Текст книги "Имя моё - любовь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 18

Я не знала, что в голове лорда происходило в момент, когда он осматривал один из бараков. Но прибежавшие с тренировки по уши грязные мальчишки, вставшие тут же в струнку, сделали свое дело.

Трясло их скорее от страха перед наказанием от командира, чем от грозного вида лорда. Замерзнуть на постоянном сквозняке они еще не успели, так как были разгорячены тренировкой.

Я же не знала, чего ожидать: ведь и лорда не знала совсем. Рассказы о нем, как о живодере преследовали меня еще с дома Фабы. Здесь все боялись сделать лишний шаг или сказать громче шепота.

– Переоденьтесь, – приказал лорд, глядя на мальчиков, а те в один миг уставились на своего командира. Лорд тоже посмотрел на высокого подтянутого мужчину.

– Идите мыться, свободны, – откашлявшись, скомандовал тот, и мальчишки выбежали.

Лорд прошел барак насквозь и, когда вышел, направился ко второму, стоящему параллельно.

– Мыться они побежали к реке и обратно придут в этом же мокром рванье, лорд, – откашлявшись, как до этого командир, сказала я, не дожидаясь дополнительных вопросов лорда. – Думаю, одежды у них очень мало. Нет нормальных одеял, нет обуви. Вы видели их ноги?

Лорд остановился, но к моему счастью, не обернулся. Постоял так пару минут, а я со страхом пялилась в его огромную напряженную спину. Потом он шагнул к следующему бараку.

Там, кроме тройки, занимающейся уборкой, не было никого. Мальчишки встали в ряд, подняли головы и уставились на лорда огромными глазами.

– Командир на тренировке? – громовым и, как мне показалось, злым голосом спросил лорд. Все трое мотнули головами в знак согласия. – У вас есть одеяла?

– Есть, лорд, но сейчас они убраны до холодов, – быстро и четко ответил один, тут же сглотнул и замер.

– А ночью не холодно? – лорд осмотрелся и присел на одну из лавок, служащих и сиденьем, и спальным местом.

– Нет, лорд. Мы привыкли спать без одеял, – ответил тот же «храбрый портняжка».

– Кто-то из командиров ночует с вами? – лорд, казалось, примерялся к лавке, но прилечь так и не решился. Он раза в два был шире этих пацанов, в которых только-только просыпалась мужественность и начинали округляться мышцами тощие угластые плечи.

– Нет, лорд. Мы сами знаем правила, и после того, как командир велит спать, мы укладываемся на свои места, – тот же чуть подрагивающий голос ответил браво и четко.

– Идем, – я даже чуть опешила, когда поняла, что этот приказ касается меня. Лорд вышел из барака и, посмотрев на третий, остановился. – Все остальное я осмотрю сам. А ты можешь объяснить, почему решила влезть в это дело? Ты спишь в теплой комнате с каминами, у тебя есть одеяла и одежда. Тебе платят за твою работу.

– Мне не платят, лорд. Я искала работу кормилицей, но мне за нее не платят. Видимо, кров и еда – это и есть плата за нее. Но я не жалуюсь, лорд. Меня и правда все устраивает, но дети…

– Что с детьми?

– Я о тех, что стояли сейчас перед вами. Они живут хуже скота, – я заметила, как после моих слов на его лицо словно нашли тучи.

– Они так не считают, – лорд глянул на меня недовольно и пошел прочь, к замку.

– Я не видела девочек. Где живут девочки постарше шести лет? – мой вопрос резко остановил его. Лорд обернулся и посмотрел на меня так, словно я задала задачу, в которой нет решения, и мы оба об этом знаем.

– Те, кто не остается в няньках, идут в монастырь.

– А они хотят в монастырь? – переспросила я.

– Ты слишком много говоришь… – он почесал пальцем лоб и добавил: – Как тебя зовут?

– Либи. Меня зовут Либи, лорд. И если бы здесь оставались девочки, они могли бы обучаться шитью, вязанию. Они…

– Они мешали бы, Либи. Эти мальчики, как ты их называешь, будут воинами. И им не нужно отвлекаться…

– А если не будет войны? А если они не пригодятся больше ни в чем, кроме охраны замка? Да и зачем им будет охранять замок, коли в нем нет их семей? Такого воина может подкупить небольшой мешочек с монетами, лорд, – я вдруг поняла, что перебила хозяина замка и, быстро опустив глаза, замерла.

– В твоих словах есть прок, Либи, но ты слишком много говоришь.

– Я могу и делать, лорд. Если вы позволите, могу кое-что предложить. Так всем будет лучше, – набрав в грудь побольше воздуха, выпалила я и подняла глаза на лорда. К моему счастью, я увидела в них тот самый огонек удивления, смеха и какого-то всепрощающего отцовского ликования. Так родители смотрят на обнаглевших детей, которые пытаются что-то доказать им, но… при этом любят своих детей, умиляются ими. Он же… он не мог чувствовать ко мне ничего подобного.

– Через несколько дней я позову тебя снова, и ты расскажешь мне все, что задумала, а сейчас я больше не могу продолжать эту беседу, – ответил лорд после непродолжительного молчания, рассматривая меня, как говорящую обезьянку.

Я долго смотрела в спину удаляющегося мужчины. Узкие брюки, заправленные в высокие сапоги, только подчеркивали крепость бедер. Рубашка или туника, торчавшая из-под плотной куртки, расшитой так плотно нитками, что казалось, это заводская ткань, легко колыхалась при движении. Длинные, ниже плеч, волосы были распущены. Они не блестели от чистоты, но добавляли его образу дикаря еще больше брутальности.

Мыло здесь делали из золы, бараньего жира и каких-то добавок, вроде выжимки из трав. Но это мыло мы видели редко. Хоть и оно пахло не великолепно, но простое для стирки, просто воняло кишками. Несмотря на всё это, мыться без мыла я не рисковала. Детей купали в такой вот мыльной воде, потом ополаскивали и смазывали особо трепетные места смальцем. Его здесь было предостаточно. На внутреннем жире жарили, смазывали все, что надо смазать. А кто-то кипятил жир с дикой травой, на вкус напоминающей чеснок, чтобы использовать потом вместо масла к кашам.

Кухня была мне недоступна, и не только из-за Ильзы или Севии. Девушки – кухарки просто не впускали никого в свою огромную парующую залу. Кухню я видела только когда во время обеда открывалась дверь, чтобы поварихи вынесли в нашу столовую очередной котел с пищей, или когда приходила с деревянной миской за смальцем. Тогда мне приходилось ждать, когда кухарка сходит в хранилище. Говорили, оно в подземелье, и там даже летом можно держать лед.

Вот куда мне хотелось попасть, чтобы узнать побольше об этом месте. Особенно мне нужна была та травка, коей нас поили, чтобы молоко не убывало. А оно у меня начинало иссякать. Или же дети становились взрослее и просили больше. Но сейчас и речи не было, чтобы накормить второго младенца.

А еще я ни разу не видела, чем кормят взрослых ребят. Алиф как-то пространно об этом рассказывал, но меня не покидало ощущение, что он просто недоедал. Сейчас он ел с нами и, по сути, привязан был к нашему крылу. Но то, как он прятал куски под рубаху, еще больше подкрепляло мои подозрения.

Очередной встречи с лордом я побаивалась, потому что казалось: он вот-вот наиграется и выгонит меня за стену, чтобы не разносила заразный дух перемен в его ладное и стабильное царство, кующее воинов и молчаливых божьих невест.

Во время прогулок я наглела все больше и больше: прикрываясь именем лорда, разрешившего мне ходить тут и разнюхивать, я дошла до большого овина. Пустого сейчас, но, как сказал дед, сидящий в тени и стругающий детали для телеги, полного овцами и козами, когда они возвращаются с полей.

Овечье молоко привозили в замок с тех же полей. Там же, на выгонах, частично делали и сыр. Вонючий и завернутый в бараньи шкуры, он хранился будто специально, просто под навесами, чтобы завонять еще сильнее или дотухнуть до того состояния, когда тухнуть некуда сильнее. Только тогда его спускали в холод.

Молоко и сыры были доступны тут всем. Коровы, в отличие от овец и коз, пасущиеся неподалеку, каждую ночь возвращались в замок. Они приносили с собой рой мух и оводов, запах навоза и трав. Их мычание говорило нам о скором закате, о времени, когда нужно собираться и возвращаться в темные стены замка.

К моменту, когда пришла пора встретиться с лордом, я уже наметила пути побега. Потому что если и бежать, то в начале лета, чтобы до холодов успеть найти хоть какое-то пристанище. А если не найти, то, может, и построить своими руками простенькую мазанку. Этот процесс я и сама видела: несколько человек возле овина мешали сено с глиной и чинили небольшой сарай.

Судя по всему, зимы здесь не такие уж и холодные. Но кроме быстрых ног и запаса еды, нужен был инструмент. Если мы с Нитой и сможем убежать, дети, которых мы прихватим с собой, станут отнимать на себя почти все время. Пока у нас есть молоко, мы кое-как сможем прокормить их, а потом… Потом я планировала увести с поля корову или хоть козу. Но пока плохо представляла себе этот день.

Тряпья можно собрать, но все это вместе с детьми, необходимым инструментом и запасами еды можно вывезти только на телеге. Мой пыл остывал в моменты, когда я начинала здраво мыслить. Одно дело шляться по лесам, деревням, выпрашивая помощь одним. Но совершенно другое – с младенцами. А свою «великолепную четверку», в состав которой точно входил мой сын, я оставлять не собиралась.

Смотря на парнишек, мерзнущих днем на плацу, а ночью в бараках, постоянно представляла и своего ребенка, который со временем становится похожим на нынешнюю меня. И сердце сжималось от боли и жалости.

Глава 19

Севия на мою просьбу привести меня к девочкам отреагировала так, словно я просила ее съесть жабу. В первую секунду она боролась с ненавистью ко мне, потом со своей беспомощностью, поскольку слова лорда здесь воспринимались буквально.

Молча она провела меня в соседнее крыло, где царил полумрак. Мне показалось на минуту, что мы входим в склеп. Три пожилые женщины прохаживались между столами, за которыми девушки шили что-то из непонятно откуда взявшейся здесь почти невесомой полупрозрачной ткани. Только потом я поняла, что они не шьют, а плетут это полотно. Тонюсенькое, невесомое воздушное кружево выходило из-под их пальчиков, и действо это походило на сказку.

Ни одна из девочек не подняла головы, когда мы вошли. А им было лет тринадцать – шестнадцать. Это же возраст, когда любопытно все вокруг, когда каждый звук привлекает твое внимание, вне зависимости от того, что это за звук. Природа девочек в этом возрасте неугомонна, как весенняя река. А здесь был склеп.

– Генриетта, – Севия с поклоном обратилась к одной из женщин. Генриеттой оказалась сморщенная, как весенний сморчок, с полупрозрачными глазами и тонкими губами старушка. Она была такой тонкой, что если бы не обернулась, я ни за что не поверила бы, что она стара. Широкий пояс охватывал тончайшую талию, спина была прямой, шаги ее неслышны и незаметны: она будто плыла по этому огромному залу.

– Севия? – удивилась наставница и зыркнула на меня. То, как она оценивает каждый сантиметр моего лица, а потом и тела, заставило сжаться.

Севия подошла ближе, взяла в свои ладони протянутую Генриеттой руку и поцеловала ее. Движения Севии были медленными, будто ей вовсе некуда было торопиться. В этот миг я поняла, что Севия очень хорошо знает людей, живущих в замке, знает правила: гласные и негласные, умеет подойти к каждому так правильно, что мне открылась, наконец, ее идея! Севия планирует занять место престарелой Ильзы. И мало того, уверена, что Севия приехала сюда из старого замка лорда и надеялась, что будет тут старшей. Я записала себе в память этот моментик и решила удостовериться в правильности этого заключения, прежде чем как-то использовать его против нее.

– Лорд дал разрешение этой…

– Я Либи, – решив не ждать, когда Севия донесет до этой кружевницы свое отношение ко мне и тем самым настроит против, перебила ее я, – я буду приходить сюда иногда, чтобы поговорить с девочками.

Вот здесь я, не поворачивая головы, краем глаза заметила, как одна из голов, опущенных к столу, поднялась. Светловолосая девочка моментально опустила голову обратно, но глаз не опустила.

– Зачем? – даже не пытаясь выглядеть более радушной, сухо спросила Генриетта.

– Мы с лордом хотим немного поменять жизнь в замке и хотим, чтобы у девочек был выбор…

После последнего слова Генриетта чуть не сожгла меня взглядом: глаза ее из светло-серых, почти прозрачных стали темными, как грозовая туча, несущая в себе град.

– Я не посмею ломать то, что строилось годами. Это дело начал отец лорда, и ему быть всегда. Дом Лаверлаксов никогда не переменит своего главного правила, – голосом диктора центрального канала телевидения продекламировала Генриетта и, казалось, с трудом держалась, чтобы не вытолкать меня взашей.

– Лорд позволил мне сам. И не вам решать, Генриетта, – не сдавалась я, сделав шаг в сторону столов. Генриетта встала на моем пути. – Или вы хотите, чтобы он сам пришел и объявил вам об этом?

Старушка выдохнула, плечи ее чуть опустились, но она продолжала держать позу.

– Сколько они вот так сидят? – я обвела взглядом зал и насчитала около тридцати учениц. Когда перевела взгляд на их наставницу, то прочитала в ее лице явное непонимание.

– Столько, сколько нужно. К обеду они закончат положенное и выйдут в столовую, – Генриетта держалась, как могла, и я видела, что она считает отвечать мне ниже своего достоинства.

– Хорошо. Я подожду обеда. У меня есть некоторое время. Если я не успею, приду еще раз. Лорд ждет моего рассказа через несколько дней. Коли потребуется, я буду приходить сюда часто, – я уселась на свободное место и принялась рассматривать девочек. По движению ушей я поняла, что они улыбаются, и сразу, как только я это отметила, раздался оглушительный удар. Одна из «божьих одуванчиков» так саданула плетью по столу, что все подпрыгнули. У меня чуть не остановилось сердце. Девочки снова замерли над своей работой.

– Я должна вернуться, – доложила Севия, делая ударение на «вернуться». Она считала, что я сейчас встану и пойду за ней. Я не двигалась, продолжая рассматривать девчонок. Часами сидеть в полумраке у свечей, когда за стенами распускается во всей своей красе лето, теплый ветер ласкает лицо, птицы щебечут о чем-то своем, и вся эта картина будто лечит сердце?

– Идите, Севия. Я вернусь сама, – отрезала я и, встав, дала понять, что буду делать, как мне взбредет в голову и дальше. Когда Севия вышла, я не слышала, но фыркнула она так, что позавидовала бы кобыла.

Медленно проходя между столами, я с замиранием сердца смотрела на работу маленьких и юрких пальчиков кружевниц. Вспомнила себя в их возрасте и представила, что они сейчас чувствуют. Хотя, может, я слишком страшно себе все это обрисовывала, потому что знала другую жизнь. А девочки смиренно сидят не потому, что боятся хлыста, а потому, что с раннего возраста их готовят к этому?

– Девочки, хотите, мы выйдем на улицу? Или может, кто-то хочет пить? – я осмотрела залу, в которой воцарилась полная тишина. Теперь они сидели не шевелясь. Если до этого их пальчики и локти двигались, то сейчас работа остановилась.

– Как ты смеешь устанавливать тут свои порядки? Ученицы кружевниц лордов Лаверлакс всегда соблюдают порядок. Его ввела в свое время леди Лаверлакс, бабушка нынешнего милорда, – сквозь зубы прогудела Генриетта.

– А потом? Кружевницы становятся…

– Невестами Христа! – перебила меня старушка.

– И остаток жизни вяжут кружева, которые церковь продает? Интересно, а церковь за сколько их покупает? – прошипела я почти в ухо наставнице, которая ростом была не выше меня. Я видела, как в ней загорается злоба, и в тот момент вовсе не думала, что наживаю себе нового врага. Вернее, думала, но страха у меня не было вообще.

– Девочки, идемте во внутренний двор. Вам нужно размяться, а лорд как раз велел поговорить с вами и узнать, как вы живете, все ли вам нравится? – голос мой звучал так уверенно, что мне самой на секунду стало страшно: ведь я не имела привычки и даже мысли когда-то высказаться в таком тоне.

– Ты не смеешь! – почти не шевеля тонкими губами, процедила Генриетта. Я посмотрела на нее снова так внимательно, как будто видела впервые. Темное платье до пола, воротник впивался в горло, серый передник, серый платок, завязанный узлами назад. Мне подумалось почему-то, что она сама была такой вот ученицей.

– Идем к лорду! – заявила я и шагнула к двери. За моей спиной часто дышали. – Ну же, идемте, Генриетта. Сами скажете лорду, что вы не станете выполнять его приказы. Я драться и спорить с вами не собираюсь, я всего лишь исполняю его волю, – я снова переворачивала слова, сказанные лордом, пользуясь страхом, неуверенностью челяди. Ведь у них в голове разговор с лордом был чем-то сродни суда Господня.

– Идите с ней, только помните, кто вы, и знайте, что дьявол искушает вас на каждом шагу! – почти крикнула в залу Генриетта, – Сюзанна, ты пойдешь с ними и проследишь, чтобы девочки вели себя достойно.

«Лед тронулся, господа присяжные», пронеслось в голове. Девушки встали, как будто были единым механизмом, и своей рукой эта самая Сюзанна нажала некую кнопку. Никто не встал раньше или позже, никто не поднял головы.

«Чертова секта у вас тут, а не невесты Христовы», – подумала я и внимательно наблюдала за каждым движением ладони второй старушки. Кстати, тогда-то мне и показалось, что Сюзанна такая же заложница Генриетты, как и эти девочки. Я могла ошибаться, но в какой-то момент я увидела на лице Сюзанны подобие выражения счастья

Глава 20

Девочки боялись говорить со мной, даже когда мы оставались одни. Я-то их понимала, но раздражало это сильно. Сюзанна, следующая за нами по следу: и в саду, куда мы выходили, и в зале, где девочки вышивали, часто оглядывалась, видимо, боясь получить нагоняй от Генриетты за любую оплошность. Я терпеливо ждала момента, когда кто-то из них созреет для искренней беседы.

– Вам же не обязательно уходить в монастырь. В замке много работы, и вы могли бы быть полезны здесь. А потом найти себе пару, создать семью… – красочно описывала я возможные варианты их жизни, пока девушки плели кружево. – У вас могут быть дети, свой дом…

– А кто им даст этот свой дом? – осторожно спросила меня Сюзанна. Я повернулась на ее голос и встретилась с темными глазами, седыми почти ресницами и бровями. Чуть выбившиеся из-под платка волосы тоже были седыми. Она мне нравилась: кроткая, но имеет свое мнение, умная, но хорошо скрывает этот факт. Боялась я только одного: ошибиться в ней. Ведь вся эта кротость могла быть наносной и исключительно для того, чтобы все передать Генриетте.

– Вокруг много деревень. Уверена, лорд бы пошел навстречу тем, кто остался бы при замке. Но если девочки будут плести кружево для монастыря, то кому-то оно нужно, кто-то его покупает! Замок тоже может торговать кружевом, а еще… здесь много овец, и я могла бы научить вас вязать. Мне сказали, что шерсть здесь прядут, но основную часть все равно просто продают.

– Ты обещаешь то, в чем не уверена сама. В монастыре у них будет кров и стол, а здесь… – Сюзанна скривила губы, сомневаясь в сказанном мною. Но я заметила, что некоторые девочки подняли глаза и теперь внимательно слушали нашу беседу.

Мне пора было уходить. Мои обязанности никто не отменял, и Севия с радостью использует мои прогулы в свою пользу. Я встала, поблагодарила Сюзанну и девушек за то, что те сообщают слугам о времени, когда можно прийти к ним, и пошла к двери.

– Если бы мы знали точно, что лорд поможет девочкам найти мужей и крышу над головой… – очень тихо сказала Сюзанна. Я обернулась и улыбнулась ей.

Наша очередная встреча с лордом произошла случайно для меня: лорд сам пришел к конюшням и вынырнул, как черт из табакерки из-за угла в момент, когда я кормила одного из своих любимчиков. Я быстро накинула на плечо пеленку и постаралась выдохнуть, чтобы не краснеть после такого вот конфуза с оголенной грудью.

– Здесь очень хорошо, – сказал он почти шепотом.

– Да, в отличие от зала, где сидят кружевницы каждый день, ровно до того момента, пока их не отправят в монастырь. Вы могли бы получить верных вам людей, оставить их в замке или в деревнях около замка. Они ни за что не предадут вас, лорд, – тихо ответила я, стараясь не смотреть на него.

– Ого! У тебя новые идеи. И как ты себе это представляешь?

– Ну не для монастыря же вы покупаете этих ненужных детей, которых боятся все вокруг. Считается, что вы готовите их к чему-то страшному. Мальчики, которых вы продаете в служение другим замкам, возмужают…

– Они никогда не пойдут против меня, даже если нас ждет столкновение с хозяином их нового дома, – важно заявил лорд.

– Да, и они могли бы приносить пользу вам. Ну, или уходить потом в новый дом с семьей.

– Ты плохо понимаешь, что нас постоянно окружают враги. Время перемирия может быть очень коротким.

– Но вы могли бы дать им шанс быть не только воинами и собираться в случае надобности. Они, думаю, с радостью бы пахали землю в мирное время, пасли скот или строили.

– Так что о кружевницах? Девочек очень много. Я не смогу каждой дать мужа и дом.

– Можете. У вас есть женихи для них. Им не надо давать дом, а надо дать право на его постройку. Думаю, они и сами справятся. У вас обширные леса, поля. Если ваши люди будут здравствовать, будет здравствовать весь замок, – я почувствовала, что маленький принц заснул. Аккуратно натянула платье под пеленкой, сняла ее и залюбовалась малышом.

– Скучаешь по своему ребенку? – вдруг спросил лорд.

– Да.

– Так почему ты оставила его? Совсем не было возможности остаться дома?

– Мой муж погиб на войне. А ребенок… – я боялась сказать хоть толику правды, раскрыться, ведь в таком случае я буду на виду, и о побеге придется забыть.

– Умер от болезни? – лорд принял мою паузу за горе, и я воспользовалась его ответом.

– Да, – я опустила глаза на принца и залюбовалась его светлыми ресницами.

– Тогда эти дети счастливы. Ведь ты тратишь на них свою любовь…

Я искренне поразилась словам лорда. Так могла сказать женщина, а не мужчина, грубый и жесткий, как все мужчины в этом мире. Но он меня поразил. Я уставилась на него с таким удивлением, что даже забылась. И поймала себя на этом, только когда он заулыбался.

– Я сказал что-то…

– Удивительное, – продолжила я.

– Принято считать, что я жестокий и грозный великан, покупающий детей, чтобы пить их кровь?

– Да, лорд, как бы это ни было неприятно, но я слышала что-то подобное.

– Я недавно в этих землях, и молодой король дал мне по заслугам. Часть моих воинов отправится в его армию. Самые лучшие…

– Уверена, что самые лучшие остаются здесь, – я даже хмыкнула, не в силах сдержать смешок.

– Никто еще не говорил со мной вот так…

– Искренне? Лорд, вы можете меня выгнать за мой язык, но дело ведь не изменится. Вы сами позволили мне говорить. И пришли сюда сами и слушаете меня. Я могу быть неправа и уже убедилась в том, что вы не жестоки, – пытаясь хоть немного скрасить свои слова, умаслить лорда, я все же не могла не сказать правды.

– Ты другая. И мне это нравится. Надеюсь, нас никто не слышит, и завтра каждая крестьянка не начнет давать мне советы, – он засмеялся, широко улыбнувшись. Я засмеялась тоже.

За этим нас застала Нита. Она смотрела то на меня, то на лорда, пытаясь понять, в какую сторону проще ретироваться.

– Лорд, а что, если ребенка продали сюда не по воле матери. Что, если она захочет вернуть его, – спросила я, как только Нита ушла за угол.

– Да? Такие дети есть в замке? – он так пристально посмотрел на меня, что я вряд ли смогла бы притвориться, что вопрос пространный.

– Если бы были… – не решившись снова признаться, почти шёпотом спросила я.

– Только Элоиза знает, чьи это дети…

– Они как-то записаны? Но они растут, меняются. А Элоиза, уверена, забудет: кто есть кто.

– Это ее работа, – уверенно ответил лорд. Но мне это не казалось правдой.

– Вот сейчас вы различите, кто из этих детей тот самый… – я не решилась продолжить о принце, но уверена, лорд понял, о чем я говорю.

– Я нет. Но Элоиза знает, – лорд начал раздражаться.

– Хорошо, так что, если мать придет, вернет деньги или отработает, чтобы забрать своего малыша?

– Я не знаю. Такого еще не было. Ни разу.

– Лорд, представьте, что этот день настал. Вопрос у меня только один: вы отдадите ребенка матери? – голос мой прямо давал понять, что я говорю не о факте передачи, а о том, кто же на самом деле наш лорд: жестокий скупщик или сердечный человек, пекущийся о детях, которых могут бросить или «нечаянно» приспать.

– Я бы отдал, Либи, – тихо сказал лорд и встал. – Я должен уйти.

– Могу я предложить вам что-то новое с девочками? Я думаю, не стоит отдавать в монастырь всех. Найдутся те, кто против, кто хочет жить полной жизнью: иметь семью, детей. Они ведь и правда станут воспитывать детей в уважении к вам. Только потому, что вы когда-то дали им выбор и помогли на начальном этапе. Своим трудом, я уверена, они могут возместить все ваши расходы, – не унималась я.

– Если найдется хоть пара тех, кто хотел бы остаться в деревне и вместо работы с нитками ковыряться в навозе, я пойду тебе навстречу, – уверенно ответил лорд и пошел к баракам мальчиков.

– Он же сказал… Он сказал, что отдаст мою дочь! – голос Ниты за моей спиной чуть не заставил подпрыгнуть. Эта любопытная варвара не ушла. Просто спряталась и подслушивала!

– Нита, пока рано говорить об этом. Давай я сама это сделаю. Только ни в коем случае не говори Севии. Не говори девочкам. Они могут навредить, – я на одной руке удерживала малыша, а другой схватила руку Ниты. – Пообещай мне, что не испортишь ничего!

– Хорошо, только прошу, скажи ему. Иначе, иначе… ее переведут, и я больше не увижу свою крошку.