивные соски. Вечером они засыпали сытыми, в отличие от нас.

– Надо искать еду, – подумав, сказала Нита. – Зайцы на удачу. Надо ловить косулю или лучше кабана. Солить его и жить припеваючи!

– Надо искать деньги, Нита. Косули нам мало. Нам нужна коза, нужны овощи, нужен хлеб. Детям нужна одежда на зиму, – я не хотела думать пока об этом, но даже в своей прошлой жизни не была стрекозой из басни: осознавала, что даже если не петь, лето пролетает, как муха перед глазами.

– Где тогда брать одежду? Я же говорила, что надо идти в город. Там можно найти место прачки… – начала было свою старую песню Нита.

– Нет, Нита. Работать на кого-то? А дети? Оставлять их на чужих? Лучше уж тут. Пусть будут с нами. Пойдут они только к зиме, и можно не бояться. На первое время сошьем одежду из того, что есть в сундуках. А вот деньги…

– Может, у тебя в сундуках и они есть? – хохотнула Нита.

– Нет. Чего нет, того нет. Если бы даже были, Фаба давно бы их украла. Каким-то чудом еще это все осталось. Видимо, планировали отдать в приданое Таис. И ты имей в виду, девочка совсем не такое «солнышко», каким кажется. Если меня нет дома, не открывай ей двери! – предупредила я.

– Мы всегда дома вместе, Либи. Нам нечего бояться. А кочерга или топор – хорошее оружие даже от мужчины. Уж за свою дочь я могу и убить! – уверенно сказала Нита.

– Я не сомневаюсь. Только давай пока без этого, а то у нас и так проблем по горло. Я вот что хотела предложить, Нита… – начала я разговор, к которому шла.

– Что? – девушка, наконец, отдышалась от съеденного и встала к заворчавшей во сне дочке.

– Мне нужно добраться до города. Надо купить шерсти…

– Так у нас же нет денег, – вполне по делу перебила меня Нита.

– Вот в этом и сложность. Мне нужно их заработать, Нита. А с детьми мне этого не осилить.

– Нет, даже не говори, что ты оставишь меня тут… – Нита осмотрелась и в окно указала в сторону дома Фабы, – с этими…

– Нам надо купить шерсть. Я умею вязать. Хорошо и быстро. Мы свяжем одежду, продадим, купим еще шерсти и еды. И так к зиме у нас будут кое-какие запасы. А еще можно купить что-то из овощей и посадить. Может быть, мы успеем получить хоть какой-то урожай!

– Нет, Либи, так нельзя! – Нита взяла на руки дочь и ходила теперь с ней на руках, нервно качая девочку, которой это совсем не нравилось. Малышка проснулась и хотела, чтобы ее распеленали.

– Что ты предложишь? – спросила я.

– Вот, – Нита оттянула лиф платья и вытащила из-за него цепочку, на которой висел крупный медальон. За столько времени я не видела у нее ничего подобного.

– Что это, Нита? – моментально мне в голову постучалась только одна мысль: она украла это в доме лорда. И теперь, кроме того, что мы украли детей, мы виноваты в краже этой дорогой вещицы.

– Это подарила мне очень добрая женщина за верность, – она открыла медальон, внутри с одной стороны было фото, а с другой – удивительной красоты цветок, листья и лепестки которого были выложены камнями. И что-то мне подсказывало, что это не стекло.

– Нита…

– Что? Судя по твоему взгляду… ты думаешь, что это я украла? – она наконец, присела и распеленала девочку прямо на своих коленях.

– Нита… я не знаю, что подумать. Это очень дорогая вещица, – ответила я, пряча глаза. Мне было неудобно за это подозрение, которое она узнала в моем взгляде даже без слов.

– Не думай. Я еще ни разу не солгала тебе. И не собираюсь, потому что сейчас и правда вижу, что без тебя не смогла бы ничего сделать. Я не планировала делиться, и нам с Эби на первое время хватило бы этого… Но сейчас, когда ты собралась одна, а нам здесь придется рисковать и бояться за тебя… Прости, что скрывала.

Когда Нита опустила глаза, мне стало еще стыднее.

Нита вызвалась идти в город сама. Во-первых, это мои родственники могут нагрянуть, а Нита может спасовать и открыть. Во-вторых, это не мое богатство. И ей самой лучше распорядиться им. Ведь мои планы могли совсем не сбыться, и тогда я была бы виноватой. Единственное, что я попросила для себя, это мешок шерсти. Выйдя за город, его можно было тащить по траве. Хоть он не такой и легкий, как кажется, нести на плечах его все же много тяжелее.

Нита решила не показывать весь медальон целиком. Она открыла его, ножом подцепила пару зеленых камней, которые играли роль листьев. Осторожно положила их на ткань, свернула узелком, а потом длинный конец узла привязала к своему лифу и спрятала узелок в нем.

Она пообещала привести козу, а пока села сцедить молоко, чтобы хоть какое-то время у меня было чем кормить детей. Сладкая водичка, которую мы готовили из сухого меда, найденного на дне одного из горшков, очень выручала, когда молока не хватало. Но и дно горшка уже начинало виднеться. А это значило, что его хватит на одну ночь, не больше.

– Будь осторожна, Нита. Прошу, сдай камни сразу, не ищи место выгоднее, иначе за тобой кто-нибудь увяжется, – учила девушку, но та только хмыкала, отчего мне казалось, что она видит меня насквозь.

– Либи, ты знаешь, где лежит медальон. Мало ли что… я уверена, что ты не бросишь Эби.

– Не брошу! – уверенно ответила я, понимая: говорить в этом случае, что она преувеличивает опасность, как минимум глупо. Опасность здесь была во всем. Ее представляли даже родственники, а не то, что люди с улицы!

Глава 25

Нита вернулась через два дня. На второй день я себе уже места не находила. Да и дети, недоедая, постоянно просыпались, хныкали. Если утром их устраивала соска из тряпки с завязанными внутри кашей и кроличьим мясом, то вечером они требовали положенное им молоко.

Я выходила на улицу и всматривалась в одну точку – место, где Нита должна была появиться из-за горы. Надеясь, что это высокие травы скрывают ее, я стояла так иногда минут по сорок, пока дома кто-то не начинал хныкать. Отвлекала себя уборкой, готовкой и воровством фасоли. Да, я считала, что я ее ворую, потому что не сажала сама.

И под вечер, уложив кое-как детей и понимая уже, что это ненадолго, снова вышла на улицу. Когда уже солнце село, мне показалось, что вижу что-то. Протерла глаза, присмотрелась и увидела Ниту. Счастью моему не было предела. В голове друг за другом уже пронеслись все варианты, в которых она в конце концов, лежала в придорожной канаве.

Я бежала навстречу, оглядываясь на дом, и обещала себе, что не побегу дальше того места, где не видна будет дверь в него.

Нита, завидев меня, тоже прибавила шагу. Но усталость не давала ей идти быстрее.

– Я уже думала, как идти и искать тебя, Нита, – я обняла подругу и чуть было не выдернула из ее рук веревку, на которой та вела козу.

– Пришлось первую ночь спрятаться. Заметила, что за мной идут двое, когда вышла от ростовщика. На рынке их заметила. А утром рано пришла на рынок и пристала к крестьянке с сыновьями. И вот только когда они засобирались домой, выехала с ними из города. Пришлось отдать оставшиеся деньги, но точно убедилась, что за мной никто не идет, – выдохнув, ответила Нита.

Кроме веревки, на другом конце которой была коза, я заметила другую веревку. Нита увидела мой взгляд и потянула за нее.

Из травы показался мешок. Один она несла на плече, а второй волокла!

– Тут шерсть, как ты просила. А тут, – она наконец скинула с плеча достаточно тяжелый мешок, – тут мука и масло, а еще семена.

– Нита, как же ты это все дотащила? – ахнув, отпрянула я.

– Оттого и долго, Либи. Устала очень и есть хочу. Крошки во рту не было.

Я взвалила мешок к себе на плечо, взяла веревку, на конце которой тащился мешок с шерстью, и пошла первой. Я торопилась и потому, что двери были открыты, и чтобы накормить скорее подругу.

Коза! У нас теперь есть коза! Радости не было предела. Она давала мне столько силы, что я почти бежала домой. Когда Нита вошла, я уже вытаскивала из мешка продукты, принесенные подругой.

– Что бы мы делали без тебя, Нита, – я не могла перестать радоваться. И пока ворошила угли, подкармливая их тонко наколотыми щепами, и пока заваривала в котелке неизвестную мне крупу.

– Я подоила ее. Добавь в кашу. Нам надо хорошенько поесть, – она подала мне миску, в которой плескалось литра два, не меньше молока!

– Вот это да. Когда ты успела? Я думала, ты еле идешь! – удивилась я.

– Я переживала за Лиззи. За вас, конечно, тоже, но моя дочка… – Нита взяла спящую девочку и прижала к себе. Та заворочалась, и молодая мама, не распеленав, приложила дочурку к груди: – Вот ешь. Так и проспишь, может всю ночь, а я пока отдохну, – приговаривала Нита, присев на лавку.

– Не засыпай, я тебя сейчас покормлю, – я вылила закипающую воду из крупы и влила туда молоко.

– Там есть топленое масло. Положи в кашу. Поедим сегодня хорошенько, – улыбаясь и борясь со сном, ответила подруга.

Мы поели, накормили детей. Я уложила их с Нитой и пошла разбираться с козой. Пристрой у сеней, видимо, и был предназначен для мелкой скотинки. Коза уже была там и меланхолично жевала остатки травы прямо лежа.

– Сейчас я нарву тебе еще. У нас тут этого добра, – я говорила с козой, как с человеком. – Только ешь, пожалуйста, хорошенько. У нас на тебя планы, милая. Там дети, да и мы с твоей хозяйкой, считай, голодаем.

Я добавила козе воду, проверила запоры на двери и улеглась спать.

Проснулась утром от болтовни. Нита во всю уже хозяйничала: распеленала детей, кормила одного и в это время заваривала кашу.

– О! Проснулась? Намаялась ты тут с ними пуще моего! А то ж! Я-то только тяжелое несла, а ты с голодными да недовольными управлялась, да еще и боялась за меня, вот и устала, – тепло сказала она, с улыбкой, заметив мое извиняющееся выражение на лице. – Иди, корми свою пару. У меня уже молока не хватит. Пока не орут, но вот-вот…

– Спасибо тебе, Нита. А я ведь там, в замке… думала, ты слабая. Даже не верила, что у тебя получится сбежать. Боялась за вас, оттого и откладывала постоянно, – честно призналась я.

Я посеяла семена, принесенные подругой. Что там должно было вырасти, я даже не представляла. Они были в разных холщовых мешочках. И я так их и посадила: отдельными грядками.

Коза исправно давала литр молока утром и примерно полтора вечером. Через неделю мы даже смогли собрать излишки и снять сливки. Мы терпеливо пытались прикармливать детей с ложечки жиденькой мешанкой из молока, воды и муки. Это была почти манная каша, только ещё более мелкого помола. Перед сном мы в каждого старательно «заливали» по три, а то и по пять ложек этой питательной смеси. И теперь дети стали спать спокойнее.

Фаба пришла еще через неделю. Но не постучалась, а прошла в огород. Я как раз привязывала козу перед домом. Ее постоянно нужно было передвигать, поэтому день мы начинали с перебивания колышка. Назвали ее Фросей. Вернее, назвала так я, но Нита странно скривила рот, хмыкнула и спорить не стала.

– Я за фасолью, – объявила мне свекровь, даже не посмотрев на меня.

– Да, убирай ее! Мне надо свое посеять, – заявила я. Обработанная земля мне нужна была, чтобы рассадить слишком часто посаженные ростки.

– Еще неделю надо, не меньше, а потом я еще раз посеять хотела, – заявила Фаба, все так же не глядя на меня.

– У себя посеешь. Не надо к нам ходить! – уверенно ответила я.

И тут она повернулась ко мне. На лице ее читалась неприкрытая ненависть. У меня мурашки пробежали по спине.

Фаба принялась выдирать фасоль с корнями и складывать в мешок. Когда он наполнился, она, отбросив его, продолжила вырывать упругие, сочные растения и бросать в кучу.

Когда она отнесла мешок и вернулась с дочерью, той самой психической, младшей Марикой, я сидела на крыльце с двумя младенцами. Марика хотела что-то мне сказать, но Фаба ее одернула.

Это меня успокоило. Пока свекровь верит мне, мы в безопасности. Но сколько продлится это, мне было неведомо.

Как только наш огород опустел, я взрыхлила грядки и принялась рассаживать тонкие побеги, гадая, приживутся ли они, коли их вот так рассаживать. Дома со свеклой и капустой это было только в плюс, и я надеялась на лучшее.

Через пару дней пришли дожди. Для моей рассады и моей спины они стали спасением. Иначе мне приходилось поливать слабые, все еще лежащие, как тряпочки, побеги ковшом из ведра. И уходило на это не меньше двух часов ежевечерне.

С грозами и молниями, которых я не боялась, в отличие от Ниты, пришла и прохлада. Дети стали спать спокойнее, а я, наконец, добралась и до шерсти.

Порывшись в сарае, нашла агрегат, похожий на прялку. Такое я видела в музеях, которые были единственным развлечением в школе. Огромное колесо, лопнувшие веревки и что-то вроде деревянной педали. Один день ушел на то, чтобы понять, как это работает. Боялась я лишь одного: что эта деревянная машина-зверь окажется приспособлением вовсе для другого. Но в итоге, если правильно и ритмично давить на ту самую «педаль», колесо крутило палочку, на которую я привязала тонкую веревку.

Закрутив на веревку шерсть, нужно было только по чуть стравливать ее из рук и получался жгут. Шерстяной жгут. Старалась прясть тонко, чтобы потом скрутить между собой два таких жгутика. Через неделю начало получаться тонко и аккуратно. Нита тоже заинтересовалась и между делом садилась рядом.

Мы не заметили, как прошел месяц с момента нашего прихода в этот дом. Все внешне начало настраиваться, мы со всем справлялись, были сыты. Хоть порой и уставали до изнеможения, потому что огород требовал внимания, дети хотели все больше времени проводить на руках, а один из моих «сыночков» начал садиться.

– Может, дать им нормальные имена, Либи? – предложила Нита, когда я рассказывала подруге о Круглопопике. Он был самым смешным и как игрушка-неваляшка, каким-то нелепым, что-ли. Но самым первым научился переворачиваться, ползать, а потом и приседать через бок.

Ползать на своей круглой попе первым начал тоже он. Мы смеялись и все больше понимали, что он просто старше остальных. Судя по всему, сейчас, когда начали кормить его более серьезной пищей, паренек начал добираться до своих ожидаемых возможностей.

– Если он старше, то вряд ли подходит под время рождения Альби. А как его назвать? – поделилась я своими мыслями.

– Можно назвать Бруно. Бруно – значит большой, сильный. Так ты быстрее запомнишь, – смеясь, предложила Нита.

– А остальных? – спросила я.

– Тот, кого ты называешь «молчуном», может носить имя Авил, как река. А Ворчуна назови Гектор. Так звали моего деда. Он постоянно бурчал себе что-то под нос, – быстро нашлась Нита.

– А еще одного? – аккуратно спросила я.

– Так ты же зовешь его Принцем. Я не знаю почему, но ты скрываешь это.

– Он самый маленький, и у него такие глаза! – высказала я очень быстро то, что пришло мне в голову. Историю с умершей королевой я не планировала рассказывать, как и обещала лорду. Да и Ните не нужно было знать того, из-за чего у нас могут начаться проблемы.

– Тогда… так, а Альби? – вдруг спросила меня Нита. – Ты все еще не узнаешь своего?

– Нет, – с горечью прошептала я. Наверное, настоящая Либи узнала бы мальчика в первую минуту, как только увидела. Ведь она кормила его, держала в руках.

В отличие от меня.

Глава 26

Вязание мы начали с безрукавок. Это быстро, и если вязать средний размер, они подойдут почти всем. Успев понаблюдать за одеждой, я поняла, что они не умеют делать выемку под рукав. Все рукава, что рубашек, что курток, присоединялись к одежде шнуровкой.

Я хотела быстро связать безрукавки, чтобы на эти деньги купить еще шерсти. Да и запас продуктов на зиму нам был необходим. Рассчитывать только на медальон Ниты было нельзя.

Моя подруга старалась, но когда я через три дня уже закончила первую, она с трудом дошла до половины. С непривычки у нее и у меня болели руки. Но я знала, что после недели постоянных тренировок от боли не останется ни следа. Так и получилось, и дело пошло шустрее.

Шерсть закончилась, когда мы спустя две недели связали пять безрукавок. Нита старалась, как могла, и мы все время, не занятое детьми, огородом и охотой, вязали и вязали.

Она вызвалась сама идти в город, чтобы продать первые наши работы и прикупить еще шерсти. Я была не против, потому что девушка лучше разбиралась в жизни здесь. А я могла упустить что-то важное и попасть в нехорошую историю. Да и внешне Нита была крупнее и, кажется, сильнее меня.

На этот раз я оставалась дома без страха: еды для детей было много. Козье молоко выручало так, что грудь можно было давать на пару минут, чтобы дети по привычке быстрее засыпали. Как же вовремя у нас появилась коза! Грудного молока теперь хватало только на одного малыша.

Фаба и ее семейство то ли караулили нас, то ли просто так сложилось. Но сразу после ухода Ниты к нам наведалась Фаба с Таис. Я только уложила детей после обеда и поспешила в огород, чтобы успеть прополоть хотя бы часть, пока все спят, как гости появились на тропинке, ведущей от их дома к нашему.

– Куда это ушла та женщина? – издали громко спросила Таис.

– Она пошла в замок лорда. Нам приходится иногда ходить туда, чтобы забрать еду и одежду, если их не приносят нам, – уверенно ответила я.

– Ты же не станешь говорить плохого о своей семье? – Фаба часто дышала после ходьбы, лицо ее было красным. Они явно торопились.

– Пока вы нас не трогаете, я не скажу ни слова, – подтвердила я.

– На днях приедут за налогом, а у нас… – начала было Фаба.

– У нас тоже нет лишнего, – я продолжила прополку.

– Таис может помочь, и вы дадите нам пару монет, – Фаба не отставала, но, как поняла по лицу племянницы, она не слишком-то планировала оказывать нам помощь.

– У нас нет монет. Нам привозят все необходимое, – уверенно сказала я и продолжила своё занятие. Хорошо, что они не видели Ниту, когда она пришла с козой. Было очень поздно. Теперь они и правда считают, что ее нам привели.

– Либи, мы же твоя семья! – в голое Фабы было столько пафоса, что я прыснула от смеха. И судя по тому, как она крякнула, она меня услышала.

– Я не спорю, но у нас есть задание лорда, и мы его выполняем. Денег у нас нет вообще. А ты, я понимаю, говоришь о двух золотых? Вам нужно оплатить не меньше, мне кажется.

– Да, иначе Кира и Бартала заберут за долги, пока они не отработают их у лорда, – совсем уже плача и заваливаясь на бревно у стены дома, протянула Фаба. – Может, ты сможешь уговорить лорда простить нам этот долг?

– Как ты себе это представляешь? Думаешь, лорд будет слушать меня? – жалости к этой женщине у меня не было вовсе, но что-то заставляло переживать.

– Ладно, живи, как живешь. Наблюдай, как твоя семья останется без мужчин, а значит, без дров к зиме, без соломы и сена для козы. Смотри, как дети будут болеть… – Фаба встала и поплелась в сторону дома. Сейчас она уже не шутила, не запугивала, а была напугана сама. Таис шла за ней, не оглядываясь, опустив голову.

– Черт бы вас подрал, – в сердцах прошептала я и пошла в дом. Что-то не давало мне покоя, но я не понимала, что именно. День начинался так хорошо, Нита должна была вернуться максимум завтра к утру, все дела делались, дети не болели.

«Неужто меня тревожит жалость к этим людоедам?», – подумала я и тряхнула головой.

Только к вечеру я вспомнила этих долговых тружеников в замке. День на пролет они чистили конюшни, возили и рубили дрова. Присаживались только когда им приносили еду. Вот тогда-то они могли поговорить с тренирующимися мальчишками и проходящей мимо челядью. Их не держали в черном теле, хоть работы и было очень много.

– Если попадут туда, они могут узнать о нас правду, – громко выпалила я, словно говорила сейчас с Нитой, и закрыла рот рукой. По спине поползли мурашки.

Конечно, этого могло и не произойти, да и срок этого ареста мог быть длительным. Судя по сумме долга, мужчины могли вернуться только весной. Но вдруг… вдруг дочери Фабы окажутся любящими женщинами и попрутся навестить их? Тогда Фаба всё узнает, и нам точно не поздоровится. Жилеты, которые Нита унесла в город на рынок, могли продаться лишь на десятую часть от нужной Фабе суммы. У меня не было ни запасов, ни идей. Тяжело опустив руки на колени, я присела на лавку и смотрела на ползающих по кровати детей.

Уходить отсюда не хотелось. Быт был налажен, была еда и вроде даже появился заработок. Но эти нелюди по соседству продолжали портить мне жизнь. Даже не зная о том, что у них вдруг появилась возможность снова выгнать меня на улицу ни с чем.

Нита пришла рано утром. Судя по ее довольному лицу, все прошло хорошо. Дети еще спали, а я выводила козу. Встретив ее с двумя мешками шерсти и мешком продуктов, обрадовалась, что мы получили хороший «навар».

– Сначала никто не хотел покупать, но потом подошла женщина с двумя сыновьями. Вот когда они начали примерять, тогда на меня и обратили внимание. До вечера я продала все. Купила шерсть и крупы, поспала на конюшне в постоялом дворе пару часов и вышла затемно. Сегодня я пришла быстрее. Коза меня сильно тормозила: то отказывалась шагать, то принималась есть, коли увидит особенно сочную траву, – тараторила Нита, когда мы с ней разбирали крупы, а я подогревала кашу.

– Приходила Фаба, – я накрыла на стол и, усадив подругу, рассказала всю историю, произошедшую накануне.

– Ого! Значит, ты боишься, что о нас узнают, если они попадут в замок? – подвела итоги моего рассказа Нита.

– Да, я думала нам удастся перезимовать тут. Даже если к нам придут за налогом, у нас будут на него деньги, нам хватит. У нас не такой большой дом, но теперь…

– Ты права, надо побаиваться огласки. Они сейчас сами сидят, как мыши, боясь, что их выгонят из дома. Но новый закон лорда об отработке нам не на руку, – покачала головой Нита, потом вдруг подняла брови и вскинулась: – Так мы же можем продать еще камни, Либи. Отдадим им деньги, и они все оплатят!

– Об этом я даже не думала Нита. И потому, что они слишком плохие люди, чтобы их выручать, и потому, что если они узнают, что у нас есть деньги, они с нас не слезут. Будут просить и просить, а потом вообще сядут на шею, – ответила я.

– А мы сами заплатим за них! Подкараулим, когда появятся люди лорда, и отдадим деньги. Ты же из их семьи. Можно и не идти в замок. Просто внимательно следить. Когда они обычно приезжают? – лицо Ниты сияло радостью. Вот уж не думала я, что девушка с такой легкостью захочет распрощаться со своим запасом.

– По утрам, до обеда, – вспомнила я оба раза, когда в дом наведывались «налоговики».

– Значит, сегодня вечером я пойду обратно в город, сдам камень. И нам хватит, чтобы заплатить налог за себя и за твою семью, – Нита очень искренне радовалась, что нашла выход из ситуации, а мне было неудобно.

– Не называй их моей семьей, – попросила я.

Нита вечером уложила свою дочку, дала грудь Бруно, которого раньше мы звали Круглопопым, Кругляшиком и так далее, используя все слова, в которые можно было засунуть корень «круг».