Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 19

Можно долго искать доказательства, заняться глубоким исследованием всех физических и эзотерических процессов, сопровождающих мои переходы между эпохами, но что-то мне подсказывает, что пользы от этого будет немного, и ожидаемого логически понятного и простого результата не выйдет.

Не всё происходящее можно объяснить математическими формулами и объективными закономерностями. Определенно существует много всего такого, что лежит вне возможностей слов, чисел и знаков в целом.

То, что можно принять на веру, к сведению или выкинуть из головы, как совершенную нелепость. Я это к чему? К тому, что, как бы я себе не пыталась придумать, откуда на мне берется одежда, равная своему времени, откуда берутся прочие атрибуты, например, телефон, деньги и тому подобное, и где они, к слову, хранятся весь тот период, который я отсутствую здесь, присутствую там, где этот буфер вещей и фильтр на "допустимость", но так ничего путевого не родилось в моей голове.

Ну есть и есть. Мне надо сказать спасибо, что, к примеру, одежда хоть какая-то на мне появляется. А будь эта история про обороты из человека в волка или из человека в бабочку и обратно, и что тогда? Денег не напасешься, чтобы каждый раз все покупать и восстанавливать... Да и ходить чуть что в магазин голышом такое себе приключение. На любителя, знаете ли.

На самом деле, меня больше всего удивляет не материальный вопрос, а то, как мои близкие и друзья воспринимают мое отсутствие присутствия. Это, я вам скажу, вообще песня!..

– Витька? – позвала я, открыв дверь квартиры. По моим расчетам Виталина должна быть дома.

– А, Васька? Ты бы предупредила, что возвращаешься. Я бы встретила, приготовила вкусненького. В смысле просто приготовила что-нибудь. Как командировка? – наконец появилась она в прихожей.

Командировка!.. Представляете?! Лучше, конечно, чем пропала без вести, сгинула и воскресла, попала в пасть крокодилу, потеряла память на десять лет, и вот только недавно стукнулась о косяк и все вспомнила.

И, кстати, на работе тоже искренне верят к мою "командировку", даже есть официальные приказы и заявления. Массовая ложная память. Эффект Манделы в натуральном виде.

Но в случае с Виталиной дальше случается вот что: она внезапно хмурится, расслабленное выражение лица исчезает бесследно, и она бросается на меня со слезами, будто два миллиона лет не виделись.

Шоры упали. Но такое работает почему-то только с Витькой. Может у нее какой-то иммунитет? Или ген защиты от мошенников, любых видов обмана и ложных представлений. Как вы понимаете, это тоже выявить достоверно трудно, предел справа от плюс бесконечности.

– Ты вернулась! Почему? Почему я думала, что ты куда-то уехала по работе? Кто мне такую идиотскую мысль вложил в голову? А я говорила!.. Представляешь, если ты вдруг не вернёшься обратно, то никто и не вспомнит о тебе здесь? Понимаешь? Мы тебя не теряем... – горько закончила она.

– Ладно – ладно, ты пока тут пострадай за меня, а я можно в душ?

Сложно. Вот так вот резко сложно переключиться с одной жизни на другую. Нет, жизнь как будто бы же одна. Так ведь? Это же все ещё я. Физически. Просто под разными именами живу, можно сказать, в разных странах. Жизнь одна, условия жизни разные. Наверное, так. Или нет? Кажется, я запуталась.

Выключить одни условия и включить другие внешне можно. С психикой так не работает. Даже вернись я из какого-нибудь племени папуасов, мне потребуется время на адаптацию. Влиться в нужный поток снова.

Мысли все ещё скачут вокруг девочки Веры, вокруг моих сыщиков (как они теперь без меня там справляться будут?), вокруг бедного Ивана Андреевича... Память услужливо подбрасывает картинки то одного Ростовцева, то Ростовцева в другом образе, то ещё несколько вариантов. Прицепился где-то там в нейронных связях, теперь на любую ассоциацию всплывает. Наваждение какое-то!..

Если оставаться наедине с собой, то начинаешь зацикливаться, подключать фантазию и воссоздавать новые и новые сюжеты, в главных ролях которых я и граф Александр Ростовцев. Так ведь можно заболеть этим графом... И что тогда делать? А ну, брысь из моей головы!..

Пришлось сбежать из некогда восстанавливающего душевное равновесие душа...

– В целом я всё узнала, – захожу в кухню, где уже витают умопомрачительные запахи. Сто процентов доставка!..

– Да? Можно договориться на встречу завтра?

– Я ещё в архив наведаюсь, может документарных подтверждений соберу. Будет весомо. Но история Веры Генриховны не обычная, – вздохнула я.

– Расскажи! – загорелись азартом глаза у Витьки. Всё, теперь точно о сыщике графского происхождения некогда будет помечтать.

***

– Проходите. Рада вас видеть, – ровным тоном произнесла наша заказчица.

Я и Витька снова у нее дома, примчались за справедливой наградой. Витька, по крайней мере, торопила. И зря вы думаете, что ее интересует только деньги за заказ, самое главное – рекомендации. Именно они привлекут новых клиентов. А для Витьки – новую высоту, которую никак нельзя не взять, ибо статистика беспровальных расследований сама себя не поднимет на очередную высоту.

– Вы превзошли все мои ожидания, – задумчиво, все ещё анализируя мой доклад, проговорила Маргарита Дмитриевна спустя минуту молчания. – Как вам удалось узнать такие... деликатные подробности?

– У нас профессиональное чутье на тайны, – усмехнулась Виталина.

– Надо же прошение об удочерении даже есть, – она вертела в руках копии из архива.

Александр оказался прав, прошение Фридрих подал официально, документы об удочерении Генрихом своей "племянницы" Веры прошли через канцелярию ведомства на основании свидетельства о рождении, выданного неким бюро из Кёнигсберга. Однако, само свидетельство, вероятно, было поддельным. Но никто на тот момент не усомнился в его достоверности, а запрос в немецкие фонды Калининграда однозначно выдал отсутствие каких-либо сведений. То ли не сохранились, то ли не существовали в принципе.

– Значит, эта книжка, – женщина взяла в руки краткую арифметику, – уникальное для нашей семьи сокровище? Связь с настоящей матерью Веры. Но, знаете, я бы не поверила в эту детективную историю, – она повернулась ко мне. – Слишком нереальная.

Виталина поддалась было вперёд, чтобы грудью встать на защиту своего единственного и ценного сотрудника, как Маргарита остановила ее взмахом руки.

– Но вынуждена все же признать ваше профессиональное чутье, – она мягко улыбнулась. – Я консультировалась со специалистом, который работает с древними рукописями. Он обнаружил в экслибрисе ещё две буквы. Они стёрлись практически полностью, так как инициалы Немриха проложены были поверх, но не закрывали на сто процентов, а будто бы намеренно, буквально, на один – два миллиметра, сдвигались относительно первых букв. Теперь мне понятны причины этого.

– И какие буквы были еще? – с замиранием сердца уточнила я.

– Есть предположения? – не ответила она, расслабленно откинулась на спинку кресла.

– Е и Ф? Елизавета Федорова.

– Только не Федорова! – воскликнула торжествующе клиентка. – Стал бы Генрих связывать свою дочь с этой фамилией? Е и М.

– Елизавета Михайловна?

– Думаю, да. Имя и отчество матери. Потрясающе, правда? Никогда бы не подумала, что в такой маленькой вещице, что только по чистой случайности не затерялась во времени, будет сохранено столько тайны. А вот эта полуистертая надпись – свидетельство чьей-то любви. Сейчас такое точно не встретить. На электронных книгах не оставить заметку о чем-то сокровенном на память потомкам.

– Это верно, в рукописных текстах всегда будет больше жизни. Будь то даже заметки на полях договора об оказании услуг, – намекнула Витька на завершение разговора.

Они, Виталина и наша клиентка, будто на одной волне были. Деятельный человек похожего человека видит и чувствует издалека, дополнительным бонусом к этому идёт сразу плюс сто очков к уважению, минус 50 – к вниманию за мелкими недостатками личности.

Маргарита Дмитриевна потянулась к телефону, и тут же у Виталины отозвался ее.

– Ого! Да с вами приятно иметь дело? Может ещё что-то надо выяснить?

– Возможно потребуется, – не отказалась Маргарита Дмитриевна.

Уже в машине Витька вдруг скисла.

– Васька... – замялась она с вопросом.

– Ну, говори уже.

– Скажи... не странно ли, что только у меня рассеивается иллюзия твоего исчезновения. Это потому что я всё знаю?

– Кстати, очень хорошая версия.

– А родители? Твои родители? Почему ни о чем не догадываются?

Хороший вопрос, конечно. С них почему-то не спадают никакие горы. Причем в отношении меня иллюзий как будто больше. Иногда мне кажется, что мы просто не знакомые друг другу люди.

Ответить не пришлось.

– Слушаю, – ответила на вызов с незнакомого номера.

– Игнатова Василина? Евгений Швецов, "ДрайвДиТи". Можем ли встретиться с вами? У меня есть предложение о сотрудничестве, хотел бы обсудить условия.

Глава 20

– Подозрительно как-то, – резюмировала Витька. – Почему он не в свой офис позвал? Где вы были уже. Почему не через босса? И вообще, что с тобой? Где твое коронное начало разговора, чтобы сбить с толку собеседника?

– Я не всегда так делаю, – возмутилась искренне. – Ты драматизируешь. Я видела Евгения Павловича. Он не тянет на мошенника.

– Ты так говоришь, как будто в современном мире только мошенники представляют опасность. Нам нужна еда? Заедем в магазин?

– Еда нам определенно нужна, но добрось меня до метро, я хочу заехать к родителям.

– Может мне с тобой? И к родителям, и к Швецову этому на встречу?

– Витька, не съедят они меня, клянусь твоей банковской карточкой.

– О, ужас! – она в деланном испуге отпрянула, хватаясь за сердце. – Ничего святого в тебе нет! Карточка! Это же надо было на что покуситься!.. Только попробуй теперь не вернуться домой до девяти.

– А что так рано? – встреча в пять вечера намечается, поэтому по расчетам я и до восьми уложилась бы.

– Дольше я не выдержу переживать засвоюкарточку, – отрезала она.

Всегда приятно поговорить с искренним человеком.

Родители жили в хорошем районе, занимали отличные апартаменты в уютном жилом комплексе. Образованные люди, оба в сфере банковского дела, с приличным достатком и видами на более чем достойную пенсию. Кроме меня, у Игнатовых был ещё любимый сынишка, за которым они готовы были сорваться с места и лететь в любую точку, чтобы реализовать свою родительскую опеку двадцать четыре на семь триста шестьдесят пять или триста шестьдесят шесть. И это все, что нужно знать об отношениях в семье.

– Василина? – удивлённо приподняла брови мама, открывая входную дверь на мой неожиданный звонок. – Что-то случилось? Ты же в деловой поездке должна была быть, – она обеспокоенно пробежала глазами по мне.

– Уже вернулась. Решила проведать вас.

– Да? Надо было предупредить. Нас могло не быть дома. У Данила скоро выступление на очень важной конференции в Москве. Мы с папой тоже собирались ехать. Папа как раз ушел новый чемодан забрать из доставки.

Даниле, кстати, двадцать плюс. Ехать с родителями на конференцию... Думаю, он ещё не знает...

– Зачем? – аккуратно уточнила, отпивая глоток горького кофе. Почему-то мама уверена, что я так люблю. А мне бы с молочком. Но скажи ей об этом, и произойдет серьезный обвал каких-нибудь горных пород. Это будет потрясением, но которое к следующему моему приходу забудется напрочь. Загадки природы!..

– Ну как зачем? Понятно же, чтобы он чувствовал нашу поддержку в зале. Среди незнакомых ему людей. Да и город этот, ты же знаешь, обитель всевозможных соблазнов. Не всегда хороших. Столько пишут, что дети пропадают.

– Мам, Данила взрослый парень. Самостоятельный, вы вложили в его воспитание столько сил, он справится с соблазнами. У вас тем более работа.

– Мы взяли несколько дней отпуска, – невозмутимо парировала она.

А дальше пошли разговоры про учебу Данила, про его девушку (и ее родителей, бабушку с дедушкой, их домашних питомцев и дачу), про работу (не мою, разумеется) и последние новости экономики и финансов. Профессия выручает, когда иссекают прочие темы.

Мне нисколько не обидно, что про мои маленькие дела никто не интересуется и не переживает. Просто, согласитесь, странно все это. Попивая чай и кофе за столом в кухне с красивым видом из окна на зелёную зону, ведём себя как добрые соседи. Ни больше, ни меньше. Поговорили ни о чем и разошлись по своим мирам. По-моему, я их чем-то обидела, что они себя так ведут...

Собственно, когда новости закончились, мама начала подглядывать на часы, а паузы в беседе стали уж совсем неприличными. Короче, надо было идти.

– Мам, а тут разве не висела моя детская фотография. Вот здесь, рядом с Данилой в костюме Синдбада, – на стене в коридоре у мамы было несколько рамок с семейными фото. К счастью, я тоже мелькала на нескольких, правда, возраст: окончание школы и университет.

Мама шла впереди, но резко замерла. Благодушное добрососедское настроение вмиг слетело с ее лица. Вернулись к состоянию первых секунд встречи. Удивление и тревога.

– Нет, твои детские фотографии не сохранились. Альбом затерялся при переезде. Разве я не говорила?

– Вообще никаких не осталось? – не помню, спрашивала о них когда-то или нет.

– Только цифровые последних лет.

Что-то хотела ещё спросить, но в замке провернулся ключ, и в квартиру вошёл папа, выдувая сквозняком не сложившийся в слова вопрос.

– Василина? – ну это уже смешно. Я улыбнулась. – Уже уходишь?

– Да, у меня ещё встреча на сегодня по работе, – помогла им с неловкой паузой.

– А, ну беги тогда. Деньги не нужны? Хватает тебе?

Мастера неловких встреч и расставаний.

И уже к станции метро меня догнал тот самый вопрос. Почему альбом с моими фотографиями канул в Лету, а Данилы и периода молодости родителей нет? Грубо говоря, Данила-Синдбад – это мои начальные классы школы. Разницы никакой.

А была ли Василина маленькой?

Мысль оглушила до потери слуха. Все вокруг стихло, не слышно стало ни звуков города, ни собственного сердца. На секунду, буквально, на секунду вспыхнула глупая идея, но будто провозгласили контрольный сигнал. Поднялся занавес и за ним развернулась кульминационная сцена трагической одноактной пьесы, которая выстроилась из причинно-следственных связей.

Нет, включаем холодный рассудок.

Я помню свое детство! Здесь, в этом месте. С моими родителями. Не с самого начала, конечно. Первые воспоминания... Это... Ну, года три-четыре... Кажется, так.

Василина точно была! Разве может не быть?! У всех людей есть детские годы. Нас ещё не выводят где-то в инкубаторах сразу в нужном возрасте.

Это просто фотографии... Альбом... Ну потерялся и потерялся. Бывает такое. Зная маму, она могла отсортировать снимки по категориям: папа – один альбом, мама – второй, Данила и мама с папой – третий, я – тот, что исчез.

Реалистично? Вполне.

Не знаю, как добралась до Швецова. Никогда не встречалась по работе в ресторане. Но сейчас было абсолютно все равно, как это выглядело со стороны и какие ассоциации могли возникнуть.

Отчаянные аффирмации на тему "я дочь Игнатовых", "я Василина", "я существую" и прочая ерунда сменились на несколько версий, как можно посеятьчастичносемейные фотографии. Все версии годились и отдавали на вкус правдой (ну, кроме, идеи с потом и пожаром, ибо этого в истории четы Игнатовых все же не было). Однако, спокойствия круговерть из мыслей не дала ни на грамм. Только ещё сильнее расшатала душевное состояние.

Евгений Павлович, на инстинктах посылая в пространство свою энергетику власти и влияния, ничуть не растерялся, видя, что сегодня эффект его личности на приглашенную гостью свелся на нет. Но заинтересовался феноменом. Отстранённая холодность подернулась детальной оценкой.

Когда я не в себе, то, надо поставить маркер на будущее, самоизолироваться от людей. Потому что вообще никаких ограничителей и авторитетов... Внутренняя сила срывает замки и стремится к свободе и действиям. Можно ли считать ее темной?

– Говорите, – свернув приветствия, заговорила я.

– В первую очередь хочу предупредить, что все, что будет сейчас сказано, должно остаться неразглашённым третьим лицам, – подкрутил Швецов на максимум свою энергетику в надежде вызвать во мне страх и трепет.

Я склоняюсь к выводу, что эта моя выбравшаяся наружу сторона темная. Ничего не боится. И, кстати, не считает себя плохой. Потому что у всего есть две стороны. Просто кто-то умеет показывать себя только с одной или полубоком, а кто-то крутится, как может.

– Разумеется.

– Ваши отчёты по "Драйву" дали повод для размышлений. Но по новому филиалу вся документация "чистая". Да, расходы значительные, но все обоснованные и с целевым назначением.

– Вы ничего не раскопали, – сократила я вывод.

– Верно. Поэтому мне нужен человек вне системы с вашими навыками, который сможет изнутри изучить все денежные потоки и через месяц дать мне ответ: соответствует ли документация действительности или существует иная схема, которую эти бумажки прикрывают. Задача ясна?

– Вы мне предлагаете устроиться на работу в вашу компанию?

– Да, причем самостоятельно и под другой личностью. Все вопросы от службы безопасности будут на моей стороне. О них можете не переживать. Доступ будет ко всем внутренним информационным системам. Но есть ещё условие. Как Василина вы продолжаете работать в вашей прежней компании аудита.

– Это разные города вообще-то.

– С этим тоже вопрос решаем. Новый заказ по аудиту, который вы будете курировать, будет в Москве, как и мой филиал "ДрайвДиТи".

Как он себе это представляет? Две полные ставки одновременно?

– Чтобы развеять ваши сомнения, есть бонус. Я в некотором роде проверяю людей, с которыми планирую сотрудничество. По итогу вы получите, кроме вот этой суммы, – он набрал на телефоне сумму, повернул экран ко мне. Сумма как сумма, – сведения из вашей биографии, крайне любопытные на мой взгляд.

Если он не бежит в ужасе, а всё ещё разговаривает со мной, то эти "сведения" явно не про перемещения в прошлое. А что ещё там может быть?

– Вряд ли я их не знаю.

– Уж поверьте мне, вы не знаете.

– Нужен аванс.

Евгений Павлович усмехнулся.

– Как раз хотел ещё уточнить один важный момент. Сколько вам лет? Выглядите на восемнадцать – девятнадцать.

– Вы же проверяли мою личность.

– А это риторический вопрос. Тот аванс, который вы просили.

Ну ничего не могу с собой поделать. Вот такие вот выходят идеи. Немного может скучновато, но без отступлений никак, в них нужные детали и часто истоки мотивов героев.

Картинка к главе:

Глава 21

Как-то не приходилось до этой минуты сомневаться в своем возрасте. Что это за намек? Для красоты слога ввернул в разговор? Да и не похож Евгений Павлович на человека, готового ради секундной славы и эффектного впечатления, пойти на легкомысленное пустословие. Не хуже сороки-сплетницы трезвонить всякий бред и безосновательные слуги и догадки.

По паспорту, что совершенно сходится с мнением остальных, мне пошел двадцать четвертый год. Какие восемнадцать?

Или это что-то из вежливости? "Вы так плохого выглядите, что в качестве моральной поддержки будем утверждать, что вам снова и снова восемнадцать..."

Нет, конечно, живя на два, практически, мира, внутренний возраст сам по себе значительно превосходит действительного. Это неизбежно. Иногда вообще чувствую себя старушкой глубокой древности, чудом сохранившейся до наших дней, зная многие подробности "ранешнего" времени. Как будто отстала...

В общем, намек не понят абсолютно, но любопытно весьма.

– Ладно. Будь по-вашему. Если удастся выяснить необходимое до истечения оговоренного срока в один месяц, то считаем, что мои обязанности исполнены, и вы передаете мне обозначенные вознаграждения. Все и в полном объеме. Одномоментно. Если ничего не выйдет, или вообще никакой тайны так и не обнаружится, то...

– То, информацию по вашему личному делу отдам, а вознаграждением будет зарплата в филиале за отработанное время. Это для взаимных гарантий, – усмехнулся Евгений Павлович.

– Хм, условия не справедливые. Давайте хотя бы треть от вашей суммы на телефоне, если все будет чисто. Иначе сами езжайте разбираться.

Не знаю, кто торговался сейчас с товарищем Главным. Чуть даже тревожно стало: а не раздвоение ли у меня личности? Откуда такая безудержная смелость? Так и горы свернуть недолго... Климат поменяется, и что потом делать?.. Хорошо, если в лучшую сторону, а если нет? Люди страдать будут...

– Согласен, – просто ответил он, не раздумывая.

Фух, отлегло. Не пришлось доводить до мировых катастроф, к счастью.

Беседа с Швецовым уложилась во время ужина, поэтому домой успела до комендантского часа.

– Радость вернулась в наши края! – воскликнула Виталина, открывая дверь. – Моей карточке больше ничего не угрожает! Как всё прошло?

– Да как тебе сказать. Плюс две работы, минус личное время, плюс-минус общение с семьёй, плюс тайна рождения.

– По последнему вот вообще не поняла. Что за индийско-бразильские страсти вдруг?

– Ты из какого века? Сейчас страсти только турецкие или корейско-китайские могут быть...

– Да мне без разницы. Чье рождение под сомнением?

– Мое.

– Аа, твое... – потянула она, как будто речь шла о погоде на завтрашний день, но у папуасов. – Минуты перепутали или секунды?

– Некоторые утверждают, что годы.

– Есть убедительные основания так полагать? – голос все равно отдавал существенным недоверием. Но на всякий случай она прошлась по мне взглядом, ну вдруг и правда годы, а она все это время не догадывалась.

– Эх.. – с сожалением вздохнула я, – все доказательства получу после исполнения своей части сделки.

– Аа, – опять потеряла она интерес к новости. – Я недавно смотрела фильм, там выяснилось, что главную героиню взяли из детдома в младенчестве, брошенную какими-то богачами, и тщательно скрывали сей факт. Она узнала и до конца фильма всё страдали. Некоторые тайны должны оставаться таковыми.

Последние слова зацепили, с размаху снесли крышку коробки, в которую кое-как удалось уместить недавние события, раздумья и разочарования. Уместить и задвинуть подальше, с глаз долой и во имя спокойствия.

– Ты думаешь, что если какой-то секрет непосредственно касается человека, но с большой долей вероятности принесет ему одни мучения, то ему не нужно раскрывать его? – серьезно спросила я.

– Вась, – через несколько секунд размышлений отозвалась Виталина, – наверное, на этот вопрос нет однозначного и правильного ответа. Ни у кого нет. Если человек серьезно болен, то чем раньше узнает, хоть это со стопроцентной гарантией ему будет тяжело принять, тем выше его шансы побороть обстоятельства. А вот всякие подмены новорожденных, внебрачные дети, украденные... Что там ещё бывает? В общем для всего такого подобного надо решать по ситуации. Где-то есть смысл раскопать правду, чтобы восторжествовала справедливость, а где-то она никому не сдалась. Вот, например, окажись ты единственной наследницей миллиардера, я бы посоветовала тебе воссоединиться с папой и мамой. Пусть знают, что не одиноки в этом бренном мире...

– Кто о чем, а Витька о своем...

– Да нет, я серьезно! – убедительно заговорила Виталина. – Если обнаружится, что тебе уже под тридцатку, то я тебе свой сертификат передарю в стоматологию. Он, правда, на чистку, но может тебе изменят услугу на вставку.

Что я там говорила про беседу с честным человеком?

– Витька, я поживу один месяц в другом городе, ладно? Чтобы тебе не пришлось натыкаться по утрам на мои выпавшие зубы и жертвовать сертификат в стоматологию.

Собственно, тем и завершился вечер: бесконечными шутками на тему возможного расхождения моего реального возраста от действительности. Виталина сделала все, чтобы все переживания о прошлом и будущем лопнули как мыльный пузырь, растворились в дружеской поддержке.

Следующий день начался со звонком босса, который во всех ярких красках расписал, какой я потрясающий человек, что сотрудничество со мной, можно сказать, озарило его однообразную жизнь, осветило так, что придало жизни смыслов. И как было бы замечательно, если бы я облагодетельствовала своим появлением одну фирму, но не здесь, а почти в соседнем городе. Опыт, интересный проект, сильная команда.

Красиво расписывал, заманчиво. Я бы впечатлилась и загордилась собой, не зная бы истинного источника внезапных перемен и смены фокуса внимания.

Несколько дней суеты, завершения дел, подготовки, и вот я, девушка неизвестного возраста, при живой действующей работе прохожу собеседование в филиале "ДрайвДиТи".

Чувствуют ли себя шпионы предателями? Им же приходится внедряться на базу противника, прикидываться "своими", намеренно отрекаться от настоящих убеждений, специально строить сети из обмана и умышленной фальсификации.

Наверное, благородные и высокие цели оправдывают "мелкие" грешки. Или что-то вроде "работа такая" отсеивают лишние критерии для оценки "хорошего" человека.

Шпион пока из меня выходил посредственный. Чувствовала себя неуютно, представляясь кем-то другим. В принципе, ничего удивительного. Актриса во мне никакая не пропадала и не умирала.

Награды, обещанные Евгением Павловичем, меркли с каждой минутой и каждым новым допросом. Я сказала "допросом"? Вопросом, конечно...

Почему наша компания? Почему вы нам подходите? Какие ваши цели, планы и виды на урожай...

Легенда была заготовлена, продумана, но энтузиазма в глазах, судя по выражению лиц принимающей стороны, им не хватало.

А я никак поджечь взгляд решимостью работать местным аналитиком не могла, у меня другое образование. Про цели вообще говорить не приходится.

Все силы уходили на борьбу со стеснительностью, нерешительностью, страхом, что раскусят и с позором погонят, с совестью. Надеюсь моя улыбка при этом выходила более менее естественной, а не кривоватой, как у маньяка или слабоумного.

– Извините за опоздание, – спустя полчаса от начала собеседования в кабинет вошёл обещанный начальник управления. – Ян Константинович.

Если Главного их конторы можно назвать ретро-классикой, то этот был исключительно на современной волне. В нише своего положения, разумеется. Человек – совершенство, который знает о себе прежде всего то, что он идеален. От внешнего "дорогого" вида до внутренней уверенности в себе, своих целей и действиях.

Ровная спина при высоком росте и крепком спортивном телосложении давала дополнительных очков в преимуществе над прочими людьми. Стильные очки перетягивали внимание на себя, позволяя их владельцу беспрепятственно сканировать окружающих, но скрывать настроение и сделанные выводы. Уверенный быстрый шаг, костюм от известного бренда и не менее известного бренда часы, отзывались в его коллегах неприкрытым восхищением.

– Итак, – он занял место напротив, каким-то естественным потоком воздуха сдвинув остальных в стороны. Задержался на моем лице некоторое время, прицениваясь или прицеливаясь. Ну точно сейчас с позором выставят. – Хотите работать у нас?

Была бы я на их месте, после такого кивка, которых мог значить, что угодно, точно бы задумалась над искренностью намерений соискателя. И если у других что-то такое промелькнуло в глазах, то Ян лишь небрежно сгреб листы с резюме в одну стопку.

– Что ж, я ознакомился с вашими навыками и опыте работы, а также с рекомендациями, – произнес он последнее слово как-то по-особенному, или мне показалось на фоне моей неспокойной совести. – Добро пожаловать в команду, – прихлопнул он ладонью листы.

Звучало как приговор без права заключительного слова или желания.

Визуал Яна. Ну как бы, может, не совсем вышел, свет, может, не так падает. В общем, какой получился. Кто не согласен, не смотрите:

Следующая глава или две будут от Александра, он решительно отказался уйти в тень сюжета даже ненадолго... Графы они такие... Тем более когда на горизонте ещё какие-то Яны нарисовались.