Текст книги "Святая сестра (СИ)"

Автор книги: Марк Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Нона сгорбилась, придавленная нерешительностью. Она чувствовала, как рука Настоятельницы Стекло лежит на ее плече, но не чувствовала направления. Даже легендарное предвидение старухи имело свои пределы. Она не могла предвидеть такого конца. Теперь это выпало на долю Ноны, и она чувствовала себя не в состоянии принять вызов. Ужас и боль Рули начали пронзать их нить-связь. Отчаянное изнеможение Чайник потянулось к Ноне через связь, которую они разделяли. В пяти милях отсюда другая подруга высвободила устрашающую силу Пути в попытке в одиночку уничтожить армию, посланную убить не Сестру Шип, а Сестру Клетку.

Нона не могла потерять Ару. Только не ее. С криком отчаяния Нона бросилась через коридор, подхватила корабль-сердце и побежала в темную комнату слева. Сияние корабль-сердца открыло то, что Рули мельком видела на своем пути, то, о чем говорила Зоул там, в черном льду. Огромное кольцо, слишком большое, чтобы войти в маленькую комнату через единственную дверь. Оно было прислонено к задней стене, слишком высокое, чтобы стоять вертикально. Его размеры и сигилы были идентичны тем, что были на кольце, через которое Зоул отправила Нону против ее воли три года назад. Не задумываясь, Нона прыгнула в круг. Она держала перед собой корабль-сердце, и кусочек ее тела напрягся, ожидая столкновения со стеной за кольцом.

ПЕЩЕРА, В КОТОРОЙ оказалась Нона, была слишком велика, чтобы свет корабль-сердца мог найти ее стены. Позади нее кольцо из странного кристаллического металла мягко покачивалось на своем ободе. Свечение от десятков сигилов, разбросанных по всему периметру, уже угасало.

На полу на несколько ярдов во всех направлениях лежали обломки песчаника, который когда-то покрывал кольцо. Осколки лежали в том же хаосе, в котором они приземлились три года назад, когда Нона появилась здесь. В тот раз она пронеслась гораздо больше пяти миль. Зоул бросила ее в другой двойник кольца, находившийся под черным льдом и в сто раз дальше.

Нона обнаружила это кольцо вместе с Арой и другими во время своего раннего исследования подземных пещер. Его охранял холотур, используя только страх. Те дни казались давними и простыми. Часть Ноны хотела, чтобы древняя магия могла отправить ее назад через годы так же легко, как через мили.

В то мгновение, когда погас свет большого круга, вспыхнуло корабль-сердце. Появились стены пещеры, нарисованные фиолетовым и черным, крыша наверху, увешанная нисходящим лесом сталактитов. Лужи покрывали волнистый пол, поверхность каждой все еще дрожала от сотрясения, вызванного появлением Ноны. Чувства Ноны тоже вспыхнули. Мир нитей, в котором висела тонкая, как бумага, реальность человечества, лежал обнаженным перед ее глазами. Ее камень-чувство неистовствовало, протягиваясь сквозь пронизанные пустотой просторы Скалы Веры, отдаваясь эхом в проходах, неизвестных человеку, крадясь тайными путями, обвивая спящую массу Стеклянной Воды; вес ее бесчисленных галлонов сдерживался такой тонкой каменной стеной…

Нона стряхнула с себя эти ощущения и не стала терять времени. Она побежала, следуя путями, которые она и ее друзья исследовали много лет назад. Ей потребовалось не больше пары минут, чтобы добраться до прохода, из которого она однажды с трудом выбралась в расщелину и добралась до места убийства Гессы.

Нона прыгнула к отверстию наверху и в течение трех ударов сердца выбралась из расщелины в пространство перед старым хранилищем корабельного сердца, из которого Йишт когда-то украла его.

– Ты нужно Лано, – обратилась Нона к корабль-сердцу. – Он тебя не получит. – Она прижала шар к гладкой стене прохода и приложила свою силу к камню. Мгновение спустя она отдернула руку. Корабль-сердце осталось, погребенное за дюймами камня, с немногими признаками беспорядка, которые выдавали его присутствие.

Голоса ее дьяволов взывали к ней в тишине, которая осталась теперь, когда ураган силы корабль-сердца больше не дул сквозь нее. Они говорили ей бежать. Взять корабль-сердце и сбежать через кольцо в какое-нибудь отдаленное место. Они шептали, что Ара – фальшивка, дитя Сис, выросшее на золоте. Они говорили, что Ара всегда видела в ней крестьянку, а не настоящую подругу. Они говорили, что Ара никогда не полюбит ее в ответ. И что, будь Ара на ее месте, она бы сбежала.

И Нона им поверила.

– Это не имеет значения. – Она побрела дальше по туннелю, прочь от корабль-сердца. Ее рассудок раскалывался, мысли метались то в одну сторону, то в другую, и Нона цеплялась за самые простые из своих истин. Те, что она нашла первыми. – Не важно, что она обо мне думает. Не важно, ненавидит ли она меня. Она – моя подруга. Я ее не оставлю.

Она бежала вслепую, следуя своей памяти об этом месте, проводя рукой по стене, падая, поднимаясь, ползая, извиваясь, и добралась до пещер Яблока. Ворота на лестницу Тени сдались под ударом ее клинков, она вышла и побежала через монастырь. Здесь она выросла, из маленького ребенка превратилась в молодую женщину, на которую Настоятельница Стекло нагрузила слишком много доверия.

В окнах горело немного света, но факелы окружали двор перед дормиториями, а на ступеньках сидела Сестра Шрам. Монахиня выглядела старше, чем Нона когда-либо представляла ее за своим столом в скриптории. На коленях она сжимала кухонный тесак. Над ней, из окон Священного Класса, куда под страхом побоев не допускались младшие послушницы, высовывались дюжины маленьких лиц. Они выглядели до смешного молодыми для поля боя.

– Защити монастырь! – Нона остановилась и встретилась взглядом с широко раскрытыми глазами сестры Шрам. – Никакой пощады. Пусть Предок позаботится о милосердии.

Слабый крик, донесшийся до Ноны из леса колонн, затерялся в гораздо более громком крике, грозившем расколоть ее череп изнутри. Ара! В то же самое время белая агония пронзила ее плечи, эхо раны Ары.

Ара! Ара! Я иду!

Нона рванулась к битве, мысленно ища подругу и находя только темноту.

Между колоннами стояли пеларти, образуя свободный ореол вокруг того места, где в луже собственной крови лежала Ара. К изумлению Ноны, над упавшей девушкой стояла Клера. На какое-то мгновение Ноне показалось, что ее подруга каким-то образом спасает Ару, но, когда их взгляды встретились через разделявшие их ярды, ее охватила холодная уверенность. Именно Клера уложила Ару на землю.

Клера открыла было рот, чтобы заговорить, но ничего не сказала, окруженная тесной компанией наемников вокруг нее. Казалось, что в это мгновение одна Клера видела Нону.

Нона вытащила меч и бросилась на первых пеларти. Всего несколько часов назад Сестра Сало вложила рукоять меча ей в руку, и, когда Нона пробиралась через группу из шести человек, она забрала свои первые жизни с помощью этого клинка. Вот тогда Пеларти и узнали о ее появлении.

Сзади, в комплексе монастыря, зазвонил Бител. Это казалось подходящим. Колокол никогда не предвещал ничего, кроме катастрофы.

Нона оглядела выстроившиеся перед ней войска. Она почувствовала, как ее дьяволы шевелятся под одеждой, их голоса взывали к крови, и она поняла, что согласна. Книга Предка говорит, что для всего есть время. Настало время пожинать плоды. Время смерти. Время умирать.[2]2
  Всему свое время, и время всякой вещи под небом (Книга Екклезиаста,3:1)


[Закрыть]

В рядах пеларти заскрипели луки, поднялись копья, побелели костяшки пальцев на рукоятях мечей и топоров. Лучница с ястребиными глазами поймала взгляд Ноны, ее щека была разорвана и окровавлена. Она натянула тетиву, но ее прицел дрогнул.

Пеларти наверняка знают о ней разные истории. Клера любила рассказывать истории, и они были здесь ради нее. Они должны знать ее как Нону, как девочку с абсолютно черными глазами, которая убила Раймела Таксиса, как девушку, которая сломала разум лорда Турана Таксиса древней магией боли. Они слышали, что для некоторых она была известна как Аргата, Избранная. Учитывая шпионаж Джоэли, они, вероятно, даже знали ее под новым именем. Сестра Клетка.

Убей их всех.

Устрой кровавую резню.

Наполни воздух их воплями.

Нона прислушалась к крикам своих дьяволов и обнаружила на своем лице мрачную улыбку. Дрожащая лучница со звоном выпустила стрелу. Она молча повернулась и начала пробираться назад, мимо воинов своего клана. Слева от нее повернулся другой, мускулистый мужчина, на руках которого рунами были начертаны имена его предков. Двое из тех, кого он оттолкнул, повернулись и побежали вместе с ним. Сестра Шип уже показала им, на что способна Красная Сестра.

Ручеек превратился в поток. Пеларти оставили десятки мертвых тел, все еще разбросанных или сваленных в кучи там, где их убила Ара. Они бежали так, словно Нона покатила на них корабль-сердце. Ее дьяволы завыли от разочарования, и оно эхом отозвалось в ней.

Нона подошла к Клере и увидела, что Ара лежит у ее ног:

– Она мертва? – Сердце болело, отчаяние подавляло ярость.

– Как ты здесь оказалась? – Клера проигнорировала вопрос. – Тебя не должно было быть здесь! Откуда ты знала?.. и даже тогда, как ты сюда попала?

Нона проигнорировала вопросы. Клера была искусной лгуньей, но, казалось, не могла понять, что другой брат Таксиса солгал ей. Снова. Та же фигня. Мишенью всегда была Нона, а не Ара.

– Она мертва? – Она бросилась вперед, отталкивая Клеру от Ары, которая все еще была обернута вокруг копья. Нона опустилась на колени, протянув руку, чтобы коснуться распущенных золотых волос. – Ара?

– Тебе не следовало отпускать меня. – Слова вылетели из Клеры так, словно это она была ранена, словно это она была обернута вокруг копья. – Ты связала меня. Виновна. Ты должна была позволить им утопить меня.

– Я никогда так не поступлю с другом. – Нона сразилась с Зоул, Дарлой, Арой... со всеми, и настояла, чтобы Клере позволили бежать. Что могло бы измениться, если бы она не настояла? Кто бы еще жил, кто бы уже ходил с Предком? Она отогнала эти мысли и положила пальцы на шею Ары, ища пульс. Ее вознаградил еле слышный стон, еле заметное дрожание руки. Нона обнаружила, что снова может дышать.

Короткий смешок вырвался у Клеры, похожий как на боль, так и на радость.

– Они все думают, что ты – страшная злодейка. Молот церкви. Клетка-Без-Тени. А ты все еще ребенок, Нона! Ты влетаешь во все с распахнутым сердцем, ожидая… чего? Ты не понимала, как действуют люди, когда настоятельница привела тебя сюда, грязноногую крестьянку. Ты не понимала, когда она отослала тебя. И теперь ты не понимаешь. Люди лгут, Нона, они воруют и обманывают, им нельзя верить. Люди причиняют тебе боль, подводят тебя. И они продают тебя.

– Это не значит, что я должна быть такой. – Нона посмотрела на Клеру, которая вздрогнула. Дьяволы внутри нее жаждали крови Клеры, и Нона старалась не сделать это желание своим. – У нас есть целая церковь, построенная на предках. – Она махнула рукой в сторону купола. – Семья. Мертвая семья. – Она взяла руку Ару в свои. – Ты выбираешь себе друзей. Уж если ты собираешься поклоняться мертвым людям, которых не выбирала, тогда, возможно, и узы дружбы не должны быть так легко разорваны. Верно?

Клера покачала головой:

– Ты глупа, Нона Грей. Ты собираешься убить меня сейчас или позволишь это сделать кому-то другому?

Нона изо всех сил старалась заглушить голоса своих дьяволов. Она видела столько смертей, сколько не увидишь и за десять жизней. Она выбрала Черный. Настоятельница Стекло не просто так сделала ее Святой Сестрой. Не война была тому причиной:

– Ара может выжить. Если мы доставим ее к Сестре Роза. Сейчас же! – Нона оглянулась на монастырь. Они приближались. Старые сестры и молодые девушки.

Клера раздраженно махнула рукой в сторону монахинь:

– Пусть они заберут ее. Мне все равно. Я пришла не за Арой. Она просто стояла у меня на пути.

Нона сжав руку Ары, отпустила ее и встала.

– Я скучала по тебе, Клера. Прошло слишком много лет.

Клера окинула взглядом плато:

– Мы были детьми, Нона. Дети постоянно заводят и разрывают дружеские отношения. Это не важно. Но то, что мы сейчас делаем, очень важно. Речь идет о сторонах в великой игре. И ты не на той стороне. На стороне тех, кто проигрывает. Тебе следует перейти на другую.

Нона покачала головой:

– Я не играю. И я всегда была на твоей стороне, Клера. Ты просто этого не понимала.

Клера посмотрела на Ару сверху вниз.

– Я хотела, чтобы она убежала.

– Я знаю.

– Ей следовало бежать. Их было слишком много для нее. Почему она была такой глупой?

Нона пожала плечами, медленный жест, выдающий ложь бешено мчащемуся разуму:

– Где Лано Таксис?

– Ты же знаешь Таксисов. – Клара кивнула в сторону плато, простиравшегося за колоннами. – Им нравится, когда ты тратишь свою силу на людей, которых они считают расходуемыми. Потом они приходят, чтобы закончить работу, если что-то еще осталось закончить.

– Так оно и есть.

– Он там со своими солдатами и восемью ной-гуин. Его учителями из Тетрагода. И другими.

Нона посмотрела на свой меч.

– Моя сила не истрачена.

– Ты думаешь, что сможешь убить меня, не дотянувшись до Пути, маленькая Нона? – Клера вытащила свой меч, близнец меча Ноны, взятый с тела Красной Сестры.

Нона повернулась спиной к Кларе и посмотрела на плато. Если подруга ее ударит, пусть так и будет. Она не хотела бы жить в мире, где Клера способна на такое.

– Я думаю, мне не придется тебя убивать, – сказала Нона. – Я думаю, ты будешь драться с ними вместе со мной. Сестра.

Говоря это, Нона заметила, что несколько монастырских девушек, последовали за ней и встали между колоннами. Теперь они наблюдали, выглядывая из-за серого камня. Она махнула им, чтобы они шли вперед, и четверо послушниц Серого Класса вышли вперед. По кивку Ноны они подняли Ару и быстро унесли ее прочь, петляя между каменными стволами.

– Отнесите ее к Сестре Роза! Быстрее! – Она снова повернулась к Клере. – Ну?

– Сражаться с ними вместе с тобой? – Клера всплеснула руками. – Даже если бы у Лано была только одна вторая армия, у тебя не было ни единого шанса. Но у него восемь ной-гуин, Нона! Восемь!

Пока Клера протестовала, Нона настойчиво умоляла Ару проснуться. Ничего. Она стиснула зубы от нахлынувшей боли подруги и попыталась снова.

– Их восемь! И один из них – Особенный. – Клера покачала головой. – И он самый страшный ублюдок, которого я когда-либо знала. Он – паук в центре паутины тень-уз. Если бы только он был один, без армии, без других ной-гуин, у тебя все равно не было бы ни единого шанса... – Она замолчала, увидев рассеянный взгляд Ноны. – Прости, я тебе не надоела?

– Я не собираюсь драться с ними сегодня! Только не здесь, на их условиях! Это было бы безумием! Их восемь! – Нона собралась с духом, борясь с отчаянием и болью, которые теперь пульсировали в ней тремя нитями. Ара пришла в себя и присоединила свое горе к страданиям Рули и Чайник. Нона передала сообщение в голову Ары, затем подняла глаза, чтобы встретить возмущение Клеры. – Я, конечно, побегу! И я действительно очень спешу. Есть много чего, что я должна сделать. Мне нужно, чтобы ты пошла к ним и сделала вид, что все еще верна Лано.

– Это будет нетрудно. Мне нравится быть на стороне победителя.

– Скажи им, что я испугана. Собираюсь бежать. Скажи им, что они никогда не сумеют найти меня, если не начнут действовать прямо сейчас. Я пойду в подземелье. В хранилище корабль-сердца, где умерла Гесса. Постарайся идти впереди. Впереди всех, Клера. Это очень важно.

– Впереди. Ты хочешь, чтобы мы последовали за тобой... – Клера нахмурилась. – Я могу это сделать. Но когда они найдут тебя, Нона, они убьют тебя. Я не смогу их остановить.

– Просто приведи их. Приведи их всех. И посмотрим, кто утонет, а кто выплывет.

Клера в последний раз встретилась с ней взглядом, затем повернулась и убежала через Скалу, туда, где только начинали появляться огни и знамена первой шеренги Лано.

– Когда они придут, вы должны быть Серыми Сестрами, а не Красными, – обратилась Нона к молодым послушницам и старым сестрам, которых было не больше двух дюжин, и все они наблюдали за ней из самого сердце леса колонн. – Никто не трогает лорда Таксиса или ной-гуин, даже не приближается к ним. Притяните к себе войска дома. Используйте монастырские здания. Не рискуйте, просто используйте возможности. Скорее ранить, чем убить. Вы хотите замедлить их, заставить переосмыслить, дать им повод отступить. В конце концов, вы должны бежать, а не стоять. Вы носите монастырь в себе. – Она махнула рукой в сторону монастырских зданий. – Это просто камни, сложенные для защиты от ветра.

Нона погнала сестер прятаться, а сама заняла свое место среди мертвых пеларти, наваленных дюжинами, разбросанных десятками. Она закусила нижнюю губу, спасаясь от настойчивости своих нить-связей, закрыла уши от шепота собственных дьяволов и призвала к себе ясность. Ей открылся скрытый мир деталей, от усыпанного звездами, испещренного дымом небесного свода наверху до жалоб Скалы Веры внизу. Голос Скалы был слишком глубоким для ушей, но слабо рокотал в ее костях, когда камень остывал под ночным ветром.

Факелы Таксиса и фонари на шестах было трудно не заметить, но, если ной-гуин опередят их, прокравшись в темноту между колоннами, они могут убить ее прежде, чем она узнает, что они там. Нона расфокусировала зрение, чтобы увидеть нить-пейзаж. Сестра Сковородка говорила, что, в конечном счете, истинный квантал-маг видит только нити мира, ибо они являются глубочайшей истиной и раскрывают не только каждую вещь, как она есть, но также прошлое и будущее каждого предмета, а также отношения предметов друг к другу. Действительно, наблюдая за нить-ландшафтом, ты узнаешь, насколько искусственна идея изолированности отдельных объектов или даже людей, поскольку каждый из них бесконечно связан и переплетен с окружающим миром.

Нона сосредоточилась на настоящем. Она видела колонны и видела сквозь них. В этот момент ясности она увидела, что они могут быть картой – каждая колонна, возможно, отмечала каждый Ковчег. Она отбросила это озарение и посмотрела дальше. Она видела Скалу, пещеры внизу, движение ветра. Солдаты армии Лано казались сложными многомерными узлами, скользящим вдоль множества нитей. И впереди них скользила горстка узлов, связанных крепче, чем любой солдат. Каждый из них был пронизан черными нитями и соединен ими в паутину собственного изготовления. Ной-гуин, идут за ней.

Сзади все темные нити сходились в черный центральный узел. Особенный, наступает вслед за своими миньонами.

Вздрогнув, Нона поняла, что ассасины гораздо ближе, чем она предполагала. Она повернулась и побежала, огибая колонну так, чтобы та осталась за спиной. Резкие удары крест-ножей по камню последовали за ней, начиная с того места, где она стояла всего удар сердца назад. Без предупреждения еще один ной-гуин вырвался из темноты, обогнув колонну прямо перед Ноной, и атаковал с захватывающей дух скоростью и преимуществом внезапности, его оружие было зазубрено смерть-шипами, предназначенными для закрепления в плоти. Нона могла только свернуть с их пути и упасть на землю. Еще один ассасин бросился на нее с копьем с черным наконечником. Нона, зная, что не сможет уклониться от удара, протянула руку, надеясь, что сможет как-то отвести его.

В это мгновение что-то черное метнулось в ассасина. Маленькая послушница. Хунска. Нона даже не знала ее имени. Еще две прыгнули на человека со смерть-шипами, одна из них закричала, когда ее тут же пронзили.

– Нет! Бегите! – Нона вскочила на ноги. Она выхватила одной рукой крест-нож из воздуха.

Еще больше послушниц с ножами в руках бросились в атаку. Через несколько секунд все они будут мертвы. Неистово закричав, Нона снова бросилась бежать. Девочки не отступят, если она останется. Она не могла допустить, чтобы все их смерти были на ее совести.

Нона неслась так, словно все демоны черного льда следовали за ней по пятам, и, по правде говоря, другого выбора не было. Она пробежала через лес столбов и выскочила на открытую площадку перед домом настоятельницы. Здесь она была наиболее уязвима. Как только Ной-Гуин вынырнут из-за колонн, она будет для них идеальной мишенью. На бегу Нона потянулась к ремню на груди. Чайник дала ей полное полевое снаряжение Серой Сестры. Она рванула влево, вправо, влево. Мимо нее просвистели крест-ножи. Она знала, что даже когда она замедлится, надеясь уклониться от звезд, другие ной-гуин будут бежать к ней по прямой. Кончики ее пальцев пересчитал флаконы в сбруе и поискали закодированные отметки. Сестра Яблоко много раз заставляла их выискивать особые флаконы в самых трудных обстоятельствах. Правило состояло в том, чтобы пить все, что было в выбранном флаконе, независимо от того, правильно ты выбрала или нет. Крест-нож вонзился в плечо Ноны, и она споткнулась, едва не выронив открытый флакон. Она перевернула крышку и опрокинула содержимое в рот, скользнув влево, когда еще больше ножей ударилось о камень вокруг нее.

Нона добралась до монастырских зданий по крайней мере с двумя ной-гуинами, наступавшими ей на пятки; бешеный ритм их шагов все еще был приглушен, как будто не было никаких обстоятельств, при которых ассасинов можно было бы считать шумными. Еще один острый как бритва крест-нож ударил ее в заднюю часть бедра.

Резкий поворот в проулок между прачечной и винодельней позволил Ноне проделать трюк, который выиграл ей много гонок с друзьями: она оттолкнулась ногами от стены и прошла резкий поворот, не теряя скорости. Она бросилась в здание дормиториев, взлетела по двум лестничным пролетам, ворвалась в Святой дорм и выпрыгнула в окно за своим рабочим столом, разбив ставни. Она приземлилась на крышу склада через дорогу и с криком перекатилась через гребень крыши, когда крест-нож вырвался из ее плеча. Еще два кувырка сбросили ее с желоба, и она побежала к дальнему концу прачечной. Ее бедро было белым от боли, но она бежала, почти не хромая. Дефект-клинки врезались в камень, позволив Ноне метнуться вокруг угла в комнату для глажки, а затем, через галерею для стирки, спуститься по ступенькам и попасть в комнату с колодцем. Здесь, у стены колодца, были сложены мешки с бельем, каждый из которых был привязан к веревке, свисавшей в шахту. Без остановки Нона спрыгнула в колодец, хватаясь во время падения за веревки.

Тяжелые мешки полетели вместе с ней, проскользив ярдов пять-десять, прежде чем застрять, когда шахта сузилась. Нона резко остановилась, проклиная боль в плече. Секунду спустя она отпустила веревки и пролетела оставшееся расстояние.

Она зацепилась дефект-клинками за каменную кладку на самом дне шахты и перемахнула через пруд в пещеру под центральным дубом.

– Привет? – произнесла он в темноту. Ее пальцы нащупали рукоять ножа в ноге, и она невольно ахнула. Если она вытащит его, то, скорее всего, истечет кровью. Если оставит внутри, любой яд, находившийся на лезвии, будет продолжать питать ее кровь.

– Нона? – Слабый, дрожащий голос.

– Это ты мне скажи. Ты единственная, кто может видеть. – Сквозь боль Ноны пробилась улыбка. Она повернулась на голос Ары.

– Помоги мне подняться. – Хриплый звук, сопровождавший каждое слово, говорил о поврежденном легком. Скорее всего, сломаны ребра.

– Ты вся мокрая, – сказала Нона, найдя Ару в темноте. Она подняла подругу, стараясь не слишком давить на раненую ногу. Нынешняя боль заставляла думать, что на самом деле ей было не больно, пока она не остановилась.

– Послушницы опустили меня в бассейн, как я им велела. – Ара оперлась на нее. – Как ты велела мне им сказать. И они поставили мешки... – Она выпрямилась и ахнула. – Если кто-то хочет нас найти, несколько мешков с грязными рясами недолго их не задержат.

– Да. – Нона, прихрамывая, сделала шаг вперед, увлекая за собой Ару. – Так что давай и мы не будем здесь долго задерживаться.

Две монахини, шатаясь, шли, поддерживая друг друга. Нона была совершенно слепа и ориентировалась только по памяти; Ара могла видеть, но не была уверена в маршруте. Одной рукой Нона прижимала тряпку к ране на плече. Путь, который она оставила, и закупоренный колодец означали, что ной-гуин должны будут выследить ее. Как только они доберутся до подземелий, они попросят Клеру вести их. Нона позволила немного крови пролиться здесь и там. Она хотела оставить след, по которому могла бы идти Клера, а не уступить его одному из ассасинов, более искусному в выслеживании, хотя и незнакомому с лабиринтом пещер.

В узком проходе, длиной ярдов в сто, Нону захлестнула тошнота. Она прислонилась к стене, и ее вырвало на землю перед ней.

– Нона!

– Я в порядке... – Она чувствовала головокружение и тошноту. Черное лекарство, которое она приняла во время бега, сражалось с ядом, которым были покрыты маленькие ножи ной-гуин. Она согнулась пополам, уперев руки в бедра. Тишину нарушали только ее судорожные вздохи, хриплое дыхание Ары и кап-кап-кап пещеры. В голове Ноны дьяволы нашептывали ей страхи. Страхи настолько тайные, что она не признавалась в них даже самой себе.

Клера предаст тебя.

Арабелла Йотсис ненавидела тебя с самого начала. Для нее ты теперь такая же грязная крестьянка, как и в первый день приезда.

Ты умрешь здесь, в темноте.

Таксис, Йотсис, Намсис... все они одинаковы.

Йишт чуть не задушила тебя в этих туннелях. Ты думаешь, что сможешь сбежать от восьми ной-гуин?

С ними Особенный. Он хуже остальных семерых, вместе взятых.

Брось девицу. Она тебя тормозит.

– Заткнитесь!

– Что? – Ара напряглась.

– Нет, не... – Нона покачала головой. – Не имеет значения. Давай двигаться дальше.

Нона хромала вслепую через сырые и узкие пространства с невыразимой тяжестью камня над ней, отчаянно пытаясь не сбиться с пути. Местами им обоим приходилось тащить себя по полу, как раненым животным. Знание того, что их преследуют самые смертоносные ассасины во всем Коридоре, не помогало ничем. Каждый из ассасинов находится полностью в своей стихии, ведь по их жилам текла древняя тьма. Воображение наполняло тишину между вздохами тихими звуками крадущегося врага. Несколько раз Нона оборачивалась, решив изучить нить-пространство и увидеть, насколько близка угроза, но только для того, чтобы изгнать из себя эти мысли, не желая тратить время на раскрытие информации, которая не изменит курс ее действий. Ара не жаловалась ни на одну из этих пауз, просто висела на плече Ноны, делая медленные болезненные вдохи, которые скрипели, входя, и клокотали, выходя. Нона вспоминала Яблоко, получившую удар в легкое в хаосе битвы. Всхлипывая, она тащила Ару дальше.

Наконец они достигли цели Ноны. Она чувствовала пульс корабль-сердца из-за каменной стены, в которой утопила его.

– Отойди. – Нона погрузила пальцы в камень, как в глину, и вытащила корабль-сердце, ее руки почернели от чужеродного света. Сразу же свечение сделало знакомым окружение, которое казалось таким чужим, когда открывалось только через прикосновение. Дьяволы в ее плоти отступили от корабль-сердца, хотя именно оно их породило.

– Ты принесла сюда его? – Ара прислонилась спиной к противоположной стене, ее лицо было мертвенно-бледным, губы почти черными.

– Я не хотела! – Нона скривила лицо, когда шепотки в ее голове превратились в крик. – Я не Зоул… Я не могу исцелить нас этим. Мне очень жаль.

– Ад, – пробормотала Ара. – Я скорее буду терпеть боль, чем снова прикоснусь к этой штуке.

Расщелина, по которой поднялась Нона, лежала всего в нескольких футах. Прежде чем приблизиться к ней, она прошла десять ярдов по коридору, ее сердце колотилось, ожидая каждую секунду встретить нож, вылетающий из темноты. Она вытащила нить из камня, всего лишь одну из множества, мерцавших в ее колдовском взгляде. Нить рассказывала историю Скалы – как та образовалась и приняла нынешнюю форму, как ее прорезали каналами древние воды. Она потянула нить дальше и привязала ее к нити в противоположной стене. Дрожь неправильности пробежала по всей ее длине, затем затихла.

С бешено колотящимся сердцем, уверенная, что ной-гуин в любой момент набросятся на нее, Нона подошла к краю расщелины. Она применила свои навыки камень-работы, разбивая камень по бокам трещинами и в то же время послала свое камень-чувство по проходам, которые, как вены, пронизывали плато. Она чувствовала безмолвную громаду Стеклянной Воды: провал лежал всего в нескольких сотнях ярдов, но даже с помощью корабль-сердца вода и кости любых человеческих тел, приближающихся по туннелям, оказались слишком малы, чтобы их можно было заметить. Бросив поиски, она уронила корабль-сердце, щелкнув им, чтобы оно покатилось по проходу под ней. Сердце с грохотом скрылось из виду, укатившись достаточно настолько далеко, чтобы ни один шепоток его света не достигал Ноны. Она позволила себе вздохнуть с облегчением, освободившись от этой штуки.

– Ара, ты должна спуститься. – Нона указала вслед корабль-сердцу.

– Вниз? – Ара застонала. – Я не могу.

– Я не шучу. – Нона нащупала путь к ней сквозь темноту и схватила ее за рясу. – Надо пролезть вниз десять футов. И еще восемь футов до пола.

– Я не могу!

Нона потащила Ару к трещине:

– Ты должна.

– Падение убьет меня!

– Оставайся здесь, и вместо падения тебя убьют ной-гуин.

– Ной-гуин? – Голос Ары звучал слабо.

– Восемь. – Нона подтащила Ару к краю, вздрогнув от жуткого стона девушки. – Я сделала для тебя опоры.

Ара начала спускаться, постанывая от боли. Нона, извиваясь, втиснулась следом. Она повисла на клинках прямо под краем расщелины. Внизу Ара добралась до крыши прохода под ними и закричала от боли, пытаясь спуститься вниз. Последовал глухой удар, затем наступила тишина. Боль, вспыхнувшая вдоль нить-связи, почти заставила Нону потерять свою собственную хватку; она предположила, что Ара от боли потеряла сознание.

Нона ждала, вися на невидимых когтях, одно плечо начинало болеть от напряжения, кровь капала с другого, бедро превратилось в массу раскаленной добела смертельной муки, живот крутило, тело ослабело от эха того, что яд ной-гуин хотел сделать с ней. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем что-то произошло, и все это время голоса ее дьяволов в тишине пещеры становились все громче, их требования все труднее было игнорировать. Они заставляли ее рассудок казаться безумным. Почему она не бежит?

– Ты знаешь, куда направляется эта сука?

Нона уже знала, что они идут. Она почувствовала, как ее нить вернулась на свое естественное место, когда первый из них прошел через нее. Нона завязала свой узел так, чтобы он разорвался при таком вторжении, и, когда он лопнул, нить, которую она установила, послала рябь через что-то более глубокое, чем камень. Сестра Сковородка пыталась научить ее этому трюку, но именно от Джоэли Намсис Нона в конце концов научилась тонкому искусству нить-ловушек, сторож-нитей и предупреждение-нитей. Ей пришлось попасться в многие из них, прежде чем она овладела техникой. Как однажды сказал ей Кеот: твои враги формируют твою жизнь больше, чем когда-нибудь могли бы друзья.