Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Они убираются с пути кого-то могущественного, – сказала Чайник.

Открылось свободное пространство, в котором находилась группа из примерно двух дюжин человек. Пламя взметнулось из ниоткуда, поднимаясь в воздух вокруг тех, кто приближался к стене, яркий огонь, разрываемый на части быстро вращающимися ветрами, которые, казалось, сосредоточились на вновь прибывших.

– Кулак Адомы! – Чайник подняла лук, который добыла, и запустила стрелу в сторону магов Скифроула.

Другие на стене последовали ее примеру, и вскоре взлетели десятки стрел. Ни одна из них, казалось, не достигла своей цели. Возможно, ветры свернули их с пути.

Когда Скифроул приблизился, Нона разглядела отдельных людей.

Группа из пяти человек, двое мужчин и три женщины, почти голые, танцевали у подножия поднимающейся огненной бури; еще трое в белых плащах приближались с поднятыми руками. Работники пламени и воздуха, плетущие защиту от стрел. Впереди всех шли трое грузных мужчин в бронзовых доспехах, пламя над головой отражалось на чешуе их кольчуг и смазанной жиром мускулатуре огромных рук. Камень-работники, возможно, чтобы валить стены. За ними еще две дюжины человек, одни высокие, другие низкие, одни старые, другие молодые, одетые во все виды одежды – кое-кто в ярких цветах, любимых их народом, другие в черных плащах; еще один в кожаных доспехах, украшенных серебряными пластинами. Последний, болезненно худой человек в старинных доспехах, покрытых красной эмалью, был их предводителем. Нона помнила его и многих других из воспоминаний, которыми делилась Чайник о своем пребывании при дворе Адомы. Одно только объединяло их среди всего этого многообразия. Сигилы. Даже на таком расстоянии они царапали мозг Ноны. Все они носили по крайней мере пару защитных сигилов. Как у Путь-мага…

– Они все кванталы!

Нона осознала, что вернулась обратно, к настоятельнице, и говорила вслух.

– Скажи мне! – Нону трясла не Колесо. Сестра Сковородка держала ее за руку железной хваткой. – Что ты видела?

– Кулак Адомы, – сказала Нона. – Приближается Кулак Адомы.

Рексус Дегон и его союзники добрались до монастырского отряда.

Впереди, за стенами, буря скрутила дневной дым в странные узоры. Усиливающаяся буря обрушила остатки осадных башен, искры и угли наполнили воздух.

– Чайник мне показала. Приближается Кулак Адомы, – повторила Нона. Она не думала, что среди них будет так много кванталов. Одни марджалы чисто-кровки, специализирующимися на огне, воздухе и камне, могли в одиночку угрожать стенам, но с двумя дюжинами Путь-магов за спиной... Не было никаких шансов противостоять им. Говорили, что на далекой границе Скифроула с королевством Альд, Кулак Адомы разрушил огромные замки и опустошил армии. Однако в пределах империи их никто не видел, во всяком случае среди тех, кто выжил, чтобы рассказать об этом. Надежда на то, что они останутся на востоке, занятые войной с Альдом, оказалась тщетной. Теперь, когда она разбилась вдребезги, Нона поняла, как сильно она и многие другие цеплялись за нее.

– Ну, теперь уже поздно спасать стену. – Сестра Сковородка отпустила руку Ноны и зашаркала, чтобы перехватить академиков.

Нона последовала за ней, чтобы убедиться, что ни одна шальная стрела не найдет старуху, так как она, казалось, совершенно не замечала угрозы.

– Госпожа Путь. – Рексус Дегон одарил Сестру Сковородка низким поклоном. – Прошу нас извинить. Долг зовет. Я уверен, что и вы почувствовали присутствие нашего врага за стенами. – Пока он говорил, Нона тоже это почувствовала. Вибрации, пульсирующие по всему нить-пространству. Дрожь в паутине. Шаги тех, кто шел по Пути. Много шагов, как будто по нему маршировала целая армия.

Сестра Сковородка не сделала ни малейшего движения, чтобы убраться с дороги старика.

– Нам действительно надо спешить. – Он выглядел так, словно был далеко не в восторге от такой перспективы. Нона не была уверена, как много этот человек видит своими слепыми глазами, но этого было достаточно, чтобы понять, что он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. – Долг зовет...

– Долг... – Сестра Сковородка протянула руку ладонью вверх, и на нее опустилась обугленная чешуйка. Другие падали со всех сторон, как черный дождь, некоторые все еще светились. – Слишком поздно спасать стену. – Черная чешуйка погасла в темноте ее ладони.

– Мы ее спасем! – Рексус оперся на посох и понизил голос: – Или умрем, пытаясь.

– Я помню тебя маленьким мальчиком, Рексус. – Сковородка покачала головой. – У тебя были самые голубые глаза в мире. И у тебя всегда текло из носа. Ты должен остаться здесь со своими друзьями.

Рексус склонил голову.

– Жаль, что не могу, Госпожа Путь. Сила империи еще не полностью потрачена. Мои собратья-маги и я, может быть, и не славимся убийствами и кровавыми расправами, но создания Адомы обнаружат, что мы знаем несколько фокусов. А если нам придется продать наши жизни, цена будет дорогой, и, хотя наши враги сумеют увидеть то, что они купили, их будет гораздо меньше, чем они ожидают. А теперь прошу меня извинить, дорогая леди. – Он поднял свой посох и повернулся к собравшимся позади него. – Вперед!

– Подожди здесь. Я с этим разберусь. – Сестра Сковородка направилась к городской стене. Над ними клубились черные тучи, пронизанные огненными полосами. Защитники съежились, прячась за зубчатыми стенами.

– Чепуха! – Рексус поспешил догнать Сестру Сковородка. Академики последовали за ним, как и Мистические Братья. Только пара Святых Ведьм не двинулась с места.

– Подожди здесь.

Сестра Сковородка никогда не шевелила пальцами, когда работала с нитями. Она говорила, что это привычка, из которой вырастаешь. Как шевелить губами при чтении. Тем не менее, Нона увидела момент, когда она потянула за нить Главного Академика.

– Да! – Рексус повернулся к своим последователям с новой убежденностью. – Мы должны подождать здесь! – Он объявил об этом так, словно это был его план с самого начала. На шее у него бессильно поблескивал мендент, сигил, который должен был удержать его от подобных манипуляций, даже если этого не сделал его разум.

Сестра Сковородка направилась к стене, ее шаг был длиннее и увереннее, чем Нона видела за десять лет, проведенных в монастыре. Заходящее солнце отбрасывало перед ней тень старой женщины, но в умирающем багровом свете она уже не казалась старой.

– Сестра! – Нона догнала Сестру Сковородка, не отрывая взгляда от стены, ожидая стрел. – Я должна отвезти вас обратно. Здесь небезопасно. – Она потянулась к руке старухи, готовая нести ее, если понадобится.

– Останься. Все будет хорошо, дитя. – Сковородка пошла дальше.

– Да, будет. – Нона вдруг поняла: то, что Сковородка собирается идти у стене в одиночку, было прекрасной идеей. Она удивилась, почему не видела его раньше. Она стояла, озадаченная. Мгновение спустя Нона решила, что в этом плане есть небольшой изъян. Она пойдет с Сестрой Сковородка, хотя ей и велели остаться. Тогда все будет хорошо.

Сковородка заметил возвращение Ноны, подняв бровь, затем пожала плечами. Она указала на каменную кладку, возвышавшуюся перед ними:

– Ты видишь, куда упадут блоки?

– Что?

– Это написано прямо перед нами. Если ты посмотришь, как нити проходят через гранит, то увидишь, где он сломается. Увидеть, куда упадут куски, немного сложнее, Нина, но нити тянутся не только в прошлое, но и в будущее. Можете увидеть траектории и они будут... О! Здесь. Нет, чуть левее. – Она потянула Нону к определенному месту.

– Это Нона. И... – Остальная часть того, что должна была сказать Нона, утонула в треске, расколовшем мир, грохоте, глубоком, как черный лед, и крике, когда великая стена Истины начала рушиться внутрь. Взорвавшаяся часть стены была шириной в сотню ярдов и располагалась прямо перед ними.

Нона замедлила неуклонный марш времени до ползания. Огромные глыбы опускались по дугам гравитации, их вялое вращение разбрызгивало мелкие камни и осколки, плиты древней штукатурки рассекая воздух, другие взрывались, за ними по спирали вились пыльные следы.

Как и предсказала Сестра Сковородка, хотя вокруг нее и Ноны валялись блоки, размером с телегу, ничего, кроме нескольких камешков и двух осколков размером с кулак, не падало прямо на них. Эти Нона сумела отразить.

Еще до того, как удары перестали заставлять землю трястись под ногами Ноны, поднялось густое облако пыли. Минуту или около того они стояли слепыми, окруженные такой плотной пылью, что даже завывающий ветер не мог ее разогнать. Мир возвращался урывками, а затем, после одного особенно яростного порыва горячего ветра, воздух стал чистым. Нона и Сковородка стояли одни, обе покрытые серым.

Кулак Адомы появился из дыма, пробираясь через обломки. Сначала одинокая женщина в кожаном боевом костюме, затем двое мужчин, один в придворном наряде, другой в мантии, настолько претенциозной, что его можно было бы принять за уличного мага, если бы не сигилы, вышитые золотой нитью. Более дюжины других последовали за ними, а их вел тощий человек в красных доспехах. Кванталы шли впереди, марджалы работали своей магией сзади. Огненный ураган поднялся вокруг них, панцирь для защиты от стрел, Нона и Сковородка оказались внутри его периметра. Взгляды всего Кулака устремились на них – удивленные, насмешливые или пренебрежительные.

«Уличный маг» казался возмущенным.

– И это все, что император посылает, чтобы сразится с нами? Ребенок и старая карга? – Он говорил на языке империи с резкими ударениями, но достаточно ясно.

– Подождите! – Тощий человек в красном поднял руку в перчатке, когда несколько человек вокруг него попытались призвать свою силу. – Как это возможно? Путь-маг Сладкого Милосердия? Я слышал, что вы умерли!

– Не совсем, Йом Рала, не совсем. – Сковородка улыбнулась, но в ее улыбке была печаль.

Йом Рала. Теперь Нона вспомнила его имя и страх, который окрашивал голос Чайник, когда она говорила о нем. У этого человека была убийственная репутация.

Йом Рала обратился к своим коллегам:

– Вы наверняка слышали о Сестре Сковородка. В Антральных войнах ее имя осмеливались произносить только шепотом. Она свергла Дарламара еще до того, как большинство из нас родилось, и Мага из Илона тоже. Когда пройдет достаточно времени и она войдет в историю, ее имя станет произноситься в числе самых знаменитых Путь-ходоков этой империи, наравне с именами Сестры Облако и Сестры Сова.

– Она выглядит так, словно не в состоянии дойти до своей могилы! – воскликнула молодая женщина в мантии, расшитой огненно-желтыми и оранжевыми сигилами.

Несколько молодых Путь-магов рассмеялись.

– Мы проявим уважение к Сестре Сковородка! – рявкнул Йом Рала. Он повторил свои слова на скифроульском, затем обратился к монахине более мягким тоном, его акцент был почти незаметен. – Я бы предложил дуэль, но, говорят, вы не всходили на Путь около двадцати лет.

Сестра Сковородка поклонилась магу Скифроула:

– Это правда, но я не могу драться с вами на дуэли.

Йом Рала склонил голову набок.

– Вы еще можете сделать несколько шагов? Поразительно в вашем возрасте, сестра. Но я не должен был ожидать меньшего. – Он взглянул на Нону. – Вы привели воина, который будет сражаться вместо вас?

– Нону? Она же маленькая девочка. Ей действительно пора бежать... – Сковородка жестом велела Ноне идти, и внезапно это показалось той действительно хорошей идеей. Но Нона все равно осталась. Сила внушения сдула ее волю, как ветер Коридора сдувает стрелка-семена, но что-то более сильное удержало Нону на месте. Раньше она не понимала, что любит эту старушку. Но сейчас поняла. И Нона Грей не могла уйти от этого, как не могла выйти из собственной собственной кожи.

Через широкую дыру в городской стене Нона могла видеть, как орда Адомы рванулась вперед. Десятки тысяч вооруженных для войны людей бежали во весь опор к пролому.

– Она просто сумасшедшая старая монахиня. – Один из старших магов подошел и встал рядом с Йомом. – Мягкотелые говорят, что она не всходила на Путь уже лет десять, а то и больше.

– И это правда, – сказала Сковородка. – Я не всходила на Путь с тех пор, как эта девочка рядом со мной была огоньком в глазах своего отца.

Йом с сожалением склонил голову и махнул вперед одному из своих огонь-ткачей:

– Убей ее, и дело с концом.

– Я не всходила на Путь двадцать лет, потому что за все это время ни разу не покидала его. – Сестра Сковородка снова взглянула на Нону. – Беги, дитя. Пожалуйста.

И Нона побежала, хотя и знала, что это неправильно, что она не должна бежать, что она должна остаться со своим учителем, даже когда глаза затуманились слезами... Она побежала. Это «пожалуйста» заставило ее уйти. Она побежала быстрее, чем когда-либо, быстрее, чем считала, что это возможно без Пути.

Она почувствовала шаг, который унес Сестру Сковородка с Пути. С Пути, по которому она шла каждый день и каждый час жизни Ноны. Нона и представить себе не могла, что это возможно. Она только знала, что даже Предок не мог обладать такой силой. Сестра Сковородка все это время ходила во славе, зная, что уход с Пути будет ее концом. Этот единственный шаг с Пути послал ударные волны по всему миру. Послал волны, которые прокатятся по нить-пространству вокруг всего шара Абет. Не останется квантала, даже лед-квантала на краю какого-нибудь горячего моря возле полюса планеты, который не понял бы, что пал кто-то великий.

Нону спасло даже не расстояние, которое она смогла установить между собой и Сестрой Сковородка, но то, что, хотя Сковородка и не могла даже надеяться на то, что сможет совладать с энергией, которую Путь дал ей, она каким-то образом сумела придать направление выбросу силы.

Взрыв поднял Нону в воздух и бросил ее через всю улицу, почти к ногам настоятельницы и Главного Академика. Все они упали, как покошенные. Нона с трудом перевела дыхание и, несмотря на боль в боку, которым она ударилась о землю, поднялась одной из первых. Она посмотрела назад, туда, откуда пришла, на зияющую брешь и пожары, окаймлявшие ее. Дальше не было ничего, кроме огромной широкой траншеи, разорвавшей на ярды вглубь черную землю империи и дымящуюся по всей длине.

23

Святой Класс

ПОСЛЕ ВПЕЧАТЛЯЮЩЕЙ КОНЧИНЫ Сестры Сковородка Нона осознала три вещи. Во-первых, врыв полностью уничтожил Кулак Адомы – на земле, где они стояли, не осталось даже лоскута мантии с сигилом, а от многих тысяч атакующих пролом солдат остались только фрагменты обгоревших костей. Но, тем не менее, в орде остались десятки тысяч сильных и невредимых воинов, которые, вопреки всякому здравому смыслу, не умчались в панике на родину, а вновь наступали. Во-вторых, смерть Сестры Сковородка поразила ее, как нож между ребер. Нона подумала о засохшем цветке, выпавшем из спрятанной монахиней книги, и обнаружила, что у нее из глаз текут слезы. В-третьих, она поняла, что ни Джулы, ни Рули не было среди послушниц, собравшихся перед Настоятельницей Колесо.

– Где Джула? – Нона попыталась вытрясти ответ из Алаты. Отбросив дезориентированную Алату, она схватила Кетти, у которой из рассеченного лба текла кровь. – Где Рули?

– Я...

– Соберись! – Собственные чувства Ноны звенели, и не только от физической силы взрыва. Ее кровь все еще резонировала с высвобожденными энергиями. Возможно, сам Путь дрожал, как натянутая струна. Нона была потрясена до глубины души и чувствовала, что не в состоянии воспользоваться ни одним из даров, которыми наградило ее наследие квантала или марджала. – Кетти!

– Я... думала, они помогают им...

– Кто?

– Эта женщина и гвардейцы. – Кетти коснулась лба и с удивлением посмотрела на свои алые пальцы.

– Что за женщина? Что она сделала?

– Она помогла Рули подняться, – Кетти махнула рукой в сторону улицы. – Вон там. У ворот с резными львами. – Между Ноной и воротами стояла повозка, на которой ехали Сестра Сковородка и корабль-сердце. Одно колесо было сломано, железный ящик лежал рядом, на боку, на каменных плитах.

– И куда они делись?

– Я... – Растерянность затуманила глаза Кетти. – Я думаю, они пошли туда. Мужчины несли Джулу.

Настоятельница Колесо окликнула Нону по имени через стену сада. Передовые части орды Скифроула уже неслись через заполненную обгоревшими костями траншею, где всего несколько минут назад погибли их братья и сестры. Сестра Железо и Сестра Сало бежали вперед, к пролому, солдаты выходили из боковых улиц, чтобы поддержать их. Заходящее солнце отбрасывало их тени на врага и окрашивало всю их сталь кровью. На ближайшей лестнице городской стены защитники выстроились в очередь, чтобы спуститься и присоединиться к обороне.

От основной группы прибежала Мэлли:

– Настоятельница хочет, чтобы ты принесла корабль-сердце, Нона… Я имею в виду, Сестра Клетка.

Нона проигнорировала ее, взяла лицо Кетти в ладони и повернула к себе. Когда-то Кетти была намного выше ее. Теперь той пришлось поднять глаза.

– Сосредоточься! Мужчины, во что они были одеты?

– Алый. Униформа гвардейцев.

Нона отпустила ее. Кетти вытерла кровь с руки и направилась к остальным послушницам, окружившим настоятельницу.

– И серебро! – крикнула она через плечо, прежде чем вытащить меч из ножен.

– Корабль-сердце, Нона! – указала Мэлли, не желая подходить к упавшему ящику.

Алый и серебристый. Цвета Шерзал. Мужчины, которые поймали Нону в лесу Реллам, недалеко от ее деревни, мужчины, которые отправили ее по длинной дороге к тому месту, где она сейчас стояла; под грязью и кровью эти мужчины тоже носили цвета Шерзал.

– Гвардейцы Шерзал забрали Джулу! – Нона попыталась открыть нить-связь, которую она выковала с Рули, используя общность их крови марджал. Тут же оглушительное эхо последнего действия Сестры Сковородка заполнило ее череп, и она согнулась пополам, прижав обе руки к голове.

– Ты… ты в порядке, Нона? – Мэлли, рядом с ней.

Нона посмотрела в сторону пролома, где передовые силы Скифроула были уже в длинной тени стен. Настоятельница Колесо вела одноклассниц и учительниц Ноны к этому пролому. Людей, которые были жизнью Ноны с раннего детства. Перед ними лежала только разорванная земля, разбитый камень и верная смерть. Силы Скифроула были неисчислимы, их невозможно было остановить. Позади группы она увидела Кетти. Алата и Лини шли бок о бок, готовые умереть так же, как жили, вместе. Генна, выглядевшая невысокой рядом с Сестрой Дуб. Новый укол печали пронзил Нону. Она увидела печальную улыбку Сестры Сковородка. Никто из них не хотел умирать. Даже Сковородка, у которой за плечами было сто лет. Но, по крайней мере, они умрут вместе, сражаясь.

Выругавшись, Нона повернулась к ним спиной и убежала от Мэлли к шпилям императора. Проходя мимо разбитой повозки, она подхватила ящик с корабль-сердцем.

Аура корабль-сердца ударила по Ноне, разрывая корни ее личности, стремясь изменить ее. Она терпела его две улицы, а потом перебросила ящик через высокую садовую ограду. За садом располагался особняк, а за ним – открытая площадь, простиравшаяся до самых ворот Крусикэла. Ее будет ждать кольцо имперских гвардейцев, которые один раз уже прогнали ее. Она взобралась на стену и спрыгнула рядом с ящиком, прежде чем отойти и присесть на корточки у ствола вяза. Сумерки заполнили сад, и на мгновение битва показалась далекой, уже наполовину сном.

Нона пробормотала свое стихотворение.

– Она падет, она падет, луна, луна... – и погрузилась в прохладную даль транса безмятежности. – Рули... – Она открыла нить-связь своей подруги.

– О, слава Предку! – Рули оторвалась от созерцания узорчатого пола, который видела одним глазом.

– Что? – прошипела Джула. – Что?

Рядом, перед парой высоких бронзовых дверей, с полдюжины стражников Шерзал стояли напряженные и готовые к бою, пока их капитан вел горячий разговор с тремя мужчинами в зеленых с золотом императорских мундирах, преградившими ему путь.

Ничего, произнесла Нона внутри черепа Рули.

– Это... ничего, – сказала Рули. – Я только что вспомнила, что за нами присматривает друг. – Она попыталась открыть второй глаз, но он так и остался заплывшим и закрытым.

– Друг? – Джула взглянула на ближайшего гвардейца. – Что ты... О! – Она закрыла рот и крепко сжала губы.

Я иду за вами обоими. Только обязательно покажи мне все. Нона могла бы углубить связь и направить взгляд Рули туда, куда она хотела, но она чувствовала тревогу подруги. Еще немного глубже, и она потеряет контроль над тем, как много они разделяют через связь, а разделенный страх не принесет никакой пользы ни одной из них. У них обеих хватает своих.

Капитан гвардейцев, похоже, выиграл спор, потому что люди императора отступили назад и распахнули двери. Рули обнаружила, что ее грубо подняли на ноги, и Нона впервые осознала, что запястья подруги связаны за спиной.

Прежде чем войти в двери, Рули долго оглядывалась назад, туда, откуда они пришли. Широкий коридор, увешанный картинами и уставленный скульптурами, тянулся к далекой комнате, освещенной странным голубым светом.

– Пошевеливайся! – Гвардеец толкнул ее, и Рули, пошатываясь, ввалилась в другую комнату, на этот раз с куполообразным потолком, сквозь круглое окно высоко наверху виднелось темнеющее небо. Черные полосы пересекали пятно полуночной синевы, и, в отличие от коридора, опять запахло дымом.

Дворец Крусикэла оказался даже больше похож на лабиринт, чем замок Шерзал. Похоже, идея была показать величие императора миру, натыкав как можно больше бесконечных палат, зал, галерей, святилищам и проходов. Здоровый глаз Рули метался влево и вправо, подмечая детали. Место казалось почти пустынным; без сомнения, его снаружи охраняли стражники. Остальные обитатели, вероятно, жались друг к другу в каком-нибудь святилище, поскольку несчастье любит общество и поскольку в империи не осталось мест, куда могли бы сбежать люди высокого происхождения.

В конце концов, спустившись на три лестничных пролета, они пришли к железной двери, охраняемой двумя стражниками в алом и серебряном. За дверью находилась библиотека. Не похожая на те, грандиозные и эффектные, которые Нона мельком видела во время редких вылазок в дома богатых людей, но, скорее, напоминающая хранилище первосвященника или небольшую коллекцию в скриптории Сладкого Милосердия.

Среди пыльных коричневых и черных томов в кожаных переплетах, бриллианты Шерзал и ее серебристо-белое платье казались совершенно неуместными.

– Послушницы! – Она приветствовала их широкой сияющей улыбкой. Скифроул мог сколько угодно прорубать путь к дворцу, но Шерзал не пожалела времени, чтобы нанести румяна, накрасить губы алым и расчесать до блеска темно-рыжие локоны. – Рули... и… Джула. – Она указала на них по очереди длинным пальцем с острым ногтем. – Я рада, что вы смогли присоединиться к нам.

– Мы должны быть с нашей настоятельницей! – Голос Рули прозвучал как писк. Она углубила его и попыталась влить немного негодования. – Скифроул прорвался через городскую стену.

– Да, да. Адома и ее скучная орда. – Шерзал повернулась и подошла к задней стене комнаты. – Вы, девочки, принесете гораздо больше пользы здесь, уверяю вас. И я не случайно решила встретиться с вами именно в библиотеке...

Она отодвинула в сторону две стопки книг, позволив им упасть на пол. Снова открылась железная дверь, и вошла молодая женщина, одетая в серую тунику и черную кольчужную рубашку, очень изящную. Женщина окинула послушниц темными глазами над высокими скулами.

– Сафира... – Узнавание просочилось из разума Ноны в губы Рули. В их головах всплыло воспоминание о женщине, которая несла Джулу после взрыва. Несколько дней назад она была в компании Лано Таксиса.

Сафира подняла бровь, глядя на Рули, затем повернулась к Шерзал:

– У меня есть код. Мне пришлось убить рыцаря-защитника.

– Не имеет значения. – Шерзал снова обратила внимание на ту часть стены, которая была раньше скрыта грудой книг. Она выхватила нож и принялась колоть каменные блоки. – Ну, где же ты прячешься? – Она пыхтела и попыталась всадить наконечник клинка чуть подальше. Без предупреждения блок открылся и оказался каменной облицовкой на деревянной дверце шириной в фут и высотой в шесть дюймов. За дверцей находился набор из трех сверкающих стальных колес, вставленных в стальную пластину, помеченную цифрами.

– Десять, двадцать, четыре, – сказала Сафира.

Шерзал повернула каждое из колес в соответствии с названными ей числами.

Позади Рули раздался скрежет, и она резко обернулась. Прямоугольная часть того, что раньше казалось кафельным полом, теперь отодвигалась назад, открывая лестницу.

– Чудеса наших предков! – Шерзал восторженно захлопала в ладоши. – Но вы, девочки, конечно, все об этом знаете. – Она взяла один из фонарей с читального столика и начала спускаться еще до того, как пол полностью отодвинулся. – Пойдем! Быстро. Он снова соскользнет на вас, если будете медлить.

Стражники последовали за ними, Джула и Рули – между стражниками, Сафира замыкала шествие.

Лестница шла вниз по квадратной спирали, повороты появлялись один за другим. Глубина императорских подвалов показалась поразительной даже послушницам, жившим на Скалы Веры, вся толща которой была пронизана пещерами.

В конце концов они оказались в удивительно сухом помещении, совершенно не похожем на пещеру. Шерзал повернулась к ним лицом и подняла фонарь.

– Вам здесь понравится. – Она откашлялась. – Включить свет.

На потолке замерцали прямоугольники белого света. Другие появились вдоль двух коридоров, ведущих в противоположные стороны. Нона никогда не видела такого ровного и белого света. Он вызывал странные изменения в цвете тех предметов, на которые падал.

– Сюда! – Шерзал снова пошла вперед, ее платье развевалось при каждом длинном шаге.

Они миновали двери направо и налево, открывавшиеся в квадратные белые комнаты, гулко пустые, а иногда темные или освещенные мерцающими огнями. Время от времени Рули замечала что-то внутри. Предмет, накрытый полотном, – может быть, сундук или шкаф; кусок черного металла, продырявленный круглыми отверстиями, возможно, выбитый из какой-то более крупной конструкции; зубчатое колесо из металла, слишком оранжевого, чтобы быть золотым; масса проводов, выходящих из серебристо-серой сферы... они извивались, или это было трепетание света? Пока Рули изумлялась, Нона вспомнила о внутреннем святилище в Церкви Надежды на Белом озере. Что сказал проповедник Микэл? Сис строят свои дома над лучшим из того, что осталось в Коридоре. Сами императоры построили свой дворец над Ковчегом и его силой привязали к себе Академию.

– Подождите. – Шерзал подняла руку и остановилась в секции коридора, которая ничем не отличалась от других. – Вам это тоже понравится, послушницы. Мой отец показал это мне и брату давным-давно... еще до рождения нашей сестры. – Она бросила перед собой нож. Тот дернулся в воздухе, превратившись в ливень ярких осколков, которые упали на землю перед одной из темных дверей. Разрушение сопровождалось удивительно музыкальным звоном. – Вам понравится меньше, если вы меня разочаруете. Это можно использовать более тонко, с очень неприятным эффектом. Ну… неприятным для того, кого потом будут отскребать от пола. Но на это очень интересно смотреть. – Она подошла к стене и постучала – быстрый, меняющийся стук. Панель отодвинулась, и она прижала палец к светящемуся диску внутри. – Теперь безопасно! – Тем не менее она жестом велела гвардейцам пройти перед ней.

Рули посмотрела налево, переступая через осколки ножа Шерзал. Темная комната, такая же справа. Как только ее глаза скользнули в сторону, вспышка света вызвала путаницу жестких линий и резких теней. Круг? Нона заставила подругу задержать взгляд еще на один удар сердца и, используя тень-работу, пронзить темноту взглядом. Большое кольцо, выше человеческого роста и прислоненное к задней стене?

Шерзал снова остановилась ярдах в десяти и подождала, пока они все пройдут, прежде чем постучать по такому же узору на стене. На секунду коридор позади них наполнился едва заметными линиями, как будто сотни стеклянных лезвий пересекли его. Через несколько мгновений они исчезли из виду.

– Эта ваша надоедливая подруга может сделать что-то подобное, не так ли? Но в те дни, когда наш народ построил Ковчег, мы знали, как строить простые механизмы, которые могли бы сделать не меньше! Наши предки могли взять несколько зубцов и шестеренок, связать их проводами и молниями и получить устройство, способное сделать все, что угодно!

Отголосок ненависти Ноны к этой женщине скривил губы Рули. Кто из них сжал ее руки в кулаки, никто не мог сказать.

Терпение, сказала Нона, обращаясь скорее к себе, чем к Рули. Я найду вас.

Шерзал снова взяла инициативу на себя. Через сотню ярдов коридор заканчивался белой дверью. Сафира присоединилась к сестре императора. Шерзал шагнула вперед, и дверь скользнула в сторону, открывая большую комнату с белыми стенами. По периметру стояли шесть белых дверей. Огромная круглая серебряная дверь была вделана в пол в центре комнаты, ее единственная петля была толще человеческой ноги. Вокруг нее стояли три гвардейца императора, их нагрудники были покрыты зеленой и золотой эмалью.

– Пожалуйста. – Шерзал кивнул в сторону Сафиры. – Ой, подожди! – Она повысила голос и повернулась к трем мужчинам. – Если, конечно, вы не захотите присоединиться ко мне и поклясться мне служить. Работать на меня гораздо приятнее, чем на моего брата.

Мужчины дружно обнажили мечи.

– Как хотите. – Шерзал жестом подозвала Сафиру. Четверо гвардейцев последовали за женщиной в центр зала.

Нона сморгнула видение, когда кровь начала брызгать. Сафира была не менее опасна, чем Чайник. Нона вернулась в свое тело, удивляясь тому, что стало так темно.

Нона собрала волю в кулак и призвала дефект-клинки. Даже в этом безмятежном саду, всего в двух шагах от стен императорского дворца, она слышала шум и грохот битвы на улицах. Ее сестры уже должны были скрестить клинки с врагом. Она почувствовала настойчивый вопрос Чайник вдоль их нить-связи и закрыла его, покачав головой.

Железный ящик сдался перед ее клинками и корабль-сердце ной-гуин выкатилось на траву. Ни одна ее часть не хотела прикасаться к нему. Нона вспомнила Настоятельницу Стекло, ее руку над пламенем свечи, плоть, тающую на костях, отказывающуюся отступать, несмотря на нечеловеческую боль.

– Проклятие. – Она протянула руку и взяла светящийся шар. Тотчас же холодный огонь пробежал по ее костям, в черепе зародился шепот. Прикасаться к корабль-сердцу было не больно. Скорее это заставляло вспомнить, как ей было больно.

Вместо того, чтобы лезть наверх при помощи одной руки, Нона хмуро уставилась на стену между собой и дворцом. С помощью корабль-сердца, усилившего ее камень-работу, кирпичи и раствор сдались в считанные мгновения. Она закружила поднявшуюся пыль вокруг себя, и та повисла сзади, словно крылья дракона. Единственным подходящим ключом ко дворцу остался театр, если она не собирается пробивать себе дорогу, убивая всех подряд.