Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Нет! – Нона недоверчиво уставилась на пустоту, в которую провалилась Зоул, а затем на то место, где она стояла.

– Да. – Йишт вытащила из своего бока нож Зоул и потянулась, чтобы вытащить осколок черного льда, застрявший у нее в спине. Ее кровь должна была течь реками, но каким-то образом дьяволы внутри нее отказывались выпускать больше, чем тонкую струйку, воздух вокруг нее дымился.

Ужас и ярость вели свою старую войну через Нону. Йишт убила еще одного ее друга, и теперь она придет за ней.

Нона попыталась разглядеть Путь, но тот был очень далеким, даже с корабль-сердцем всего в паре ярдов. Она дважды ходила по Пути во дворце Шерзал. Второй раз почти убил ее. Третий точно убьет, даже если ей удастся на него ступить. Половина ее требовала бежать, половина —броситься на Йишт и атаковать с каждой унцией своей страсти.

Йишт подняла свой тулар и начала наступать. Корабль-сердце лежало между ними, просветленный лед вокруг него светился фиолетовым.

– Я с удовольствием убью тебя, маленькая девочка.

Йишт, казалось, почти не замечала своих ран. Она шла с уверенностью охотника. Нона убрала меч в ножны и вытащила из-за пояса второй нож. Цепляясь лишь за краешек плана и слабую надежду, она последовала за своим страхом и побежала. Преследуемая смехом Йишт она отступила к выходу из туннеля, по которому вошла. Она взбиралась по склону, используя силу своих рук, вонзая ножи в лед, чтобы продвинуться вперед, ее цель терялась в темноте над ней.

Когда стена пещеры стала почти вертикальной, Нона остановилась и оглянулась. Она ничего не видела вокруг, только под ней Йишт приближалась к серому острову льда, освещенному фиолетовым светом корабль-сердца. И сразу за Йишт черная глотка, бросающая вызов всякому освещению, та самая, что проглотила Зоул. В воздухе все еще звучало воспоминание о отчаянном крике лед-девушки.

Йишт добралась до корабль-сердца и оторвала его ото льда, рыча так, словно оно обжигало ей руки. Она встала, сжимая шар, затем последовала за Ноной, по-видимому, не обращая внимания на скользкий пол, который круто изгибался, превращаясь в стену. Ноне, висевшей на ножах, продвижение лед-женщины казалось невозможным. Может быть, корабль-сердца усиливало талант Йишт, или дьяволы внутри нее подпитывали ее в своем стремлении увидеть, как развернется насилие.

Нона удвоила усилия, потянулась, чтобы вонзить кинжал, приподнялась за ним, повторила действие другой рукой. Она перевалилась через край туннеля, всхлипывая от усталости. Свет корабль-сердца вокруг нее становился все ярче по мере того, как Йишт неуклонно сокращала расстояние между ними.

Нона поднялась на ноги и тут же опустилась на колени. Руки и ноги ничего не чувствовали, она дрожала от холода, зубы неудержимо стучали. Она снова встала, чуть не упав, и, пошатываясь, побрела дальше, срывая с себя перевязь с метательными звездами. Она могла бы подстеречь Йишт, попытаться обезглавить ее, когда она поднимется к выходу из туннеля. Но Йишт могла видеть действия Ноны в ближайшем будущем. Она могла изучить, как будут разворачиваться каждое ее собственное действие и каждое действие Ноны, и могла выбрать то, что подходило ей. Что бы ни решила сделать Нона, в конце концов она умрет или, что еще хуже... попадет в плен. С самым тонким ломтиком надежды, преследуемая страхом, Нона скрылась в темноте.

Двигаясь с безрассудной скоростью, Нона оторвалась от Йишт, пока та все еще поднималась. Она уже могла слышать взрывы из вентиляционных отверстий в галерее впереди, нерегулярная барабанная дробь их извержений катилась по ледяному туннелю. Вскоре она почувствовала край взрывов, пульсацию ледяного тумана и неправильность, когда черный иней осел и растаял на ее коже.

Нона вслепую вошла в галерею, полагаясь на память. Она вошла в транс ясности, пытаясь отделить и рассчитать взрывы. Закоченевшими дрожащими пальцами она вытащила из перевязи метательные звезды. Если она и порезалась, то не почувствовала этого. Взрыв прогремел совсем рядом, и, когда он затих, Нона нашла вентиляционное отверстие. Она поднесла двойную пригоршню шипастой стали к ледяной пасти и торопливо воткнула в нее как можно больше звезд. Большинство из них выскользнуло из ее рук и с грохотом улетело прочь. Вдалеке туннель, по которому она отступила, озарился фиолетовым светом.

Нона выхватила меч и не двинулась с места. Она подумала о Гессе и Зоул и позволила своему гневу согреть ее, когда черная фигура приблизилась.

– Приходи, – сказала Нона в затишье между серией взрывов дальше по галерее. Ее рука с мечом дрожала, но голос оставался твердым.

Йишт бросила корабль-сердце у входа, ее руки побелели до запястий. К тому времени, как она вытащила тулар из ножен, пятна конкурирующих дьяволов уже выползли из-под рукавов туники. На тыльной стороне ее руки с мечом проступил ожог, и Нона подумала, что это мог быть Кеот, жаждущий сыграть свою роль в гибели бывшей хозяйки.

Нона швырнула нож, когда Йишт приблизилась к ней. Лед-женщина отступила в сторону, позволив лезвию срезать ей волосок.

– Я вижу, что ты сделаешь прежде, чем ты это сделаешь. Ты уже должна была это понять.

Йишт ударила, как только Нона оказалась в пределах досягаемости. Нона отвела клинок от своего тела, почти потеряв контроль над собой. Меч казался мертвым в ее руке, ее замерзшие пальцы едва могли сказать, что держат рукоятку. Она попробовала замахнуться, неуклюжее усилие, которое Йишт с презрением отбила.

– Хунски... они так гордятся своей скоростью, их так легко уничтожить.

Нона снова атаковала, почти не надеясь на что-либо, рассчитывая только остановить атаку Йишт. С холодом в пальцах Ноне казалось, что кто-то другой держит ее меч. Один, два, три раза. Йишт блокировала настолько неуклюжие удары, что Сестра Сало заплакала бы, увидев их.

– Пора покончить с этой чепухой, – сказала Йишт и атаковала.

Нона сделала шаг назад. Она стояла так неуверенно, что едва осмеливалась пошевелиться, что само по себе лишало ее преимущества в скорости.

Йишт сделала ложный выпад влево, а затем рубанула в сторону руки Ноны с мечом. Нона с трудом отразила удар, но потеряла хватку на оружии. Как только меч выпал из ее пальцев, ледяной шторм завыл справа, стремительно меняясь от урагана к чему-то еще более худшему. Вентиляционный взрыв подбросил их обеих в воздух и пришел, окаймленный не только льдом. Сверкая среди взрыва в свете корабль-сердца, появились метательных звезды, дюжина и даже больше, некоторые из них были вырваны из льда, в который Нона затолкала их, другие вырвало из глубин, в которые упали.

Нона замедлила мир, время поползло. Кеот сказал ей, что Йишт заранее знала о каждом движении противника, но Нона уронила метательные звезды несколько минут назад, и предвидение Йишт не давало ей ничего. То, что сейчас двигало их, не было делом рук Ноны. Йишт могла бы исследовать следующие несколько секунд будущего каждого человека, но когда дело доходило до падения яблока с дерева или броска кубика, у нее было не больше предупреждений, чем у любого другого.

Метательные звезды неслись вперед, и Нона извивалась всем телом, чтобы избежать их, ныряя головой под полет одной, убирая руку с пути другой. Она не смогла избежать их всех. Один из снарядов рассек ей бок, так как ей не хватило тяги, чтобы отодвинуться. Йишт, однако, висела, словно замороженная, зажатая в пасти судьбы. Одна звезда ударила ее в грудь, другая – в левое запястье, а третья – в лоб, чуть выше правой брови.

Взрыв отбросил их обоих к дальней стене галереи. Йишт соскользнула на пол. Нона тоже упала.

Хриплый смех эхом отозвался позади Ноны, когда она лежала, растянувшись на льду, все ее тело болело.

– Ты не можешь убить меня.

Нона оглянулась на Йишт, сидевшую, прислонившись к стене галереи, почти невидимую в темноте. Нож в одной руке. Лед-женщина, казавшаяся ошеломленной ударом, потянула за звезду, врезавшуюся ей в лоб. Стальное острие со скрипом вышло из кости, и в глаз Йишт потекла кровь.

– Я не могу умереть. – Она отбросила оружие в сторону. Она говорила точно так же, как Раймел в последний раз. Нона пронзила его насквозь, ударила дюжину раз ножом, и все же дьяволы внутри него не давали ему упасть. Только собственный сигил отрицания Йишт, наконец, сломал их власть... и был уничтожен в процессе.

– Нет, – пальцы Ноны нащупали рукоять тулара Йишт, лежащего там, где его уронил ветер, в ярде справа. Она вытащила оставшийся нож и вонзила его в лед, набирая силу, чтобы развернуться. – Нет, можешь.

Кровь ослепила Йишт с той стороны, откуда был нанесен удар. Она подняла руку, но нож выскользнул из ее пальцев. Нона не знала, то ли Йишт была слишком ошеломлена, чтобы как следует исследовать будущее, то ли обстоятельства просто не давали возможности уклониться от удара. Она просто испытала прилив облегчения, когда тулар пронзил сначала руку Йишт, а затем ее шею. Отрубленная голова последовала за дугой меча и отскочила в темноту.

15

Святой Класс

Настоящее Время

АРА И РУЛИ ждали в условленном месте у статуи генерала Айзена на Грэмпейнской площади.

– Слава Предку! – Ара бросилась к Ноне. Долгое мгновение Нона держала ее, вдыхая золото ее волос, благодарная за безопасность ее рук.

Рули безмолвно обняла Джулу, оставив Маркуса стоять несколько ошеломленным в окружении обнимающихся послушниц.

– Там было не меньше сотни солдат! – Ара отстранилась глядя на улицы, соединявшиеся с площадью. – Мы не могли их остановить. Они побежали прямо к дверям собора.

– Ну, до нас они не добрались, – сказала Нона.

– И мы получили книгу! – Джула отступила от Рули и порылась в рясе. Ее лицо вытянулось. – Она у меня была! Я знаю, что она у меня была.

– Джула! – Желудок Ноны сжался в холодный кулак.

– Шучу. – Джула эффектно достала книгу.

– Джула! – Рули толкнула ее.

– Нам лучше вернуться. – Внезапно лицо Ары стало серьезным. – Кто бы ни заставил этих солдат совершить налет на архивы, он не собирается останавливаться на достигнутом...

– Они будут ждать нас в монастыре! Мы все будем изгнаны! – Рули снова схватила Джулу, словно та могла каким-то образом спасти ее. В этот вечер, с тех пор, как она покинула монастырь, ее настроение колебалось между беззаботным и истеричным, как будто серьезность их положения продолжала возвращаться, несмотря на все усилия отогнать о ней мысли.

– Мы ничего не сделали. – Нона нахмурилась, размышляя. – В худшем случае мы были нескольких часов снаружи. Если мы вернемся наверх незамеченными, значит, мы только что были у провала, принимали лунные ванны.

– Пока они не найдут на тебе печать настоятельницы! – сказала Джула. – Я не могу поверить, что она до сих пор ее не хватилась. Просто подождите конфирмацию новой монахини, и вот тогда она обнаружит...

– Конфирмации происходят в самые святые дни. У нас есть недели. – Нона выдавила из себя уверенность, которой не чувствовала. Возможностей подобраться поближе к Настоятельнице Колесо было совсем немного.

– Хорошо. Ну, а как насчет этого? – Джула помахала перед собой «Книгой Луны» Аквинаса. – Один взгляд – и нам конец.

– Поэтому мы позаботимся о том, чтобы никто этого взгляда не бросил. Мы спрячем ее до того, как вернемся. Может быть, ты найдешь то, что нам нужно, и запомнишь.

– Мне больше нравилось пророчество Аргаты, когда предполагалось, что нас спасет четыре-кровка. – Джула нахмурилась, глядя на томик в своей руке. – Не четыре корабль-сердца, не Ковчег и не какой-то несчастный идиот, которому придется заучить наизусть целую чертову книгу. Только одна четыре-кровка. Красиво и просто.

– Я скучаю по Зоул. – Рули отпустила рясу Джулы и опустила взгляд на землю. – Даже если она не Избранная...

На это никто ничего не ответил, и какое-то мгновение говорил только ветер.

– Мне пора возвращаться, – сказал Маркус. – Приятно было познакомиться, послушницы. – Он отряхнул грязь со своей рясы.

– Брат Маркус. – Ара склонила голову.

Маркус склонил голову в ответ и посмотрел на Нону:

– Я был очень несправедлив к тебе в Академии. Надеюсь, теперь я оплатил счет.

– Да, – сказала Нона.

– Я не уверен, что кто-нибудь из нас переживет следующий месяц. – Маркус поднял руку, предупреждая любые патриотические возражения, хотя, похоже, их бы и так не последовало. – Но, если мы выживем, то, под властью повелителей Дарна, бой-королевы или нашего собственного славного императора, да будет он править долго, я бы хотел снова встретиться с тобой, Нона Грей.

Нона почувствовала, как к ее щекам приливает жар. Рули и Джула переводили взгляд с нее на Маркуса и обратно, разинув рты. Нона открыла свой, призывая Предка, Надежду или любого маленького бога, который мог бы услышать, вложить туда слова, любые слова, лишь бы они были холодными, остроумными и утонченными. Мгновение тишины растянулось до точки, в которой любой связный звук был бы приемлемым, пока он смутно напоминал ответ…

– БЛАГОСЛОВЕНИЕ ПРЕДКА, БРАТ? – спросила Рули, наверное, уже в десятый раз. – Благословение Предка? – Одиннадцатый.

– Это было все, что я смогла придумать. – Нона снова ускорила шаг. Огни Истины лежали в трех милях позади них, огни монастыря – в двух милях впереди.

– Но благословение Предка? – Джула тяжело дышала.

– У меня был стресс, хорошо? – Нона снова увидела, как бровь Маркуса поползла вверх. Она не могла перестать это видеть.

– Оставьте Нону в покое. – Ара поравнялась с ней, не переставая бежать. – Брат Маркус, несомненно, очень святой человек. Вполне естественно, что Нона хотела разделить с ним благословение. Вместо того, чтобы отвечать на его слова.

Рули и Джула фыркнули и отстали, задыхаясь.

Нона бежала к Скале Веры. Что-то вроде истерики охватило ее подруг. То состояние, которое требует, чтобы ты плакала или смеялась. На востоке далекие огни усеивали местность, слишком много и слишком ярко. А по дороге, несмотря на поздний час, они уже миновали дюжину оборванных групп, ковылявших к городу, многие со всем своим имуществом, наваленным на ручные тележки.

Ужасы, окружавшие послушниц, были слишком велики, чтобы все время держать их внутри. Война на востоке. Война на западе. Обе приближались к столице с ужасающей скоростью. А теперь явная возможность того, что вся власть самой Церкви будет обращена против них; послушниц заклеймят как похитителей запрещенной книги, преступление, за которое – Нона не сомневалась – какой-нибудь древний закон потребует ужасного и, почти наверняка, смертельного наказания. Она поклялась, что до этого не дойдет, но, даже если остальные согласятся сражаться за свободу… любое будущее, которое их ожидало, выглядело очень мрачным.

НОНА ПРИКАЗАЛА ОСТАНОВИТЬСЯ у подножия плато. Они с Арой подождали, пока Рули и Джула не догнали их. Ара патрулировала местность, ее тень-работа раскрывала тайны ночи, пока Джула восстанавливала дыхание.

– Я поднимусь первой, – сказала Нона. – Ара закутается в тени, проверит Путь Безмятежности и отведет вас двоих в подземелье. – Вход в пещеру находился недалеко от начала тропы. – Рули проведет Джулу к аркаде послушниц, и где-нибудь по дороге можно будет найти место, где спрятать «Книгу Луны». Там, где Джула сможет навещать книгу, когда ей понадобится ее изучить.

– А что, если они охраняют дорогу? – спросила Джула. – Мы могли бы пройти через долину Стикс и подойти с запада...

– Слишком далеко, – покачала головой Нона. Добраться до плато с запада было легко, и долина Стикс, как правило, не охранялась, но для этого требовался крюк в несколько миль. – Ара возьмет на себя отвлечение, чтобы вы смогли проникнуть в пещеры, а потом найдет свой собственный путь наверх, чтобы разведать для вас выход из аркады. – Нона уставилась на скалы. То тут, то там лунный свет улавливал намек на Путь Безмятежности, зигзагами прокладывающий свой путь к высотам. – Ара может подняться по Виноградной Лестнице. Я полезу.

– В одиночку? – Ара в притворном ужасе всплеснула руками.

– Мы все знаем, что с нами будет, если нас поймают. Первым делом я доберусь до монастыря и проверю, не ждет ли нас кто-нибудь в дорме.

– Ты проверишь, чист ли берег, используя... свой легендарный талант к тень-плетению? – ехидно спросила Рули. – Ара должна пойти первой!

– Ара будет ждать вас у колодца прачечной. – Ноне было наплевать, что Рули права. Если кто и ждал их возвращения, то для того, чтобы поймать Нону, а не Ару, Рули или Джулу.

– Мне придется идти по пещерам вслепую? – спросила Джула. – И полагаться на Рули, чтобы найти дорогу?

– Да. И не урони книгу, – сказала Нона.

– Я же сказала, надо было взять фонарь! – Джула надулась.

– Ты не сказала.

– Ну… Я подумала!

Рули закатила глаза и направилась к подножию скал:

– Увидимся в дормитории, Нона. Или попытаемся научиться плавать в Стеклянной Воде с железным ярмом на шее. Или одно, или другое.

Нона ничего не ответила. Это был конец, к которому она была опасно близка прежде, и, с Колесо во главе монастыря, самые старые и жестокие из церковных наказаний были намного более вероятны, чем за много предыдущих лет.

– Верни Джулу в целости и сохранности. Никому не говори, куда ты положила книгу. Даже мне и Аре! – крикнула ей вслед Нона. – Она повернулась к Аре. – Убедись, что они в безопасности, и остерегайся Джоэли.

Ара коротко кивнула и пошла вслед за Рули, таща за собой Джулу, все с мрачными лицами. Хорошее настроение, которое поддерживало их после прощальных слов Ноны Маркусу, умерло где-то по дороге домой. Возможно, когда они проходили мимо первых беженцев, или когда ветер впервые принес запах дыма, или, может быть, в тот момент, когда они увидели огни монастыря – каждое окно в доме настоятельницы светилось, обычный уют был отброшен ночью, в которой сон был бы чем-то чужим.

Нона взобралась на скалы, выбрав место, которое было достаточно далеко от окон, ведущих в класс Тени. Она поднялась за монастырем, там, где полуостров сужался, и повисла, высунув из-за края только голову и ожидая, когда фокус луны ослепит любых наблюдателей.

Лунный свет становился все сильнее, пока Нона карабкалась, вместе с ней поднималось и тепло. Монастырские здания засияли, багровея в сфокусированном свете умирающего солнца. И Нона, как и много раз прежде, удивилась тому, что луна, отражающая этот свет, была помещена туда мужчинами и женщинами, такими же как она, людьми, которые теперь стояли внутри Предка и чья кровь текла в ее жилах.

Нона перебросила себя через край утеса с достаточной силой, чтобы приземлиться на ноги. Пригнувшись, почти ослепнув от яростного блеска фокуса, она побежала к монастырю, прячась в клубах тумана, вырывавшихся из провала Стеклянная Вода. Подобно туману, она позволила неуверенному ветру вести себя, направляясь к цели.

Нона быстро обошла монастырь, высматривая любые признаки неприятностей, которые могли поджидать остальных. Хотя в окнах горело слишком много света, пространства между зданиями казались тихими. Необычно тихими. Она заметила Сестру Скала в дозоре и едва заметный бугорок на конической крыше башни, в которой гнездились грачи – вероятно, одна из Серых Сестер, наблюдающих за неприятностями иного порядка, чем сбившиеся с пути послушницы.

Нона наблюдала, пока не появилась Ара, прокравшаяся по Виноградной Лестнице. Ее выдала только тень, густо тянувшаяся за ней. Окутанные тенями, они вместе наблюдали с крыши монастыря, как Джула и Рули нерешительно вышли из крыла прачечной и поспешили в дормитории.

Не успели девушки подойти к двери, как в монастырь с грохотом ворвался отряд всадников с высоко поднятыми фонарями, словно они что-то искали.

– Черт возьми, их же заметят! – прошипела Ара.

Сестра Скала уже спешила навстречу стуку копыт, и шишка на крыше гнездовья отделилась, теперь невидимая, без сомнения, чтобы присоединиться к всадникам. Если Джулу и Рули поймают, стол настоятельницы сумеет распутать всю их ночную работу. Колесо не стеснялась использовать жесткие методы, чтобы добраться до правды, которая удовлетворила бы ее, и никто не смог бы сказать, к чему может привести ее гнев, если она обнаружит кражу своей печати.

– Иди за ними. Тащи их внутрь, – прошипела в ответ Нона. Она схватила черепицу и резким движением отправила ее крутиться через ночь и взорваться о стену бани. Взрыв привлек всеобщее внимание. Ара уже исчезла. Нона запустила вторую черепицу, на этот раз нацеленную на каменные плиты за баней, подальше от солдат. Прежде чем та ударилась о землю, Нона скользнула на живот и спрыгнула с крыши.

Чайник, наверняка, бродит по крышам или между зданиями. После катастрофы на складе Сестры Яблоко, Нона была далеко не уверена, какой прием она получит от любой из монахинь. Она не горела желанием это выяснять.

Нона никогда не была способна обнаружить Сестру Чайник. Ее подруга была одним из немногих людей, вселявших в нее страх. Нет ничего хуже, чем бежать в темноте и знать, что ты беззащитна и уязвима для атаки с любого угла. Нона полагалась на скорость своих ног. Она бежала к задней части дормиториев, по спине у нее ползли мурашки от осознания того, что в любой момент из тени может вылететь ядовитый дротик и сбить ее с ног.

Нона добралась до задней стены дормиториев и облегченно вздохнула. Чтобы избежать возможных сторожей в передней части здания, а также любой из нить-ловушек Джоэли, она поднялась по стене и проскользнула через ставни в кабинет Ары, а оттуда прокралась к своей кровати. Какая-то часть ее хотела пересечь комнату, стащить Джоэли с кровати и приколоть ее к стене, дефект-клинками, если она начнет сопротивляться. Правда выйдет наружу достаточно быстро.

Нона подавила инстинкт и, вместо этого, легла в постель. Ара уже лежала на соседней кровати, притворяясь спящей; почти погашенный фонарь на стене тускло освещал ее. Нона скользнула под одеяло и напрягла слух, пытаясь услышать тяжелые шаги на лестнице. Эти солдаты пришли не просто так. Вскоре они приведут настоятельницу к дверям дормитория и начнут расспрашивать о краже из хранилища первосвященника.

Она лежала, уставившись в темноту, и жажда насилия дергалась в ее пальцах, все еще желая вытащить Джоэли из кровати до прихода солдат. Чайник как-то посоветовала ей в таких обстоятельствах считать до десяти, а может, и до тысячи. Нона обнаружила, что Настоятельница Стекло помогает больше, чем счет. Не то, что настоятельница говорила, а то, как она жила. Настоятельница имела куда более могущественных врагов, чем Нона, и победила их, играя в долгую игру, игру, в которой ее противники думали, что выигрывают, вплоть до момента своего поражения. Настоятельница никогда не поднимала руку в гневе, но удары, которые она наносила, были сильнее, чем те, которым учила Сестра Сало.

Никто не пришел. Никакого топота сапог по лестнице дорма. Возможно, солдаты прибыли по другому делу… Когда сон овладел ею, Нона снова увидела настоятельницу, бледную, лежащую на смертном одре, исхудавшую, с лихорадочно блестевшими глазами. В ту последнюю ночь она призвала Нону к себе и нашла в себе силы, которые часто приходят перед последним прощанием. Она разговаривала с Ноной, вновь обретая ясность сознания, которая была ей чужда в течение многих дней:

«Миллион слов не сдвинут лед с места, даже на ширину пальца. Но одно слово может разбить сердце, два – починить его, три – уложить стоящих на самом верху».

Настоятельница Стекло говорила, а Нона давала обещания. Обещания другу. Обещания, которые она собиралась сдержать.

Колокол, вырвавший Нону из сна, говорил стальным языком. Бител! Вокруг нее послушницы вскакивали с постелей, сбрасывали ночные рубашки, хватались за одежду, выкрикивали вопросы. Все, кроме Джоэли, которая сидела на своей кровати, полностью одетая, с волосами, уже причесанными до обычного золотистого великолепия. Она с тайной улыбкой наблюдала, как Нона сначала влезла в нижнюю одежду, потом в юбки, а потом, наконец, в рясу, которая была слишком коротка для нее.

– Это плохо. – Ара подскочила к кровати Ноны, пытаясь засунуть ногу в башмак.

– Вы должны быть готовы бежать, – сказала Нона.

Ара стояла, нахмурившись, наполовину засунув ногу в башмак:

– Куда бежать Джуле? Мой отец живет в замке… У Джулы есть комнаты над лавкой с чернилами и бумагой в Истине. А Рули придется пересечь пятьдесят миль, занятых Дарном.

Нона не нашлась, что ответить. Она могла бы сказать, что Аре придется пересечь вдвое бо́льшее расстояние, занятое Скифроулом, чтобы добраться до владений своего отца. И, скорее всего, найти там дымящиеся руины или дом, занятый одним из кузенов Адомы. Если Лано Таксис сказал правду, главный замок Йотсисов уже пал.

Рули присоединилась к Аре, с бледным лицом стоявшей у постели Ноны, и все это время Джоэли улыбалась. Нона зашнуровала башмаки и в очередной раз задумалась, действительно ли Джоэли с ее ключом от склада Сестры Яблоко отравляла лекарства настоятельницы. Или смерть Стекла, как и многие другие беды в этом мире, была слепой случайностью? Конечно, настоятельница так и думала.

«Я снова встречусь со своим сыном в Предке, так что не плачь, Нона Грей. – Она взяла пальцы Ноны в свою иссохшую ладонь, все еще покрытую шрамами от пламени той давней свечи. – Борьба имеет значение. Но в конце концов она никогда не бывает по-настоящему выиграна или проиграна, и победа заключается в том, чтобы обнаружить, что мы больше, чем она».

– Где Джула? – Нона не видела ее, и кровать послушницы была пуста.

– Через час после того, как мы вернулись вчера вечером, она взяла фонарь и пошла читать книгу. – Пока Ара отвечала, в дверях появилась Джула с темными кругами вокруг глаз, растрепанными волосами и выражением легкой паники на лице.

Открывшаяся дверь вызвала массовый исход, первой выскочила Алата, протиснувшись мимо растерянной Джулы. Через несколько мгновений Нона и остальные торопливо спускались по лестнице, присоединяясь к потоку младших послушниц и давке у главного входа; все высыпали наружу.

Резкие перезвоны Битела прекратились почти сразу же, как только Нона вышла из дормиториев. На востоке солнце все еще занимало выемку, которую Коридор проделал на горизонте, каждая тень указывала на дом настоятельницы.

Монахини уже начали выстраивать послушниц по классам, когда появилась Нона. За десять лет, проведенных в монастыре, Бител звонил всего несколько раз, и ни разу колокол не предвещал ничего хорошего. Нона поискала глазами церковных стражей или вчерашних солдат. Не найдя ничего, она изучила расположение Красных Сестер. Если Настоятельница Колесо собиралась задержать их и надеть ярмо, то, учитывая ее низкое мнение о благочестии Ноны, вряд ли она ожидала, что простое послушание удержит Нону на месте. Сердце Ноны упало, когда она увидела, что Красные Сестры выстроились вокруг послушниц в свободный круг. Сестра Сало стояла рядом.

– Похоже на ловушку, – прошипела Рули.

– Рули, настоятельнице незачем ловить нас, если она считает, что мы поступили неправильно. – Голос Джулы прозвучал устало, как будто она читала всю ночь. – Настоятельница Колесо говорит от имени Церкви, и мы повинуемся.

Нона поняла, что нарушить правила один раз, добывая книгу, – самая длинная дорога греха, по который Джула была готова пройти. Если Настоятельница Колесо прикажет ей сдаться, она не побежит. Это говорило толстые тома о том, почему Джула пошла с ней, когда Нона сказала, что не сможет найти книгу одна. Из всех подруг Ноны, Джула, возможно, была единственной, кто искренне верил не только в Предка, но и в Церковь как институт. В то, чему она собиралась посвятить свою жизнь в черной рясе Святой Сестры.

– Все Красные здесь. Даже те, кто должен быть в патруле. – Ара понизила голос и встала в ряд рядом с Ноной. – Серые тоже здесь, насколько я вижу. – Она указала глазами вверх, на большой дом. – Бента на крыше.

– Сестра Котел, – поправила ее Нона. – Не стоит ее недооценивать.

Настоятельница Колесо появилась только тогда, когда все послушницы были собраны и выстроены в идеальном порядке. Старшие сестры, Роза и Правило, встали на ступеньку ниже двери настоятельницы, Сестра Яблоко на ступеньку ниже их, с ней и Сестра Железо. Ноне было больно видеть эту женщину на месте Сестры Сало, и она снова поискала глазами пожилую монахиню в толпе, обнаружив ее совсем недалеко, рядом с Сестрой Скала.

Когда помощница Колеса, Сестра Лед, открыла дверь, Сестра Сковородка поднялась по ступенькам, чтобы присоединиться к Яблоку и Железу. Она бросила мрачный взгляд на собравшихся послушниц.

– Предок... – Джула пробормотала молитву.

– Она не выглядит счастливой, – прошипела Рули. – Она там, чтобы признаться в существовании запрещенной книги?

Если бы это было так, то это был бы последний гвоздь в их гроб. Кто еще мог украсть книгу Кастрюли, как не Ара или Нона? И Сестра Сковородка никогда не присоединялась к настоятельнице на ступеньках, даже когда это была Стекло, которую она любила, а не Колесо, которую она с трудом терпела.

Колесо появилась и оглядела толпу своим обычным сердитым взглядом. Пальцы Ноны сомкнулись на печати настоятельницы в глубине кармана ее рясы. По лицу старухи было трудно понять, обнаружила ли она пропажу. В любом случае, большую часть времени она выглядела разъяренной.

Настоятельница стукнула посохом, требуя внимания. Это напомнило Ноне о первосвященнике Джейкобе, точно также стучавшем посохом на суде над Настоятельницей Стекло.

– Послушница Нона, подойди. – Колесо сердито посмотрела в ее сторону.

У Ноны упало сердце. Она не знала, будет ли пытаться пробиться мимо монахинь, которых знала много лет, или сдастся несправедливости. Она не могла взять с собой друзей. Конечно, Джула не убежит. Это знание парализовало ее.

Ее щеки покалывало то ли от стыда, то ли от потрясения. Нона не была уверена, от чего именно. В полубессознательном состоянии она направилась к ступенькам настоятельницы. После Зоул старуха перестала говорить о пророчестве Аргаты. После возвращения Ноны не было ни мгновения, когда Колесо призналась бы, что Нона может быть Избранной. Настоятельница не проявила никакого интереса к толкованию, согласно которому четыре корабль-сердца – а не четыре крови – были ключом к Ковчегу. С уходом Зоул весь этот вопрос больше не интересовал Сладкое Милосердие.

Настоятельница Колесо окинула собрание кислым взглядом.

– Это собрание проходит не тогда, когда надо, но мы живем в трудные времена, и требуется спешка. – Она повелительно указала своим посохом на место перед самой нижней ступенькой. – Встань здесь.

Нона стояла, вызванная стальным колоколом, и весь монастырь смотрел на нее, склонив голову.

– Ну что, Сестра Сковородка? – сказал Колесо. – Покончим с этим.

Сковородка нахмурилась, ссутулила плечи и повысила голос:

– Послушница Нона вошла в Третью Комнату Башни Пути. Тем самым...