Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Кольцо гвардейцев Крусикэла сжалось настолько, что их спины буквально уперлись в стену. Высоко над ними на зубчатых стенах плясал свет горящего города. Дворец, хотя и укрепленный, далеко не являлся крепостью. Его защитой были городские стены и войска императора. Когда на него нападет Скифроул, им не потребуется много времени, чтобы проникнуть внутрь.

Полдюжины охранников вышли вперед со своих позиций, еще больше начали наступать с обеих сторон. Офицер, герант ростом не менее восьми футов, нацелила копье на приближающуюся Нону. Мерцающий наконечник копья задрожал, когда края ауры корабль-сердца поселили ужас в сознании женщины.

– Ты можешь остановиться там, где стоишь, или умереть, сделав шаг вперед! – Пот выступил на темном лбу женщины, но долг удержал ее на месте. Ее подчиненные, однако, отступили на несколько шагов.

– Я – Сестра Клетка, а это – корабль-сердце. – Голос Ноны, усиленный ветер-работой, разнесся по всей улице, перекрывая звуки пока еще невидимой битвы. – Оно принадлежит императору Крусикэлу, и Предок велел мне принести его из монастыря Сладкого Милосердия, чтобы помочь императору. – Она надавила всей своей эмпатией марджал, желая, чтобы они приняли ее слово, и сделала еще один шаг вперед. – Кто-нибудь из вас возьмет у меня эту ношу и передаст императору вместо меня? – Она протянула корабль-сердце гвардейцу, позволяя ветру донести звуки битвы до стен, делая их еще ближе.

Гвардеец-герант заскрежетала зубами и нахмурила брови, не поддаваясь внушению:

– Я не знаю вас, сестра. Я не могу пропустить вас без поручительства...

– Я ее знаю!– раздался крик со стен наверху. – А ты знаешь меня. Впусти ее, Керла!

Нона прищурилась, глядя на стены. Регол помахал ей рукой.

– Ты знаешь Регола? – спросила Нона.

– Все знают Регола. – Женщина с облегчением отступила назад. – Встреть ее у Двери ученых! – крикнула она Реголу. – Под твою ответственность! – Она указала толстым пальцем налево. – Маленькая дверь с каменными завитками над притолокой. Примерно в ста ярдах отсюда.

Новость разнеслась по рядам, и все стражники убрались с дороги Ноны. Она скорее шла, чем бежала, сосредоточившись на сопротивлении корабль-сердцу.

– ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА... – Челюсть Регола захлопнулась, и он попятился вместе с гвардейцами за Дверь ученых. Он побледнел, когда корабль-сердце потянулось, чтобы исказить его разум.

– Ты должен держаться подальше, – сказала Нона.

– Спасибо за совет. – Регол прижался спиной к колонне и остался на месте. Через мгновение он нашел свою улыбку и выдавил ее на бледное лицо, покрытое капельками пота. – Не думаю, что у меня есть выбор. Черт возьми, чуть не обделался!

Дальше, среди колонн вестибюля, сгрудились пятеро гвардейцев с копьями наготове. Двое из них уже плакали. Ноне самой хотелось плакать. Или кричать, чтобы заглушить голоса, эхом отдающиеся в ее разрушенном сознании. Сила, которую давало ей корабль-сердце, была невероятной, но кожа уже покрылась мурашками, словно дюжина дьяволов следовала по ней своими отдельными путями.

– Как ты здесь оказался? – Вопрос вырвался у Ноны, несмотря на стиснутые зубы и срочность ее миссии. Ей было стыдно признаться самой себе, что за последние два дня она ни разу не подумала о Реголе. Если бы она это сделала, то ожидала бы найти его с бойцами Калтесса, а не во дворце. Все бойцы Партниса Рива, вероятно, были призваны на службу в отряд у Янтарных ворот. На мгновение образ Денама в полном вооружении мелькнул у нее в голове. Если кто-то и мог заставить Скифроул остановиться, так это десятифутовая груда мускулов и ненависти. – Почему ты не с остальными?

– Ты же меня знаешь. – Улыбка Регола исказилась. – Любимая игрушка Сис. Все хотели видеть меня в свою личную охрану. Мне пришлось выбирать, приглашение какой леди я хочу принять.

Еще до того, как он закончил говорить, Нона поняла, что больше вопросов задавать не будет. Она должна добраться до остальных:

– Голубая комната. Комната с голубым светом. Мне нужно попасть туда!

Регол нахмурился:

– Я ее знаю. Следуй за мной.

Нона последовала за ним ровным шагом, держа корабль-сердце в обеих руках, как можно дальше от себя. Его свет заражал освещение хрустальных ламп, висящих на золотых цепях, превращая каждый коридор во что-то потустороннее и заставляя заблудившихся слуг с криками возвращаться в комнаты, из которых они выглядывали. Она уставилась на удаляющуюся спину Регола и заставила себя идти за ней.

Он предает тебя с какой-то шлюхой Сис.

Голос в голове Ноны принадлежал ей, но не она говорила им.

То, что вы испытали вместе, было драгоценным, священным, святым.

Другой голос. Тоже ее. И тоже не ее.

Вырви его сердце!

Нона почувствовала, как ее клинки-дефекты ожили, и жидкая ярость заменила ее кровь. Ее глаза остановились на точке между лопатками Регола. Именно туда, как учила Сестра Сало, надо вонзать нож для лучшего эффекта. Она оторвала глаза от его спины. Взгляд на свои руки подтвердил ее опасения: обе были испачканы дьяволами ее собственного изготовления, извивающимися в сиянии корабль-сердца.

Она подавила испуганный смех. Чтобы пройти Дух-испытание Настоятельницы Колесо и принять черный цвет Святой Сестры, каждая послушница должна была рассказать о тринадцати методах очищения от дьявола и дать подробный отчет о том, как именно жертва должна быть предана смерти, и что именно надо сделать с ее трупом. Метод зависел от природы одержимости и от того, удалось ли изгнать дьявола из жертвы или нет. Она носила черное меньше недели, и вот она здесь, нечестивая и нечистая, пригодная только для убийства.

Нона! Новый голос оторвал ее от размышлений. Это был голос, который ей не принадлежал. Голос, который она знала. Срочность. Даже отчаяние. Нона! Где ты?

Нона позволила нить-связи взять ее. Все что угодно, лишь бы уйти от корабль-сердца. Она оставила для себя ровно столько, чтобы держаться прямо и передвигать ноги.

Чайник неслась по терракотовой поверхности, напрягая все силы. Впереди взвилось пламя, с ревом вырвавшееся из разрушенной крыши. Чайник промчалась по пылающему стропилу, слишком быстро, чтобы сгореть. Вырвавшись из огня, она побежала дальше с безрассудной скоростью. Яблоко нуждалась в ней. Она спрыгнула с одной черепичной крыши, пересекла широкую улицу и взобралась на крышу на противоположной стороне. Скорость хунска понесла ее вверх по скату, разбрасывая осколки черепицы. Она взобралась на гребень крыши, и перед ней открылась широкая Королевская дорога, забитая воинами Скифроула. Они стояли от одной стороны до другой, их ряды простирались на сотню ярдов к разрушенным стенам Истины и океану их соотечественников, все еще скопившихся за ними. Их яростные вопли сотрясали воздух, резонируя в груди Чайник, – нечеловеческий шум, пугающий, отчаянный, возбуждающий.

Императорские солдаты стояли стояли десятью плотными рядами, но стремительное наступление Скифроула изолировало отдельные очаги защитников. Одна из таких групп находилась прямо под ней, ярдах в двадцати от орды Скифроула, пойманная в ловушку у стены особняка какого-то лорда. Застрявшие защитники включали в себя пару десятков солдат империи и весь отряд Настоятельницы Колесо. Взгляд Чайник остановился на мелькнувших длинных рыжих волосах, хозяйка которых лежала на земле между Лини и Алатой, которые сражались как демоны, чтобы очистить пространство вокруг нее.

– Яблоко!

Не колеблясь, Чайник бросилась вниз по дальней стороне крыши и съехала вниз по водосточному желобу, волоча за собой тени. Падая, она выхватила меч и кинжал, погрузившись в этот миг глубже, чем может любой, кроме чисто-кровки хунска. Спуск Чайник превратился в летящий удар ногой, который сломал шею мужчине, и она повалила его на землю, перерезав горло скифроулцу слева и отрезав голову тому, кто был справа. Прежде, чем голова отскочила от груди к спине и упала на землю среди плотно сбившихся врагов, Чайник нанесла еще полдюжины ударов, и сердца шести врагов начали качать кровь из ран, которые должны были убить их. Она мельком увидела своих сестер, одно лицо, забрызганное кровью и искаженное яростью, другое – бледное и безмятежное. Кровью из раны на голове послушницы текла так сильно, что Чайник даже не могла ее узнать, но та все равно размахивала мечом. Нона знала, что Ара никогда не простит ее за то, что она оставила ее в монастыре, но часть ее радовалась, что подруги здесь нет и ей не придется смотреть, как она умирает.

Завернутая в скорость хунска, Чайник сделала шаг в сторону, уходя от ленивого удара ножом, сделала выпад и отклонилась от маха меча. Серия пинков и ударов отправила еще четверых сжимавших копья скифроулцев на землю. Чайник закружила вокруг себя тьму, одарила ее зубами и отравила страхом. Израненные невидимыми краями и наполненные ужасом, ближайшие из врагов бросились назад, расчищая пространство.

– Яблоко! – Чайник встала на колени рядом с Яблоко. Ряса монахини блестела над ребрами.

Яблоко потянулась к щеке Чайник окровавленными пальцами:

– Я знала, что ты придешь.

Руки Чайник были заняты тем, что рвали неподатливую ткань, обнажая рану. Удар копья, багровая дыра в бледной плоти Яблока. Дыра, которая пузырилась и засасывала. Ужас Чайник пронзил Нону с такой яростью, что она едва не упала обратно в свое тело в коридорах дворца. Серая Сестра не позволила ему отразиться на лице и работала спокойно, сохраняя периферийное восприятие битвы вокруг себя.

– Копье попало тебе в легкое. – Чайник отняла руку Яблоко от лица и приложила к ране. – Зажми ее, крепко!

Лини отшатнулась, разбрызгивая кровь, и Чайник вскочила на ноги, снова схватив оружие. Три огромных скифроулца с большими круглыми щитами и короткими, но тяжелыми топорами преследовали отступающую Лини. Чайник ныряла между их ног, перерезая сухожилия и мышцы на своем пути, пока не оказалась в лесу скифроулцев. Ярость клокотала на грани ее безмятежности. Яблоко лежала умирающая. Яблоко! Воин-герант попытался наступить на нее, в то время как со всех сторон другие меняли хватку на копьях, готовые пронзить ее сверху, пока она каталась и извивалась.

Тяжелый сапог выбил меч из ее руки. Чайник попыталась было вытащить ядовитые булавки из внутреннего кармана, но ей пришлось отказаться от попытки, потому что пришлось изгибаться, уходя от первых двух ударов копьями. Скифроулцы молотили по ней так же, как крестьяне толкут зерно мельничными пестами. Нона, смотревшая глазами Чайник, видела, что ситуация не дает никакой надежды на выживание.

Отдай мне свое тело. Нона протянула руку вдоль тела Чайник, пытаясь выронить кинжал, который та все еще сжимала.

Спаси ее, Нона. И в знак полного доверия Чайник полностью подчинилась ее воле.

Нона бросила кинжал и сжала руки Чайник в кулаки. Собственные руки Ноны держали силу, настолько большую, что та убивала ее, заставляя каждый талант, который у нее был, превзойти свой максимальный потенциал, сжигая ее. Она выпустила дефект-клинки, которые так долго были частью ее жизни, но не из собственной плоти, а из кулаков Чайник, сделав из них по одному клинку для каждой руки, оба длиной с большой меч. Когда они выпрыгивали из плоти, кровь монахини окрасила их невидимый материал, придав им форму.

Нона воспользовалась умопомрачительной скоростью Чайник, чтобы поднять ее с земли, широко раскинула руки и начала вращаться. Скифроулцы разлетались на куски со всех сторон, теперь уже видимые клинки разрубали кольчуги, щиты, копья и мечи. Чайник прорубила широкую дорогу обратно к Яблоко, прекратив бойню только тогда, когда в поле зрения, появилась Алата, сражавшаяся с несколькими врагами.

В течение тридцати долгих секунд под руководством Ноны Чайник с безрассудной самозабвенностью тратила свои резервы скорости, складывая тела скифроулцев неровными грудами. В это время Сестры Сало, Железо и Скала организовали боевой периметр. Даже Настоятельница Колесо заняла свое место, орудуя мечом с диким ликованием и степенью мастерства, которая напомнила ее пастве, что она когда-то прошла испытание Меча. Они сражались в темноте. Солнце зашло в день, который запомнится надолго, хотя вряд ли кто-то из них увидит еще один рассвет.

Посреди круга кровавой бойни Чайник остановилась.

– Где... – Нона попыталась вспомнить имена кванталов-послушниц из Мистического Класса. – Шерил и Халума? – Она придала силу голосу Чайник и вложила в него принуждение марджал, которое требовало ответа.

– Здесь. – Сестра Дуб кроваво кашлянула с того места, где лежала, обхватив одной рукой труп молодой девушки. – Эта. – Она кивнула на раненую послушницу, прислонившуюся к стене.

Чайник в три шага добрался до Халумы. Она сцепила пальцы на спине послушницы и поставила ту на ноги. Из глубокого пореза по ноге девушки текла кровь, но она держала себя в руках.

– Я брошу тебя на Путь. Ты возьмешь то, что сможешь, и вернешься к нам. Поняла?

– Н... нет. – Девушка уставилась на нее широко раскрытыми глазами. – О чем… о чем вы говорите, Сестра Чайник?

Нона приложила ладонь руки на лоб Халумы, потянулась за силой корабль-сердца и толкнула девушку на горящую линии Пути. Она почувствовала первый шаг Халумы, смотрела, как она бежит, пытаясь укротить свою скорость, и толкнула ее назад, когда та начала падать. Через восемь шагов Халума полностью пропустила поворот и вернулась в свое тело. Немедленно ее начало трясти. Нона обхватила обеими руками голову девушки с боков и сильно надавила, чтобы удержать ее вес, потом надавила еще сильнее, чтобы удержать ее вместе.

– Овладей своей силой.

Халума так и сделала.

Мгновение спустя она выпустила энергию во вспышке света и тепла. Канал, который Халума прорезала через солдат Скифроула, был усеян почерневшими частями тел, но в остальном чист.

– Тащите раненых! – Нона, используя руки Чайник, схватила ближайших послушниц и толкнула их к спинам нескольких последних скифроулцев, стоявших между ними и солдатами императора. Она двинулась назад через монастырскую группу, проталкиваясь одна за другой к оборонительной линии, пока не оказалась лицом к лицу с потрясенной сестрой Сало.

– Держи проход открытым, пока они не пройдут.

– Сестра Чайник?

– Сделай это!

Нона двинулась дальше, заставив Кетти и Гену тащить Сестру Дуб. Им пришлось тащить и Шерил, так как монахиня отказывалась выпускать тело девушки, не в силах признать, что та мертва. Внезапная волна эмоций, охватившая Нону и Чайник при виде Дуб, цеплявшейся за изломанный труп послушницы, грозила потрясти Нону до глубины души. Она стойко отбросила ее.

Колесо приказала другим здоровым послушницам тащить побольше раненых. Алата поспешила мимо с Лини на руках, и к ней приблизился Скифроул. Ближайший человек метнул копье. Нона, используя скорость Чайник, поймала его и швырнула обратно, не поворачивая. Древко повалило своего бывшего владельца, сбив шлем с его головы и выбив глаз из глазницы. Чайник огляделась в поисках Яблоко. Неужели ее отвезли обратно, на главную линию обороны? Времени не было. Слишком много солдат толпилось вокруг. Нона снова призвала два дефект-клинка бросилась в наступающую массу вражеских воинов.

– Нона! – Что-то ударило в нее, отскочило и разбилось. – Нона!

Ноне показалось, что этот человек уже давно зовет ее по имени. Она сморгнула фиолетовый свет из глаз и посмотрела вверх.

– Нона! – Регол стоял на краю комнаты, рядом с одним из многочисленных гобеленов, изображавших огромные морские пейзажи. В руке он держал вазу и собирался ее бросить. Очень ценную вазу, судя по виду. Купол над ними украшал океан из цветного стекла. На черном небе начали появляться первые звезды.

Нона резко обернулась. Ее глаза остановились на двух мраморных статуях борцов, оценивающих друг друга по бокам арочного прохода, ведущего из зала. Еще больше статуй, чередующихся с портретами, украшали коридор.

Регол спал с какой-то шлюхой Сис. Заставь его сказать правду.

Нона почувствовала, как ее лицо исказилось от безобразного подозрения.

Отрежь ему лживый язык.

Она повернулась к Реголу с таким пристальным взглядом, который должен был бы пронзить его.

Убей их обоих.

– Я тебя ненавижу! – Слова вырвались из нее, истекая ядом.

Нона зарычала, тряся головой, чтобы избавиться от голосов. Она попыталась подавить их гнев, это было что-то, чем она не владела. С усилием она перевела взгляд с растерянного Регола на пятна, медленно поднимающиеся по ее запястьям. Ее пальцы коснулись корабль-сердца.

– Оставайся здесь! Если ты пойдешь за мной, я убью тебя. – И, не оглядываясь, она повернулась к арке и побежала.

24

Святой Класс

НОНА ПРОБЕЖАЛА ПО коридору до бронзовых дверей в дальнем конце. Двое из гвардейцев, задержавших людей Шерзал, все еще были на посту. Подойдя ближе, Нона замедлила шаг. Ничто в ее внешности не давало ей права войти, и двое мужчин уже обнажили мечи, прежде чем беспокойство, которое они почувствовали при приближении корабельного сердца, сменилось страхом, а затем ужасом. Медлительность ее продвижения позволила им сохранить достаточно ума, чтобы отпереть двери. Они вбежали внутрь, оставив двери широко открытыми. Нона последовала за ними.

Она собрала то, что видела глазами Рули, и этого оказалось достаточно, чтобы привести ее к железной двери библиотеки. Рассмотрев замок, она потянула за нить, даже не пошевелив пальцами. Войдя, она взяла последний фонарь, перевернула читальный столик и оторвала от него ножку. Воткнутый в дальнюю стену дефект-клинок вскоре открыл потайную нишу. Нона не стала тратить время на сложный клубок нитей, который мог поддаться ее усилиям и открыть замок лестницы, а мог и не поддаться. Вместо этого она просто повернула колеса на те же числа, что и Шерзал. Она протиснулась внутрь и прошла уже треть пути вниз по квадратной спирали лестницы, прежде чем дверь в полу библиотеки закончила открываться.

Теперь ее дьяволы говорили отдельными голосами, их мнения терзали ее так, как это редко удавалось Кеоту. Стараясь не обращать на них внимания, Нона поспешила по длинному коридору. Ковчег-огни все еще сияли, но у ней не было времени ими любоваться. В одной руке она держала корабль-сердце, на запястье висел фонарь. В другой она сжимала ножку стола, которую то и дело бросала перед собой и поднимала. Процесс остановился, когда ножка развалилась в воздухе, достигнув пола в виде россыпи аккуратно нарезанных кубиков.

Дальний конец коридора оказался ближе, чем предполагала Нона, и никакой двери там не было. Скорее, это было похоже на то, словно глухая стена поднялась там с тех пор, как другие прошли этим путем, и закрыла проход.

Нона подошла к боковой стене, где Шерзал выстучала ритм, и постаралась воспроизвести его. Ничего не произошло. Она отрезала грязный подол от своей туники и бросила ее вперед, чтобы проверить, не изменилось ли что-нибудь. Подол упал на пол кусочками. Она раздраженно зарычала. Один из ее дьяволов попытался превратить рычание в крик первобытной ярости, в то время как другие пытались схватить ее руки.

Нона прикусила губу и сосредоточила свою волю. Она села и откатила сердце корабля к противоположной стене, где оно будет меньше давить на мысли. Через мгновение, чтобы сосредоточиться, она потянулась к своей ясности и безмятежности. Она представила себе, как руки Амондо двигаются так, словно жонглер держит в воздухе не три или четыре шара, а девять. Она передала образ исчезнувшего пламени и линии падающей луны из одной части своего сознания в другую. Ключи к обоим состояниям транса циркулировали через нее, втягивая в свою орбиту каждое беспокойство, каждое требование и тайный ужас, как всегда бывало, когда она достигала обоих состояний одновременно.

Воспоминание о том, как Шерзал выстукивала ритм по стене, стало единственным фокусом Ноны. Совместный транс придал ему кристальную ясность. Рука Шерзал настучала ритм, видение повторялось, потом еще раз и еще, пока ритм не побежал по жилам Ноны, как беспорядочное биение второго сердца.

Нона встала и отстучала нужный ритм. В стене появилось отверстие, и она вдавила светящийся диск внутрь углубления. Вторая проверка показала, что ловушка обезврежена, и Нона поспешила дальше.

Но прежде, чем она прошла через место, защищенное лезвиями, что-то ударило ее, не дефект-клинок, но тоже острое и невидимое. Боль Рули. Она протянулась через их нить-связь, как удар копья.

Когда Нона была новичком в этом искусстве, такая боль заставила бы ее мысленно присоединиться к Рули, не оставляя ей никакого выбора. Теперь у нее было достаточно мастерства, чтобы сопротивляться притяжению, но Нона никогда не игнорировала друзей, даже если это означало, что она должна будет разделить их боль.

За один удар сердца Нона заняла плоть Рули. Они держали ее на полу со связанными запястьями и лодыжками, руки за спиной. Стражник, который пнул ее, отступил в сторону, и Шерзал широко улыбнулась. Позади нее Джула, тоже связанная, сидела у ног еще нескольких охранников.

– Ну, это довольно глупо. – Шерзал подошла ближе, ее улыбка сменилась беспокойством. – Посмотри на себя, ты вся в крови. – Нона напомнила себе, что сестра императора практически командовала инквизицией и наблюдала, как они сжигали заживо ее соперников при дворе по сфабрикованным обвинениям в незначительных преступлениях, вроде недобрых, хотя, вероятно, и точных, сплетен. Беспокойство на ее лице было полностью наигранным. – Ты понимаешь, что Диллон просто делает тебя более податливой? Идея состоит в том, чтобы избавить нас от необходимости проходить через ту часть, где я спрашиваю тебя о книге, а ты притворяешься, что не знаешь, о чем я говорю.

– Но... – протест Рули был прерван сильным ударом в живот.

– Скоро мы перейдем к вопросам. И, если мы не получим ответов, Диллону придется вытащить свой нож. А если и это не сработает... – Шерзал указала мимо охранников и Джулы, на дверь позади. Там наготове стояла Сафира, а рядом с ней угрюмая Джоэли Намсис. Ненависть Ноны к девушке искривила губы Рули. Джоэли, должно быть, все это время опережала ее.

– ...у Сафиры есть свои яды и иглы. И, посмотри! Она привела твою подругу, чтобы поиграть с ней. Я действительно хочу сохранить молодую Джоэли нетронутой для того, что придет позже, но, если понадобится, она вытащит то, что нам нужно, из твоего черепа. Хотя мне сказали, что это может оставить вас обеих калеками.

Рули застонала и повернула голову, так что другая половина комнаты оказалась в поле зрения ее единственного здорового глаза. Древний пол был забрызган кровью, оставшейся после убийства стражников Крусикэла, длинные пятна указывали на то, что всех троих утащили через дверь напротив. Удар пришелся Рули в спину под ребра, и, когда она вскинула голову, Нона увидела нечто, что заставило посчитать поднимающуюся боль всего лишь небольшой неприятностью. Светясь расплавленным золотом на конце длинной цепи, которую, по-видимому, использовали для того, чтобы затащить его в комнату, лежало корабль-сердце Сладкого Милосердия.

Еще один удар пришелся по ребрам Рули, согнув ее пополам от боли. Шерзал повернулась так, что ее ноги оказались на линии глаз Рули:

– Маленькая птичка сказала мне, что ты и твои подруги были заняты кражей книг. А под твоими подругами я имею в виду Нону Грей и Арабеллу Йотсис, обе они в большом долгу передо мной за то, что нанесли ущерб моему союзу с Адомой.

– Нанесли ущерб? – Рули разразилась кровавым смехом, и Нона почувствовали прилив любви у ней за это. – Адома... – У нее не хватило дыхания, чтобы произнести это, но Адома провела свои войска через Великий Перевал и захватила дворец Шерзал в самом начале вторжения, три года назад. Как только корабль-сердце ной-гуин было потеряно, союз по захвату Ковчега распался. Ему «нанесли ущерб» точно так же, как опускающаяся пятка наносит ущерб улитке. Официально, конечно, предательства никогда не существовало, но, если Крусикэл действительно верил в это, он вообще не знал свою сестру.

– Да, ущерб. – Шерзал нахмурилась. – Но, при правильном стимулировании, Адому еще можно вернуть в игру. У нас есть то, что ей действительно нужно, и все двери плотно заперты. Более того, видишь цилиндры, прикрепленные к стенам? – Шерзал махнула рукой. Рули уставилась на один из дюжины белых цилиндров, каким-то образом прилипших к стенкам комнаты, каждый из которых был длиннее и толще ее ноги. – Брат доверил их мне. Они относятся ко Второй эпохе, когда наши предки вновь овладели тайным огнем. При нажатии на определенную кнопку они взорвутся с такой же силой, какую может направить квантал Путь-ходок. – Она вытащила из-под платья короткую толстую палочку с красной кнопкой на конце. – Они должны были запечатать Великий Перевал и превратить его в гробницу для десяти тысяч скифроулцев. Я сказала брату, что они не функционируют, и сама в это верила, благодаря чей-то умной нить-работе. Но милая Сафира, хранительница моих тайн, показала мне их тайник, и я принесла их сюда.

Я сомневаюсь, что они смогут открыть или уничтожить Ковчег, но они, безусловно, могут похоронить его достаточно глубоко, и Адоме потребуется много лет, чтобы докопаться до него. Так что она нуждается во мне, так же как она нуждается в моем корабль-сердце, а я – в ее. Я даю тебе эту информацию, потому что, если ты расскажешь мне все, что я хочу знать, для тебя найдется место на моей службе, маленькая Рули, которая не хочет, чтобы ей рулили.

Рули покачала головой:

– Если бы это было правдой, если бы вы действительно думали, что они все еще будут работать, что они могут взорваться, вас бы здесь не было. Вы были бы на другом конце города или на западе, если там еще остались какие-нибудь крепости.

– К сожалению, кнопка зажигания должна быть нажата вблизи них. Она не сработает даже за стеной. Когда-то, возможно, но не сейчас. Все эти чудеса исчезают… Кроме того, я знаю, что случается с неудачниками. Это некрасиво. Если до этого дойдет, то мой конец будет скорым и славным, а могила – глубокой.

– Ну... корабль-сердце, которое ты украла. Те два, которыми владеет бой-королева... – Устами Рули говорила Нона. – Получается только три.

Шерзал протянул четыре пальца и начала их загибать.

– Ну, одно здесь... – стражник пнул Рули в бедро, – то, которое любезно подарила Настоятельница Стекло. – Номер два... – удар ногой по ребрам – и три.. – по голове – у Адомы. Четвертое... – Охранник ударил ногой по лодыжке Рули. – Четвертое корабль-сердце, в котором я нуждаюсь, будет доставлено мне Лано Таксисом и Особенным ной-гуин из разграбленного монастыря Сладкого Милосердия. – Шерзал наклонилась и подождала, пока стоны Рули утихнут. – Как видишь, я нужна Адоме. Мне есть чем с ней поторговаться.

Монастырь! Даже разделяя боль Рули, Нона обнаружила, что та ничтожна перед тем ужасом, который обрушили на нее слова Шерзал. Лано Таксис в монастыре. Мысль о том, что Ара стоит в одиночестве на страже против сил Таксиса и ной-гуин, заставила ее упасть обратно в собственное тело. Ара! Она заставила Ару остаться. Она думала, что спасает ее!

Нона снова вцепилась в Рули, даже когда страх за монастырь пытался увести ее прочь. Шерзал все еще говорила:

– Но мне сообщили, что, даже когда мы откроем Ковчег, контролировать Луну может оказаться досадно сложным делом. Моя маленькая птичка говорит мне, что Настоятельница Стекло наставила вас, дети, на путь поиска книги, которая должна помочь в этом деле. Эта женщина – просто чудо. Я так рада, что она умерла. Но ее раздражающий ум – причина, по которой я не могу позволить себе не воспринимать эту книгу всерьез. Обладание этим знанием будет действительно вишенкой на торте. Вот почему я приказала привести сюда вас обеих. К сожалению, у вас нет с собой книги, но вы можете сказать мне, где она. И, если юная Джула действительно так прилежна, как говорит мне Джоэли, то, кажется, стоит потратить время на то, чтобы подвергнуть ее пытке, поскольку у нее есть необходимая нам информация, скрытая за этим простым маленьким личиком.

Нона приглушила боль Рули и мысленно заговорила с ней.

Я могу спасти вас. Я попробую открыть двери, но, если я не смогу пройти, мне придется взять под контроль твое тело. Ты действительно должна доверять мне, чтобы это произошло.

Рули даже не пыталась скрыть своего облегчения.

Ты можешь делать мне больно, а я буду сидеть и смотреть, как ты убиваешь эту суку. Но даже если ты возьмешь контроль, ты все равно останешься в моем теле... а я немного связана.

Вот почему я хочу сначала попробовать двери. Оставайся сильной.

Скорее, Нона! Он достает свой нож… и это должно быть легко по сравнению с тем, что собирается сделать со мной Сафира! Я не такая сильная как ты…

Нона вернулась в свое тело, тяжело дыша. Она посмотрела на глухую стену, запирающую коридор, и потянулась к ней камень-работой. Не требовалось большого мастерства, чтобы понять природу барьера. Она все поняла даже с расстояния в пятьдесят ярдов. Коридор был закрыт железной плитой толщиной в два фута.

Нона помолчала, обдумывая варианты. Путь-связь Чайник передавала пульсирующую смесь горя, гнева и страха, которая терзала обостренные чувства монахини, а также суету сражения. Боль от побоев Рули все еще пульсировала на конце ее нить-связи, но нарастающий ужас от приближающегося ножа затмил ее. Нона собралась с духом, чтобы присоединиться к подруге, но, даже когда она собралась, ее пронзило что-то гораздо более сильное, чем страх или ярость. Оно пришло из связи, которую она имела с Арой. Связи, в которой не было ничего, кроме угрюмого молчания с тех пор, как Нона покинула Скалу Веры. И вдруг эхо повторило первый шаг Ары по Пути, и отзвук зазвенел в ней громче любого колокола.

К тому времени, когда Нона пробилась в сознание Ары, ее подруга сошла с Пути и вступила в бой, настолько односторонний, что оборона дворца Крусикэла выглядела как встреча равных. Ара в одиночку сражалась среди леса колонн не с десятками, а с сотнями наемниками-пеларти.

За всем этим стоял Лано Таксис. Так сказала Шерзал. Его монета привела пеларти с ледяных окраин. Настоятельница Колесо сказала, что первосвященник приказал оставить Нону в монастыре. Золото Таксиса и влияние Таксиса подняли руку Первосвященника Невиса, чтобы оставить Нону одну перед монастырем и его корабль-сердцем. Только дальновидение Настоятельницы Стекло позволило ей сделать правильный шаг. Нона вспомнила обещание, данное умирающей женщине. Обещание, что она не выберет ни Красный, ни Серый, ни небесно-голубой Мистической Сестры, но возьмет черный Святой Сестры. Даже на смертном одре Стекло видела, кто заменит ее на посту настоятельницы и сколько благосклонности она заслужит таким жестом. Без доброй воли Колесо Нона осталась бы в монастыре, в милях от корабль-сердца, неспособная сотворить ни одно из чудес, которые она творила через нить-связи, и тех, которые она еще собиралась сотворить.