Текст книги "Имя моё - любовь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Глава 42

Проснулась я от детского смеха в соседней комнате. Мужской голос тихо что-то рассказывал, а потом будто резко выдыхал, пугая слушателей. Те заливались смехом, а мужчина шикал, видимо, переживая, что кого-то разбудят.

«Неужто меня?» – подумалось, но тут же эта мысль показалась смешной: никто и никогда не переживал за меня, и уж тем более за мой сон.

Прислушавшись к себе, поняла, что голова не болит, хотя нос еще немного заложен, отчего приходится иногда дышать ртом. От этого в горле сухо.

И я смогла осмотреть комнату, в которой находилась, потому что в небольшое, размером с обувную коробку, окно лился яркий свет.

Бревенчатый дом с низким потолком, хотя после замка все потолки казались мне теперь низкими. Грубо сколоченная, но высокая и широкая кровать, на которой я лежала. Два тяжелых табурета, стол с моим аккуратно сложенным платьем. Судя по всему, оно было сухим. В остывающем камине догорали дрова. Увидев камин, поняла, что мне безумно жарко.

Откинула одеяло и полежала минуту, наслаждаясь воздухом, охлаждающим влажное горячее тело.

Медленно поднявшись, поняла, что кровать не скрипит. Могли выдать половицы деревянного пола, но и они оказались мощными, оструганными с одной стороны бревнами. Было ощущение, что дом этот принадлежит великану, но такому великану, которого проще перепрыгнуть, чем обойти. Все здесь мощное и добротное, устроено специально под его размеры.

Хотела надеть платье, но под ним оказалась и моя рубашка. Кроме того, что вещи были сухими, они были и чистыми. Конечно, все имело здесь серый застиранный вид, но намокшая в грязной реке рубаха точно была бы грязнее, чем лежащая сейчас передо мной.

Быстро одевшись, я осмотрелась в поисках расчески. Ее, конечно, не было. Волосы сбились в колтуны, голова чесалась после температуры, из-за которой пот лился с меня рекой.

– Может еще остаться в постели? – голос за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась и увидела лорда, стоящего в дверном проеме. Ему приходилось наклонять голову к плечу, чтобы видеть меня.

Пригнувшись, он сделал шаг в комнату, но так и остался стоять у грубого бревенчатого проема в стене. А следом за ним в комнату вбежала детвора. Они, перебивая друг друга, галдели и шустренько топали ко мне.

– Эй, команда моя любимая, – я присела и сгребла в кучу всех.

Каждый что-то говорил на своем, пока еще частично тарабарском языке, делясь, наверное, своими новостями и тем, как они проводили время без своей мамы.

Чтобы обнять всех, присела на кровать и, усадив пару сорванцов на колени, вторую пару поставила по обе стороны от себя и обнимала. Ровно до тех пор, пока между стоящими ревнивцами и сидящими счастливчиками не завязалась драка.

– Все, прием окончен, товарищи дети, прошу слезть с меня, я не поле для битвы, – по одному я спустила их на пол и посмотрела на лорда, не зная, что сказать.

– Тебе нужно поесть, – сказав это, он просто развернулся и ушел из комнаты.

Я неуверенно пошла следом, поняв, что желудок и правда пуст настолько, что ребра начали выпирать.

– Вчера я заснула быстро. Спасибо вам, лорд. Благодарю вас за спасение детей и… за мое спасение, – я осматривала комнату, куда большую, чем та, в которой спала.

На огромной кровати, застеленной шкурами, одеялами, заваленной подушками, лежали детские вещи, которых у нас с собой не было.

Большой стол, окруженный шестью стульями с высокими спинками, намекал, что за ним поместится большая компания. На полу тут и там лежали шкуры: как медвежьи, так и буйволиные, с густым мягким мехом и рыжими подпалинами. Камин и очаг, возле которого на полке стояла посуда и, видимо, для защиты от мышей, висели мешочки с припасами. Высокий стол, предназначенный для готовки, и пара скамеек, на которых стояли ведра.

У входной двери грубо сколоченный шкаф и сухие дрова, аккуратно сложенные у порога. Вот и вся обстановка дома.

– Это было не вчера, – сказал лорд и замолчал, продолжая ковыряться в жерле очага, вынимая из него котелок. Тут же комната наполнилась запахом густого наваристого бульона. У меня свело горло от него.

– Что? – не поняла я и решила, что негоже стоять вот так, заставляя лорда готовить еду.

– Ты заснула пару дней назад. А спасение детей… это ведь мои дети, – он обернулся и, подняв брови, наблюдал за тем, как мое негодование становится явным: я часто задышала, грудь вздымалась, как кузнечные меха. Я чувствовала, что лицо начинает гореть.

– Не надо так. Жар снова вернется, а я не могу вечно тут сидеть с тобой, – он осмотрелся, нашел толстую доску и, положив ее на обеденный стол, водрузил сверху горшок из печи. – Всем нужно поесть. Полдень уже миновал. Кто у нас самый голодный? – крикнул лорд в сторону спальни, и из нее послышался топот.

Дети сначала облепили меня, но, заметив взгляд лорда, быстро и без слов расселись по стульям, а лорд принес с кровати подушки, чтобы подстелить под каждого.

– В корзине за дверью есть хлеб и молоко. Будь добра, принеси все это к столу. Если я отправлю кого-то из них, нам придется ждать слишком долго.

Я вышла за двери и действительно увидела на пороге корзину, накрытую большим полотенцем. Поставив ее на стол, я чуть не захлебнулась слюной: под полотенцем лежали два каравая хлеба, обернутых тканью. Они были теплыми и пахли так, будто пекли их сами эльфы.

Лорд заметил мое замешательство и помог вынуть все из корзины.

– Нож в руках удержишь? – он подал большой, наверное, охотничий нож, развернул хлеб и показал взглядом.

– Лорд, а можно я его поломаю? От ножа теплое тесто слипнется. Можно? – словно маленький ребенок, просящий о мелочи, важной только ему, канючила я.

– Так делают простолюдины. Думаю, и нам можно, – предположил лорд, сделав удивленное лицо и поводив плечами.

Я наломала хлеб, который мои мальчишки моментально расхватали, и пошла к полке, чтобы достать кружки для молока. Оно тоже было свежим и теплым от близкого соседства в корзине с горячими булками.

Лорд разложил по тарелкам рагу из оленины. Причем сначала положил себе, потом мне, а остальное уже разделил по детским мискам. Я улыбнулась своим мыслям: мы-то с подругами сначала все раскладывали детям, а потом сами ели то, что останется.

Грубые деревянные ложки, розданные лордом, мальчишки вначале игнорировали, но поглядывали на него так, будто прецедент уже был.

– Все правильно, берем ложки. Едим ложками, а не руками! – грозно велел новый наставник и, разлив молоко по кружкам, принялся есть.

Подивившись тому, что он за детьми не наблюдает, а те смотрят на него, будто боятся что-то сделать не так, я помогла им запить съеденное, потому что из кружек они пить еще не умели.

К концу обеда, когда перепачкавшиеся с ног до головы, но вроде сытые малыши молча сидели в ожидании, когда закончат обед старшие, а этого тоже дома никогда не случалось, в мою голову закралась мысль, что лорд обижал их, дрессировал тут, как собачек. Внутри меня все перевернулось.

Но когда лорд, отодвинув миску, встал и пересел на кровать, а ватага, сметая все на своем пути, бросилась к нему, мне стало стыдно за свои подозрения. Они валили его навзничь, а он делал вид, что не может удержаться, и падал под их натиском. Мальчики хохотали, лазали по мужчине, как по большому и удобному спортивному инвентарю.

– Кстати, медвежата, в нашей берлоге появилась мама-медведица. Давайте будем надеяться, что она сама сегодня приберет все со стола? – грозным голосом сказал лорд и зарычал. Дети закатились от смеха. А я, посидев еще несколько минут, делая вид, что допиваю молоко с хлебом, краем глаза наблюдала за детьми, которые были счастливы по-настоящему. И меня захлестнули одновременно и радость, и ревность.

Глава 43

Два дня такого сожительства с мужчиной в одном доме изменило не только детей, но и меня. Загнанные работой по дому, мы с Нитой и Мартой просто не могли дать им столько внимания. За эти дни мальчики стали лучше говорить, пусть и непонятные слова, но они повторяли за нами.

Вечерами, ложась спать со мной, засыпали под мои сказки, но потом лорд уносил их на свою кровать. Он настаивал на этом, поскольку я все еще была больна.

– Зачем вы это делаете? – спросила я, когда он пришел за последним спящим малышом.

– Уношу его? Потому что ты еще кашляешь по ночам: боюсь, что жар может вернуться. Да и я уже начал привыкать спать с ними. Никогда не думал, что это так приятно, – хмыкнув, лорд ушел из спальни.

Но мои переживания и полное отсутствие понимания его планов действовали на нервы.

– Нет, я о вашей помощи. Почему вы держите нас тут? – не унималась я.

Лорд вернулся и присел на край моей кровати. Он вернулся без свечи, и мы сидели в темноте.

– Потому что я в ответе за этих детей, Либи, а ты еще больна. Кстати, – вдруг он что-то вспомнил, – почему одного из них ты называешь Принцем? Потому что он твой сын?

Я почувствовала, как загорели кончики моих ушей. Он не первый, кто указывал на наше родство с маленьким Принцем.

– Но-о… это же тот самый мальчик, который… ну… я не должна напоминать об этом, поскольку у нас был уговор…

– А! Ты о королеве? Это был он? Ну, если у тебя есть мысли, что это маленький принц, то могу тебя успокоить: это точно твой ребенок. Здесь нам не понадобится даже Ильза, которая записывает детей. А сейчас и она не сможет понять, кто из них кто. Прошло много времени, дети сильно выросли. Сын королевы умер при родах, а ее болезнь, сжигающая изнутри, сделала ее совершенно…

– Да, я поняла. И вы дали ей другого младенца, чтобы она умерла спокойно? – договорила я. Мне хотелось узнать еще об одном: о том, что лорд чувствовал к королеве, но я не могла этого сделать. После того как он ушел, я еще долго ругала себя за это любопытство.

– Все верно, Либи, но эта тема до сих пор тайна. Хорошо, что ты ее хранила.

– Я хотела поговорить о том, что будет дальше…

– Дальше? Утром мы позавтракаем, и я отправлюсь на охоту. Как и планировал, – лорд рассказал о своих планах с улыбкой. Даже в темноте я чувствовала, что он улыбался. А я поняла, что в темноте мне проще говорить с ним.

– Я говорю о времени, когда мне нужно будет вернуться. Нам с детьми… вернуться… домой, – я выпалила все, что требовалось для его ответа, и замолчала. Лучше пусть он сразу скажет: чего мне ждать, чем думать об этом постоянно.

– Я решил, что если ты больше не планируешь идти с детьми в овраг, то можешь растить их сама… если хочешь, – он замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции.

– А потом, когда они вырастут? Ты заберешь их и продашь для войны? – ничего я не могла с собой поделать и спросила о будущем детей. Как я перешла на «ты» не заметила и сама. Когда осознала, замерла, боясь, что сейчас получу за это панибратство.

– Сейчас нам лучше не говорить о столь далеком будущем, Либи. Тебе плохо здесь? Думаю, у нас есть еще пять-шесть дней. Пока я охочусь. А потом за вами приедет Алиф.

– Прошу, не наказывайте его. Он верен вам, лорд. Просто он очень жалел Ниту, узнавшую, что ее сын теперь в замке. Мы проделали большой путь, чтобы выжить все это время.

– Но почему ты не сказала мне о сыне сразу? Почему ты бросилась менять порядки в замке, когда хотела знать о другом? – голос лорда звучал с надрывом, и я поняла, что мой обман не позволяет теперь ему доверять мне полностью.

– Ходили слухи, что вы жесткий… и даже жестокий. Я боялась, что как только вы узнаете правду, выкинете меня вон из замка.

– Спи. Завтра ты останешься с детьми одна. Тебе нужны силы. Я вернусь поздно. Сегодня ты сама справишься с мазью. Она стоит на табурете, – он встал и вышел из комнаты.

– Спасибо вам, – прошептала я в спину лорда. Он замер на секунду и пропал в темноте. Погасла свеча, и стало тихо.

Намазав грудь и сколько смогла достать спину, я лежала, наверное, час и, глядя в темный потолок, думала над тем, как все могло быть просто и легко, если бы я поговорила с ним в первый же день нашего знакомства.

А еще меня поразила информация о маленьком мальчике, к которому я чувствовала такую тягу и любовь. Пытаясь не заснуть, вспоминала то, как руки сами тянулись к Принцу. Я обещала себе, что теперь буду называть его Альби. Потом подумала об остальных детях. Прислушалась к себе, пытаясь найти границу любви к одному. Но сон сморил меня раньше.

Проснулась я от мужского шепота и резко вскинулась. Лорд сидел рядом со мной на краю кровати.

– Что? – испуганно спросила я и натянула одеяло.

– Ничего. Пришел разбудить тебя. Сколько же ты спишь дома, раз все еще не проснулась. По дому много дел, – он хохотнул и, встав, направился к выходу. И только тогда я заметила, что мужчина одет для охоты.

– Простите, видимо, это моя болезнь. Все, я встаю.

– Сегодня ты кашляла поменьше. Я позвал знахарку. Она истопит печи в малом доме и прогреет тебя. Слушайся ее.

Глухо хлопнула дверь. А я упала обратно на подушку и поняла, что она сырая, как и вся постель. Мазь прогревала, но и «помогала» вспотеть, как в бане. И что это за «малый дом с печами» имел в виду лорд?

До того как дети проснулись, я успела развесить одеяло и постель с моей кровати, вынести подушки на улицу и за одно рассмотрела двор. Это и правда был небольшой охотничий дом. Большое окно выходило на поляну, которую только-только начинало освещать солнце. Двускатная крыша уходила в землю и на покатых боках ее росла трава. Смотрелось это сказочно. Здесь же рядом с домом стоял «домик» размером три на три метра, не больше. Он тоже имел крышу, как у гриба, упирающуюся в заросли травы. На этой же поляне, собранная из здоровенных бревен, стояла конюшня.

Я прислушалась и, не услышав ни единого голоса, вернулась в дом. Подвесила над очагом котел для чая и заметила, что соседний котелок накрыт крышкой, из-под которой чуть заметно струится пар. Там оказалась великолепная каша, в которую лорд щедро добавил вчерашнего мяса.

– Решил поиграть в слугу? – предположила я и хмыкнула, – У богатых свои причуды. Ну ничего. Главное, нам с вами разрешили жить, как и раньше, вместе, – я повернулась к детям, продолжая облизывать ложку с кашей.

Знахарка пришла ближе к вечеру. Мы с детьми успели уже заскучать в доме, но вынести их на улицу я не решилась.

Женщина, вопреки моему представлению о том, как может выглядеть знахарка, оказалась не старой, не дурной Бабой Ягой, а вполне симпатичной женщиной лет пятидесяти. Поразили меня ее хорошие зубы. Здесь это было большой редкостью даже для знати.

Она, судя по улыбке, заметила мой взгляд.

– Кора одного дерева… – только и сказала она.

– Что кора? – не поняла я.

– Зубы. Ты тоже чистишь их внутренней стороной коры? – спросила женщина.

– Нет, у меня от природы хорошие, – только и нашлась я, что ответить, – но я бы хотела знать, что это за кора? Она есть здесь в лесу?

– Здесь нельзя выходить в лес. Медведи тут огромные! – она показала руками, как будто исполняла танец «Каравай»: «Вот такой вышины, вот такой ширины…».

– А! То-то все строения из огромных деревьев! – озвучила я свои предположения. – А как же ты пришла одна?

– Меня медведи и прочие лесные жители не трогают. Я тут своя!

– Ясно. Лорд сказал, что ты поведешь меня в малый дом. А как я оставлю детей? – запереживала я.

– Они пойдут с нами: им тоже полезно погреться. Вы же вместе мерзли в воде? – она смотрела мне в глаза, будто читала в них всю мою историю.

– Это лорд сказал? – я плохо представляла себе их диалог.

– Нет, – она засмеялась, – я и сама вижу. Они недолго, но мерзли. Там они будут плакать сначала, а потом привыкнут. Вот увидишь. Они хоть и недолго были в воде, но прогреть их надо. И страхи убрать надо. Они же все твои страхи себе забрали!

– Ладно, веди куда надо, только… если чего случится с детьми… – пригрозила я.

– Все будет хорошо, – пообещала мне женщина и повела в тот небольшой домик. Из трубы шел дым. Я даже не знала, что она его затопила, прежде чем зашла в дом.

Глава 44

Этот самый домик с печами, по сути, был местом, где разделывали и готовили дичь, пойманную на охоте. А сейчас обе печи топились, и внутри было как в бане.

Знахарку звали Маура. Она скоро принесла туда детей, и когда вошла я, крепко захлопнула дверь. Там было не душно и не особо жарко, но сидеть там под ее руководством пришлось, наверное, минут сорок. Детям было весело: они плескались каждый в своем ведре, а мы со знахаркой сидели на лавках в рубахах.

Когда мальчикам надоела эта процедура, Маура быстро ополоснула каждого и отнесла в дом. Потом, предварительно открыв печь, отчего стало в этой импровизированной бане жарко, принялась растирать меня пучками травы.

Когда я, пошатываясь, вернулась в дом в свежей, но огромной рубахе, дети спали на кровати лорда вповалку.

Напившись горячего отвара, я тоже заснула рядом с ними. Сквозь сон слышала, что знахарка хозяйничает в доме, гремя котелками, но открыть глаза не было сил.

Проснулись мы уже на закате. С улицы было слышно голоса мужчин, которые что-то громко обсуждали. Я встала и выглянула в окно. Пятеро всадников спешивались. Вокруг них суетились мужчины.

Распереживавшись, что у меня нет чистого платья, я бросилась в свою комнату и нашла своё изгвазданное чистым. Мауры в доме не было. Но что-то похожее на рагу и разваренное на кости мясо в котелках еще было теплым.

– На твоих щеках появился румянец, – с порога заявил вошедший лорд. Как только мальчики его услышали, слезли с кровати и заторопились навстречу.

– Да, знахарка сотворила чудеса! И у меня в груди больше не болит, и дети порозовели, как маленькие поросята, – мне неудобно было смотреть на лорда. Но, подняв голову, я обрадовалась, что он наклонился к мальчишкам.

– У нас была хорошая охота. Сейчас люди разберут наши трофеи и проводят моих гостей в замок, – лорд поводил носом, – хорошо, что у нас есть еда. Мне кажется, я съел бы целого оленя!

– Маура приготовила, прежде чем исчезнуть. Мы спали после ее бани все вместе, – было несколько неудобно, что сама я ничего так и не сделала.

– Хорошо. Пока вы накрываете на стол, я попрощаюсь со всеми и присоединюсь к вам, – лорд улыбнулся мне, как другу и вышел.

Было непонятно, какого черта он остается в доме, когда у него гости, которых нужно принять в замке. В голове роились предположения, но основным, наверное, был его страх, что я снова сбегу с детьми.

Я одела мальчиков, подложила дрова в очаг и, пока еда разогревалась, поставила на стол тарелки, нарезала хлеб и сыр. Осмотревшись, нашла кувшин с напитком, напоминающим крепкое пиво, и тоже поставила на стол.

Ужинали мы молча. Я помогала есть то одному, то другому, постоянно посматривая на своего сына. И теперь или потому, что мне об этом сказали несколько человек, или же и правда сама замечала сходство с собой.

Недовольных, рассчитывавших на игры после еды детей я отвела в комнату, где спала сама. Усадила на кровать, чтобы хозяин дома мог отдохнуть.

Лорд и правда быстро закончил ужинать. А как только я убрала со стола и ушла к детям, забренчав поясом, начал раздеваться. Я рассказывала детям сказку о колобке, которую, наверное, слышал и он. Через несколько минут из соседней комнаты послышалось ровное дыхание.

Я вышла из своей комнаты, только чтобы взять воду, горшок для детей и зажечь свечу. Выспавшись днем, вся моя семья до поздней ночи не спала. Чтобы дети не шумели, мне пришлось долго еще выдумывать продолжение сказки про колобка, который женился на лисе, завел целый выводок лисобоков и стал чуть ли не царем леса.

На следующий день лорд обрадовал меня, сообщив, что за нами приедет Алиф и отвезет всех домой к Марте. Я не могла дождаться момента, когда обниму своих подруг, расскажу, что теперь нам нечего бояться и выдохну, наконец.

Мне представлялась спокойная жизнь в доме, к которому мы привыкли, который обустроили уже со всеми своими пожеланиями. Но некая грусть от расставания с лордом закрадывалась в мою душу, словно мышка, аккуратно и незаметно пробирающаяся в дом.

– Через несколько дней Алиф приедет за тобой, чтобы привезти в замок, – сообщил лорд, когда мы услышали приближающуюся к домику телегу.

– Зачем? – я испугалась, решив, что лорд поменял свое решение.

– Ты приедешь одна. Я хочу обсудить один важный вопрос. Не переживай, я не зову тебя наказывать. И детей я не трону, – лорд увидел в окне Алифа и принялся собирать по дому мальчишек, чтобы вынести на улицу.

– Хорошо, как скажете, лорд. Я благодарна вам за все и не знаю, смогу ли отплатить за наше спасение…

– Вот о плате и пойдет речь, – хмыкнул лорд и направился к выходу.

Теперь мне было не страшно, хоть его слова об оплате и заставили понервничать. Но все переживания забылись, как только я обняла Алифа. Было ощущение, что я вернулась ко времени до оврага, словно ничего и не случилось с нами.

Дети завизжали, завидев своего любимца, а тот принялся вынимать из карманов новые подарки для них.

Я поклонилась лорду, села в телегу, и мы поехали домой. А хозяин лесного дома, хозяин замка и всех этих земель стоял у порога до момента, пока мы перестали видеть его, повернув по лесной дороге.

– Марта и Нита чуть с ума не сошли, когда ворочались, Либи, – сказал Алиф, повернувшись ко мне.

– Потеряли меня? – я представила их лица, и меня передернуло.

– Да, они хотели переждать дождь, но утром пошли все же и увидели твой овраг, полностью заполненный рекой. И то место, где вы спали. Там их нагнал человек от лорда и сообщил, что вы у него.

– Теперь все будет хорошо, Алиф. Лорд разрешил оставить детей, – успокоила я паренька.

– Я боялся, что он отправит меня за той группой, что передал королю. Но лорд вызвал меня и взял слово, что больше я не стану скрывать ничего. Я поклялся ему, Либи, и теперь не нарушу слова, – в голосе нашего помощника появились железные нотки.

– Да, Алиф, я виновата перед тобой. Больше такого не повторится, – уверила я Алифа.

– Это не ты, это я принимал решение. Видел, как мечется Нита, как ты переживаешь за нее. Вот и увез Эвина. Но я не жалею. Видела бы ты, как он переменился за эти дни рядом с матерью, – голос Алифа смягчился и даже дрогнул.

Дома нас встречали прямо на дороге. Женщины со слезами бросились нам на встречу. Мои мальчишки сначала опешили, а потом, видимо, вспомнили свою настоящую семью и тоже чуть не разревелись, услышав наши рыдания.

Счастью не было предела, когда я передала все новости. И самой главной было то, что теперь мы могли жить открыто, не прячась, не скрывая детей.

Уложив малышню и проводив Алифа, мы до поздней ночи сидели в кухне и рассказывали друг другу обо всем, что произошло за эти дни. Марта заметила, что мальчики изменились, что за столом тянули руки к ложкам, которых в доме было всего три. Я и сама поразилась такой разнице с дочкой Ниты. Она все еще, словно птенчик, открывала свой маленький ротик в ожидании пищи. Сказалось мужское присутствие в жизни детей. А ведь он особо ничему их не учил, они просто повторяли за человеком, которого слушалась я. Будто поняли, что в том доме главная не их мать.

Земля после проливного дождя словно умылась, напиталась красок, которыми щедро делилась с природой. Лес и трава стали изумрудными, реки шумели в своих берегах, яркое солнце на синем небе не закрывала ни одна тучка.

Как и сказал лорд, Алиф приехал за мной через день. Подруги переживали, а я делала вид, что все знаю и бояться совершенно нечего. Меня провожало все наше большое семейство.

Когда мы въехали в замок, мое сердце дрогнуло. Люди оборачивались, завидев меня на телеге Алифа, а когда подъехали к конюшне, я увидела Борта. Тот стоял, уперев кулаки в бока, и явно собирался отчитать меня за нерадивое поведение.

– Борт, вижу, ты уже в курсе, – я протянула ему руки. Он вроде отмяк, но лицо его все равно оставалось серьезным. Обнял меня, как внучку, которая забыла деда и появилась только тогда, когда ее «прижало» саму.

– Ох, и заставила ты нас попереживать. Когда Алиф сказал, что лорд привез тебя в бреду, достав из реки, думал, как бы увидеть еще раз, пока не померла!

– Вот видишь, не померла! – я улыбнулась, стараясь рассмешить доброго друга.

– Лорд наш хороший человек и никогда никого не подводил, Либи. Только ты это не поняла сама. И мне не поверила, – Борт отстранился и посмотрел мне в глаза. Теперь он смотрел на меня с любовью.

– Алиф, веди ее сразу к лорду. Он ждет в большом зале, – будто вспомнив о своих обязанностях, сказал серьезно Борт.

Мы прошли в замок, снова миновали те самые комнаты, которые я проходила, когда впервые пришла сюда. В одной из них нас ждал лорд. Он сидел за столом и читал что-то на длинной бумаги, свернутой до этого в трубочку и до сих пор стремящейся завернуться.

– Спасибо, Алиф. Ты свободен. Вечером отвезешь Либи домой, а сейчас мы займемся делом, – объявил он, положил бумагу на стол и встал.

– Я готова помочь во всем, лорд. Можете рассчитывать на меня, – поклонившись, сказала я.

– Идем. Детей, которых ты кормила уже перевели в другую комнату. Сейчас они возле конюшен под навесом. Я хочу, чтобы ты посмотрела на них, – лорд быстро зашагал к выходу, а я поспешила за ним.

Увидев Луизу и Торри, я с большим трудом сдержалась, чтобы не побежать им на встречу. У них тоже горели глаза, но девушки поклонились лорду и остались на своих местах.

Мы пошли дальше, и я увидела тех, кого увидеть боялась. Под навесом в удобных креслах сидели Ильза и Севия. Завидев лорда, Севия подскочила и поклонилась. Ильза встала с кресла, как королева с трона, но тоже чуть склонила голову в приветствии.

– Я видел детей, которые росли с Либи, – обратился лорд к Ильзе, полностью игнорируя мою врагиню Севию. – Они разительно отличаются от тех, что росли здесь, – лорд указал глазами на десяток малышей, копошащихся на расстеленных по настилу покрывалах.

Я посмотрела туда же и охнула: теперь я не узнала бы, кто из них кто. А ведь год назад вполне узнавала каждого, кого кормила. Это были как будто совсем другие дети.

Но только потом, когда внимательнее присмотрелась к малышне, поняла, что большую часть времени они сидят или переползают друг к другу. Парочка, пытающаяся встать, тут же запиналась о ножки сидящих, падала и, решив, что передвигаться на ногах не очень удобно, продолжали ползать. Им было тесно!

Кроме этого, я не услышала ни одного мало-мальски раздельного слова, хотя мои уже плохо, но болтали что-то. И «дай», «моё», «пить» и «гулять» говорили разборчиво.

Видимо, то, чего я тогда испугалась, произошло с этими малышами: они бубнили между собой на понятном им языке и если понимали взрослых, то не торопились воспроизводить их слова.

– Они вообще не говорят? – уточнила я, обратившись к Ильзе и полностью проигнорировав Севию.

– Они еще слишком малы! – с нотой раздражения ответила Ильза, все еще пребывая в шоке от моего появления.

– Нет, не рано. И ходить не рано. Им мало места, леди Ильза. Им негде учиться, не за что держаться, – не унималась я, будучи уже разозленной.

– Вот за этим я и пригласил тебя. Я хочу, чтобы они росли так же, как и твои, – ответил лорд на мое негодование. – Нужно научить нянек всему, о чем знаешь ты.

– Но, – начала было Ильза, а лорд взял ее под руку и отвел в сторону. Севия стояла рядом со мной и пыхтела как самовар. В ее размеренной, сытой и удобной жизни происходили перемены, которые, по всей видимости, в отличие от прошлого раза, произойдут и довольно скоро.

– Севия, дай Либи все полномочия, касаемые детей. Теперь ты занимаешься только младенцами, и сюда приходить не стоит. Я распоряжусь в замке о том, чтобы ей оказывали любую помощь, – сквозь зубы объявила Ильза и, поклонившись лорду, направилась к замку. Севия бросилась за ней.

– Осмотрись, а потом расскажешь мне обо всем. Ты знаешь Алифа и можешь через него просить людей в замке о помощи. Он знает, к кому нужно обратиться. Вечером за ужином ты все расскажешь мне, а потом Алиф отвезет тебя домой.

– Я буду приезжать сюда каждый день? – испуганно спросила я, понимая, что при таком графике я не буду видеть своих мальчиков вообще!

– Нет, как посчитаешь нужным. Но к осени я хочу, чтобы эти дети не отличались от твоих! – лорд улыбнулся мне своей хитрой улыбкой и зашагал в замок.

Вот тогда-то мои девчонки, перегоняя друг к друга, бросились ко мне. И я заметила, что Луиза и Торри тоже сильно изменились за этот год, который я их не видела.