Текст книги "Имя моё - любовь (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 39

То, что я сильно погорячилась, отправившись с детьми в лес одна, поняла, когда еле дотянула до оврага. Овраг этот я присмотрела в одну из вылазок с Мартой. Здесь протекал ручеек, а раскидистые корни двух деревьев с осыпавшейся под ними почвой заменяли шалаш.

Дети под конец пути заснули, и я, чтобы не будить их, сначала спустилась с теми, кто «ехал» на мне, уложила на достаточно мягкую травяную подстилку, а потом забрала двоих из короба.

Хорошо, что земля уже прогрелась, а ручей, растекавшийся весной метра на три-четыре, не давал на своём русле разрастись деревьям. Благодаря этому место было солнечным.

Мы с Мартой отдыхали здесь, и я отметила в разговоре, что тут можно прятаться. Если сейчас что-то пойдет не так, она сможет нас найти. Я еще раз осмотрелась, вынула нож из ножен, привязанных к ремню на талии, и пошла вверх, туда, где молодые деревца, напоминающие наши сосны, раскинули длинные ветви с мягкими иголками.

Резала ветки и скидывала вниз, к нашей норке, наверное, больше часа. Нужно было устроить кровать и, пока светло, найти дров, разжечь костер. Когда куча веток внизу выросла по моей прикидке до нужного размера, я спустилась. Дети начинали елозить, но сон еще не отпускал их.

Осмотрелась и подумала, что настроить лежанку смогу и когда они проснутся. Овраг был хорош и тем, что наверх забраться быстро никто из детей не смог бы. Торчащие корни скоро станут для них новой игрой в лестницу, но научатся они не раньше, чем через пару дней.

Осмотрев ручей, прошла по нему ниже и нашла место, где можно организовать небольшую запруду, в которой будет собираться рыба. Каша – это хорошо, но малышня не станет есть одну кашу. А вот рыбу, к которой нас всех пристрастил Алиф, с удовольствием!

Вернулась к шалашу вовремя: двое уже начали «восхождение», а вторая пара только присматривалась к округе. Судя по мокрым ногам, в ручей они уже залезли и, оценив его температуру, решили выбрать отвесную стену с торчащими белыми, как черви, корнями.

– Ну и как успехи? – я остановилась и уставилась на своих детей. – Да, вы все мои, – вслух я озвучила свои мысли и, поняв, что одна здесь, улыбнулась. – Как же мало времени я провожу с вами. Эти дела в доме никогда не закончатся. А сказки на ночь – это так мало. Ну, кто первым идет обниматься? – раскинув руки, я улыбнулась, и сорванцы поняли, что журить их сейчас не станут, да и мокрые ноги пора было сделать сухими.

– Ну вот, теперь нужно ждать, когда носки высохнут. А пока в воду нельзя, – я натянула на всех мягкие кожаные тапочки, сшитые Мартой, а толстые шерстяные носки надела на палочки и воткнула их в землю. Пока светит солнце, оно немного поможет, а позже их досушит костер.

Каша была принята благосклонно. Поскольку мы пропустили один из приемов пищи, мальчишки ели молча, пристально наблюдая, придерживаюсь ли я очереди. Рот моментально открывался, а глаза следили за тремя братьями.

– Вот вы ненасытные! Тут каши хватит на всех, да еще и на утро останется! – смеялась я, аккуратно подтирая заляпанные подбородки.

Потом по очереди каждый начал кукситься и морщиться. Это значило, что пора в туалет. Марта в плане приучения к горшку была супер педагогом. Она несколько дней потратила только на то, чтобы отследить момент, когда дети собираются сходить в штаны. Теперь это «аукалось» мне удобством от сухих штанов.

Покрывало было одно, хоть и большое. И еще одно, плотное, игравшее роль переноски. Первое я расстелила на мягком лапнике, которого хватило за глаза, чтобы заслать и пол, и дальнюю стенку нашего окопа. Вторым я собиралась накрыть всех. Поскольку спор, кому спать рядом, что со мной, что с Нитой, был вечным, детей мы укладывали ногами к своему животу, как котят. Так ножки можно было накрыть в любое время.

Так же решила спать и в шалаше. Я прикинула, сколько места займут мальчики, и поняла, что даже сама прекрасно вхожу под крышу из корней. Несколько веток я закрепила над нашей берлогой, и получился отменный козырек. Теперь, если даже пойдет дождь, нам он не страшен.

Заснули мы рано, так как устали все во время дороги. Но и проснулась я еще затемно. Довольные наступившим, наконец, летом птицы пели, журчал ручей. Но костер за спиной погас, и утренний туман, какие всегда долго стоят в низине, делал все вокруг сырым.

Я аккуратно встала, накинула на детей покрывало, на краю которого лежала, и подложила в костер дров. Они весело затрещали. Было зябко и необыкновенно спокойно. В лесу не треснула за ночь ни одна ветка.

– Что в прошлой жизни, что в этой… нет мне места нигде. А я ведь даже не прошу ничего. Только оставьте меня в покое, – тихо прошептала я, потом подумала и добавила: – Или то, что я прошу покоя… это тоже просьба?

Костер я подвинула, и огненная полоса стала длиннее. Теперь она отгораживала вход в берлогу от ручья, и стало ощутимо теплее.

Чтобы проснуться окончательно, поднялась по крутой, почти отвесной стене, нарезала еще лапника и начала скидывать вниз только тогда, когда спина намокла от пота.

Прогулялась до хорошо размытого лягушатника, который вчера представлял собой небольшую ямку, процарапанную палкой по гальке. Крупные камни остались стоять на границе с ручьём, как забор. Я вошла в лягушатник, убрала пару камней, проскребла под ними гальку, делая искусственную протоку. Потом нашла камни покрупнее и обложила все доступные для пожелавшей сбежать рыбы места. Остался только один вход. Решила, что, придя в очередной раз, если обнаружу тут рыбу, мне достаточно будет быстро поставить камень и загородить выход. А в лягушатнике диаметром метра полтора я ее поймаю легко.

На этом тишина в нашем райском месте закончилась. Услышав лепет, я поторопилась к берлоге. От моей запруды она находилась метрах в пятнадцати. Если в ручье вода с трудом доходила до щиколотки, то здесь, ниже, ручеек уже можно было назвать речушкой. Кое-где он был мне по колено. В этом направлении детей пускать было нельзя.

Заметив, что из балагана показалась первая голая попка, принялась наблюдать.

«Эх, как бы меня сейчас ругали мамаши из моей прошлой жизни», – подумала я. Огромный костер, ручей, а дети оставлены на удачу! Но я была спокойна, потому что в этом мире костер был везде: пылал огонь в очаге, готовили на улице, когда стояли жаркие дни, и дети лазали здесь же. Один раз дотронувшись маленьким пальчиком до огня, они крепче крепкого заучивали правила жизни. Да, могли качнуться и упасть, но ходили они уже лучше любого канатоходца, ведь босые ноги, привыкшие к веткам под ногами, камням и грязи, коли прошел дождь, быстро адаптируются к условиям.

Полюбовавшись мальчиками из кустов, готовая в любой момент в пару прыжков быть рядом, словно гепард, отметила, что они помогают друг другу. Гектор даже надел тапки и попытался напялить такие же на тихого неконфликтного Принца. Но тот торопился к высоте, которую вчера я помешала взять. Хихикнула и вышла из засады. К воде и костру не лез никто.

Через пару часов я сходила за рыбой. Одна успела выскользнуть в узкое «горлышко» протоки, но две остальные остались на месте. Всего-то и надо было палкой провести от лягушатника по сырой гальке, и вода начала отходить. Толстые бока рыбин заблестели на солнце.

Рыбу я варила кусками, потом выбирала кости и, разложив на больших, как блюда, листьях, «подавала» к нашему столу.

– Завтра я подойду к рыбе так, что моя тень не ляжет на воду, и никто не убежит от нас с вами. Уверена, ее будет бо-ольше, – я привыкла рассказывать детям обо всем, о чем думала. А они, готовые к моим рассказам, замирали, вслушиваясь в каждое слово.

Поняв, что дел, кроме как найти и приготовить еду, следить за костром, да провести весь моцион с туалетом и переодеванием, нет, мы позволили себе валяться на солнышке. Свежий лапник играл роль уличного матраса, на котором мы все расположились, всматриваясь в голубое небо или птиц, сидящих на ветках. Я рассказывала сказки и истории, которые приходилось проговаривать медленно, понятным языком, и обнимала мальчишек, восхищенно внимавших каждому моему слову.

Дров на пригорке было навалом. Заснувшие после обеда дети позволили мне притащить пару сухих стволов. Их можно было просто спустить вниз, одним из концов оставляя стоять. А снизу потом подтянуть и одним краем положить в огонь.

Еще три рыбины в лягушатнике обрадовали меня и сняли вопрос об ужине. День был удивительно жарким. Лето разогревалось. Мне даже показалось, что ручей стал поменьше. Все просыхало, трава начинала пахнуть так густо, что я вспомнила о закрытой в сарае козе. Вот она бы точно оценила здешнюю сочность зелени.

К вечеру, сразу после ужина, потянуло ветерком и загрохотало. Мальчишки перепугались и прижались ко мне.

– Ну вот. Ваша мамаша тетеря! – смеясь, чтобы отвлечь пацанов от только что осветившей все вокруг молнии, сказала я. Осмотрелась и поняла, что нужно занести лапник в нашу пещерку. Будет помягче, а часть, навешенная сверху, еще больше защитит от сырости.

Сначала я уложила нашу «перину» усадила туда мальчиков, сложила внутрь все вещи, чтобы не промокли. Пожалела, что сухое дерево завтра будет сырым и разжечь огонь станет проблемой. Засунула в «домик» под лапник несколько сухих веток, которые утром облегчат нам жизнь, и принялась навешивать лапник над берлогой.

Когда я закончила, небо стало почти черным от туч. Ветер уже качал верхушки деревьев, растущих над нашим оврагом. Внизу пока было тихо и сухо. Я порадовалась, что мы здесь, а не наверху. Хмыкнула, поняв, что научилась радоваться норе в овраге. И, осмотревшись, забралась к мальчишкам.

Внутри было сухо и тепло. Без ветра наш «домик» был полноценным укрытием. Я не сомневалась, что дождь нас не намочит.

Сухари и мои рассказы заставили мальчиков спокойно провести остатки вечера. Они вздрагивали от взрывов грозы, а я смотрела на их испуганные мордочки, когда все вокруг озаряла молния.

А потом начался дождь. Мне было уютно и спокойно в нашем укрытии. Даже когда я засыпала, не чувствовала влаги.

А проснулась оттого, что чертовски замерзла. Шум дождя, казалось, не уменьшился, а только усилился. Еще в полусне повернувшись на бок, поняла, что лежу в воде.

Проснулась я моментально. Пощупала рукой рядом с собой. Мальчики спали на сухом. Но там, где я прижимала ладонью посильнее, лапник пружинил, и рука будто окуналась в воду.

Я повернулась и буквально вывалилась в реку. На секунду мне показалось, что нахожусь не там, где засыпала. Ни грозы, ни молнии уже не было, но, присмотревшись, я поняла, что весь овраг теперь занимает вода. И мы находимся на стыке потока и обрывистого берега.

А потом встала и попыталась рассмотреть этот берег. По крутой, почти отвесной стене текли струи грязи, в которых белые корни были похожи на шевелящихся и наползающих друг на друга змей.

Глава 40

«Или дождь прекратится прямо сейчас, и к вечеру вода спадет, подсохнет склон, и мы выйдем, или же не прекратится, и нам придется торчать тут в воде, пока Марта и Нита не вернутся.», – размышляла я, попробовав подняться.

Вылезти без помощи было просто невозможно. Я три раза попробовала вскарабкаться, но у меня ничего не получилось: глина размокла, и склон теперь был будто покрыт киселем. Торчащие корни деревьев тоже были скользкими, да и опереться было не на что.

Кусая губы, я стояла под струями дождя и смотрела на шалаш, который вот-вот отвоюет у нас река. Накатившая сначала инициатива и уверенность, что я не сдамся, понемногу отступала. Ее место занимала паника.

Даже если я буду стоять выше колен в воде с детьми на руках, они промокнут от дождя. А я с трудом уже держала двоих. Холодный и липкий ужас все больше и больше охватывал меня, заставляя дрожать не только от холода.

– Какая же я дура! Боже! Какая же дура! – шептала я дрожащими от холода губами.

Возможно, если проплыть вперед, там будет менее крутой склон, но мне пришлось бы брать с собой по одному ребенку, а остальных оставлять тут! Этого я сделать точно не могла.

В какой-то момент решила, что мои подруги вот-вот должны возвращаться, ведь мы планировали пробыть в лесу всего один день. Или два? Я сомневалась, что они выйдут обратно в дождь. Марта знает, где можно переждать его. Нита сейчас вообще не может думать ни о чем, кроме своих найденных детей.

Пробрела к шалашу, подняла лапник, который и правда хорошо справился с задачей: не допустил, чтобы нас намочило дождем. Но кто же знал, что вода придет не сверху, а снизу.

Дети спали. До них сырость еще не добралась. Но мне казалось, что я чувствую, как река поднимается: когда я встала, возле шалаша было до колена, а сейчас колено погрузилось в мутную холодную воду.

Я присела возле нашего ночного укрытия на глиняный выступ, чувствуя, как поток сверху ударяется в спину и обтекает меня, устремляясь к реке. Решила не будить детей до тех пор, пока они сами не проснутся.

Перекусить они смогут подвешенными в шалаше сухариками. Больше у нас ничего не осталось: котелок смыло водой. Даже вчерашнего костровища не было видно.

Еще несколько раз я попыталась подняться, прихватив с собой покрывало, которым были укрыты дети. Надеялась привязать его вверху за дерево или найти сухие ветки, которые можно воткнуть в склон. Но, сорвавшись пятый раз, поняла, что все бесполезно.

Дети проснулись через пару часов, когда у меня уже зуб на зуб не попадал, а их постель промокла. Сначала они восприняли все как очередную веселую игру, но, промокнув, замерзли и начали плакать. Я сняла укрепленные в роли крыши ветки, попробовала подставлять их под ноги на склоне, но по мягким длинным иголкам они скользили еще сильнее.

В какой-то момент мне показалось, что в шуме дождя есть еще звуки. То ли мое желание спастись родило их, то ли и правда, вверху, там, где твердая земля и возможность найти укрытие, кто-то есть. Фыркнула лошадь, или какая-то птица шумно отряхнула мокрые крылья?

– Эй! Люди! Помогите! – крикнула я, как могла громко.

В ответ дождь, казалось, начал шуметь еще сильнее. Да и дети теперь плакали в голос.

– Есть кто здесь? Эй! Помогите! Иначе мы с детьми утонем! В деревне я заплачу вам, если спасете! У меня есть монеты! Я отдам вам все! – что есть мочи орала я, надеясь, что на деньги поведется путник, который решил не ввязываться в чужие проблемы.

– Сколько заплатишь? – голос над моей головой заставил меня перестать дышать. Мальчики тоже притихли, то ли напугавшись, то ли поняв, что они будут спасены.

– Отдам все, что есть, если поднимите нас, – как можно серьезнее сказала я, задирая голову, чтобы среди водных росчерков рассмотреть говорящего.

И в этот момент надо рвом появилась голова. До нее было метра три или чуть больше.

– Где дети? – голос показался мне смутно знакомым, но я все еще не могла рассмотреть лица, потому что приходилось часто моргать – струи дождя будто специально целились в глаза.

– Здесь. Я могу подать их вам. Они маленькие, – но тут же осеклась, – вы… вы же не навредите им?

– Думаю, хуже, чем вы им сделали, я уже не смогу, – мужчина засмеялся, и мое сердце упало – это был лорд Лаверлакс. Это был человек, от которого я сбежала почти год назад! Это был человек, у которого я украла детей!

– Лорд? Что… как вы… – начала заикаться я, раздумывая, как быть. Но потом поняла, что выхода у меня нет. В любом случае он им не навредит. Если даже не станет помогать мне, они будут в безопасности.

Я быстро представила, как он поднимает последнего, а меня бросает тут. Я решила, что просто поплыву по течению и где-нибудь все равно найду место, чтобы выбраться из оврага. А там, там уже буду решать, что делать.

– Я не дотянусь, но у меня есть веревка. Я сейчас сделаю узел, и вы будете надевать эту петлю на детей. Прямо под грудью, чтобы руки торчали. Только подтяните хорошенько, прежде чем говорить мне, что все готово, – спокойно ответил лорд, голова которого на время пропала.

– Там наверху человек, который вас сейчас вытащит, – бормотала я детям как можно веселее. – А потом мы поедем домой. Там разожжем очаг, сварим кашу, и я расскажу вам самую интересную сказку!

– Каску? – переспросил тонкий голосок из норки.

– Да. Только не бойтесь. Это очень интересная игра, – я вытащила крайнего. Им оказался Гектор. Он тут же начал поднимать ручки и таращить глаза, потому что до этого в шалаше сверху на них не лилось. А здесь было похлеще, чем под ковшом, из которого Марта нещадно поливала их, когда купала.

– Лорд? Эй, вы где? Они уже мокрые насквозь! – крикнула я, прижимая мальчика к себе.

Ответом была веревка, скинутая вниз.

– Делайте, как сказал. Надеюсь, вы поняли меня. Я держу!

Я закрепила все, как он велел, проверила, потянула и, поцеловав Гектора, велела терпеть. Отпустила, и веревка с ребенком в петле поползла вверх.

Пару минут было тихо, что-то скрипело и хлюпало, потом веревка упала снова.

По одному, я передала всех четверых лорду. И теперь, дрожа уже всем телом и стуча зубами, ожидала развязки.

Веревка упала снова.

– Влезай в петлю. Сядь в нее, как на качели, – крикнул лорд сверху, – и держись за веревку руками. Крепко! Садись спиной к обрыву.

Я сделала так, как он сказал, и медленно начала подниматься. Как только появился край, устланный травой, свалилась на него и подтянулась, но поняла, что сил практически нет. В этот момент руки схватили меня под мышки и вытянули на полянку.

– Где они? – спросила я, оглядевшись. У дерева, там, где я вчера собирала сухие ветки, под промасленной тканью, какую берут с собой в дорогу путники для обустройства шалаша на ночь, шевелились бугорки. Будто котята под одеялом.

– Под ними сухо. Мокрое я снял. Сверху одеяло и накидка. Им тепло. Видишь, даже примолкли. Сейчас я разведу огонь. У меня есть сухие дрова. А ты раздевайся. Снимай все и лезь под одеяло. Ехать со всеми верхом я не смогу. Сейчас сделаем шалаш, а потом придумаю, как связать покрывала, чтобы привязать всех к лошади. Наделала ты дел. Как тебя…

– Либи, – еле шевеля губами, ответила я.

Он заметил, как я дрожу, и подал мне бурдюк. Я глотнула и чуть не выплюнула. Там был эль или еще что-то из алкоголя, но вкус у него был противный.

– Я за дровами в лес. А ты снимай все и залезай к ним. Иначе сейчас они полезут наружу. Тогда придется собирать всех по поляне, – он засмеялся, поднял с земли небольшой топор и пошел к деревьям.

По его лицу текла вода. Чтобы видеть хоть что-то, он, как и я, морщился. Если бы он знал, как рада была я сейчас его видеть. Было плевать на то, что будет со мной дальше. Главное – мы были уже не в воде!

Сомневалась я недолго. Быстро скинула с себя все. Хотела остаться в рубашке, но не решилась в мокрой насквозь тряпке лезть в сухое.

Под покрывалом и правда было тепло и сухо. Мальчики обрадовались и потянулись ко мне. Но, поняв, что я ледяная, тут же отстранялись. Я дышала на ладони, чтобы быстрее согрелись и была возможность держать их всех за ножки.

Но последнее, что я помнила, то, как закружилась голова. То ли ото сна, то ли оттого, что под покрывалом мало кислорода. Помню, что хотела приоткрыть уголок… И больше ничего.

Глава 41

Очнулась я в полной темноте. Именно очнулась, потому что сном это назвать было очень тяжело. Полная тишина, запах дыма, наваристого мясного рагу и свежей, размоченной под дождем соломы.

Резко встала и поняла, что голова будто чугунная. Рассмотрела стены невысокой избушки. Только привыкнув к темноте, увидела проем в стене, за которым плясали тени.

Я хотела как-то дать о себе знать, но из груди вырвался надрывный кашель. Свет стал ярче, видимо кто-то зажег свечу. Потом свет стал двигаться к дверному проему. Темная фигура наклонилась, чтобы пройти в комнату, где я лежала, и передо мной, освещенный светом свечи, возник лорд.

– Значит, мне не приснилось? – понимая, что горло горит огнем, спросила я.

– К сожалению, нет. Твой проступок, за который должно быть стыдно, все же случился, – хмыкнув, лорд присел рядом со мной на табурет.

– Где мои дети? – опомнившись, спросила я.

– Давно уже спят. Сначала я перевез сюда их, закрыл, а потом привез тебя. Ты горела, как очаг. Долго пробыла в воде?

– Несколько часов, – вспомнив все, что пережила, прохрипела я. А потом, словно опомнившись, добавила: – Как вы нас нашли?

– Алиф плохой лжец. И, судя по всему, придумал украсть мальчишку он не сам. За несколько дней до этого он начал вести себя странно, словно его подменили. Я просто присматривал за ним, а потом проследил. Вот чего я не ожидал, так обнаружить вас прямо у себя под носом! – лорд сжал губы и покачал головой. Мне казалось, что он сейчас еще и похлопает в ладоши, чтобы признать наш побег хорошо продуманной операцией.

– Простите, лорд, но я должна была забрать своего сына…

– А забрали пятерых детей!

– Одна – дочь Ниты, – я поняла, что раз он выследил меня, то и Нита сейчас находилась под чьим-то присмотром.

– А остальные? – казалось, он играет со мной, смеется над нелепым случаем, сломавшим всю нашу хитрую схему.

– Я привыкла к ним. Полюбила их, лорд, – надежда, что он оставит мне детей, заставляла показать все, что творилось в моей душе. – Я смогу, я справлюсь. Даже верну вам деньги, которые вы отдали за них. Но детям лучше с мамой, чем с бездушными няньками. А потом эта муштра… и вы отправите их на очередную войну.

Тут мне стало жарко под тяжелым одеялом и чем-то еще, накинутым на него, поэтому я решила вытащить хотя бы руки. И тут поняла, что я совершенно голая.

Лорд, видимо, по моему взгляду понял, о чем я думаю.

– Не переживайте, я вас не трогал. Просто завернул в одеяло, под которым вы спали в лесу, и привез сюда.

– Где мы? – снова осмотревшись, я поняла, что это не замок.

– Это охотничий домик. Когда вы все решили совершить свой исход из деревни, я не представлял, куда вы отправитесь, и проследил. Потом, поняв, что вы решили остаться ночевать в овраге еще одну ночь, оставил там одного из своих мальчишек проследить за вами. Здесь много волков, и теперь мы занимаемся охотой на них, потому что начались нападения на стада.

– Так… почему вы сразу не помогли, когда рано утром нас начало топить? – во мне начал вскипать гнев. Если ему плевать на меня, то дети здесь совершенно ни при чем.

– Оставленный мальчишка заснул в теплом шалаше. А я в эту ночь добрался до человека, который выследил остальную вашу группу. Помог вернуть их домой и оставил при них стражу. Когда же вернулся сюда, парнишка спал как младенец. Я заглянул в вашу яму и увидел тебя, сидящую в воде.

– Понятно, – коротко вставила я, когда он замолчал.

– Я напоил тебя отваром, и ты проспала весь день и всю ночь. Сейчас раннее утро. Скоро рассвет, – он смотрел на меня с жалостью, но было еще что-то в его взгляде. Мне показалось, что это злость.

Да, я принесла лорду немало проблем, украв детей, а потом и подговорив Алифа предать лорда. Думаю, нашему Алифу тоже перепадет за это.

– Не гневайтесь на Алифа. Он чувствовал себя должным после того, как я уговорила вас оставить его в замке и не отправлять с остальными мальчиками.

– Они давно не мальчишки, Либи. Это взрослые мужчины, воины, – лорд злился, и мне не следовало эту злость распалять.

– Хорошо, простите, что даю вам советы. Просто в прошлый раз вы попросили говорить, что я думаю.

– Да, попросил говорить, но не разрешал сбегать. Вы с детьми были в большой опасности, Либи, – голос его стал снова заботливым: – Вот еще. Это нужно выпить. Залпом. Отвар неприятный, но без него ты не выкарабкаешься, – он подал мне глубокую миску, на дне которой, словно небольшое болотце, темнела бурая жижа.

– Что это? – неуверенно я вытащила из-под одеяла руки, подтянула одеяло под подбородок и приняла из его рук миску.

– Питье. А потом я натру тебе грудь и спину медвежьим жиром с медом. И ты будешь спать! – командным голосом заявил он.

– Но…

– Никаких «но», – лорд дождался, когда я выпью отвратительный отвар, который на дне оказался густым и киселеобразным. Забрал миску и приказал повернуться к нему спиной.

Я нехотя повернулась, и он распахнул одеяло. Мне было и стыдно, и приятно одновременно. Под одеялом было так жарко, что казалось, кожа вот-вот запылает огнём. Свежий воздух холодил теперь спину, а когда лорд положил на плечо ледяной, словно вынутый изо льда жир, побежали мурашки.

Лорд долго натирал лопатки, спускаясь ниже. Но, к его чести, дальше спины не заходил. В какой-то момент мне даже представилось, как я отреагирую, если его рука скользнет на мою грудь?

– А теперь на спину, – скомандовал он и я, повернувшись, скрестила руки на груди.

– Ладно, ты пока держи оборону, а я сам уберу одеяло, – к счастью, он не смотрел на моё тело, когда отвернул верхний край, оставив меня со скрещенными руками на груди, голой по пояс.

– Можно сменить одеяло? Оно мокрое насквозь от пота, – попросила я.

– Да, сейчас я закончу и принесу свое, а это высушим у камина, – мужчина, словно доктор, не замечая, что перед ним нагая женщина, продолжал намазывать грудь толстым слоем жира.

Потом сходил в комнату, принес одеяло, подал его мне и встал спиной.

Я скинула с себя тяжеленную и влажную тряпку, накрылась прохладным и сухим. Лорд поднял с пола упавшую шкуру и снова пристроил поверх одеяла.

– Знаю, с ней тяжело, но так жар выйдет, и ты начнешь выздоравливать. Сейчас ты снова захочешь спать. А когда проснешься, можно будет поесть.

При мысли о еде меня замутило. Он, видимо, это заметил и подал большую кружку.

– Вот. Простая вода. Теперь можно попить её. Отвар уже начал действовать, – он придерживал, пока я жадно и много пила.

– Как вы поняли, что он действует? – не понимающе спросила я.

– У тебя закрываются глаза. Не борись со сном. Все хорошо. Так надо. Я присмотрю за детьми. Спи.

Он еще что-то говорил, и его голос становился все тише, тише, но не прекращался, хоть и тонул будто в этом вязком киселе-отваре, который я пила всего несколько минут назад.