Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

19

Святой Класс

Настоящее Время

В КОНЦЕ КОНЦОВ Нона предоставила Сестре Чайник известить Ару о назначении на должность хранительницы монастыря. Глядя на восток с утесов Скалы Веры, казалось, что вся империя охвачена пламенем. Нона сомневалась, что кто-нибудь из них вернется с защиты Ковчега. Она не хотела, чтобы последние слова Ары были сердитыми. По правде говоря, она была недостаточно сильна для этого прощания.

Настоятельница Колесо собрала военный отряд перед лесом колонн. Нона присоединилась к ним и увидела, что старуха на кого-то кричит.

– Вы, конечно, не пойдете! Мы идем в открытый бой.

– Рули, дорогая, подержи мою сумку. – Сестра Сковородка сделала вид, что не услышала настоятельницу.

– Вам сто два года, Мали Глосис! Я не позволю вам умереть на конце стрелы Скифроула! – Голос Колесо звучал так сердито, как Нона никогда ее не слышала, но в нем было нечто большее, чем гнев. Нотка испуга... или, возможно, отчаяния.

– Вы не думаете, что от меня будет польза? – Сестра Сковородка повернулась к настоятельнице, потирая рукой обрубок запястья.

– Не думаю, что вам удастся спуститься со Скалы! Вам больше ста лет!

– Хе! – Сестра Сковородка отмахнулась от этой мысли. – У меня еще осталось несколько трюков.

Нона согласилась с Колесо. Сестра Сковородка ходила, шаркая. У нее было плохое зрение. Не было никаких сомнений, Сковородка знала все, что можно было знать о Пути. За последние несколько лет она научила Нону делать больше, чем та считала возможным. Но за все время ее пребывания в Сладком Милосердии Нона никогда не видела, чтобы она хотя бы касалась Пути. Конечно, она могла дойти до потайных комнат и увидеть нить-пейзаж… даже вытащить несколько нитей, если возникнет необходимость. Но когда дело доходило до того, чтобы выдержать Путь достаточно долго и собрать силу, это была игра молодых. Яростная энергия, проходящая через тело на Пути, разорвет хрупкую старую женщину на части.

Настоятельница Колесо топнула своим посохом.

– Сестра Сковородка...

– Мы все здесь? – Сковородка оглядела монахинь. – Сестра Дуб, ты уверена? Может быть, тебе лучше остаться, дорогая?

– Сестра Сковородка! – взревела Колесо. – Я отдаю вам прямой приказ, как ваша настоятельница. Вы остаетесь здесь, в монастыре!

Сестра Сковородка с улыбкой покачала головой.

– Я – Госпожа Путь, дитя. Я иду, куда хочу. – И с этими словами она зашаркала к колоннам.

Ветры бушевали вокруг уходящего военного отряда, ветер Коридора, размышлявший о перемене направления, и лед-ветер, стремящийся вмешаться в путаницу. С востока воняло дымом, и, без сомнения, костры дарнишцев приближались на западном фронте.

В их группе было очень мало той силы, которую Сладкое Милосердие тренировало столько лет. Основная часть Красных и Серых Сестер была посланы на войну. Из Серых остались только Сестры Чайник, Яблоко и новоиспеченная Сестра Котел. Сила Красных Сестер была ограничена Сестрами Сало, Железо и Скала. Сестра Сковородка была их единственной Мистической Сестрой и никто не мог сказать, где находятся остальные. Нить-связи были бесценным средством связи, и, как учила Сестра Сало, хорошая связь больше помогала на поле боя, чем запасная армия. Если бы Настоятельница Колесо добилась своего, каждая Мистическая Сестра была бы связана с каждой другой, и Нона, тоже, с каждым марджалом. Однако без значительной степени привязанности между двумя сторонами такие связи было чрезвычайно трудно сформировать, и невозможно поддерживать или терпеть. К большому неудовольствию настоятельницы.

Настоятельница Колесо повела их к Виноградной Лестнице; она пела боевой гимн Предка, древнее знамя монастыря щелкало над ней на шесте, который держала Сестра Ведро. Монахини образовали авангард, послушницы шли позади. Корабль-сердце находилось в железном ящике на одной из повозок, используемых для перевозки винных бочек. Шесть послушниц тянули его с помощью длинного дышла. Нона все еще горела его аурой. Она принесла его из хранилища, используя две лопатки для стирки, и была к этой штуке ближе, чем когда-нибудь хотела. Воспоминание о его фиолетовом свете пробежало по ее костям. Остальные не чувствовали того же, что и она, но чувство неловкости возникло примерно в десяти ярдах, превращаясь в ужас в трех и в безумие намного ближе.

Нона чувствовала, как гнев Ары вибрирует по их нить-связи, но она крепко держала канал и отказывалась вступать в дискуссию. Рули сказала, что Аре дали доспехи из черн-кожи и меч из Ковчег-стали. Приказ настоятельницы. В конце концов, Ара была Йотсис, даже если у монахини не должно быть семьи. Нона утешалась этим. Ара выживет. Будет время для взаимных обвинений и извинений, если Нона тоже доживет до конца недели. Но, если нет, эта нить-связь может дать последний миг для честного признания, и Нона скажет: их дружба всегда была для нее чем-то слишком драгоценным и она никогда не рисковала признаться, что хочет большего.

– Я никогда не видела ни одного скифроулца, – пробормотала Сестра Дуб в паузе между куплетами. Она шла между Ноной и Чайник и выглядела так, словно ей гораздо приятнее было бы присматривать за Красным Классом. Нона сомневалась, что Дуб держала меч с тех пор, как приняла священный сан более двадцати лет назад.

– Не волнуйтесь, Сестра Дуб, Сестра Клетка видела сотни и выжила, чтобы рассказать эту историю. – Чайник ухмыльнулась Ноне.

– Да. – Нона не упомянула, что все это время с ней была Зоул и они постоянно убегали или прятались.

На вершине Виноградной Лестницы Нона обернулась посмотреть, где Сестра Сковородка, сдалась ли она или отстала.

– Святой Предок! – Нона остановилась как вкопанная.

– Что? – Рули и Алата повернулись вместе с ней.

Сестра Сковородка сидела на тележке, опираясь одной рукой на ящик с корабль-сердцем, по-видимому, совершенно спокойная.

– Продолжайте двигаться! – Сестра Скала и Сестра Шрам сердито посмотрели на них. Рули и Алата повернулись, толкнув вперед изумленную Нону.

Боковые кряжи плато образовывали нишу, где монастырский виноградник мог ловить солнечные лучи, укрываясь от ветра. Виноградная Лестница вилась пологим уклоном высоко над рядами виноградных лоз, давая видеть только юг, да и то ограниченно. Потеряв три четверти высоты, тропа обогнула северный кряж ниши, и внезапно оказалось, что разрушение достигло их порога. Фермерские дома, на которые Нона смотрела бесчисленное количество раз за эти годы, теперь извергали в небо пламя. Другие превратились в обугленные клочки земли, из которых тянулся дым. Нона, пораженная тем, как быстро разрушение добралось монастыря и городских стен, поспешила присоединиться к Кетти, шедшей перед монахинями.

Когда они миновали последний поворот, приведший их к символическому шлагбауму в конце тропы, песня Настоятельницы Колесо внезапно оборвалась и воцарилась тишина. Настоятельница, шедшая впереди Ноны, свернула за угол и остановилась как вкопанная. Нона оказалась прижатой к спине Колесо и изо всех сил пыталась помешать монахиням сзади сбить их обеих с ног. Навстречу им двигался отряд скифроулцев – дюжина пехотинцев в кольчужных рубашках, стеганые доспехи на руках и ногах, все в пятнах сажи и крови. Они шли в три ряда по четыре человека, первый ряд держал на плечах длинные копья, у следующих висели за спиной большие мечи и более короткие на обоих бедрах. За ними четверо лучников. Небольшая банда, предназначенная убивать и жечь. Без сомнения, Адома пыталась заставить войска императора покинуть город и защищать своих крестьян. Крусикэл, конечно, не собирался делать ничего подобного. На открытой местности орды Скифроула устроили бы резню его солдатам.

Там, где все остальные сестры останавливались, Сестры Сало и Железо, шедшие по бокам настоятельницы, продолжили идти. Они вытащили сталь из ножен, достаточно быстро, чтобы она запела. Двое из первой шеренги скифроулцев, пораженные неожиданной встречей, были слишком медлительны и не успели опустить копья. Монахини пронзили насквозь двух других копейщиков. В следующий удар сердца они уже были среди врагов, три скифроулца рухнули позади них, а четвертый свалился с внешнего края тропы. Солдаты с большими мечами потянулись за более короткими клинками и умерли прежде, чем успели замахнуться. Двоим лучникам удалось убежать. Сало и Железо взяли копья у мертвых. Сало взвесила свое оружие, оценив его баланс и вес, и запустила его прежде, чем лучники успели сделать пятьдесят ярдов. Копье Железо также бросилось в погоню, и оба попали своим мишеням между лопаток. Солдатская кольчуга не позволила им умереть на месте, но оба упали, тяжело раненные.

Железо первой добралась до двух упавших лучников. Один из скифроулцев поднял руку, прося пощады. Он получил быструю смерть, самое сладкое милосердие из всех возможных.

Настоятельница Колесо провела свою паству через бойню, останавливаясь только для того, чтобы прочесть над трупами «Проклят еретик» Св. Хеджемона. Многие из Святых Сестер бледнели, проходя мимо павших. Зияли уродливые раны, запах смерти был слишком спелым и реальным, чтобы его игнорировать. Послушницы, продолжавшие занятия Мечом, казались более спокойными, хотя Джулу вырвало. Нона взглянула на Джоэли, перешагнувшую через мужчину, чья голова лежала под странным углом, шея была наполовину перерезана. По крайней мере, ее самодовольная улыбка исчезла.

Оглянувшись, Нона увидела, что Яблоко остановилась среди мертвых с Чайник и Котел, все три стягивали с трупов доспехи и одежду.

– Ты всю ночь читала эту книгу, Джула? – спросила Нона, отступая на несколько шагов, чтобы идти рядом.

– Шшш! – Джула жестом велела Ноне говорить потише, указывая глазами на Джоэли.

– Ты нашла что-нибудь хорошее? – Нона придвинулась ближе.

– Я поняла, что лучше провела бы время, упражняясь с топором. – Джула перекинула оружие с левого плеча на правое.

– Там не было ничего полезного?

Джула испустила вздох, перешедший в зевок:

– Там очень много всего. Аквинас, кажется, довольно уверен во всем этом. Но, не видя частей Ковчега, которые он описывает, я никак не могу понять, не лихорадочный ли это сон. И, даже если его описание имеет хоть какой-то смысл для того, кто находится внутри святилища Ковчега, это все равно не означает, что все это действительно сработает.

– Ты ведь захватила с собой книгу? – спросила Нона.

– Конечно, нет. Ты велела мне спрятать ее. Я запомнила то, что посчитала самым важным… Хотя я должна была спрятать ее под рясой. Она хорошая и толстая. Может остановить стрелу!

Нона с притворным безразличием еще раз взглянула на Джоэли, которая оказалась ближе к ним, затем вернулась на свое место за Колесо.

На Ратлендской дороге, ведущей в Истину, они присоединились к почти непрерывной веренице фургонов, повозок, оборванных солдат и измученных путешественников; целые деревни шли пешком, гоня перед собой стада. Несмотря на тесноту, вокруг монастырской повозки и ее железного ящика образовалось значительное пространство. Люди расступались, было там место или нет, и держались позади с озабоченными лицами.

Батальон Седьмой армии под командованием генерала Джалсиса был расквартирован в большом реквизированном фермерском доме недалеко от дороги. Возможно, план состоял в том, чтобы следить за безопасностью прибывающих беженцев, хотя сейчас это место больше походило на полевой госпиталь, где лечили солдат, раненых в продолжающихся стычках на близлежащих полях

Настоятельница Колесо снова начала боевой гимн и сестры присоединился. Многие из тех, кто был на дороге, подхватили песню, и она, казалось, подбодрила их. На мгновение Нона почувствовала укол грусти при мысли, что Клере понравилась бы эта часть. Та всегда гордилась своим голосом. Но их дружба разлетелась на куски и теперь мир, казалось, делал то же самое. Нона только надеялась, что, как и в случае с Клерой, какая-то часть того, что было драгоценным, уцелеет.

Чем ближе они подходили к Истине, тем хаотичнее становилась обстановка. Офицер, которого генерал Венсис назначил руководить их действиями, был отозван старшим офицером и присоединился к небольшой группе кавалерии. Они поскакали к северным воротам, топча посевы и перепрыгивая через изгороди. Огромная волна дыма поднималась с востока города, поглощая дым всех меньших пожаров. Нона знала, что идет великая битва, но, несмотря на то, что монахини прекратили петь, она ничего не слышала, кроме воя ветра, скрипа и грохота телег и тревожных жалоб крестьян. Ее удивляло, что все произошло так быстро, но Сестра Сало, которая преподавала войну, часто говорила, что оборона может держаться и держаться и, вдруг, рухнуть как плотина, сметенная без всякого предупреждения.

Они миновали тела на обочине дороги – крестьяне, батраки и путники, некоторые изрублены мечом или топором, некоторые утыканы древками стрел, некоторые почернели и обгорели. Не все были мертвы, но те, кто хотя бы не полз к городу, наверняка умирали.

Настоятельница Колесо подняла свой посох и повела сестер в поле, где скот отсутствовал достаточно долго, чтобы помет, который они оставили, успел покрыться коркой. Она вскарабкалась на мостки через живую изгородь и обратилась к монахиням и послушницам:

– Мы не пойдем через город, чтобы присоединиться к обороне. Северные ворота будут забиты, а улицы за ними переполнены. Я намерена обойти стены и войти поближе к дворцу.

Послышался всеобщий вздох. Нона смирилась с тем, что будет стоять перед Ковчегом, но ей казалось, что между ними и врагом будут, по крайней мере, стены города. Конечно, Крусикэл не выведет свои войска на открытое место. Если бы он мог остановить Адому на поле боя, то сделал бы это в двухстах милях к востоку от своей парадной двери.

Настоятельница продолжала, не обращая внимания на потрясенные лица перед ней:

– Госпожа Тень выберет трех Сестер Благоразумия, и они разведают обстановку перед нами. Мы будем действовать по их докладам. Если понадобится, защитники на стене поднимут нас на веревках.

– А сколько Серых Сестер вообще с нами? – прошипела Рули.

– Две, – сказала Нона. – Если не считать Сестры Яблоко.

Чья-то рука легла ей на плечо.

– Сестра Клетка. – Яблоко повернула Нону к себе лицом. – Я временно назначаю вас в Серый. Идите вместе с Чайник и Котел и постарайтесь не умереть. Кроме того, мы будем очень благодарны вам, если вы сумеете сделать так, чтобы Колесо не повела нас на десять тысяч скифроулцев, распевая во все горло.

Нона коротко кивнула. Она позволила Рули и Джуле обнять себя, собравшись духом перед их совместными объятиями. Поверх голов подруг она встретилась взглядами с Кетти, Генной, Алатой, Лини и другими бывшими одноклассницами. Все они выглядели испуганными. Тяжесть ответственности легла на нее, когда подруги ее отпустили.

Чайник прошла мимо с мрачным лицом, но, когда она проходила мимо Яблоко, ее пальцы скользнули по руке другой женщины; Яблоко обернулась и что-то прошептала, посмотрев ей вслед светлыми глазами.

Чайник присоединилась к Котел, которая уже переодевалась в одежду, снятую с мертвого скифроулца на Виноградной Лестнице. Одежда казалась намного убедительнее той, которую они принесли с собой со склада Тени, меньше напоминала военную униформу и была более случайной: солдаты носили похожие табарды, которые когда-то сияли ярким узором, и в одежде были отдельные элементы, отличавшиеся от того, что обычно носили в империи.

– Бери самое кровавое, Нона. Ты будешь раненой, если нас остановят. – Чайник бросила в ее сторону грубую рубашку с малиновым пятном на груди. – Никакой кольчуги для тебя. Мы везем тебя обратно, чтобы перевязать. Это также скроет то, что ты не умеешь говорить по-скифроулски.

– А ты умеешь? – спросила Генна из рядов наблюдающих послушниц.

– Йа, ирх кен хем гутья.[1]1
  Я тоже не говорю по-скифроулски, но очень похоже на искаженный немецкий: Да, я могу хорошо говорить.


[Закрыть] – Чайник не отрывала взгляда от застежек своей кольчужной рубашки.

Через несколько минут они были готовы к уходу.

– Наблюдай. Оценивай свои возможности. Мы оставили Сладкое Милосердие позади, не оказывай его врагу. – Яблоко вручила Ноне стандартный полевой набор Серой Сестры: пояс со всеми ядами, противоядиями, проволокой, отмычками и хитростями ордена.

– Я так и сделаю, Госпожа Тень. – Нона поправила пояс под грубой рубашкой. Котел и Чайник уже тронулись.

Нона еще раз взглянула на Джулу и Рули, потом снова на монастырь, почти невидимый вдали на краю Скалы. Глубоко вздохнув, она бросилась бежать, наступая Чайник на пятки.

Чайник повела их в следующее поле, где кукуруза росла по грудь, початки уже увядали. Бента свернула, чтобы присоединиться к Ноне, кукурузные стебли шептали свои жалобы позади нее. Котел! Нона еще не привыкла к монашескому имени Бенты. Она сделала мысленную пометку произносить имя правильно, когда они заговорят, затем погрузилась в свой бег и транс ясности, позволяя сельской местности впереди открыться ей и выкрикивать свои секреты.

Справа от них изгибались стены Истины. Кое-где древние блоки первоначальной стены были заменены песчаником, добытым с плато, и стена опускалась до пятидесяти футов в высоту, но в основном сооружение было тем, что простояло века – ровным семидесятифутовым барьером, достаточно широким, чтобы поддерживать боевой ход на верху с защитной стенкой для тех, кто по ней патрулировал.

Защитники стояли не слишком густо. Нона подумала, что большинство из них призвали присоединиться к битве на востоке, где городская стена ближе всего подходила к императорскому дворцу и Ковчегу в нем. Несмотря на это, головы стражников в шлемах усеивали верх стены через равные промежутки, и, без сомнения, резервы ждали, чтобы броситься на подкрепление, когда потребуется. Сестра Правило рассказала им, что Истина никогда не подвергалась нападению другого народа, но выдержала осады во время нескольких восстаний. Однако самое последнее из них произошло более ста двадцати лет назад. Достаточно времени, чтобы уроки, преподанные кровью, были забыты.

Нона тренировалась под наблюдением Яблоко на полях неподалеку от тех, через которые они сейчас двигались, но, наблюдая за продвижением Чайник, поняла, что ей еще многому предстоит научиться. Чайник была во всех частях империи, на обоих фронтах войны, ее жизнь зависела от скрытности больше раз, чем она могла вспомнить. Она провела их вокруг небольших групп скифроулцев, выискивающих слабые места вдоль стен, и мимо наблюдателей, спрятавшихся глубоко в поле, роще или коттедже. Некоторые из них были опытными разведчиками армии Скифроула, и даже тень-работниками марджал, но ни один из них не был погружен в тень так глубоко, как Чайник; их плетение тьмы посылало рябь, которую могла прочесть только она и никто другой, не считая ной-гуин. Нона знала, что Чайник будет докладывать об их положении Сестре Яблоко по их тень-узам.

– С холма Малдена нам будет хорошо видно, – сказала Бента.

Чайник покачала головой:

– Он будет покрыт скифроулцами. Рядом со Старыми конюшнями есть одинокая сосна. Мы посмотрим оттуда.

Она провела их четверть мили до сосны, пересекая поля, ныряя по проселкам, огибая горящие фермы. Нона никогда не видела более высокого дерева.

– Ты лезешь вверх, Сестра Клетка. – Чайник приподняла кольчугу, показывая, что не собирается лезть в доспехах. – Тень-работник, прячущийся в ветвях, твой. Мы возьмем тех, кто на земле.

Нона видела запасников Скифроула, прятавшихся вокруг пустых конюшен. Тень-работник ускользнул от ее внимания.

– Как высоко?

– На самом верху. Должно быть, он маленький, раз забрался так высоко. Дай нам минуту, потом иди.

Чайник подняла обе руки, и тени собрались вокруг нее, как туман. Котел потянулась, поймала несколько теней и обернула их вокруг себя. Пара сплелась, не просто одетая в темноту, но лишенная цвета и отличия, так что глаз хотел скользить по ним без остановки. Мгновение спустя они обе уже плавно двигались к конюшням.

Нона молча считала. Криков она не ожидала. Досчитав до шестидесяти, она помчалась к дереву. Ровный бег без всякой попытки скрыться. Наблюдатель не выбрал бы такую высокую позицию, если бы хотел смотреть на землю вокруг ствола.

Подпрыгнув, Нона дотянулась до самой нижней ветки и начала подниматься, быстро карабкаясь по ветвям. По мере того как она взбиралась, ветви становились у́же и ближе друг к другу, так что ей приходилось пробираться сквозь густые иголки. Маленькие ветки ломались вокруг нее, царапая обнаженную кожу и оставляя на ней липкий сок. Наблюдатель не обнаружит ее только в том случае, если покачивание сосны и скрип ее ветвей на усиливающемся ветру скроют шум, который производила Нона.

Еще выше, и ветки с иголками стали расти не так полотно, хотя теперь ей нужно было думать о том, куда поставить ногу, так как многие ветви дерева не выдержат ее вес. Нона остановилась футах в двадцати от вершины.

Неужели Скифроул поместил туда ребенка?

Оставалось очень мало места, где наблюдатель мог спрятаться, и, если она поднимется немного выше, то будет открыта для любого ножа или дротика, которые можно в нее бросить. Нона напрягла свои чувства, ее ясность кусала так сильно, что все ее тело покалывало. Она почувствовала каждый крошечный порез на своей коже и свет, скользящий по ее глазам, уши атаковали шум ветра и скрип дерева. Она узнала каждый рубчик коры под своими пальцами. И увидела вокруг себя медленный восходящий поток тени.

Нона ухватилась за ствол, теперь такой узкий, что она могла обхватить его двумя ладонями. Сестра Яблоко сказала, что, когда Колесо вывела их из монастыря, они оставили милосердие позади. Тот, кто скрывался над ней, несомненно, имел множество ножей и игл, покрытых самыми ужасными ядами, и подниматься вертикально, чтобы напасть на хорошо подготовленного врага, никогда не было здоровой стратегией.

Она обхватила ногами ствол, вытянула руку, призвала клинки и замахнулась. Вся верхушка дерева упала. Наблюдатель издал короткий вопль, быстро затерявшийся в треске ломавшихся веток и закончившийся глухим ударом. Нона осталась на новой вершине сосны, откуда открывался прекрасный вид на орды, выстроившиеся на востоке.

Нона и представить себе не могла, что в Скифроуле так много людей, не говоря уже о том, что их королева сможет провести их через Грэмпейны и через сотни миль к порогу императора. Впервые за этот день ее охватил настоящий страх. Мастерство не могло одолеть такое количество. Красная Сестра могла срубить пятьдесят врагов только для того, чтобы найти еще пятьсот, бросающихся на нее. Глядя на простирающийся на восток океан человечества, Нона наконец-то поняла всю чудовищность угрозы. Этот прилив захлестнет Истину и не остановится, пока не достигнет моря Марн. Ее друзья, все послушницы, все монахини умрут. У них не было ни единого шанса. Ни единого.

Линия атаки лежала на востоке. Ряды боевых машин швыряли свои снаряды, осадные башни с грохотом продвигались вперед, наземные войска устремлялись к стенам; геранты, несшие длинные лестницы и захват-крючья, выглядели достаточно огромными, чтобы перебросить крючья через крепостные валы.

Однако подавляющее большинство сил Адомы еще не вступило в бой, их стройные ряды выстроились перед акрами, отданными под их размещение и заключенными в грубые стены частокола. Возник второй город, на этот раз из палаток – бесконечное лоскутное одеяло из холста и шкур, испещренное разноцветными флагами. Нона видела признаки промышленности, дым из железных труб, где чинили оружие и доспехи, подковывали лошадей, точили мечи. Осадные машины, еще не вступившие в бой, громоздились, как гигантские звери, лежащие среди муравьиного роя пехотинцев. В других местах находились лошади, больше, чем она когда-либо видела; они кружили в своих загонах, целые стада, несмотря на то, что основная сила Скифроула вступала в бой на собственных ногах.

Ветер донес до нее зловоние, еще более сочное, чем от Истины, нечистоты людей и животных, десятков тысяч людей и животных или, возможно, сотен тысяч, вонь тысячи походных кухонь и тысячи отхожих мест.

То тут, то там среди скопления войск стояли величественные шатры, яркие цвета их тканей поражали чувства. Над ними на ветру трещали стяги.

Большинство шатров находились слишком далеко, чтобы их можно было хорошо разглядеть, но один шатер стоял всего в миле от них и едва ли за пределами досягаемости стрел из большого скорпиона, достаточно близко, чтобы Нона заметила его исключительное качество и замечательные размеры. В пятидесяти ярдах впереди стояла шеренга из шести больших катапульт с глиняными сосудами, наполненными легковоспламеняющейся жидкостью. С низким и гортанным звоном они бросали свой горящий груз за стены Истины, о разрушениях можно было только догадываться, дым извергался в небо.

Нона оглянулась на Колесо и ее группу, теперь уже затерявшуюся вдали. Маленькие ворота, через которые Настоятельница Стекло когда-то вывела ее из города, стояли далеко от нее и очень близко к линии фронта, хотя пока можно было войти в них, не оказавшись частью сражения. Около пятидесяти человек городской стражи удерживали позиции перед воротами, а защитники толпились на стене высоко над ними. Это была самая восточная точка входа, через которую можно было проникнуть в город, не попав под бурю стрел. Вход там значительно сократил бы расстояние, которое нужно было преодолеть внутри стен, чтобы добраться до дворца. Нона еще раз оглядела нереальную панораму, хорошо знакомый ей пейзаж, ставший чужим из-за войны, и начала быстро спускаться.

– Для них это единственный путь. Иначе их просто окружат, собьют в толпу и вырежут у подножия стен. – Нона рассказала, что увидела.

Чайник кивнула:

– Как называются эти ворота?

Нона пожала плечами:

– Не знаю...

– «Малые врата», – сказала Бента.

– Вот и все. – Нона оглядела поля в поисках признаков приближающегося врага, затем посмотрела на Чайник. – Ты можешь сделать так, чтобы Яблоко поняла?

Чайник снова кивнула, сосредоточенно нахмурив брови. Ее тень-узы с Яблоко были исключительно сильными, и, находясь так близко к ней, она могла передать основную информацию.

– Готово.

– Мы должны присоединиться к ним. – Бента встретила взгляд Ноны своими тревожными голубыми глазами. Яблоко когда-то научила их варить особенно неприятный яд именно такого цвета, «фальшивый синий», как называла его Нона.

– Или... – Нона подняла руку, указывая на восток.

– Слишком опасно, – сказала Чайник.

– Сегодня день опасностей. Мы собираемся столкнуться со Скифроулом, тем способом или другим. Хотим ли мы, чтобы это случилось, когда они проломят городскую стену? Мы ждем у ворот императора и шеренга пикинеров продвигается вперед, в то время как стрелы сыплются дождем...? Или мы хотим действовать как Сестры Благоразумия, за их линией фронта, и бить по тому, что они предпочли бы сохранить в безопасности? Такой шатер не ставят для мелкого генерала или какого-нибудь принца. Я видела, как ты сделала это меньше месяца назад! – Нона наблюдала, через нить-связь с Чайник, как Серая Сестра убила командира пятисот скифроулцев в роскошном шатре, перерезав ему горло, пока он спал под мехами хулы. – Они нас не боятся! Они высокомерны и глупы. Мы могли бы нанести реальный ущерб. Это может быть сама Адома! Даже если мы умрем, мы продадим наши жизни за что-то стоящее, больше, чем мы могли бы достичь, убивая пехотинцев, когда они взбираются на стены.

– Это все еще слишком...

– Ты их не видела, Чайник. Словами эту армию не нарисуешь. Такие большие числа не имеют смысла. Они – океан, волна. Они перекатятся через стены и раздавят нас, и ничто из того, что у нас есть, не остановит их. Нам нужно отрезать голову. Нападайте на их предводителей там, где они наиболее уязвимы. Вот для чего нас тренировала Яблоко!

Чайник покачала головой и повернулась, чтобы уйти. Нона схватила ее за руку:

– Поднимись на дерево, а потом расскажи мне.

Чайник закатила глаза.

– Сестра Котел, не позволяйте ей делать глупости, пока я там. – И она исчезла, быстро взбираясь по сосне, несмотря на вес кольчужной рубашки.

– Вам следует научиться выполнять приказы, сестра. – Бента посмотрела на Нону, сузив глаза. – Сестра Чайник видела больше войн, чем любая из нас.

Чайник спрыгнула на землю прежде, чем, казалось, успела добраться до вершины. Она присоединилась к ним с побелевшим лицом.

– Давайте сделаем это.