Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 36

Сердце неровными скачками разогналось так, что не было никакой возможности усидеть на месте. Мне нужно было срочно заглянуть в эту самую заказную книгу, а ещё я готова была вернуться в магазинчик, через который мы попали во внутренний двор, найти там табуреточку, поставить напротив входных дверей и ждать.

А с каким я умным видом приду к своим сыщикам! Гордо прошагаю к столу, за которым в тот момент будет с грустным лицом сидеть граф Ростовцев, и этак небрежно положу поверх всех его бумаг свою, с именем женщины, может быть с ее адресом или даже вообще со списком всех преступников города на утро сегодняшнего дня. И так ещё, поправив прядь волос, заявлю: "Да это было проще простого!.. Не понимаю, как вы до сих пор на них всех не вышли!.. Элементарно, Ватсон!" А, нет, последнее не скажу, по-моему, Конан Дойл еще не написал про Шерлока и его неизменного товарища.

Мечтать, конечно, никто не запрещает. А вот так масштабно ещё и полезно. Чуть поднимает самооценку и уверенность в себе.

Господин Урлауб закончил с результатами проверки зрения, подобрал и записал размеры оправы и, наконец, отпустил.

Когда, интересно, фокус внимания так резко сменился, что я согласилась на форму оправы, предложенную графиней? Хотя Иван Яковлевич давал шанс последовать своему вкусу, уточнил не присмотреть ли другой вариант...

– Нет-нет, сделайте, пожалуйста, по эскизу графини Ростовцевой, – ответила я шансу, уже почти одной ногой стоя за порогом мастерской, уже всеми мыслями ловя всех преступников города.

Заказную книгу помощник господина Урлауба показывать отказался, выручил сам Урлауб, вернувшийся следом за мной в магазин за какой-то другой толстой книгой. Он даже сам лично пролистнул страницы, чтобы ткнуть в строчку с заказом таинственной дамы.

Екатерина Князева.

Кто бы знал, кто она. Никакого лица не всплыло в памяти, никакой ассоциации. Мне это имя было совершено неизвестно. А других сведений, кроме имени, дня и года заказа, а также деталей по стеклу, кривизне линзы, оправе и стоимости не содержалось в записи книги.

Подождать, когда она сама придет за очками? Придется. Где тут табуреточки имеются?..

Часа три, не меньше, прошло в томительном ожидании, причем с каждой десятой минутой увеличивалось в разы недоумение, настороженность и неудовольствие, уже без всякого стеснения выказываемых как клиентами магазина оптики, так и самими служащими. Мало места было. Мешала всем.

Несколько раз выходила на улицу, но, боясь пропустить важное, возвращалась назад.

Ровно в полдень пожаловала не она... Он. Парень со светлыми волосами в серой невзрачной простого кроя одежде. Лицом он походил на Савву, но, если у Саввы был живой, любопытный взгляд, то у этого тусклый, бессмысленный. Сказал, что от Екатерины и велено забрать ее заказ. Всё.

Она сама не придет! Очередное фиаско...

Уже ни на что не рассчитывая, поплелась за ним. Все равно идти в лавку к Ивану Андреевичу. Паренёк, вжав голову в плечи, кутался в лёгкую курточку. Не сказать, что жарко было с утра, но и не так холодно, чтобы околеть.

Повернув на соседнюю улицу, парень обернулся. Я притормозила у витрины углового дома, в отражении которой мне были хорошо видны метания парня. А если проследить за ним? Ведь он может рано или поздно привести к Екатерине.

С другой стороны улицы вскоре появился извозчик, и парень на ходу запрыгнул в экипаж. Только и успела заметить, что в коляске кто-то сидел. Судя по виду головного убора это был мужчина.

Паника начала набирать обороты. Он уйдет! Непременно уйдет! Бежать невозможно за конным экипажем. Ландо, конечно, не набирает даже на пустынной и широкой улице скорость автомобиля, но так и дороги не совсем ровные, чтобы рвануть вдогонку...

Никакого другого извозчика поблизости, как назло, не было. Вот когда нужен кто-нибудь, все словно сквозь землю провалились.

Единственное, что я могла сделать, это добежать до первого поворота, выходя обратно на Невский, и проводить взглядом уезжающий со всеми тайнами экипаж. Можно еще ручкой помахать всякой надежде.

– Сударыня, не требуется ли извозчик? – раздалось совсем близко.

Раздумывая над вариантами действий, не заметила, как рядом со мной очутился Тихон в форменной одежде извозчика.

Какая удача!

– Тихон, гони! – запрыгнула в коляску. Вернее, сказать почти запрыгнула, в действительности же неуклюже забралась, путаясь в юбках и чуть не оторвав край по подолу. Наступила случайно. Не хватает сноровки в таких делах.

– Куда надо-то? – не понимая важности момента, Тихон не торопился.

– Да поехали уже. Вперёд пока. Потом справа поворот, туда гони! Там ландо впереди. За ним надо.

– Как на пожар, ей-богу, – поворчал для порядка Тихон, но в этот раз уже не подвел.

Мы преследовали коляску с теми двумя не меньше часа. Они то мчали прямо по широким проспектам, то ныряли в узкие улочки, но все дальше и дальше уходили от центральной части города. На окраины, неприглядные и неуютные.

В последний момент, когда уже показалось, что дальше просто некуда, и они вот-вот остановятся, случилась неприятность: наше колесо налетело сначала на торчащий булыжник, а затем скатилось в неглубокую дорожную яму с темной вязкой жижей, вероятно, не высыхающей здесь неделями после дождя.

Мы потеряли время, вызволяя повозку из ямы, и потеряли из виду тех двоих.

– Сейчас – сейчас, – запрыгнув обратно на козлы, Тихон пытался подбодрить всех. – Нагоним. Если они прямо... Так... Да там и нет другой дороги... Если только... – не обращая на меня внимания, он продолжал бормотать себе под нос.

Некоторое время нам не встречался никакой экипаж вообще. Повернули на другую улочку, но и там тоже никого не маячил ни близко, ни вдалеке.

Тихон все это время рассуждал, куда идут близлежащие пути, но уже как-то с угасающей надеждой.

– Стой! – вдруг выкрикнул он, резко натягивая поводья. Едва лошадь остановилась, недовольно фыркая и мотая головой, как Тихон соскочил на землю и побежал назад.

Ничего не понимая, на всякий случай спрыгнула тоже.

– Смотрите, – Тихон, пригнувшись, всматривался в дорожную пыль. Здесь дороги тоже были вымощены камнем, но уже сильно избиты. – Видите, между камнями выбоина, свежая. Вот-вот появилась.

Я пригляделась к месту, куда указывал сыщик. Камни чуть сместились друг относительно друга, и между ними образовалась щель. Возможно накануне в ней была вода, потому что земля была заметно темнее. В щели между камнями виднелся четкий след, который, действительно, мог возникнуть только недавно. Даже ребро колеса хорошо различалось.

– Но это может быть мы сейчас проехали.

– Точно нет. Посмотрите вперёд, наши колеса в целой большой пяди идут правее, – он провел визуально линию от колес, чертя невидимую полосу недалеко от выбоины и приставив большой палец и средний, измерил расстояние. – Видите, тут даже больше пяди. Они проезжали здесь, но... – он покрутился вокруг себя, пройдя чуть-чуть назад, а затем вперед по предполагаемой траектории движения.

– Сюда! Они вышли здесь, – ещё один след колес, но не ровный, как был бы, если ландо проехало бы прямо, не задерживаясь, а кривой, будто сдвинутый в сторону.

Ну не ветром же его вдруг снесло. Останавливались, а потом снова поехали, но за счет инерции колеса экипажа немного сместились.

Рядом с остановкой коляски имелся четырехэтажный каменный дом.

– Обождите на улице, – скомандовал Тихон, вытягивая прямо передо мной руку, преграждая путь. – Мало ли что там. Мне потом голову Александр Яковлевич с плеч снесет.

– Да ему-то что? Нет времени спорить. Я иду тоже, – возразила ему.

– Да говорю вам, обождите. Я хотя бы загляну. Что там да как.

Не знаю, почему он решил, что я согласилась с ним. Он первым зашел внутрь дома, осторожно осматриваясь, а я, конечно, не стала ждать ни на какой улице. Вдвоем все равно веселее. Тихон, оборачиваясь, недовольно шикнул, но гнать не стал.

В центре парадной располагалась лестница. Не заметив ничего примечательного на первом этаже, мы поднялись этажом выше. На втором этаже двери одной из квартир были приветливо приоткрыты.

Сыщик приложил палец к губам, призывая к молчанию, и подкрался к проему. Прислушался, но изнутри не раздавалось ни единого звука, и Тихон потянул ее на себя. Дверь легко поддалась, протяжно, показалось даже обиженно, скрипнула. Тихон просочился внутрь, мгновенно пропадая в лабиринте комнат.

Комнаты, хоть и были в порядке, без пыли и грязи, но пропитаны чем-то таким, что можно было назвать долгим отчуждением. Возможно такое впечатление создавал тяжёлый затхлый воздух давно не проветриваемого помещения. Но, что вероятнее всего, хозяева или постояльцы если и были у этой квартиры, то частенько отсутствовали.

Пробежав по всей квартире, Тихон вернулся в прихожую.

– Кто-то очень поспешно покинул комнаты по черной лестнице. В некоторых комнатах разбросаны вещи, что-то искали или собирали. Я ещё пройдусь, но слишком тут все пустое, нежилое. Вы побудьте здесь, а я прежде на верхние этажи дома ещё поднимусь.

Стоять без дела не было смысла. Не приходилось ещё проникать в чужие квартиры, но раз уж открыты были двери и никого нет...

Вообще, в голове копошились мысли о том, что необязательно тот самый экипаж высадил пассажиров здесь, около этого дома, не обязательно те люди зашли сюда и заскочили в квартиру второго этажа. Не обязательно они ушли отсюда, что-то прихватив с собой. Много всего не обязательного.

Медленно проходя из одной комнаты в другую, согласилась с Тихоном. Не жилое. Чье-то максимум временное пристанище. Совсем безликое и безымянное.

На выходе из одной комнат оглянулась. Ну что за день? Вроде бы какой-то просвет, удача улыбнулась. Лишь дело техники схватиться за нее, но нет, вильнула пушистым хвостом и удрала. Лови тонкие шерстинки, если получится.

Главный сыщик бы наверняка не упустил бы шанс. Но как было позвать Александра? Хорошо вот в будущем: телефоны, мессенджеры. Можно за секунду связаться с человеком. А тут? Письма посылай или кого-то резвого.

Я редко рыдаю над чем-то. Это надо постараться дойти до крайнего состояния. Но здесь почему-то противная влага на глазах то и дело норовила проскользнуть мимо всякого контроля. Вне плана и критических случаев. Как бы авансом...

Или просто так.

Смахнув первого партизана с щеки, подняла глаза к потолку. Может поможет по наклонной вернуть слезы обратно в этот бестолковый организм.

Кажется, помогло. Или нет? Потихоньку потащила взгляд с потолка по узорам стен наверху, обоям с цветочным рисунком. Добралась до коричневых досок пола.

Сложно сказать, почему именно эта бумажка привлекла к себе взгляд. Ведь по комнате много всякого валялось, и другие бумаги в том числе. Но эта, забившаяся за мебель, зацепила. Наверное, мозг приравнял ее отверженную судьбу к моей.

Ну а что? Лежит там одна, никому не нужная и бесполезная... Всплакнула бы, пожалела бы себя, дак ведь всего лишь клочок бумаги.

Лаааднааа.

"Положу-ка её хотя бы на стол", – решила я, все равно ждать Тихона.

Несчастный листочек пришлось выуживать из-за деревянного секретера. Завалился туда непонятно как. Белый лист тонкой бумаги. Помятый, краешки заломлены, где-то надорваны.

Никаких обращений к неизвестному читателю. Просто сухой отрывистый текст из нескольких коротких предложений...

Глава 37

"Третья группа из шести. Четверо. Всего двадцать два.

Трое мужского пола крестьянского происхождения. Всего одиннадцать.

Отсутствуют женского пола крестьянского происхождения. Всего четверо.

Отсутствуют мужского пола дворянского происхождения. Всего пятеро.

Один женского пола дворянского происхождения. Всего двое.

Апреля 30-го 1870 года. Гатчина."

Что бы это значило? Не ясно. Какой-нибудь список для найма? Смущает, что одновременно указаны и крестьяне, и дворяне. Редкое место встретишь, где бы они нанимались вот так наравне. Практиковали ли такое на фабриках? Например, не слишком титулованных дворян, из обедневших семей, на должности повыше, а крестьян на черную работу. Вполне возможно. Но "отсутствуют"? Это вакансии?

Отчего-то мысли не остановились на этом первом подходящем объяснении. Мозг пытался искать еще сценарии, будто бы не то, не на то смотрю, не вижу главного между строк. А главное это нельзя упускать ни в коем случае. Оно значит многое, связано с чем-то серьезным и важным.

Перечитав записку на несколько раз. Сначала бегло, затем медленнее, потом вдумываясь в каждое слово каждого предложения, пыталась увидеть больше. Но новое прочтение не давало никаких новых результатов. Все равно не понятно.

Разве что дата. С этими переходами туда-сюда между эпохами я потерялась в датах. Какой вот, например, сегодня день? Надо у Тихона спросить.

– А вот вы где! – Тихон чуть ли не бегом носился по комнатам. Как они работают вообще? Сыщики, я имею в виду. Ну ведь, если были какие-то улики, все перетоптал с такой скоростью.

– Тихон, а какое сегодня число?

– Число? – в удивлении замер он. То ли вспоминал, то ли решал загадку о моем здравом уме.

– Да, дата какая? – пришлось переформулировать вопрос иначе, потому что он секунд десять не мог ответить. Простой же вопрос...

– Дак это... Двадцать девятое.

– В смысле двадцать девятое? – что-то я не могла сложить дату с запиской. Я приняла последнее предложение, как нечто вроде подписи, на которой частенько в прежние времена рядом с датой ставилось указание места написания. Например, "1865 осьмое число месяца сентября, Москва" . И логично в таком варианте ожидать текущую дату. Сегодня. Если же мы читаем записку спустя время, то дата будет в прошлом, но никак не в будущем.

Но может месяц другой? Год? Но если я и с годом ошибаюсь, так это вообще привет клиника. Мне казалось, что и в месяце до сей минуты я не сомневалась. Впрочем, мало ли.

– А месяц?

– Апрель, – немного помолчав, добавил. – 1870 год.

– Посмотри, что я нашла, – только сейчас сообразила, что надо было обнаруженное послание сразу сыщику показать.

Он пробежался глазами по записке и в мгновение ока переменился в лице. Черты лица ожесточились. Брови сошлись на переносице, на скулах заиграли желваки, губы сжались. Напряжение в теле выдавали с силой сжатые кулаки, сминающие края бумаги.

– Почему-то указана будущая дата, – осторожно поделилась своими мыслями. Что он такого понял, что так злился?

– А дата здесь не подпись, – со сталью в голосе, без привычной уже дружелюбности, отозвался он мрачно. – Это дата назначенной встречи, а Гатчина – место встречи. Нужно срочно отправляться в управление, к Александру Яковлевичу.

– Хорошо. Но, а что означают все эти цифры.

Тихон на вопрос не ответил, хотя совершенно точно услышал и расслышал. Однако, решительно делал вид, что не заметил.

– И вам лучше вернуться к Ивану Андреевичу. Я подвезу вас, – сообщив эту как будто посредственную истину, не стоящую внимания, развернулся и быстрым шагом направился к лестнице.

– Подожди, Тихон. Зачем терять зря время. Я могу поехать с тобой, – не говорить же, что мне очень интересно узнать, что там понял из записки сыщик.

– Вам нельзя. В таком виде, – отмахнулся он, уже выходя из дома.

А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста.

– Что значит в таком виде? Каком таком? Вроде ничего не обычного, – на всякий случай осмотрела рукава, подол. Может испачкалась где или порвала все же... Но нет, все было цело и относительно чисто, учитывая длину юбки и не кафельные полы вокруг. – Все прилично.

– Да не в этом дело, – Тихон запрыгнул на козлы.

– А в чем? – допытывалась я.

– Не могу вам сказать. Спросите, если хотите, у Александра Яковлевича. Да он и сам, придет время, расскажет.

Вот увиливает, сразу видно. Тут даже с моими способностями все очевидно. В глаза не смотрит, от прямого ответа уходит, разговор старается свернуть, заговорить, увести в сторону от вопроса.

– Не поеду, – заявила этому хитрецу. Ну, а что? Им, значит, пожалуйста. А мне думай – гадай? Тем более, что я была уверена, что и Тихону совесть не позволит меня бросить здесь, и времени на препирательства нет. В итоге либо он мне какую-то долю правды выдаст, либо абсолютную ложь. На что ставите?

– Никто не должен знать о вашем знакомстве с графом Ростовцевым, – буркнул он, кивая на пассажирское сидение. Мол садись, я все сказал.

Приехали!.. Я даже чуть не запнулась, услышав такие новости. Это что же получается? Серьезно? И представление с дряхлым стариком... И одежда, присланная в свертке от любезной графини... Может и очки – это способ преобразить девицу до неузнаваемости? Хотя слабоват способ, конечно, но так и планы у графини на одних очках может не ограничиваются.

– Почему? – спросила я все так же категорично, но уже ступив одной ногой на приступку ландо.

– Сами спросите, – закрылся от любых попыток дальнейших расспросов сыщик.

И больше ни слова за всю дорогу. Молча дождался у поворота моего превращения из Василины в младшего помощника сыщиков. Молча довёз до управления. Молча проводил до кабинета начальника сыскной полиции. А пока я осматривалась, делая вид, что ни к чему не прислушиваюсь, тихо шепнул своему начальнику:

– Я проговорился. Что вы не должны быть знакомы.

– Это все? – сухо уточнил Александр.

– Да, больше ничего. Она может спросить у вас.

– Это уже не твоя забота.

Да уж, граф-то покрепче будет, чем его помощник. Если напрямую спросить, сто процентов ничего не скажет, либо наплетет много несуществующего, что забудешь, о чем спросил. К графу подход особый нужен. Так, чтобы и шанса не было избежать ответа.

– Значится, от оптического мастера преследовали мы по указанию сударыни, – Тихон мотнул головой в мою сторону, – некий экипаж. Из виду упустили в виду моей оплошности. Но обнаружили их пристанище. Чуть задержались, поэтому люди ушли. И довольно быстро, вероятно, были всегда наготове. Но сударыне повезло среди разбросанных вещей найти вот это.

Тихон вынул из кармана лист бумаги и, разгладив края, положил на стол перед Александром.

Не прошло и трех секунд, как тот пробежал глазами текст, перевернул лист, проверил, что с обратной стороны ничего более автор послания не захотел добавить, и, поднявшись с места, начал выдавать указания.

– В имение послать не успеем, найди в городе коней. Отправляемся в Гатчину.

– Три?

– Конечно, три, – это уже я. Хотелось бы сначала уточнить сколько верхом до Гатчины, но, боюсь, один лишний вопрос, и меня выкинут из команды сыщиков. А мне ещё за знакомство выяснить требуется. Удачный момент подобрать нужно. А как подбирать, если я буду мелкие покупки разносить клиентам Ивана Андреевича, а мои сыщики по Гатчине скакать и кого-то разыскивать.

– Не успеем же, если три.

– Ищи три, – не раздумывая, бросил Тихону граф.

Тихон не стал спорить, тут же покинул комнату.

– Что значит эта записка?

– Весьма вероятно, что из Гатчины будут отправлена группа детей. И вот тут, если наши предположения верны, – он постучал пальцем по листку, – говорится, что таких групп шесть и в общей сложности во всех группах детей двадцать два.

– Детей?? – не могла поверить своим ушам. Но ответ идеально подходил разуму, который с удовольствием взял его в оборот, начиная сопоставлять все факты.

Происхождение: крестьянского и дворянского. Детей дворян немного, в основном "партии" крестьянские. Двадцать два ребенка! Это не один, не два, это почти целый класс, вот так вот вырванный из своих домов, наверняка, напуганный. Если только напуганный...

Перед глазами мигом промелькнули сводки из современного мира: и про черных хирургов, и про больных взрослых со своими больными фантазиями и прочих ужасов, которыми полна, к несчастью, человеческая голова.

А что с этими детьми? Какие на них планы у похитителей? Где они их сейчас содержат? В каких условиях?

– А третья группа, – хрипло выдавила я, – это означает, что две уже куда-то отправлены?

Александр отошёл к маленькому столику в углу кабинета и плеснул в стакан воды из графина.

– Держите, – подал он воду. – Вероятно. Вы сможете ехать верхом? Вам не обязательно этого делать. К тому же, это может быть опасно.

– Если вдруг получится перехватить похитителей, то среди детей есть "один женского пола", – горько усмехнулась циничности описания. – Возможно, я смогу помочь с девочкой.

По-моему, я такое уже говорила, тогда с Верой. Но что я еще могла предложить? Я хоть и не имела прямого отношения к похищениям, но, зная об некоем участии в этом деле, женщины из моего времени, из современности, такой же как я путешественницы с удивительной и неизвестно к чему данной способностью, чувствовала нелогичную ответственность. Будто есть какая-то круговая порука, которая автоматически распространилась и на меня в виду того, что мы с таинственной дамой принадлежим некому особенному типу людей. Своему кругу то ли избранных, то ли отверженных собственным временем, чтобы существовать вот так... в нескольких сразу.

– Из этих мыслей я и отправил Тихона искать лошадь и вам. Но не уверен, что вы сами справитесь.

– Я справлюсь, – хотелось бы мне верить в сказанное.

Что-то с картинкой к прошлой главе не вышло ничего. В этот раз договорилась с нейро, чтобы хоть комнатушку, где найдена была важная записка, нарисовать. Вот такая получилась, немного, правда, прибрали, пока рисовали: