Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

21

Три года назад

Спасение

– ТЫ ШПИОНИЛА ЗА мной?

– Я шпионила за всеми вами. За сестрой императора, за Красными и Серыми Сестрами, за Церковью Предка. – Зоул выглядела настолько непреклонной, насколько это вообще возможно для человека.

– Зачем? – Нона не смогла придумать другого вопроса.

Вперед шагнул Таркакс:

– Коридор вмещает миллионы людей. Что будет, когда упадет луна?

– Коридор закроется, и мы все умрем, – сказала Нона.

– Большинство, – кивнул Таркакс. – Но даже если только один из десяти доберется до льда, и если только один из ста из этих достигнет горячих морей, которые поддерживают нас... Их будет больше, чем людей в племенах.

Нона моргнула и обнаружила, что на ее ресницах начал образовываться иней. Она знала, что лед-племена немногочисленны, особенно те, что проводят время в глубоких льдах, а не охотятся на зверей, обитающих в прибрежных морях и на окраинах Коридора. Ей никогда не приходило в голову, как мало их может быть:

– И какой-же у тебя план?

Таркакс пожал плечами:

– Быть подготовленным и предупрежденным – это план сам по себе. Но среди нас есть те, кто считает, что Коридор можно спасти, по крайней мере, на какое-то время. Возможно, на несколько столетий. Зоул собирала информацию. Здесь нет никакого предательства. Мы хотим помочь вам и тем самым помочь самим себе.

– Как? – Нона прищурилась, глядя на воина. Долгие годы она представляла его странствующим наемником. Потребовалось усилие воображения, чтобы превратить его в дядю Зоул, присматривающего за племянницей и надеющегося спасти все народы Абета.

– Ну, в этом-то и вся сложность. – Он криво улыбнулся. – Мы послали Зоул не только следить за вами.

– Вы послали меня потому, что мне нужно было узнать больше, чем могут научить говорящие со льдом, – сказала Зоул.

– Да. – Таркакс кивнул. – Ты, наверное, заметила, Нона, что дочь моего брата —исключительный ребенок. Наше племя имеет доступ к двум Старым Камням, и и среди наших людей никогда не было никого, кто держал бы их в руках и после этого был полностью очищен. До Зоул. И все же она не вознеслась. Говорящие со льдом утверждают, что требуются четыре Старых Камня, настроенных на каждую кровь, чтобы выковать ее полностью. – Он взглянул на ладонь, которую только что развернула Зоул. В укусе ветра ее плоть казалась бледнее, чем Нона когда-либо видела, но на ладони расплылось алое пятно, как масло на воде. – А теперь она подставила себя третьему.

Нона вздрогнула, и не только от холода:

– И если Зоул «вознесется», что с того? Заставит ли это лед перестать приближаться к нам?

– Нас также интересует Ковчег твоего императора, Нона.

– Потому что он может управлять Луной? – Нона покачала головой. – Ты думаешь, что Зоул сможет его открыть? Но, конечно, пророчество Аргаты было просто чепухой, придуманной местными политиками, чтобы увлечь людей.

– Ковчег может направлять Луну. – Таркакс оглянулся на своих товарищей, как будто их тоже нужно было убеждать.

– Если это действительно так, то почему император, его отец, и мать его отца до него, все они запретили книги, в которых говорится об этом, и сделали преступниками любого, кто пытается найти путь? Если корабль-сердца были ключом к Ковчегу, почему они все еще лежат разбросанными? Разве поколения императоров не пытались бы привести их в Истину? Шерзал и Адома, кажется, думают, что это правда, но это ничего не значит. И, вряд ли, они действительно в это верят.

– Твои императоры сотни лет пытались открыть свой Ковчег разными способами, Нона. Но знаешь ли ты самое важное, что они обнаружили?

Нона молчала и ждала, когда Таркакс сам ответит на свой вопрос.

– Они обнаружили, что, когда у тебя есть сокровище неисчислимой ценности и потенциала, иметь его закрытым для себя и неиспользованным – не самое худшее, что может случиться. Намного более опасная ситуация: кто-то другой найдет – или даже просто поверит, что нашел – способ открыть Ковчег и использовать его. Такие люди наберутся сил и попытаются отобрать у тебя это сокровище.

Нона нахмурилась. Зоул снова обхватила ее руку и стояла молча.

– Итак... что вы собираетесь делать теперь?

– Мы отправим тебя домой, Нона. – Таркакс усмехнулся, затем поднял маску из тюленьей шкуры, хотя ветер усилился. – Есть два чуда, которые позволят это. Первое чудо – изделие Пропавших. Второе чудо заключается в том, что до него можно добраться за один день.

НОНА ТАЩИЛАСЬ В хвосте группы, ее мысли лихорадочно метались. Зоул шла рядом.

– Ты шпионила за нами? Сладкое Милосердие приняло тебя! Настоятельница взяла под свою защиту!

– Разве Таркакс не принял тебя и не взял тебя под защиту? – спросила Зоул. – Разве ты не собираешь всю возможную информацию и не готовишься поделиться ею с Настоятельницей Стекло по возвращении? Разве монастырь существует не для того, чтобы обучать шпионов?

Нона открыла рот, потом закрыла его. После этого они молча шли несколько часов. Нона наблюдала за другими лед-жителями, тащившимися с опущенными головами по обе стороны от них – тремя мужчинами, двумя женщинами и Таркаксом. Все они были настолько закутаны в шкуры и меха, что напоминали огромных лесных медведей. Двое из них тащили за собой длинные, тяжело нагруженные сани, скользившие на деревянных полозьях. Нона спросила себя, из чего племена глубоких льдов, за тысячи миль от Коридора, строят свои сани. Возможно, из костей левиафанов, извлеченных из моря.

– Куда мы идем? – На самом деле Ноне очень хотелось спросить, не пришли ли они. Ноги были ей незнакомы, и она спросила себя, не придется ли отрезать пальцы, когда они оттают.

– Туда, откуда течет черный лед, – сказала Зоул.

– Почему? – Ноне очень хотелось сказать, что она не хочет туда идти и что она предпочла бы карабкаться по Грэмпейнам голышом на лед-ветру.

– Потому что в этом месте похоронено чудо.

Нона могла бы спросить, что это за чудо, но сейчас незнание тащило ее дальше; иначе, она чувствовала, ноги просто откажутся от своего долга и оставят задачу добираться туда рукам.

Только с наступлением темноты они добрались до длинной темной полосы во льду и пошли по ней туда, где она становилась все темнее пока, наконец, стала совсем черной, а потом внезапно снова превратилась в белую. Уже пересекая горы, Нона видела это пятно и знала, что оно похоже на огромную слезу, длинный хвост которой тянется к стене Коридора в милях к северу от них.

Когда свет погас, их повела Зоул, темнота была ничто для ее глаз. Она остановила их в том месте, где снизу все еще шептала злоба:

– Мы с тобой пойдем одни, Нона. Мы должны действовать быстро.

Таркакс и остальные сгрудились как можно ближе к корабль-сердцу и образовали барьер против ветра. Таркакс опустил заледеневшую маску, обнажив ухмылку.

– Будь сильной, племянница. И ты тоже, Нона Грей. Будь жестокой и верной, как я. – Он ударил себя в грудь кулаком в перчатке. – Зоул – надежда нашего народа, но в тебе тоже есть героиня, девочка. Я ее видел.

Нона не могла не улыбнуться в ответ, хотя ее лицо болело от холода. Ей нравился Таркакс, несмотря на его хвастовство. Она кивнула и коротко поклонилась лед-жителям.

– Пусть ветер дует вам в спину. – Сестра Правила говорила, что это обычное благословение на льду.

– Ха! – Таркакс обнажил все зубы в широкой улыбке. – Приближается война, маленькая Нона. Войны всегда приближаются. Ты устроишь им ад! Запомни этот гнев. Она тебе понадобится! – С этими словами он закрыл лицо и пошел прочь, остальные последовали за ним.

Зоул и Нона молча смотрели им вслед, пока ветер стонал вокруг. Когда ледяной вихрь, наконец, поглотил Таркакса и его людей, лед действительно показался очень одиноким местом.

Нона повернулась и посмотрела на пустоту, в которую вела их дорога. Тут и там алая звезда отражалась от гладкого льда. Но впереди звезд не было, только всепоглощающее черное ничто.

– Если фокус начнется, пока мы будем там, внизу, мы обе утонем!

– Здесь нет никакого фокуса, Нона. Теперь мы в моем доме.

Зоул пошла в темноту. Мгновение спустя она вынула из рюкзака корабль-сердце, и Нона последовала за его чужим светом.

– Иди там, где я, – сказала Зоул. – Местами лед рыхлый.

Нона придвинулась ближе, стиснув зубы от невидимого холодного огня корабль-сердца. Она всегда представляла себе, что эти штуки – пылающие источники тепла, и сейчас ей хотелось бы, чтобы это было правдой. На самом деле монастырские трубы несли сигилы там, где они проходили через хранилище корабль-сердца, и именно эти специально созданные сигилы преобразовывали сияние в нечто столь обыденное, как тепло. Если бы у нее хватило умения, Нона тут же нарисовала бы такие сигилы на своих башмаках.

Злоба, исходящая снизу, росла по мере того, как лед вокруг них темнел. Она достигала ее даже сквозь сияние корабль-сердца, и Нона знала, что эта злоба была гораздо более яростной, чем та, которую она испытывала раньше. Здесь был источник, место, где зло, которое Пропавшие счистили с себя, чтобы обрести свою так называемую божественность, теперь сочилось обратно в мир.

– Здесь. – Зоул остановилась перед трещиной, тревожно похожей на ту, в которую она упала во время схватки с Йишт. – Мы спустимся здесь.

– А нам не надо закрепить веревку или что-нибудь в этом роде? – Нона видела, что спутники Таркакса несли железные шипы, молоты и длинные тонкие веревки из сплетенных сухожилий. – Мы должны были попросить...

– Их веревки недостаточно длинные. – Зоул вытащила из-под пальто моток веревки. – Как и моя.

– Если бы мы связали их вместе, у нас были бы сотни...

– Нам надо добраться до дна. Это больше двух миль.

– О... – Нона попыталась нащупать ножи и вспомнила, что оставила их подо льдом. – А для чего тогда веревка?

– Чтобы привязать тебя к моей спине. Это будет трудный спуск.

Как обычно, когда Зоул говорила «трудно», она имела в виду «невозможно». И, как обычно, ей это удалось. Нона вцепилась в спину Зоул, не видя ничего, кроме ее рук и мерцания там, где случайные трещины во льду возвращали частицу света корабль-сердца. Зоул закрепила свой рюкзак спереди, с корабль-сердцем внутри и клапаном, оставленным открытым, чтобы позволить свету вырываться наружу для Ноны. Несмотря на то, что она была привязана к Зоул, Нона мрачно цеплялась за нее. Она стала благодарна за веревку позже, после сотен ярдов спуска. Руки болели, а разум был слишком хрупок в такой близости от корабль-сердца, чтобы беспокоиться о том, отпустят руки или нет. Зоул неуклонно продвигалась вниз. Она обладала нечеловеческой силой и делала себе опоры изо льда, когда нуждалась в них.

Пока Зоул спускалась, Нона не слышала ничего, кроме звука собственного дыхания и треска льда, отвечающего потребностям лед-девушки. Каждый раз, когда Зоул отдыхала, становился слышен новый набор звуков. Постоянный стон, скрип, иногда громкий и почти металлический, иногда такой глубокий, что Нона чувствовала его только в груди. Медленная ледяная река, бесконечно текущая к Коридору.

– Здесь почти не капает.

– Да.

– Тогда откуда эта дыра?

– Внизу есть источник тепла. Чуть выше точки замерзания, но достаточно, чтобы держать этот путь открытым.

Зоул возобновила спуск. Шахта была не вертикальной, а наклонной, с потоком льда. Полдюжины раз они проходили мимо старых шахт, которые когда-то были вентиляционными отверстиями, но ледник затянул их слишком далеко, заставляя тепло создавать новый выход.

Время потеряло смысл: повторение украло его.

Когда Зоул, наконец, спрыгнула на фут или около того и приземлилась на сырой камень, Нона вздрогнула от потрясения, словно очнувшись ото сна.

– Где мы?

– Здесь когда-то стоял храм Пропавших. – Зоул развязала веревку, привязывавшую к ней Нону. Нона пошатнулась, едва не споткнувшись на неровном полу, ее конечности не слушались, грудь болела.

Они спустились по стене низкой ледяной пещеры с голым каменным полом. Там, где камень поднимался, он оказывался испещренным параллельными линиями, ранами, выдолбленными медленным движением ледника.

Нона сделала еще несколько шагов назад, стремясь как можно дальше отойти от корабль-сердца.

– Держись ближе. – Зоул протянула руку, чтобы удержать ее. – Здесь много клаулату, и они сильны.

– Ну, и где же это чудо? – Нона огляделась и не увидела ничего, кроме темноты. Ненависть клаулату пронзила ее, древняя и голодная.

– Здесь, – сказала Зоул. – Где же еще оно может быть, как не под тем проходом, который проделало его тепло?

Нона обернулась и увидела, на что указывает Зоул. Огромное кольцо лежало там, где скала достигала дна. Оно было три ярда в поперечнике, периметр – фут в толщину и два фута в ширину. Плоская поверхность была испещрена сигилами, которых Нона никогда не видела. Их яростный потенциал кричал в ее глазах, искажая мир вокруг них.

Кольцо не лежало на земле. В некоторых местах Нона могла просунуть руку между необычным кристаллическим металлом и скальной породой под ним.

– Я думаю... – Нона шагнула ближе к артефакту, не в силах отвести взгляд, ее взгляд был прикован к сигилам. – Я видела это раньше?

– Не знаю. Ты бывала во дворце императора?

– Нет. – Конечно, она не бывала во дворце. Она была Ноной Грей. Крестьянским ребенком.

– Жаль. Если бы ты видела его, оно отметило бы тебя и помогло переместить тебя к нему. Вряд ли ты видела другое. Хотя говорящие со льдом утверждают, что Пропавшие вылепили тысячу двадцать четыре таких и поместили каждое из них в Ковчег.

Нона стояла теперь рядом с кольцом, протянув к нему руку, пальцы покалывало от желания прикоснуться к покрытому водяными бусинами металлу.

– А что оно делает?

– Оно приведет тебя к другому такому же кольцу. Как будто ты просто шагнула от одного к другому. – Зоул присоединилась к ней, и давление корабль-сердца снова заставило голоса болтать в глубинах собственной тьмы Ноны. – Шерзал показала мне рисунок еще одного такого кольца, которое стоит во дворце ее брата. Оно находится в Ковчеге, но не во внутреннем святилище.

– Ты хочешь, чтобы мы отправились во дворец Крусикэла? – Нона подняла брови при мысли о том, какой прием их ждет.

– Нет. – Зоул жестом пригласил Нону войти в круг. – Я хочу, чтобы туда отправилась ты.

– Но... я? Одна? – Нона покачала головой от такого безумия. – Ты тоже пойдешь.

– Нет.

– Но… что ты будешь делать здесь? – Нона махнула рукой в сторону пещеры. – Это безумие.

– Мне нужно сделать на льду кое-что. – Зоул встретила пристальный взгляд Ноны. На ее лице, освещенном снизу фиолетовым светом, не было никаких эмоций.

– Кое-что? – Нона покачала головой. – Нет! Твое место в Сладком Милосердии с нами, твоими сестрами. Со мной.

– Я хотела бы отправиться с тобой, Нона Грей.

– Ну, тогда пошли!

– Я не могу. Я дала обещание.

Нона взяла Зоул за руку:

– Нарушь его. – Она шагнула в кольцо, потянув за руку Зоул, чтобы привести девушку с собой. Зоул сопротивлялась, упираясь ногой в кольцо снаружи.

– Не могу.

Нона отпустила руку Зоул и шагнула назад.

– Это не имеет значения! – Горький смех вырвался у нее. – Это не сработает. – Она снова рассмеялась, удивляясь самой себе, что вообще поверила в это. Кольцо, которое может выплюнуть человека за сотни миль от себя!

– Для этого нужна сила Старого Камня. – Зоул подняла корабль-сердце. – Ты должна взять его с собой.

– И оставить тебя в этом месте! На дне ямы глубиной в две мили? Теперь я знаю, что ты сумасшедшая. Корабль-сердце сломало твой разум.

– Ты должна сосредоточиться на расстоянии и направлении, в котором хочешь путешествовать, – продолжала Зоул, как будто Нона ничего не говорила. – Это в том направлении. – Она указала. – Иначе есть вероятность, что ты появишься из другого, более отдаленного кольца.

– Зоул! Пойдем со мной. Домой. – Голос Ноны застрял у нее в горле. Тяготы путешествия и постоянное пребывание в ловушке между разрывающей разум мощью корабль-сердца с одной стороны, и пытающейся вторгнуться злобой клаулату с другой, оставили ее слабой, переполненной разбитыми эмоциями.

– Я хочу, – тихо сказала Зоул.

– Кому ты пообещала? – Нона сделала еще один шаг назад. Идея расцвела в ее голове, повторенная голосами, которые были ее и все же не ее. – Йишт была там, чтобы украсть корабль-сердце… Она была из твоего племени! – Нона заметила сходство, когда увидела Зоул и Таркакса вместе с их спутниками, но она не понимала его смысла до этого момента. Все они выглядели одинаково. – Йишт была из твоего племени... Ни один из вас не работал на Шерзал. На самом деле. Вы обе работали на племя. Для того, чтобы открыть Ковчег любым способом! – Нона остановилась как вкопанная, склонила голову набок и уставилась на Зоул так, словно могла силой воли вырвать у нее правду. – Гесса? Гесса была ценой, которую стоит заплатить?

– Я никогда не собиралась...

Ужасное убеждение охватило Нону, и в этот момент ей было все равно, исходит ли оно от разума или от дьяволов Пропавших.

– Кто для тебя Йишт? Кузина? Старшая сестра? Мать...

– Я...

– Обещание кому удерживает тебя здесь? – Нона уже кричала. Какая темная клятва заставляет Зоул остаться в этом нечестивом месте и вскарабкаться по двум милям черного льда, чтобы начать поход в ужасную ледяную пустыню наверху? – Обещание кому?

– Я не могу сказать...

– Обещание кому, сестра? – Нона вложила в этот вопрос каждую унцию своего таланта марджал, чтобы заставить Зоул ответить, и это усилие было таким яростным, что даже заставило замолчать странные голоса в ее голове.

– Настоятельнице Стекло. Я обещала Настоятельнице Стекло.

И с этими словами Зоул бросила корабль-сердце в Нону, сильно, быстро, прямо и верно. Вокруг Ноны вспыхнул древний свет сигилов кольца. И Нона начала падать; хотя она цеплялась за мгновение, но не могла спастись.

Прошло меньше времени, чем нужно сердцу, чтобы ударить, и Нона споткнулась о свободно стоящее металлическое кольцо. Она шагнула в известняковую пещеру, и корабль-сердце выпало из руки, которой она защищалась от него. Со всех сторон воздух был наполнен разбитым текучим камнем, осколки которого лениво падали прочь, вырванные из кольца, которое они покрывали. И, впервые за целую вечность, Нона точно знала, где находится.

22

Святой Класс

Настоящее Время

ЗАЩИТНИКИ ЗА СТЕНОЙ Истины дали Ноне полную свободу действий, что, по ее мнению, было значительным упущением, так как она пришла со стороны Скифроула в форме врага, а стены собственного дворца императора находились всего в двухстах ярдах дальше. Наверно, она казалась такой почерневшей от дыма, грязной и забрызганной кровью, что другие уже не могли сказать, во что она одета. В общем хаосе у основания стены просто не пытаться кого-то убить оказалось достаточным, чтобы определить, что она не на стороне Скифроула.

Она пробиралась между ранеными, лежавшими в беспорядке в тени стены среди разбросанного оборудования. Там и тут стояли повозки, нагруженные всякой всячиной – от бочек с дегтем и связок стрел до пакетов с перевязочным материалом и бочонками с водой. Одна тележка был набита разрозненными частями древних доспехов, словно большие дома вывалили в нее все свои запасы, другая щеголяла дюжинами зеленых и золотых новых табардов для армии императора, неиспользованными, как будто кто-то ожидал рекрутировать новобранцев, в то время как убитые стрелами ветераны сыпались со стен или умирали, пронзенные сталью Скифроула.

– Я тебя знаю. – Молодой солдат наткнулся на нее, когда сержант вел его отряд к ближайшей лестнице в стене.

– Клетка! Из Калтесса! – Товарищ солдата остановился и уставился на нее. – Ты и есть она! У тебя ее глаза. Ты побила Денама...

Человек позади подтолкнул его вперед и колонна прошла мимо Ноны; все они глядели на нее, стараясь отвлечься от криков наверху и проносящихся мимо стрел.

Нона повернула к ближайшим зданиям. Город давным-давно потек, чтобы прижаться к границам, которые когда-то казались глупо и чрезмерно щедрыми. Дома великих и богатых стояли бок о бок, толпой, словно стремились захватить место недалеко от дома императора. Рядом, в тени городской стены, приютились все службы, которые деньги любят держать под рукой. Бани, конюшни, золотых и серебряных дел мастера, ювелиры, портные, портнихи и заведения, где знатный человек может просадить свои деньги в карты или кости, попробовать яды, которые странным образом искажают ум, купить компанию молодого партнера по постели или удовлетворить менее распространенные желания, запрещенные законами как государства, так и Церкви.

И все это горело.

Нона предположила, что Путь-маг, которого она убила, мог быть частью Кулака Адомы. Она все еще надеялась, что войны бой-королевы на другой границе удерживали Кулак на востоке. Мысль о том, что они могут быть здесь, среди орды, пугала ее так, как не могли напугать простые цифры. Она знала, что их роль состоит в том, чтобы брать крепости и города, бросающие вызов их королеве, а на западе по-настоящему сопротивлялась только Истина.

Если Кулак здесь, то его, вероятно, держат в резерве и ждут, не рухнут ли стены при обычной осаде. Или ждут, когда достаточно много защитников соберутся в одном месте; тогда при ударе Кулака произойдет ужасная резня с максимальным результатом.

В течение короткого периода раздумий Нона увидела, как двое мужчин упали со стены, ударившись о булыжную мостовую так близко, что она почувствовала на лице теплые брызги их крови. Она быстро вышла из опасной зоны. Вокруг валялись трупы других жертв, павших после последней атаки стены, в том числе скифроулцев. Дальше, в еще не охваченных пламенем зданиях, были открыты двери для самых тяжело раненых. Когда перегруженные работой целители перевязывали раны и вправляли кости, раненые кричали так, что бросали вызов шуму со стен наверху.

Нона двинулась дальше, мимо раненых, припасов, капризного осла, запряженного в пустую повозку, мимо запасов, в переулок, ведущий между первыми зданиями.

Вонь обуглившейся плоти преследовала Нону, когда та шла к дворцу. Она направилась к шпилям императора, видневшимся даже над крышами особняков. На улице, в сотне ярдов от дворцовых стен, выстроилась шеренга угрюмых мужчин из элитной дворцовой гвардии; стража Крусикэла завернула Нону назад. Увидев подозрение в глазах их предводителя, пытавшегося разглядеть что-то сквозь грязь на ее тунике, она не стала спорить.

Нона собиралась воссоединиться с друзьями. Окутанные дымом улицы были гулко пусты. Повсюду лежали использованные стрелы, почему-то по одиночке, пламя лизало яблони в соседнем саду, где приземлился один из огненных горшков Скифроула. Все окна были закрыты ставнями, словно великие дома закрыли глаза на ужасы дня.

Нона погрузилась в транс безмятежности и стала искать направление. Нить-связи с Чайник и Рули тянули ее в разные стороны, но теперь они начали сходиться. Она последовала за ними, трусцой пробегая по широким улицам между особняками с заколоченными окнами. Она огибала блокированные и горящие дороги, стремясь присоединиться к Настоятельнице Колесо и отряду из монастыря.

У ворот одного из особняков с колоннадой лежало тело седовласой леди, марнский жемчуг из разорванного ожерелья был разбросан по каменным плитам. Из груди старухи торчала стрела. Ноне было трудно не поверить, что все это сон. Что это могучая и богатая Истина, не тронутая войной на протяжении многих поколений. Еще до наступления ночи воины Скифроула будут рыскать там, где накануне вечером прогуливалась знать. Всего несколько дней назад на этих самых улицах Нона встретила Лано Таксиса. Как бы она ни хотела, чтобы этот человек умер, она еще больше хотела, чтобы его солдаты защищали город. Не самое лучшее время для убийства их предводителя. И все же она надеялась, что Скифроул поймает его и предаст жестокой смерти.

Нона свернула на другую широкую, обсаженную деревьями аллею, где, если бы не клубящийся дым, все было бы нормально. Налетел порыв ветра, очищая воздух, и тут из ниоткуда появилась Настоятельница Колесо. Она держа посох высоко, как золотой маяк, и половина Сладкого Милосердия усердно шла за ней по пятам.

В хаосе обороны Настоятельница Колесо не нашла никого, кто обладал бы достаточным авторитетом и интересом, чтобы направить силы Сладкого Милосердия в какое-либо русло или найти для них цель. Однако, не собираясь сражаться вслепую, Колесо послало Чайник и Бенту на поиски любого отряда Скифроула, уже оказавшего внутри стен. Ноне она приказала принимать наблюдения Чайник, полученные через нить-связь.

Тем временем настоятельница собрала свою паству в саду, окруженном высокой стеной, где ни одна шальная стрела не найдет ни послушницу, ни монахиню, и устроила там свой командный пункт. Нона быстро обняла Рули и Джулу, уклоняясь от их вопросов, и поспешно переоделась в старую одежду Красной Сестры, которую ей выдали, сбросив грязную одежду, снятую с мертвого скифроулца на Виноградной Лестнице. Чайник и Бента присоединились к группе, когда Нона закончила переодеваться. Легкость, с которой они вскарабкались на стену, подчеркивала тот факт, что убийцы Скифроула, почти наверняка, работали в городе. Яблоко протиснулась сквозь толпу послушниц и взяла Чайник в руки, не обращая внимания на неодобрение Колесо. На мгновение они крепко обнялись, а потом разошлись. Яблоко сдержала любые упреки за риск за плотно сжатыми и обеспокоенными губами.

– Сестра Чайник, Сестра Котел, доклад! – Пронзительный визг Настоятельницы Колесо потребовал их внимания.

Чайник заправила выбившуюся прядь рыжих волос обратно в головной убор Яблоко и поспешила к настоятельнице. Нона последовала за ней.

К ее чести, Настоятельница Колесо слушала в мрачном молчании и только хвалила их усилия. Через несколько минут Чайник и Бента снова отправились по приказу Колесо, на этот раз на разведку в поисках любого признака прорыва, где требовалось подкрепление. Нона должна была оставаться рядом и передавать Колесо то, что видела Чайник, несмотря на все протесты и заверения Ноны, что Яблоко может сделать это почти так же хорошо.

Нона стояла и смотрела глазами Чайник, одновременно описывая то, что видела та. Брешей еще не было, но в полудюжине мест битва на стенах постепенно проигрывалась.

– Главная угроза – осадные башни, – обратилась к собравшимся Сестра Сало, словно они стояли на песке Зала Меча. – Император, без сомнения, сосредоточил свои силы у Янтарных ворот, но вы должны были заметить, что даже там стоит слишком мало солдат и они не смогут долго противостоять потоку Скифроула вверх по этим башням.

– Мистическая Сестра могла бы превратить их в угли… Мы видели, на что способна Святая Сестра! – Колесо бросила одобрительный взгляд на Нону, одобрив ее усилия по дороге в город. – Хотя у нас здесь их очень мало.

Мистические Сестры, посвященные в сан в Сладком Милосердии, были отправлены – по приказу Колесо – в распоряжение Первосвященника Невиса и находились то ли на восточном фронте, то ли на западном. Выжил ли кто-нибудь из них, было неясно. Сестра Сковородка смогла подтвердить смерть трех самых могущественных из ее бывших учениц.

Взгляд Колеса скользнул по монахиням перед ней. Сестра Сковородка оглядывалась вокруг с несколько растерянной улыбкой, как будто думала, что они отправились в путешествие на седьмой день. Джоэли пригнулась, возможно, опасаясь, что может поймать стрелу даже здесь. Ее работа с нитями была замечательной, но она не смогла бы взорвать осадную башню. Нона уже прошла по Пути, и второй проход, даже если бы это было завтра, стал бы огромным риском. Колесо подозвала Шерил и Халуму, послушниц из Мистического Класса.

– Сестра Сковородка сказала мне, что вы, девочки, уже ходили по Пути...

Мимо поспешно прошел монах в алой рясе и с длинным мечом в руке.

– Серые Братья подожгли башни! – Он помчался дальше.

Нона поспешила на дорогу, чтобы посмотреть на стену, мимо послушниц, которые с опаской быстро заглядывали за угол улицы. Покатые, покрытые шкурами крыши пяти уцелевших осадных башен высовывались из-за зубцов городской стены. Белый дым вырывался из-за цепных занавесов дверных проемов, выплескиваясь на подъемные мосты, опущенные на стены. Он кружился вокруг отчаявшихся солдат Скифроула, бросающихся в атаку, потому что они больше боялись того, что находилось за ними, чем окровавленной стали тех, кто ждал впереди.

Нона прокричала свои наблюдения Сестре Яблоко и вернулась в укрытие рядом с ней и настоятельницей.

– Как смогли Серые поджечь такие вещи? И невидимыми? – Нона удивленно покачала головой.

– Такое сооружение? – Сестра Сало нахмурилась. – Поджечь тем, что может пронести человек, и пронести незаметно...

– Надеюсь, они ушли, – сказала Нона.

– Нет, – ответила Яблоко. – Они этого не сделали. Им пришлось проникнуть в Скифроул. У них было масло, спрятанное в бурдюках под одеждой. После чего, Предок, возьми их и люби, они, должно быть, подожгли масло внутри строения. Где-то у самого дна, но не слишком близко от входа.

Потребовалось полчаса, чтобы очистить стены от Скифроула. К тому времени осадные башни превратились в столбы пламени, которые начали рушиться сами по себе. Чайник доложила, что осаждающий Скифроул отступил, чтобы присоединиться к большей части орды, бросив свои лестницы и крюки перед стенами среди груды тел павших. Нона наблюдала за отступлением глазами Чайник, приглашенная войти, когда Серая Сестра заняла место на стенной башне.

– Смотри! – Рули потянула Нону за руку, отрывая от видений.

По широкой, мощеной Королевской дороге, названной так во времена, предшествовавшие империи, приближаясь странная группа, одетая в одежды одного бледного цвета, но не двух одинаковых оттенков. Они двигались медленно, почти неохотно. Во главе их шел седовласый мужчина с молочно-белыми глазами и толстой кожей, покрытой старыми ожогами. Нона его знала.

– Рексус Дегон! – Главный Академик, который наблюдал за Ноной, когда Сестра Сковородка привела с собой ее, Гессу и Ару для соревнования в Академии. Рядом с ним шла женщина с длинными седыми волосами в почти белом халате. Похоже, они пришли прямо из здания Академии, прижавшегося к задним стенам императорского дворца. Многие из тех, кто следовал за ними, были не старше послушниц вокруг Ноны.

– Академики! – сказала Джула. – Я думала, их больше.

– Было, – ответила Яблоко.

– А теперь больше нет, – сказала Сестра Железо.

– С ними Мистические Сестры! – Нона заметила позади группы небесно-голубые рясы. Сестра Сковородка всегда носила обычное черное Святых, и голубые рясы были редкостью даже в Сладком Милосердии. Две Мистические Сестры, которых она не знала, и пара Мистических Братьев, похожих друг на друга, как близнецы. – Что они здесь делают?

Какой бы ответ ни последовал, он остался неуслышанным, поскольку настойчивый рывок Чайник увел Нону прочь. Она снова стояла в шкуре Чайник, рядом с оборванными защитниками, ожидающими на стенной башне. С возвышения открывался вид на бесконечную орду Скифроула, выстроившуюся на садовых землях Истины, – уродливый шрам там, где когда-то колыхались поля, зеленые от прыг-кукурузы. Что-то приближалось. Нона не могла видеть, на что смотрит Чайник, только то, что огромное количество скифроуловцев двигалось, кружилось, толкалось.