Текст книги "Имя моё - любовь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 33

Вместе с радостью от находки еще одного друга пришло понимание, что никто, включая меня, не умеет писать! Да, я говорила на этом, если задуматься, незнакомом языке, понимала, что говорят, но писать не умела, не знала, как выглядят буквы. Это стало для меня огромной преградой: ведь с девушками из замка можно было общаться, только передавая им всё на словах. А как там донесет Алиф, можно было только догадываться.

Было у этого недостатка еще и хорошее качество: никто не прочтет записок, и никто не раскроется, коли эти записки найдут. Нет, я не собиралась оставлять свою грамотность на этом уровне, но учителей я пока не видела ни в ближнем, ни в дальнем своем окружении.

Когда снег в лесу начал оседать, а на открытых полянах и вовсе растаял, Нита с каким-то остервенением бросилась ставить силки на зайцев. Зимнее мясо было таким скудным: кролики тощие и блохастые, что одного с трудом хватало на суп. Наваристым он был, но мяса нам недоставало. Дети уже с радостью ели перетертое мясное пюре и предпочитали его овощному. Они быстро раскусили наш обман с подмешиванием моркови в мясо и были не особо довольны такими кульбитами с нашей стороны.

В очередной приезд Алиф вытащил из телеги мешок с рыбой, и мы захлопали в ладоши от радости! Но лицо у него было каким-то непривычно задумчивым.

– Луиза узнала кое-что о детях, – раздавая малышне новые свистульки, вдруг начал он, и мы замерли.

– Алиф, рассказывай, что знаешь! – замерла я, натирая в этот момент речным песком стол.

– Сказали, что один из мальчиков – сын женщины из Загорья, и надо бы проверить все тут.

– Тут? – из моих рук выпала тряпка.

– Загорье – это здесь, Либи, эта долина, где и ваш дом! – заявил он, и у меня замерло дыхание.

– Значит, я правильно выбрала детей! Значит… – сердце мое радостно забилось.

– Либи, что нам делать? Неужели придется бежать? – Нита тоже присела на лавку ни жива ни мертва.

– Луиза подслушала разговор Ильзы с лордом. Совершенно случайно, когда они вместе прогуливались у конюшни. Детей снова начали выносить на улицу. Лорд теперь часто проверяет жилище мальчиков, ведь остались только те, кто младше меня. Зимой привезли не меньше десяти младенцев: кого-то, заслышав плач, находили крестьяне в лесу, а кого-то приносили матери, которым нечем было вскормить детей. Лорд стал другим после вашего побега, – закончил с выводами Алиф.

– И куда нам идти? – голос Ниты сквозил отчаянием.

– Лорд на ее слова ответил, что о ближних землях ему бы давно донесли, но Ильза посоветовала направить сюда стражу. Разговор состоялся сегодня утром, и я, сославшись на сети, в которых, наверное, уже много рыбы, поехал к вам. Борту я рассказал все в первые минуты, и он поторопил меня.

– Так… Борт знает, – рассуждала я. – Что посоветовал он?

– Отправить детей обратно со мной, а самим спрятаться, – совсем уже тихо сказал Алиф и опустил глаза.

– Вернуть обратно в замок? – Нита прокричала так громко, что дети замерли и посмотрели на нее.

– Нет, в деревню возле замка. Там есть старуха, которая за ними присмотрит, – быстро, чтобы и я не запаниковала, ответил Алиф.

– Нет. Мы просто уйдем! Просто спрячемся до зимы! А потом вернемся! – Нита осмотрелась и даже начала складывать в корзину все попадающиеся ей на пути тряпки.

– Нита, погоди, надо подумать. Алиф, Борт точно так и сказал? – переспросила я.

– Да. Эта женщина и Борт из одной деревни, даже какие-то дальние родственники. Она живет одна, на самом отшибе. У нее есть коза, куры, и она сама за ними ухаживает. Никто и не узнает, что они там, – заверил нас Алиф.

– Борт прав, – резко сказала я и осмотрела детей, – чем ближе спрячешь, тем сложнее искать!

– Тогда и мы поедем туда. Мы посидим в доме как мышки. Выходить будем ночами только за водой и дровами. Ее коза и наша – хорошее подспорье! – серьезно сказала Нита. Я понимала, что она не собирается расставаться с ребенком, да и сама не представляла, как старая женщина справится с пятью годовалыми детьми, начинающими ходить и громко выражающими негодование.

– Ехать надо сегодня! – заявил Алиф.

Я села, чувствуя, как ноги становятся ватными. Терять дом не хотелось. Еще сильнее не хотелось терять детей. Сейчас, когда я точно узнала, что один из мальчиков – мой сын, сердце радостно встрепенулось, но тут же я поняла, что люблю их всех.

– Я помогу все собрать. Борт скажет за меня словечко: никто и не заметит моего исчезновения на весь день. Если вы быстро соберетесь, и мы выедем, после полуночи уже приедем. Никто и не увидит вас.

Я представила, что нам придется сидеть в темной избушке весь день и выходить на улицу только ночью, и навалилась тоска. Детям нужно солнце!

– Хорошо. Других вариантов у нас нет. Мы и там можем продолжить прясть и вязать. Фабе самой придется платить за себя, – решила я.

– Когда она это поймет, то проболтается обо всем, – заметила Нита.

– Ну и черт с ними. У нас есть заработок, а как только все поуляжется, ночи станут теплыми, мы уедем из деревни. Нам бы только дождаться тепла. Ночевать мы сможем и в шалашах по пути, – твердо решила я.

Собирались мы долго. Я не знала, что нас ждет впереди, и каждая тряпка казалась необходимым запасом. Дети больше не входили в корзины по двое. Мы усадили их в телегу, привязав к бортам так, чтобы они не смогли встать и выпасть, если мы вдруг не заметим. Козу стреножили и положили сзади. Тут же привязали остатки купленной шерсти, запасы муки и круп, круги масла, необходимую посуду. Завалили все тюками с одеждой.

Когда все было готово, я поняла, что двигаться в каком-либо направлении нам теперь придется только на телеге. Даже без вещей мы вынуждены будем нести отяжелевших детей, минимум еды и посуды, вести козу.

Нита, похоже, тоже поняла, что этот вариант был самым лучшим, и шансов уйти самим у нас просто не было.

Я взяла привезенную Алифом и уже посоленную нами рыбу и пошагала к дому свекрови, А Нита пошла за спрятанными на дереве деньгами. Сейчас мне нужно было соврать что-то, чтобы Фаба хоть какое-то время держала рот на замке.

– Фаба, – начала я, когда она вышла, – мы уезжаем на какое-то время. Лорд велел отвезти нас с детьми в другое королевство. Дорога долгая, мы взяли все необходимое. Присмотрите за домом…

– А козу вы нам оставили? – в первую очередь спросила она.

– Нет, она нужна нам в дороге. Ехать почти до осени. Когда мы вернемся… я не знаю. Но ты не должна говорить никому, что мы здесь жили. Иначе за вами приедут и отрежут всем языки. Среди наших детей есть очень важный ребенок. Его Величество сам велел перевезти нас. Одно слово соседям или еще кому-то, и на вас ляжет его немилость, – словами, которыми изъяснялась Ильза, попыталась я донести до свекрови хоть немного ужаса и страха за ее никчемную жизнь.

– А налоги? Где мы возьмем монеты? – встрепенулась она. Я нисколько не удивилась этому вопросу, потому что вся ее потребительская сущность заключалась в материальных благах.

– Теперь вы сами будете платить. К вам приедут только осенью. Вы успеете что-то вырастить и продать. Мой огород на время нашего отсутствия в вашем распоряжении. Вот, – я протянула мешок с рыбой, который она с радостью приняла, развязала и глянула на меня.

– Рыба вычищена и посолена. Сегодня можете запечь. Вам хватит ее на пару дней! – я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Сейчас вы научились быстро прясть. Покупайте шерсть и прядите. На рынке можно продать все что угодно, Фаба, – добавила я и, отвернувшись, пошла в сторону дома, где меня уже с нетерпением ждали Алиф и Нита. Благо отсюда невозможно было разглядеть лица, а я заставила Алифа натянуть на голову старую шапку, найденную мною в доме и принадлежавшую, по всей видимости, моему мужу.

– Ты опять бросаешь свою семью, – на удивление совсем без злости, медленно и печально сказала Фаба.

– Я теперь служу Его Величеству и должна ехать туда, куда он скажет. Отсели семью младшей дочери в мой дом. Пусть он не пустует, – я подумала было даже обнять ее, но моментально отказалась от этого.

Больше Фаба ничего не сказала. Пока я шла к телеге, она так и стояла, опустив руки и часто моргая.

Я не знала, что нас ждет дальше, но радовалась, что дети остаются с нами. Деревни у замка разбросаны, словно кучки зернышек, которые кидают курам. Их так много, и они на разном удалении друг от друга. Мы обязательно что-то придумаем, сможем затеряться там. А со временем даже выйти на улицу, сказавшись племянницами или внучками бабки, – решила я.

Глава 34

Старушка, к которой нас привезли, оказалась не совсем старушкой. Марте было около шестидесяти, но она имела совершенно прямую спину, быстрые ноги и острый, как у коршуна, глаз. Поджарая и резкая в движениях, но несуетливая, внимательная и хозяйственная.

Дом ее и правда стоял несколько на отшибе, что было нам на руку. Близость леса давала возможность выходить за валежником, просто оглядевшись по сторонам, чтобы не наткнуться на редких здесь соседей.

Когда она увидела, сколько у нас детей, вытаращила глаза и хлопнула себя по бедрам обеими руками, как курочка, обнаружившая преграду перед большой горкой зерен.

– Борт сказал, что с детями, а вот сколько их будет… – негромко выдохнула она, как только Алиф вынул последнюю пару карапузов из телеги.

– Мы все сами сделаем, тетушка Марта, – попробовала я успокоить «старушку», но та, казалось, пребывала в каком-то ступоре.

– Ой, не знаю, как мы доживем до урожая! – продолжила Марта и этим несколько расстроила меня. Нам тут еще не хватало панических настроений!

– Они и сами справлялись весь год, тетушка, – мне в помощь, начал Алиф. – Кое-что я буду приносить. Рыбу вот, например.

– Дак ее, рыбу-то солить надо, а соли кот наплакал, – немного отойдя от шока, она двинулась навстречу Алифу и забрала у него мальчика. Тот, обрадовавшись, что рука освободилась, принялся отвязывать козу.

Мы прошли в дом. Он оказался не больше того, в котором мы с Нитой и детьми жили последнее время. Тот же очаг, за которым стоял плохо сколоченный, да еще и очень низкий настил. Лавка у стола, пара ведер в углу, полка с тремя деревянными мисками. Один котелок на очаге, второй, без ручки, скучал на столе в окружении трех глиняных кружек.

Я поторопилась пристроить детей за печью, а Алиф, привязав козу у входа, начал заносить наши мешки. Нита занималась детьми, а потом, когда Алиф освободился, передала эту обязанность ему. Он с радостью принялся раздавать появляющиеся из его карманов деревянные игрушки, отвлекая от нас то одного, то другого. Дети устали: их нужно было накормить и уложить спать.

Помощник наш уехал только наносив воды в небольшой бочонок в сенях и уложив у дома две длинные валежины, за которыми ходил, наверно, достаточно далеко.

Хозяйка сама сварила кашу. Нита подоила очумевшую от дороги и перемен козу, и мы уселись за стол. Марта держала на коленях нашего самого крупного мальчика Бруно и радостно ойкала, как только тот с аппетитом поглощал все, что она подавала на ложке.

Каково было наше удивление, когда хозяйка решила улечься спать с детьми, не описать словами. Мы с Нитой переглянулись и, согласившись, проводили их за печь. Нам отдыхать еще было рано: нужно было пристроить запасы из мешков, решить, где поселить козу, распилить дрова на завтра. У хозяйки были скромные запасы дров, и мы решили, что должны по максимуму жить на самообеспечении.

Если Марта и дальше будет так расположена к детям, у нас будет больше времени на вязание. А это значило, что и запас наших денег будет расти.

В небольшой сарае, пристроенном к дому, мы обнаружили четырех уже спящих курочек и петушка, который по-хозяйски вышел нам навстречу. Встряхнувшись, тот словно увеличился в размерах, давая нам понять, что чужим тут не рады, а он достаточно крупный, чтобы вступить с нами в схватку. Мы подумали, но, решив, что на улице козу оставлять все же нельзя, отгородили небольшой уголок, чтобы коза не нарывалась на проблемы, и заселили ее туда.

Через пару недель мы настроили быт так, чтобы Марта занималась только детьми. Бездетная вдова так прикипела к малышне, что, похоже, даже нас начала ревновать к детям. Единственное занятие, которое она не могла передать нам – сбор трав. Ранняя весна не давала возможности зазеваться при сборе тех растений, что цветут очень рано. И Марта уходила в лес, иногда до вечера. Приходила она с мешком за спиной и еще парой неполных в руках.

Мы кормили нашу хозяйку, давали время отдохнуть, а потом допоздна вязали с ней пучки и развешивали под навесом, собранным нами из недавно срубленных веток. Благодаря этим самым навесам домик Марты был будто огорожен со всех сторон. И нам удавалось выносить начинающих ходить детей из дома. Между лесом, сараем и навесом для этого было прекрасное место.

Когда Марты не было, мы усаживались с прялками на крыльце. Дети возились у порога, доползая иногда до самой границы леса. Хозяйка сама лично проверила территорию, чтобы дети не съели какую-то только ей известную траву, и, дав разрешение, советовала не переживать, что они наедятся свежей травы.

Нита послушала ее, но мне не очень нравилось это разрешение. Я, как обитатель совсем другого времени, первое время бегала, чтобы забрать из кулачка то уже хорошо измусоленную ветку, то цветочки. Со временем «яжемать» внутри поутихла, а дети, понявшие, что нам больше не интересен их подножный корм, тоже потеряли к нему интерес. За то заинтересовали их заборы, вдоль которых можно было сделать немалое количество шагов. Ровно до того момента, пока кто-то из нас не отцепит очередного победителя и не перенесет в начало.

В один из таких дней я заметила, что они активно общаются между собой небольшими отрывками звуков и, по всей видимости, уже понимают друг друга. Мне вспомнилась одна из радиопередач о детях, выросших без общения со взрослыми. На секунду я испугалась, что, общаясь только между собой, они вырастут как Маугли!

И тогда я решила, что нужно начинать рассказывать сказки. Сидя на улице за вязанием, пока кормили наших крошек, и вечером перед сном я рассказывала сказки. Нита с Мартой слушали меня, разинув рот. Спустя еще неделю я поняла, что они с нетерпением ждут продолжения историй, которые мне пришлось выдумывать самой или вспоминать перечитанные на дурацких форумах.

Середина лета ознаменовалась первыми нормальными звуками, произнесенными детьми. Все эти «гуси-гуси га-га-га» и прочее они пытались повторить уже осмысленно и осознанно. У меня не было книжки с картинками, но была природа, были куры и коза, была рыба, которую пару раз в неделю привозил Алиф, у нас были его деревянные игрушки.

– Алиф, надо сделать еще кое-что, – обратилась я к нашему помощнику, пришедшему в гости в очередной раз.

– Говорите: чего. Если смогу, с радостью буду делать, – ответил отзывчивый парнишка, и я, как могла, подробно описала ему кольца разного размера, кубики, башенку.

Алифа после этого не было ровно неделю. Когда я уже запереживала, он приехал не только с рыбой, но и с подарками.

Кольца он сделал из разной толщины веток и молодых стволов, вырезав из спилов сердцевину. Кубиков было штук семь, но он пообещал сделать еще, сколько нужно, потому что делать их проще всего. Когда он уезжал, то держал в голове новый заказ: треугольники, шарики с плоским основанием и еще кучу всего, из чего можно складывать высокие башни. Парень не на шутку загорелся этим и рассказал, что кто-то увидел, как он делает непонятные никому штуковины. А когда ответил, что это для детей, пришлось делать и детям в замке.

За лето мы с Нитой пару раз были на рынке. Теперь мы все могли унести на себе, поскольку рынок был в паре часов пешей дороги. Детей было с кем оставить, а вдвоем было безопасно. Марта не задавала лишних вопросов, а мы, обойдя лес, повязывали платки, как это делают здесь женщины постарше, поверх завязывали еще один и опускали концы по спине, чем походили на монашек или просто пеших нищих, коих проходило через деревню немало.

Лица пачкали, выбирали одежду поизношенней. А потом и вовсе нашли у Марты в сарае мешок старья, которое приходилось уносить из дома и хранить в лесу, где и переодевались, о чем она даже не знала. В лесу же, как прежде, спрятали деньги.

В середине лета приехал Борт, и мы устроили настоящий праздник. Марта так рада была его видеть, что накрывала стол сама, доставая из ямок сыр и мед, а потом и вовсе решила испечь свежего хлеба ко всему этому. Из-за чего Борту пришлось ночевать у нас. Дети сначала недоверчиво поглядывали на смешливого деда, а потом с любопытством лазали по нему, борясь за место на коленях и возможность подергать богатую бороду гостя.

Вот тогда-то Борт и сообщил, что в замке поутихли страсти по пропаже. А проверять их домик и все близлежащие он возил стражу лично. И мы впервые выдохнули, надеясь, что жизнь потечет тихой речкой, а мы будем жить себе в покое и труде, радуясь тому, какими смышлёными и добрыми растут наши детки.

Глава 35

Алиф приезжал теперь редко, но с полным мешком новых и новых игрушек. Часами возился с малышней, показывая, как собрать очередную головоломку или рассказывая о формах и цветах.

С красками здесь было небогато, но мы умудрялись использовать для окрашивания овощи, травы и цветы, заранее посоветовавшись с Мартой, чтобы не намазюкать очередную игрушку опасным цветком. Подкрашивать приходилось постоянно, но толк от этого был.

Люди в деревне со временем привыкли к нам и считали, что детей у нас всего двое: мальчик и девочка. Мальчишкам кудри и прямые, словно солома, пряди не стригли: волосы мужчины собирали в хвост. Коротко остриженными были разве что старики, да и те до последнего не торопились расставаться с волосами.

Так мы прожили полгода. За это время подросли не только наши воспитанники, но и дом: Алиф и парочка ребят из деревни пристроили к дому большую комнату, размером, наверное, как всё «имение» Марты. Внутри мы сами разделили ее на две части, определив комнату для мальчиков и для нас с Нитой и ее дочкой Эби.

Вот тогда-то Нита и заговорила о старшем сыне. Видимо, успокоившись за жизнь младшей, мать начала чувствовать вину за мальчика, оставленного с теткой мужа.

– Либи, это всего неделя дороги. Мы с Эби можем отправиться и вдвоем, – Нита начала этот разговор поздно вечером, когда, уложив детей, мы отправились к реке, чтобы помыться. Уже начиналась осень, но погода не торопилась смениться на прохладу. Хотя по утрам туман застилал долину, и если смотреть с возвышенности, угадать, что возле реки есть деревня, можно только по раннему дыму из труб.

– Нита, прежде чем идти, надо все обдумать. У Марты тоже было бы неплохо спросить разрешения на еще одного ребенка, – стараясь не спугнуть подругу, аккуратно успокаивала я Ниту, поняв, что и сама уже забыла о ее сыне.

– Что бы она ни ответила, Либи, я пойду за ним. Да и уйти от Марты мы уже можем себе позволить. А там, где я жила раньше, мы купим дом. Как тебе такое? Тетушка мужа, как только умрет, оставит дом нам, и у нас будет два дома. Она немолода, Либи, – Нита говорила так уверенно, что я поняла: она все уже решила.

– Хорошо, ты сходишь и заберешь его, но Эби останется здесь. Так ты будешь быстрее в пути. И ей безопаснее все же в доме, чем на лесной дороге. Может быть, попросить Алифа сходить с тобой? Вдруг Борт его сможет отпустить? – предложила я.

– Я боюсь оставлять Эби. Коли что случится, я даже не узнаю, – Нита разделась и вошла в воду. Запруда у деревни, скорее всего, была сделана специально. Вода тут почти не текла, а стояла, как в озере, но все же менялась, впуская в запруду рыбу.

– Ничего не случится с ней у Марты. Я же здесь, и внимательно смотрю за ними, Нита. Подумай сама. Семидневная дорога с Эби на руках займет все двенадцать дней. А мы тут будем сидеть как на иголках, переживая за вас, и когда вы вернетесь. Если пойдёшь медленно, вернешься по холодам. Спать с Эби на земле?

– Хорошо, ты меня уговорила, – согласилась Нита, сжав зубы.

На следующий день мы обсуждали это с Мартой. Как только та услышала, что Нита собиралась взять дочь с собой, хозяйка закатила нам такую истерику, что замолчали все собаки в округе, напугавшись ее высокого и звонкого голоса.

Марта была готова и на еще большее количество детей, приведенных Нитой, но чтобы она не вздумала трогать Эби. Хозяйка особенно привязалась именно к девочке. Чему я не удивлялась, ведь Эби, ласковый и любимый ребенок, никогда не устраивала нам неприятностей, сама могла уговорить братьев лечь пораньше или не спорить из-за игрушки. И да, именно Марта приучила детей к пониманию, что они все братья и сестра.

Нита ушла через пару дней. Алиф понадобился зачем-то Ильзе, и она не отпустила парнишку, как ни просил за него Борт.

Я пообещала все, о чем так просила моя подруга, и проводила ее до развилки дороги. В путь она взяла немного денег, сушеное мясо, чуть крупы и сухари. Весь этот набор умещался в дорожном котелке, без которого путникам совсем никак. Плащ в пути служил подстилкой и одеялом, а нож поможет срезать лапник и устроить шалаш, выпотрошить зайца. И при самом нехорошем стечении обстоятельств защититься.

Незаметно перекрестив спину подруги, я вернулась домой, где, как всегда, царил детский смех, подстрекаемый рассказами Марты. Да, она тоже знала какие-то местные сказки, легенды, в которые большинство верили без сомнений. Но мои рассказы о незнакомых здесь мирах входили в топ прослушиваний.

Вечером я рассказывала о повозках, катящихся по дорогам без лошадей, о небольших камнях, благодаря которым можно «позвонить» любому человеку, как бы далеко он ни находился. Масса прослушанных мной радиоспектаклей научили менять голоса, интонацию. Научилась я и придумывать продолжения моим великолепным сказкам. Алиф и Борт, став однажды моими слушателями, теперь торопились к нам вечерами, чтобы застать очередной рассказ о волшебном мире.

Нита вернулась через восемь дней. Как только увидела ее, поняла, что случилось что-то в дороге. Принялась успокаивать, чтобы уставшая и явно невыспавшаяся подруга, шедшая пару дней под дождем, поняла, что все позади, что она в безопасности. А дочка рядом и очень ждет, когда мамочка возьмет ее на руки.

Нита заговорила через несколько минут. Отдышавшись, обняв дочь и осмотрев всех нас, она выпилила:

– Эта тварь продала его лорду. Мой сын там, откуда я совсем недавно украла свою дочь!

– Что? Ты украла дочь? – Марта села на лавку и закрыла рот ладонью.

Я закрыла глаза и прижалась к стене, понимая, что сейчас мы можем оказаться на улице. Я не винила Ниту, совершенно обезумевшую от такого вот известия, и даже не представляла, как она смогла вернуться так быстро. Вероятнее всего, подруга не спала несколько ночей, не ела. И шла, шла обратно, туда, где теперь живет ее второй ребенок.

– Нита, ты должна рассказать все снова. Что сказала тетка? Может, он там совсем недавно? – не обращая внимания на замершую Марту, спросила я Ниту. Подошла к ней и вложила в руки кусок свежего хлеба, поставила на стол отвар с медом и молоком.

– Год назад. Прямо перед смертью она продала его людям лорда. И хорошо бы, если это и правда окажутся его люди. Если она продала Эвина бродячим нищим… – и тут Нита заревела навзрыд. Словно лавина сошла с гор, снося на своём пути преграды, вырываясь из глубины души после долгого сдерживания.

Я подождала, пока она успокоится сама. Марта молча увела детей и принялась уговаривать взволнованную поведением матери Эби.

– У нас есть Борт и Алиф. Они все знают о мальчишках в замке. Он не младенец, и у него есть имя. Год назад. Это недавно. Алиф должен знать его в лицо! – говорила я все еще всхлипывающей женщине.

– А если его здесь нет… – повторяла и повторяла Нита.

– Если ты будешь верить в то, что его здесь нет, то его правда не будет в замке. Ты спасала Эби, а теперь хочешь показать ей, какая ты слабая? Нита, я до сих пор не знаю, среди этих мальчиков ли мой сын, но живу надеждой, что когда-то это прояснится. И если окажется, что его нет здесь, я не перестану любить их всех.

– Я должна идти в замок, – только-только начав жевать, Нита остановилась и замерла.

– Нет. Завтра приедет Алиф, и мы его расспросим, – уверила я Ниту, подсунула кружку с отваром, приготовленным Мартой для сна, и заставила выпить.

Нита выпила залпом, доела кашу и хлеб. Тихонько улеглась, обняв дочь. И так проспала до следующего вечера.