Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

26

Святой Класс

– Я ПРИНЕСУ ПРОВОЛОКУ. – Ара выглядела так, словно предпочла бы сделать что-нибудь другое, даже если бы не сражалась с собой за то, чтобы просто стоять. Но первое и самое главное, чему научила их Сестра Яблоко насчет установки проволоки: потом все надо убрать.

Кто на самом деле устроил ловушку для Шерзал, можно было поспорить. Нона использовала свою нить-связь с Арой, чтобы попросить ее это сделать. Ара, слишком слабая, чтобы установить провода, использовала эту же связь, чтобы вселиться в тело Ноны, в то время как Нона, в свою очередь, обитала в Рули и разговаривала с Шерзал за бронированными дверями. Окровавленную проволоку из Ковчег-стали надо было вернуть в набор, который Чайник дала Ноне вместе с ядами и лекарствами – стандартное снаряжение каждой Серой Сестры.

Тем не менее, задача Ары состояла в том, чтобы вытащить провода из окровавленных останков Шерзал.

– Иди с ней, Клера, – кивнула Нона и жестом показала им идти обратно в коридор. Аре понадобится поддержка. Когда путь будет свободен, Нона отпустит охрану Шерзал. Джоэли останется здесь. Джула связала девушку веревками Сафиры. Джоэли, может, и хороша с нитями, но Джула лучше завязывала узлы.

– Книга была ложью? – Рули подошла ближе, баюкая раненую руку, словно она была сделана из яичной скорлупы. Джула вертелась вокруг нее, пытаясь помочь. – Я прошла через все это из-за лжи? – Теперь, когда Нона прислонила корабль-сердце ной-гуин к дальней стене, рядом с корабль-сердцем Сладкого Милосердия, обе послушницы смогли приблизиться к ней.

– Может быть, это и не ложь, – сказала Нона. – Но, может быть, книга полна ошибок и вообще бесполезна. Важно то, что вы верили в ее ценность. Она привела нас сюда и сохранила жизнь вам обеим. Настоятельница Стекло всегда хотела, чтобы книга стала ключом, который приведет нас к двери Ковчега. Не могу себе представить, как она предвидела, что это произойдет в то время, когда Скифроул будет сражаться на улицах Истины.

– Тогда как нам управлять луной, если мы вообще не можем попасть внутрь? – спросила Джула. – А мы не сможем. Инструкции Аквинаса очень сложны… Если он ошибается, тогда я не знаю, что делать.

– Ну... Первое, что нужно сделать, это открыть дверь, не так ли? – Нона пыталась отгородиться от голосов своих дьяволов, которые бушевали против глупости Джулы. Если девушка подойдет еще ближе, Нона сможет протянуть руку, когда та этого не ожидает, и прикончить ее. Она прислонилась спиной к стене. – Но до этого… Мне нужно, чтобы кто-нибудь вытащил этот чертов нож из моей ноги!

Джула вздрогнула, когда голос Ноны перешел в крик или, возможно, в проклятие, или в оба. Несмотря на это, она вышла вперед, уже развязывая завязки своей рясы, чтобы использовать их как жгут. Нона прислонилась головой к стене и заскрежетала зубами, а Джула принялась за работу.

– Как мы можем открыть Ковчег? – спросила Рули. Она имела право спросить. Ей под ногти загоняли отравленные иглы.

– Я... – взревела Нона, когда Джула вытащила из бедра крест-нож и затянула жгут над рассеченной мышцей.

– Нона! – Клера вернулась вслед за Арой, бледная, с окровавленными руками. – Как ты...

Джула встала, бросив маленький нож на пол:

– Будет жить.

Нона перевела взгляд своих черных глаз на охранников Шерзал.

– Вон! – Она прорычала это слово сквозь стиснутые зубы. – Присоединяйся к обороне, если хотите пережить эту ночь.

Клера заметила связанную Джоэли, сидящую на полу:

– Я ее знаю. Одна из марионеток Шерзал.

Нона проглотила упрек в том, что Клера и сама была такой, и попыталась прогнать дьяволов с языка.

– Мы должны вытянуть из нее правду, – сказала Клера, не обращая внимания на потрясенные взгляды Джулы и Рули. – Шерзал не держала всех яиц в одной корзине. Она собиралась поделиться с Адомой только в крайнем случае. Она охотилась за своими собственными корабль-сердцами. Это я точно знаю. У нее был агент среди лед-племен, и она отправила ее на охоту за Старыми Камнями. Ты действительно не хочешь знать, кто? Я слышала, что это была… Но богатая девушка здесь, она-то знает.

– Нона! – Из дверного проема раздался голос Ары.

В коридоре яркий свет заглушил обычное освещение. Он свирепо лился из комнаты, в которой хранилось путешествие-кольцо. Вспышка обрисовала резкие силуэты гвардейцев, застывших в нескольких ярдах от нее. Глубокий пульсирующий гул сотряс землю.

Нона выхватила меч. Ара изо всех сил пыталась вытащить свой. Клинок Клеры с шипением выскользнул из ножен.

Раздался треск, словно наступил конец света, и свет погас. Сначала Нона ничего не увидела. Коридор заполнили остаточные изображения, наплывающие друг на друга. Когда они исчезли и вновь появились темные фигуры людей Шерзал, Нона увидела, что перед ними стоит новая фигура, а в ее руках горят два шара света – один ядовито-зеленый, а другой красный, словно начинающее светиться железо.

– Йишт! – закричала Джоэли позади них.

– О, черт... – Клинок Клеры дрогнул, острие опустилось.

Нона сморгнула оставшиеся следы своей слепоты. В коридоре, в одиночестве – стражники в ужасе бежали, – стояла лед-женщина, так густо покрытая дьяволами, что у ней не было видно ни клочка незапятнанной кожи.

Я не могу умереть. Последние слова Йишт – и Раймела Таксиса. Возможно, если черный лед и преподал какой-то урок, так это то, что зло никогда по-настоящему не умирает…

– Нона? – Улыбка Йишт исказилась. Мгновение спустя остальная ее часть покрылась рябью, и на ее месте оказалась Зоул с напряженным лицом.

– Зоул? – ахнула Ара. – Ты же мертва!

– Она играет с нашими умами! – Клера отступила на несколько шагов.

– С двумя корабль-сердцами в руках я могла бы заставить вас увидеть кого угодно, —сказала фигура. – Но я – Зоул.

– Она лжет, – сказала Ара. – Зоул умерла.

– Нет, – возразила Нона. – Это Зоул.

И, как только она это сказала, Таркакс Лед-Копье вышел в коридор, в десяти ярдах позади своей племянницы, и поморщился, как будто стоял слишком близко к жару огня. Зоул продолжала приближаться, и появились другие из племени Таркакса, толкая его в плечи.

Охранники уже убежали. Когда Зоул подошла ближе, Ара и послушницы отступили в комнату. Даже Нона не могла вынести объединенного давления обоих корабль-сердец.

– Как она здесь оказалась?

– Ты знала? Ты лгала нам?

Нона покачала головой:

– Я обещала Настоятельнице Стекло. Как и Зоул.

Когда Нона вернулась одна, с корабль-сердцем в руках, она немедленно все рассказала Настоятельнице Стекло. По указанию настоятельницы, она позволила всем поверить, что Зоул мертва, и ни словом не обмолвилась об Йишт. Каким-то образом отсутствие траура среди послушниц усилило привязанность Ноны к Зоул. Девушка шла одинокой тропой, и шла по ней без жалоб и компромиссов.

Нона не слышала о Зоул почти два года, а когда услышала, то обнаружила, что они нить-связаны. Каким-то образом во время их долгого бегства из черного льда, когда Зоул вынесла ее, наполовину бесчувственную, из этого ледяного ада, лед-девушка выковала связь между ними.

По предложению Настоятельницы Стекло, Зоул поставила перед собой задачу: доставить в империю оба корабль-сердца, управляемых ее племенем. В то же самое время – по-видимому, по собственной воле – Зоул принялась убеждать сестру императора, что Йишт все еще жива и пытается сделать то же самое – принести Шерзал два корабль-сердца, в которых та нуждалась. Все эти годы Настоятельница Стекло видела перед собой фигуры и приводила их в движение. Стремление Таркакса Лед-Копья защитить племена, оставив Коридор открытым, было лишь еще одним фактором, который нужно было включить в долгую игру. Нона понятия не имела, откуда настоятельница знала, куда приведет каскад причин и событий, но та всегда считала своим долгом все это знать. Нона видела результаты: применение знаний смогло открыть двери, которые ее дефект-клинки не могли даже поцарапать, и повергло настолько могущественных людей, что никакой боевой подвиг не смог бы остановить их руку.

Зоул ждала на льду, держа наготове Старые Камни. Нона сказала ей, что можно идти, и вот она здесь, с другой половиной ключа от Ковчега.

Зоул вошла в комнату, где Шерзал пытала Рули. Она держала в руках два корабль-сердца своего племени, одно из которых было красным, как железо из кузницы, а другое – ядовито-зеленым. Корабль-сердца ной-гуин и Сладкого Милосердия лежали у дальней стены, одно —черно-фиолетовое, обжигающее глаз, другое – золотое. Девушка, которая отправила Нону обратно из сердца черного льда, исчезла. Перед ними стояла лед-женщина – жесткая, бескомпромиссная, совершенная. Зоул наблюдала за Ноной и остальными словно издалека, ни намека на узнавание в ее лице, ни теплоты, только сосредоточенная деловитость.

– Ты сможешь это сделать? – спросила Нона. Из всех них только Нона могла стоять в длине копья от Зоул и встречать ужасный свет в ее глазах. – Ты можешь взять все четыре и открыть Ковчег?

– Это будет тяжело.

Нона спросила себя, остались ли в этой лед-женщине намеки на более молодую Зоул. Даже тогда она была тверда и, казалось, лишена эмоций, но Нона помнила, что Зоул назвала ее подругой и пришла в Тетрагод, чтобы спасти ее. Она помнила застенчивую улыбку Зоул, когда та отпускала одну из своих редких шуток, настолько сухих, что могли пройти мимо совершенно незамеченными.

– Тяжело? – Как всегда, когда Зоул называла что-то тяжелым, это означало, что это, по сути, невозможно... акт самоубийства.

– Очень тяжело. – В глазах Зоул было что-то похожее на страх. Нона никогда такого не видела.

– Попробуй. – Нона подошла к стене и села, опершись на нее спиной. – Скифроул приближается. Мне нужно помочь...

Нона не почувствовала, как упала, но врезалась в Чайник, словно упала с большой высоты.

27

Святой Класс

ЧАЙНИК ЛЕЖАЛА, РАСКИНУВ руки и ноги, оглушенная ударом одного из маленьких щитов, которые, казалось, предпочитали многие скифроулцы этой волны. Мужчина, ударивший ее, теперь перепрыгнул через нее в образовавшееся пространство. За ним последовал еще один скифроулец, на этот раз приземистая женщина с необычной пурпурно-красной кожей, которую Чайник никогда раньше не видела. Она несла короткое копье с длинным зазубренным наконечником, которым, похоже, прикончила изрядное количество раненых врагов. Не останавливаясь, она ткнула им в грудь Чайник. У Чайник не осталось сил ни на что. Она сумела только вскинуть пустую, беспомощную руку.

– Нет. – Слово Ноны сорвалось с губ Чайник.

Сидя в одной комнате с четырьмя корабль-сердцами, Нона чувствовала себя свечой, горящей не только с обоих концов, но и по всей длине. Их сила наполняла ее, разрывая на части. Быстрая, как мысль, она вытащила дефект-клинок из ладони Чайник и разрезала скифроулку пополам.

Вставай.

Чайник с трудом поднялась на ноги. Скорость покинула ее. Изнеможение тянуло ее вниз больше, чем мелкие раны, кровь из которые прилепила к телу ее одежду. Несколько ударов упало на дефект-броню, которую Нона создала вокруг Чайник, пока та поднималась.

Впусти меня.

– Они все мертвы, Нона. – Чайник взмахнула рукой, и Нона наполнила воздух движущейся бурей дефект-кликов. Скифроулцы перед ней рассыпались на куски. Позади них лежала Королевская дорога, плотно забитая их родичами. Они стояли вплоть до пролома в стенах, через который внутрь вливался океан орды Адомы.

Более чем в ста ярдах от них, но уже внутри круга городских стен, десятки скифроулцев несли на плечах ступенчатую платформу, поднимавшуюся на ярды над морем голов. На нижней ступеньке дюжина лучников в черных кольчугах выпускала из орлиных луков стрелу за стрелой, посылая их в полет над наконечниками копий своей армии, к стенам дворца или к лучникам на крышах Истины. На следующей ступеньке четверо ветер-работников применяли свое искусство, чтобы защитить лучников от приближающихся стрел, но Ноне показалось, что они сосредоточили свои усилия прежде всего на третьей, самой высокой ступеньке, где на золотом троне восседала фигура в алых доспехах. Сама бой-королева, Адома, вошла в город и привела своих последователей в неистовство. Женщина с командирским взглядом, ее кожа казалась дырой в ночи. Говорили, что она растапливала черный лед и пила получившуюся воду, чтобы обрести свою силу. Даже на таком расстоянии Нона чувствовала, как из нее сочится злоба.

Позволь мне помочь, Чайник! Где Яблоко?

– Не знаю. – Чайник отступила назад и ударом локтя в затылок сбила с ног мужчину, который совсем недавно ударил ее. – Я не знаю! – Ее голос сорвался, когда она отступила к императорским гвардейцам, сражавшихся перед стенами дворца. Перед глазами Ноны замелькали образы. Она увидела, как Лини упала с копьем, пронзившим ее грудь. Алата погибла, сражаясь над ее трупом. Она видела, как Сестра Сало и Сестра Железо сражаются спина к спине, а Скифроул карабкается по круглой стене мертвых, окружая пару. Она увидела Сестру Сало с мечом глубоко в теле самого большого геранта, которого Нона когда-либо видела. Каким-то образом старуха пронзила доспехи мужчины, но там, где клинок из Ковчег-стали, который она отдала Ноне, мог легко выйти обратно, ее, из Бэрронс-стали, остался зажатым. Когда скифроулец срезал ее, Сало удивленно посмотрела на врага. Она выглядела не напуганной, не гордой, не умиротворенной, не побежденной... просто удивленной.

Воспоминания Чайник атаковали Нону. Она увидела Кетти, сломанную топором. Высокая, быстрая, Кетти. Всегда говорящая о мальчиках. Теперь она никогда не найдет того, кого сможет удержать. Нона сморгнула видение, сморгнула смерть других послушниц и монахинь, которых знала большую часть жизни.

– Нет. – В голосе Ноны прозвучало столько эмпатии марджал, что даже те, кто стоял в первых рядах, замерли, прислушиваясь, оружие застыло на полувзмахе.

Настоятельница Колесо стояла недалеко, ее правая рука была в самодельной поддерживающей повязке, лоб забинтован. Вокруг нее стоял жалкий остаток монастырского отряда.

– Нет! – Нона отступила к боевой линии. Мужчины и женщины дворцовой стражи отпрянули с ее пути, словно схваченные невидимыми руками. Скифроул, жаждущий крови всего в нескольких ярдах впереди нее, замолчал, хотя она была всего лишь Чайник, раненой, без доспехов, ничем не примечательной.

Когда Нона подняла руки Чайник, из спаленной огнем ночи вылетела стрела. Она разлетелась вдребезги в нескольких дюймах от ее плеча. Другая просвистела мимо. Нона сложила руки над головой, борясь с какой-то противоборствующей силой. Каменные блоки и черепица сорвались со зданий по обе стороны Королевской дороги и бросились на армию, набившуюся по всей ее ширине. Стены застонали и рухнули в клубах пыли.

– Луна падает. – Голос Ноны задрожал в телах людей, как если бы заговорил сам Абет, и за ним последовал ужас. – Луна. Падает.

Она замахнулась рукой на спины скифроулцев, пытавшихся отступить через тех, кто все еще наступал на дворец. Вращающиеся дефект-лезвия рассекали броню, плоть, кости. Даже плиты мостовой под ногами врага были изрезаны на куски.

Нона возглавила атаку, скользя и прыгая по улице, которая превратилась в склеп. Капитан-герант, которая на закате пыталась преградить ей путь во дворец, теперь присоединилась к ее контратаке.

Они не могли победить. Возможно, дюжина Нон могла бы повернуть прилив, но даже когда Скифроул умирал кучами, их мертвые были растоптаны свежими воинами, жаждущими пролить кровь за свою королеву. И по всей дороге начали расползаться скифроулцы, карабкаясь по обломкам, ища способы окружить дворец, способы подойти к нему со всех сторон, в то время как Нона могла защитить только одну.

Нона позволила солдатам империи пройти мимо ее. Она увидела, как торопливо прошла маленькая Генна, сжимая окровавленное копье обеими руками, выглядя одновременно свирепой и измученной.

На мгновение слабость Чайник захлестнула ее, и Нона не нашла в себе силу, которая могла бы ее возместить. Так много смерти и боли лежало перед ней. Столько крови, что ливневые стоки скоро переполнятся. Убийство, убийство и еще одно убийство. Чего еще можно было ожидать, когда лед продолжал смыкаться? Все человечество превратилось в диких животных в постоянно сжимающейся клетке.

– Луна идет. – Нона использовала рот Чайник, чтобы говорить от имени Чайник. – Будьте готовы убраться с ее пути.

28

Святой Класс

НОНА ВСКИНУЛА ГОЛОВУ. В комнате остались только она и Зоул. Нона лежала, неуклюже приткнувшись к стене. Остальные остались снаружи, наблюдая из коридора.

Зоул было трудно разглядеть – виднелась лишь неясная, темная фигура, вокруг которой кружили четыре светящихся шара, четыре корабль-сердца, настроенных на каждое из племен, пришедших в Абет давным-давно, вынырнувших из темноты среди галактики умирающих звезд. Они пришли сюда в поисках тепла солнца, которое бы жгло сильнее, чем те, что они оставили позади. Истории никогда не могли согласиться что выбросило их на берег Абета – отчаяние или просчет. Возможно, они не могли путешествовать дальше, но они нашли мир, уже покинутый теми, кто его заселял. Прошло очень немного тысячелетий, прежде яростно красная звезда Абета начала тускнеть, а планета – замерзать и превращаться в ту скованную льдом сферу, какой она была до того, как предсмертные муки солнца ненадолго растопили лед.

Зоул сказала, что Старые Камни – дело рук Пропавших, как и Ковчеги. Церковь учила, что они были корабль-сердцами, жизненной силой, которая приводила в движение суда, принесшие четыре племени через черноту бесконечности на Абет, и что Ковчеги тоже были делом рук предков Ноны. Хотя, возможно, эта история должна была поддержать честь человечества, утверждая, что Ковчеги и сердца – чудо Предка, а племена – вовсе не дикари, живущие на руинах намного более великой расы. Теперь, когда Зоул приблизилась к большой круглой двери в центре комнаты, Нона легко могла представить себе ее существом, совершенно непохожим на всех, кто ходил по Коридору.

Зоул добралась до двери хранилища, свет и тень постоянно двигались вокруг нее, в то время как корабль-сердца продолжали медленно кружить по своим орбитам. Нона думала, что дверь будет сопротивляться ей, что пол затрясется, потолок треснет и посыпется пыль. Вместо этого огромная круглая плита из серебристой стали стала подниматься без грохота и театрального представления, пока не встала вертикально, открывая лестничный пролет. Зоул подняла руки, и корабль-сердца устремились по четырем направлениям компаса, вонзившись в стены примерно на полпути между полом и потолком. Нона не могла сказать, были ли там какие-то структуры, чтобы принять их, или они сами проделали свои дыры.

– Как ты себя чувствуешь? – Она, прихрамывая, подошла к Зоул, которая выглядела, как статуя. Теперь, когда Нона могла приблизиться к ней, она поняла, как выросла ее подруга. У нее не было толстых мускулов геранта, но она была высокого роста, заставляя Нону чувствовать себя ребенком рядом с ней и карликами всех остальных. Кожа Зоул стала сероватой, как будто сила корабельных сердец сожгла ее до мелкого пепла, ожидавшего лишь легкого прикосновения, чтобы упасть. Нона не удивилась бы, если бы при ближайшем рассмотрении обнаружила, что плоть Зоул отполирована до блеска или просто слегка дымится. – Ты… Ты... все еще ты?

Глаза Зоул стали серо-стальными, и Нона попыталась разглядеть в них что-то от своей подруги.

– Я сжалась.

– Я... – Нона потянулась вдоль их нить-связи, но ничего не нашла. – Зоул... – У нее болело сердце. В этот момент она пожалела, что не знала женщину, стоявшую перед ней, до того, как она прикоснулась к Старому Камню и выжгла из себя все недостатки. Она бы обняла подругу, но дьяволы в ее собственной плоти отказывались приближаться.

– Поторопитесь! – Клера подошла к плечу Ноны вместе с Арой и Рули, шедшими следом. Таркакс и Джула подхватили Джоэли и притащили ее. Остальные лед-воины остались охранять коридор. – Быстро!

Настойчивость Клеры была порождена желанием убраться подальше от корабль-сердец, но она вновь разожгла сердце Ноны. Снаружи все еще умирали ее сестры.

– Зажги свет, – приказала Нона, и темные ступени под дверью осветились точно так же, как коридоры снаружи, когда света потребовала Шерзал. Нона стала спускаться, ругаясь каждый раз, когда раненая нога должна была выдерживать ее вес.

Ковчег оказался совсем не таким, как ожидала Нона, а ведь ее воображение нарисовало дюжины всевозможных сцен. Лестница, шедшая вниз примерно на пятьдесят футов, привела их в небольшую круглую комнату, грязную и совершенно пустую, за исключением единственного изогнутого стула из какого-то незнакомого материала, лежавшего на боку у стены.

– Аквинас говорил, что будут рычаги, машина… Он видел их в священном видении! – Рули протиснулась мимо Ноны. – Я держала ложь этого ублюдка в секрете, когда эта сука втыкала мне иголки под ногти!

Джула ввалилась вместе с Джоэли. Стало тесно.

– Здесь должны быть четыре циферблата, каждый внутри другого...

– Здесь ничего нет. – Даже Джоэли казалась разочарованной.

– И как бы ты работала с такой машиной, даже если бы ее не украли много веков назад? – Клера сплюнула на землю и ударом ноги отправила стул скользить по полу. Годы сделали его хрупким, и он разбился о дальнюю стену.

Нона нахмурилась, яростно глядя на осколки.

– Книга Аквинаса была ключом к нашему проникновению. Ложью. Я никогда ожидала, что она поможет, как только мы окажемся внутри. Хотя было бы мило, если бы это произошло. – Она медленно оглядела комнату, ища хоть какую-то зацепку. – Настоятельница сказала мне, что цель любого плана – простота. – Она произнесла эти слова, запинаясь, собирая уверенность по мере того, как обрывки событий дня складывались воедино. – Наши самые сложные устройства трудно использовать, потому что нам не хватает понимания, как сделать их простыми в использовании.

Все посмотрели на нее.

– Выключи свет. – Комната погрузилась в темноту. – Зажги свет.

Свет вернулся, мягкий, всепроникающий, не отбрасывающий теней и не имеющий источника.

– Когда Шерзал закрыла бронированную дверь… она просто попросила закрыть. Почему вы думаете, что строителям Ковчега – где бы это ни произошло – понадобятся рычаги и циферблаты, чтобы управлять Луной? Первый инстинкт Шерзал оказался верным. Настоятельница просто заставила ее усомниться в себе, заставила думать, что ей нужна книга, полная тайных знаний.

– Покажи нам Коридор, – громко сказала Зоул воздуху.

В тот же миг перед ними появилось кольцо света, повисшее в воздухе, переполненное крошечными деталями, зелеными и коричневыми, окаймленное белым. Тень разделяла его на ночь и день.

– Покажи мне фокус луны.

Появился широкий красный круг, шире Коридора, может быть, раза в два. Вокруг него в виде вытянутого эллипса простиралась гораздо более широкая розоватая область.

– Покажи нам, где мы, – сказала Нона.

Кольцо стало поворачиваться и неуклонно увеличиваться, бо́льшая его часть исчезла из поля зрения, пространство перед ними заполнило все более и более увеличивающееся изображение.

– Грэмпейны, – прошептала Джула, – и море Марн.

– Ближе! – приказала Нона. И через мгновение она увидела леса и реки, раскинувшиеся перед ней, словно драгоценные карты Сестры Правило взялись за руки и развернулись для осмотра. Все было омыто слабым розоватым оттенком. – Еще ближе!

Они увидели Истину, Скалу Веры и обработанные поля вокруг. Мерцали крошечные огоньки. Струйки дыма следовали за ветром.

– Еще ближе!

Они увидели городские стены, улицы, отдельные крыши, мерцание пламени, темную массу армии Адомы и сам дворец.

– А что означает розовый? – спросила Джула.

– Есть достаточный угол и ресурс, чтобы сосредоточить фокус в любой точке розовой зоны.

Все, кроме Зоул, вздрогнули от неожиданного голоса. Как и свет, голос, казалось, не имел источника, и, как и свет, в нем не было ничего естественного. Клера нервно огляделась:

– Кто ты? Покажись!

– Я – Стержневой корень.

Глаза Джулы расширились, и она сделала знак арбората, сначала подняв один палец, который символизировал стержневой корень, ведущий от первого предка, затем все остальные, показывающие ветви древа Предка. Рули и Ара обменялись потрясенными взглядами.

– Ты...

Нона перебила вопрос Клеры. За пределами дворца умирали последние из их друзей:

– Насколько маленьким можно сделать фокус? – спросила Нона.

В центре изображения дворца появилась красная точка. Она, похоже, была ярдов десять в поперечнике.

– Ты можешь сделать фокус здесь? – Нона протянула руку, чтобы коснуться места перед дворцом, где Королевская дорога выходила на площадь. – И чтобы он прошел между моими большим и указательным пальцами?

– Да. Он поглотит около трети процента оставшегося топлива, чтобы установить, а затем исправить основные изменения в положении луны.

– И что это даст? – спросила Клера, наклоняясь вперед. Свет запечатлел восхищение на ее лице.

– Я думаю, он прожжет землю и расплавит камни, – сказала Нона.

– У Адомы там сто тысяч скифроулцев. – Джула вгляделась в изображение. Люди на краю орды казались пылинками. – Разве можно убить так много одним прикосновением?

– За один удар сердца! – Клера соединила два пальцами на начале Королевской дороги, провела ими по улице и развела, когда рука вышла за стену, чтобы охватить всю массу захватчиков. – Подождите! Ничего не случилось!

– Фокус уже на разрешенном минимуме. Более узкий фокус считается опасным для флоры и фауны.

Ноне показалось, что она поняла. Фокус сужался по мере того, как сужался Коридор, усиливая интенсивность по мере того, как усиливался холод. Но он достиг максимальной безопасной интенсивности много лет назад, и лед продолжил наступать. Еще чуть-чуть уже – и фокус опалит посевы, ослепит животных.

– Как мы можем разрешить ему сузиться еще больше? – спросила Нона. Ты сможешь это сделать? Вопрос Джулы снова и снова повторялся в глубине ее сознания, хотя ее дьяволы почти заглушили его своим криком о крови и огне. Ты сможешь это сделать?

– Только Очищенные имеют допуск.

– Очищенные? – Но Нона знала ответ еще до того, как слова вышли из ее рта. Молчаливая незнакомка среди них, из которой объединенный огонь четырех корабль-сердец начисто выжег все человеческое. Были ли для этого нужны сами корабль-сердца или просто кто-то, лишенный ими всех пятен? Была ли Зоул теперь больше, чем человек, или меньше, чем человек? И этот голос, утверждавший, что он – Стержневой корень, был ли он человеком? Предком, прилетевшим на Абет на кораблях, плывущих между звездами, или одним из Пропавших, которые ушли еще до того, как здесь появились люди?

– Ты сделаешь это, Зоул?

Зоул осталась стоять неподвижно, как статуя, только ее голова повернулась, чтобы встретиться взглядом с Ноной:

– Ты просишь меня об этом?

Даже когда ее друзья умирали снаружи, Нона не хотела просить отдать такую силу в ее руки. Дьяволы в ней кричали да, но каким-то образом их голоса не могли управлять ею. В битве, в бою лишать жизни тех, кто поднимает на нее оружие, всегда казалось ей правильным. Хотя даже эта уверенность слабела по мере того, как ее навыки и силы росли, делая поединки все более и более неравными. Теперь, в этом месте, она могла забрать жизни бо́льшего количества людей, чем могла себе представить даже с их изображением, плавающим перед ней. Она могла сделать это за один удар сердца, без усилий и риска. Никто из них не увидит ее лица и даже не поймет, что удар будет нанесен…

– Если я попрошу, ты это сделаешь? – спросила Нона.

Прежде чем ответить, Зоул потянулась к свету, позволяя образам Истины потечь по ее серой руке.

– Я чувствую… по-другому, Нона. – Она говорила так, словно они были совершенно одни. – Словно я отделилась.

– Отделилась от чего? – Несмотря на смерть, разворачивающуюся в миниатюре на ладони Зоул, именно легкая печаль в голосе Зоул заставила глаза Ноны наполниться слезами.

– От всего. Я вижу более широкое существование. Как будто весь Абет является таким же, как ваш Коридор, срезом чего-то большего.

– Ты сделаешь это, Зоул? – Нона заговорила, превозмогая голод своих дьяволов, даже когда почувствовала, как они поднимаются и тянутся к ее шее. – Скольких ты убьешь, чтобы спасти немногих?

– Нона! – Ара схватила ее за плечо. – Империя горит!

– Не империя! – ответила Нона. На мгновение ей удалось отгородиться от своих дьяволов и заговорить голосом той Ноны, которая получилась бы, если бы их от нее оторвали. – Сейчас Скифроул сражается с Дарном. И сражения почти закончились! – Она покачала головой. – Разве мы все не братья и сестры? Должна ли я убить их из гордости или должна признать, что лед сузился и теперь существует новый порядок?

– Смотрите! – Клера указала на шею Ноны. – Она как Йишт!

Джула и Джоэли в ужасе уставились на нее. Даже если бы они не знали историю Йишт, монастырское образование вселило в них ужас перед одержимостью.

– Это правда. – Нона повернулась к ним лицом. – Я не могу принять такое решение. Половина меня хочет прожечь путь шириной в милю прямо через каждый город Скифроула… Более громкая половина говорит, что мы должны сжечь их полностью… Я не в состоянии судить. Пусть это сделает Сестра Шип, если Зоул позволит. – Она отступила в сторону, чтобы дать Аре говорить с Зоул и обнаружила, что ее нет. – Ара?

– Здесь. – Ара находилась позади всех остальных. Она соскользнула по стене и сидела у ее основания, на губах кровь, лицо почти такое же серое, как у Зоул. Она не выглядела удивленной новостью о дьяволах Ноны, значит она уже сама обитала в испорченной плоти, о которой шла речь.

– Я могу забрать у тебя раулату. – Зоул шагнула вперед и протянула руку к шее Ноны.

– Что? – спросила Клера. Она переводила взгляд с Ноны на Зоул, словно была готова драться с ними обоими или бежать. – О чем, черт возьми, она говорит?

– Она имеет в виду дьяволов, – сказала Нона. – Моих дьяволов.

– Старые Камни отрывают их от нас. Как скульптор откалывает лед, чтобы показать свое творение. – Зоул потянулась к Ноне.

Нона отступила назад, прижавшись к Рули:

– Нет.

– Нет? – Зоул с любопытством склонила голову набок.

– Это дьяволы, Нона! – Джула была на грани истерики.

– Это я, – сказала Нона. – Кусочки того, кто я такая.

– Ужасные кусочки, – сказала Рули. – Я чувствовала их сквозь нить-связь, но не понимала. – Она замолчала, смущение отразилось на ее лице.

– Если ты разделишь ингредиенты черного лекарства на две половины, обе будут ядами, который убьет тебя. Вместе они – нечто иное. – Нона провела пальцами по шершавой коже на шее, чувствуя, что она горячая на ощупь. – А ты сможешь вернуть их обратно, Зоул?

– Я могу вытащить их и бросить в огонь.

– А ты можешь превратить их в то, чем они были раньше?

– Это сделает тебя менее чистой, отдалит от Предка. – Зоул смотрела на нее без осуждения.