Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 33

Несколько долгих секунд граф Ростовцев молчал. Я решила, что подобные вопросы не полагается задавать начальникам сыскной полиции гражданскому, по сути, человеку, не причастному к службе и делу. Возможно, не желая явно указывать мне на сей факт, Александр ничего и не ответил.

– Похищения, торговля детьми, пропажи, – прозвучало оглушительно.

– В смысле так, как было с дочерью Федоровых?

– К сожалению, не так. Похищение своей дочери Федоров лишь инсценировал, по сути, передал через чужие руки настоящему отцу. А здесь же прекрасно организованная преступная группа. Настолько прекрасно, что вполне может устраивать празднества в честь своей деятельности. Пять, десять лет. Может быть больше.

Если перед тем человеком и в самом деле стоял выбор между возвращением в современность и участием в этом гнусном преступлении, то он не заложник обстоятельств и не жертва. Он тот, кто сделал неправильный выбор.

– Мы непременно должны найти ее, эту женщину или девушку! – воскликнула я. – Если она прольет свет на события, поможет продвинуться в расследовании, то мы обязаны использовать этот шанс. Мне надо только подумать...

– Я желал бы видеть такое рвение у всех своих сыщиков, – улыбнулся Александр. – Всё же прошу вас рассказать мне все вам известное в мельчайших подробностях. Подумать вместе, чтобы не упустить из виду то, что вам бы показалось незначительным или обыкновенным.

Мимо нас проскочил разносчик цветов. Подпрыгнув на месте, видимо, запнувшись о камень мостовой, мальчик качнулся из стороны в сторону в попытке найти баланс и не упасть с дорогой ношей. Наконец выровнявшись, он потрусил дальше, оставляя на мостовой красный цветок.

– Необычные цветы, – произнесла я, поднимая цветок.

– Это камелия.

– Они так сильно выделяются среди остальных букетов. Наверное, их купят в первую очередь, – отвлечённый разговор давал время решить, как и в какую форму облечь правду.

– Сомневаюсь. Цветы дорогие, на улице такие не продать обычным горожанам. Скорее всего, разносчику нужно отнести их по конкретному адресу. Отдать по подписке.

– По подписке? – по-моему у меня начались слуховые галлюцинации на фоне стресса.

– Да, предварительный заказ на дорогостоящие виды.

Другая эпоха, а уже туда же, заказы и доставки. Вот откуда пошли предприниматели. Творческий народ.

Мальчик развернулся и бледнее листа бумаги вернулся к нам.

– Можно... Мне надо отнести... – заикаясь, он никак не мог закончить мысль. Говорил, опустив голову на свой цветочный ассортимент, яркими пятнами занимавший все полотно деревянного ручного лотка.

– Держи, – протянула ему потерянное.

Тоненькая ручка тут же цепко ухватилась за стебель. Быстрый короткий поклон, и мальчик умчался в прежнем направлении, тут же теряясь между людьми, повозками и домами.

– Пять красных камелий, четыре пышных фиолетовых гиацинта, с десяток белоснежных шаров маргариток и... две персиково-розовые розы. Почему четыре и две? Четное число?

Вообще, Шарпантье этот, кем бы он там ни был, вероятно, не очень внимательный и строгий хозяин, раз разрешил женщине, провожающей сейчас взглядом мальчика-разносчика, управляться с витриной. Вроде бы и хорошо все, красивые и крепкие бутоны, приятное разнообразие, но есть что-то такое, что цепляет несоответствием. Какой-то присутствовал в наполнении витрины невидимый с первого взгляда дефект.

К слову сказать, Иван Андреевич упоминал, что дела Шарпантье неизменно шли в гору. Вообще, цветочникам никогда не придется переживать за свои доходы. Пока есть свадьбы, светские приемы, пока случаются похороны, пока аристократы предпочитают видеть на своих столах, накрытых к трапезе, милую цветочную композицию для аппетита и приятной беседы. По этой причине, вероятно, француз может себе позволить как угодно обращаться с витриной, не сильно-то настаивая на гармоничности и целостности оформления. Ничто не отпугнёт потенциального покупателя.

Вдобавок к витрине непонятным и диковинным показался и состав лотка разносчика.

– Возможно заказаны разными людьми, – пожал плечами Александр. – Провожу вас до лавки Ивана Андреевича?

Напоследок бросила прощальный взгляд на витрину. Ну, что в ней не так? Четыре полочки лесенкой, на каждой по пяти-шести высоких простых ваз с охапками свежих цветов разного вида. Ровно, как и положено цветочной лавке.

Ничего не приходило путевого в голову. Глазам просто не нравится, но они сказать не могут, передают мозгу невербальные сигналы, и понимай, как хочешь. В конечном итоге, кто тут думать должен?!

Лаааднааа... Не нравится и не нравится. Думать, видимо, не моё. Еле сдержала вздох уныния. Не дорасти мне до сыщика ни по положению, ни по достоинству.

Всё, это была последняя капля. Что-то больно часто стала переполняться сия чаша, без меры отмеряющая недовольство собой и вечные недостатки.

– Так, стало быть, хотите все знать? Что ж, извольте, – почему-то сам по себе ускорился шаг. Видимо, расчет на двигательную и речевую активность был таков: высказать все и спрятаться в лавке. И никогда, ни за что на свете больше из нее не выходить. Только под покровом ночи и в день возвращения Фёдоровой. Савве с запиской передам.

Бедный граф! Старался не отставать, как мог, а клюка не осилила темп. Больше она опиралась на старика, чем он на нее.

– Есть в отдалении от этого места другое, весьма похожее, кроме, наверное, некоторых особенностей.

Ну, а что не в отдалении что ли? Кто сказал, что по оси абсцисс километры? Там время.

– Собственно, не пускаясь в долгие и пространные объяснения, могу сообщить, что имеется там много всего любопытного. Вы бы были удивлены. Возможно, там вам даже понравилось бы, – на этом предположении я задумалась. Он ведь граф, у него титул, имение и перспективная работа. Так, что не факт, о чем я Александру тут же и указала. – Хотя вы граф, и может не приживетесь. Дальше. Иногда людям оттуда становится важно узнать кое-что из жизни местного общества. Вы не подумайте, ничего секретного или связанного с государственными интересами. Исключительно общественные дела. С этой задачей, по какой-то неизвестной мне причине, могу справиться я. Как только мне удается добраться до истины, любые двери возвращают меня обратно.

Вышло довольно размыто. Но начальник сыскной полиции должен тренировать свою дедукцию или нет? Я считаю, что в целях личного развития и моя задача ему сойдёт.

– Сюда вы тоже переходите только, если получили задание? – своим голосом, без всяких старческих хрипов, мрачно уточнил Александр. – А если их не будет?

– Думаю, двери сюда в таком случае были бы для меня закрыты, – без раздумий ответила ему.

Наша беседа на какое-то время увяла. Александр думал, мне смысла не было.

В городе, все равно какой век иметь в виду, людей тьма. Каждый день ещё и на судах, и по железной дороге прибывают. Как среди этого множества людей найти ту самую неуловимую женщину? Вот как бы нашли меня с подобной неуловимостью?

А легко и просто! Моё "место силы" мелочная лавка Ивана Андреевича. Я появляюсь где-то в округе от нее. Всегда. И это, не смотря на то, что в моем времени мне ещё надо поискать подходящую дверь. Почему – даже не стоит ломать голову. Ответ хранится в архивах за пределами нашего бренного мира.

И что из этого следует?

– Я, возможно, знаю, где искать женщину с духами Джики.

Глава 34

В природе водятся всякие разные эффектные и значительные фразы. Фундаментальные. Такие, которые после рождения в чьей-то голове ещё несколько столетий живут сами по себе. Такие, у которых существует какая-то своя система продвижения, что не позволяет даже новым поколениям людей, продвинутых, избалованных фразочками – пузырями, искушённых знаниями всего и обо всем, запечатать их в бумажных книгах и не вспоминать никогда. Бессмертные, в общем, сочетания слов. Некоторые из них, кстати, переворачивают мир, разворачивают на ходу машину событий.

Не буду перечислять эти шедевры словесности, вы их и сами знаете. Я это все к чему? Где-то в конце этого замечательного списка решили прилепиться, читай рядом постоять, и мои словечки. Ибо, если оглянуться назад, именно с них началось то, чего уже невозможно было повернуть вспять.

– Я, возможно, знаю, где искать женщину с духами Джики.

Вот да, речь про них.

Последним спокойным вечером в череде сменяющихся эпизодов стал день возвращения в прошлый век. "Старик" Александр, что-то там себе надумывая и хмурясь, проводил до Ивана Андреевича, кстати, уже высматривающего меня на улице.

Я так и не поняла, для чего понадобился главному сыщику маскарад. Мысль о том, что нахождение длительное время в моей компании навредит его репутации, постаралась изгнать из своей головы, но она, с достоинством хмыкнув, просто перелезла на полочки повыше. Посыл был таков: "Вот ещё попомнишь меня! А я тут как тут и появлюсь!.."

– Вы ошибаетесь в главном, – уверенно бросил сыщик своим голосом вместо прощания и поковылял, припадая на левую ногу, по своим сыщиковским делам.

И что с этим делать прикажете?

А я вот что вам скажу. Просто он тоже захотел встать в один ряд с производителями впечатляющих высказываний, поэтому и соорудил эту многозначную, как-хочешь-так-и-понимай, мудрую мысль. Нашел, кому говорить. Надо ему, пусть потом переводит.

Вечер прошел за долгой беседой с Иваном Андреевичем. Про помощь сыщикам он не сказал однозначного ни за, ни против, только вздохнул как-то горестно.

– От Господа направляются шаги человека, – напомнил он и, забрав одну свечу, тяжёлой, усталой поступью побрел в свои комнаты.

Следующим утром скорее выпросила работу у хозяина лавки, чем она, в действительности, была. Так, перекладывая всякую всячину и смахивая пыль со шкафов и полок, ждала вместе с Иваном Андреевичем одного человека. Звоночек над дверями непрестанно пел, но, поднимая головы на входящих, мы уже слаженно вздыхали. Иван Андреевич, правда, менее заметно. Он-то лицо своего дела. Несмотря ни на что, должен быть приветлив и всегда рад покупателю. Новости сами себя не привлекут.

Ближе к полудню это, наконец, случилось! Не иначе попутный ветер помог!

– Доброго дня, Анна Николаевна! – Иван Андреевич больше меня обрадовался ее приходу. Может устал ждать? – Как ваше здоровье? Как матушка ваша, помогла ей мазь?

– Да что и говорить, помогла, дорогой Иван Андреевич, помогла! Сил моих уже не было смотреть на ее страдания. А тут, как и не бывало ничего! Чудесное средство! Я к вам на секундочку буквально, – привычная плавность и горделивая неторопливость у Анны Николаевны куда-то пропали. – Чайного напитка забежала взять у вас. Больно хорош. Да конфет. У барона Врангеля ведь вечер скоро, а модистка опять ошиблась с размерами корсета, вот бегу примерить платье. Успеть бы к назначенной дате. Ещё в обувную лавку, да за шляпкой. С ума сойти, какая круговерть. Парфюм!..

– Вот как раз поинтересоваться хотел у вас. Совета спросить, как у человека, сведущего во всех аспектах женской красоты, – Анна Николаевна, разумеется, не имела слов возразить против истины, лишь коротко улыбнулась, даже ее суетливые движения стали чуть размереннее. – В подарок мне парфюм нужен был. Женский. Но я, знаете, теряюсь, в выборе. Какой-нибудь сладковатый аромат, но не насыщенного, лёгкий. И, главное, особенное. Чтобы произвести впечатление.

– Ох, Иван Андреевич, давно вам пора женскими-то духами заинтересоваться! – намекнула она на его холостяцкую жизнь. – Я бы вам порекомендовала приобрести духи у Коти или Брокара.

Иван Андреевич выдержал скорбную паузу, намекая на сомнение и нерешительность, и надежда на честолюбие, а в большей степени, на осведомленность Анны Николаевны себя оправдала.

– Недавно в парфюмерных фирмах начали выставлять редкие духи от Герлен. По названию Джики. Всего пара магазинов может похвастаться таким товаром. Ралле и Коти. Но, Иван Андреевич, десять рублей за флакон берут, – сумма за духи по меркам времени высокая непомерно.

Теперь Анна Николаевна замолчала. Забрав с прилавка коробочки с чаем и конфетами, она не спешила убегать по своим модным магазинам. Что-то хотела сказать, но раздумывала. Иван-то Андреевич не зря лавку держит, есть в нем и нрав торговый, и необыкновенная сметливость. Сразу сообразил, какое затруднение не даёт высказаться.

– Десять рублей?! Весьма затратный подарок выходит, – деланно расстроился он, состроив скорбное лицо. Получалось у него отменно, даже я поверила. На секундочку.

– У Дютфуа можно спросить за восемь, – выдала она шепотом, как великую тайну, и довольная собой покинула лавку.

– Ну! Вот как надо дела вести! Не выходя из дома! – скромной гордости Ивана Андреевича не было предела. Рад был помочь мне в моей просьбе. Говорю же, вам очень хороший человек!

Не пиликнул бы звоночек в этот момент, точно бы бросилась обнимать. Кажется, хозяин лавки давно укрепился в сознании, как близкий человек. Ближе, чем родители у настоящей Василины... Хорошо ли это? Чем сильнее прикипаешь к человеку, тем болезненнее дастся вам обоим расставание. Обычно так никто не думает, но мой случай словно тонкая ниточка, раскачивающаяся на ветру. Одно движение, и оборвется. Надеюсь, что-то от нас ещё останется в тот момент, чтобы жить дальше...

Мы уж снова ожидали увидеть Анну Николаевну. Может быть и за семь, где купить можно? Но на пороге была не она. Мальчик с большим свертком застыл в дверях, испуганно пробежал глазами по лавке, и, выбрав почему-то меня, поспешно всунуть мне посылку в руки. Вручил и тут же убежал, не проронив ни слова.

Внутри свертка... Ну, кто бы мог подумать! Аккуратно сложенная мужская одежда небольших размеров. На первый взгляд, новая. И на первый взгляд, моего размера. Подозреваю, кто отправитель.

Но развернув записку, поняла, что ошиблась. Наверное, в городе помимо преступной группы, к поиску которой мне предстояло подключиться, ведёт активную жизнь некая секта актерского мастерства с элементами маскарадных гуляний. А может ещё хлеще: маньяк-костюмер. Вот сидит и плетет интриган свои сети, заманивает, понимаешь, в игру с переодеваниями. Даже бедная графиня Ростовцева попалась. Теперь ей, чтобы выбраться, надо ещё кого-то втянуть...

Ну, вы поняли, схема сложная. Графиня в двух красивых предложениях написала, что лучше так, безопаснее. Наверное, маньяка этого опасается.

Не то, чтобы я слепо повиновалась пожеланиями или просьбам Марии Федоровны, не знаю уж как расценивать ее записку с посылкой, но, поразмыслив, я пришла к выводу, что в брюках будет гораздо удобнее и быстрее, в случае чего, передвигаться по улицам, чем в длинной до пола юбке, многослойной к тому же. Некоторую сложность составила коса, которая никак не хотела себя прятать от общества. С ней пришлось на время расстаться. Не отрезать, конечно. Просто распустить, так вышло чуть легче заправить все локоны под кепку, но выглядело это все равно несуразно.

По магазинчикам с парфюмом, мылом и другими пахучими средствами я с моими сыщиками отправилась уже в роли второго помощника. Можно сказать, почти официальное приглашение в профессию.

Удивился моему иному внешнему виду только Тихон, из чего следует закономерный вывод, что графиня действовала не в одиночку, как минимум поставив кое-кого в известность.

– Издалека ещё можно принять вас за хиленького паренька, – поделился мыслями Тихон, – но вот вблизи. Женскую сущность выдает много чего. Кхм... фигура, тонкие пальчики, гладкая светлая кожа, глаза. Всё в вас женственное.

– Ты, Тихон, не забывай, что жена дома ждёт, – осадил помощника Александр, помогая мне забраться в коляску. Сам он сел рядом, а Тихон занял место на козлах.

– Да что вы, Александр Яковлевич, разве забуду я? Она у меня тоже премиленькая. Да и будь я холост, у меня бы и шанса не было. Соперник слишком сильный.

Последнее для моего понимания было недоступно. О чем– то о своем говорили эти товарищи, о мужской своей доле.

– Вы прекрасны в любом обличье, – тихо, с мягкой улыбкой добавил главный сыщик.

Это вообще, что происходит? Он улыбается? Мне? "Вы прекрасны"? Зачем он так? Я ведь могу поверить в то, чего не может быть... Как сложно понимать других людей!..

Магазинчики Ралле и Коти проскочили очень быстро. У них и в самом деле такие духи были в наличии, но покупали редко, чаще накануне каких-то больших событий, что стали происходить реже сначала по причине распространения хвори в городе, а потом из-за летнего периода. В это время часто городская жизнь чуть угасает.

– Вот у барона Врангеля прием будет скоро, – рассуждал управляющий в магазине Коти. – Начинает покупатель приходить чаще. Джики... Джики месяца два назад покупал статский советник для супруги своей.

Приметы советника запомнили, на всякий случай. Однако, с нужной нам женщиной или девушкой из общего у него было только флакончик духов в руках. Что ж оставался Дютфуа.

– А могли духи каким-то иным способом распространяться? – спросила у графа.

– Скорее нет, чем да, – с ещё одной улыбкой заметил он. – Другие, менее дорогостоящие, вполне могли частным образом продаваться, через знакомых.

Получается, если не Дютфуа, то тупик. И мне надо срочно выдумать новую стратегию, чтобы, брошенная мной "великая" фраза, не утонула в пучине пустословия.

– Господин Дютфуа, приятно снова увидеться, – произнес граф будто своему старому знакомцу. – Не составит ли вам труда припомнить, кому продавались духи Джики Герлен.

– Герлен, говорите? – француз изъяснялся хорошо, но акцент все равно проскальзывал в речи. – Помню. В недавнем времени продали пять флакончиков.

– Можете отписать всех пяти покупателей?

– Разумеется, Александр Яковлевич, у меня отличная память. Могу описать в мельчайших подробностях. Тем более, что три из них куплены были одной и той же статной особой. Такую невозможно забыть в одно мгновение.

Спасибо всем за комментарии и звёздочки! Все герои вместе с автором обрадовались безумно. Вы уже не ругайте автора сильно, что затянулось все. Просто время такое, мысль зреет долго, нерешительно, в действиям приходится преодолевать расстояния... Стараюсь раскручивать компактно, но достоверно.

Глава 35

– Господин Дютфуа, ни в коей мере не сомневался в вашей памяти. Как выглядела эта дама?

– В моем магазине она появилась впервые. И нигде ранее мне не встречалась. Хотя вы меня знаете, я в городе со многими знаком. В нашем деле без знакомств никуда. Открыла дверь и сразу... Как бы вам это описать... Она как вечерняя звезда в небе. Загадочная, таинственная. Нет в ней никакого наигранного жеманства, что иной раз свойственно некоторым нежным дамам. Уверенная поступь, прямой взгляд, прямая осанка. Она не шла, а будто воин-завоеватель твердо чеканила шаг, захватывая все внимание к себе. Росту такого, как ваш... – Дютфуа как-то странно посмотрел на меня, явно сомневаясь в своем первом суждении, – как ваш помощник. Волосы темные, собраны под шляпкой с полями.

Он замолчал, задумавшись.

– Я было собирался расспросить о предпочтениях, что желает, предложить лучшие образчики, – продолжил он. – Но она оборвала меня на полуслове. Попросила Герлен, и сразу три! Невероятно, правда? У меня, безусловно, выгодная цена. Но все же... Целых двадцать четыре рубля! Подала ассигнации и ушла. Без лишних слов. Восхитительная дама!

– Совсем ничего не сказала? – решила уточнить на всякий случай, хотя разочарование и досада уже с диким хохотом точили свои ножи, собираясь в пух и прах раскромсать надежду и шансы на малейший успех.

– Да. Спросила про духи, рассчиталась. Да вот ещё про часы поинтересовалась, – он указал на стену позади нас.

Обернувшись, заметили красивые с позолотой настенные часы. Не произведение искусства, но все же с намеком на антикварный изыск.

– А что?

– Да что – что... Верно ли идут, – пожал он плечами.

– Господин Дютфуа, – обратился к мужчине Александр, – какое время было на часах?

– Какое? Погодите-ка, сейчас я припомню... – он что-то прикидывал в голове. – А! Точно! Часы показывали без четверти одиннадцать. Это совершенно верно, потому что в двенадцать всегда мимо моей витрины пробегает разносчик цветов. И она как раз выходила, когда он проскочил у дверей. Чуть не столкнулись. Я было бросился на выручку, но она изящно обогнула паренька и неторопливо отправилась в другую сторону.

– Вы упомянули, что было куплено пять...

– Да-да, пять. Три вот этой незнакомкой. А ещё за двумя зашли Анна Николаевна, она всегда у меня покупает, и ее приятельница. По имени могу ошибиться. Между собой Анна Николаевна все именовала ее "Оленькой".

Из всех полученных от парфюмера сведений я могла сделать один с гарантией правильный вывод.

Работа сыщика – это постоянные попытки найти выход из тупиковой ситуации. То, что где-то зовётся судьбой, случаем, провидением, играет с сыщиком в шахматную партию, в которой ему ничего не остаётся, как получать шах после каждого нового хода. Выдержке и характеру моих сыщиков стоило позавидовать и отдать должное уважение!

Мне же пора было признать свою бесполезность делу.

– Ну как? – Тихону не терпелось узнать новости. Он ожидал нас у повозки.

– Она была тут. Тихон, по расписанию судов, поездов есть что-то около полудня? Или позже?

– В Большом порту и так могу сказать, что нет. Я пока вазу сыскивал, несколько дней подряд провел сигнальным маяком то встречая, то провожая суда. Знаю, что там да как. А вот по железке узнать надобно.

– Узнай – узнай, – дозволил граф.

– А мы можем к тому месту проехать, где эта женщина скрылась?

Если проводить параллели, то я могла вернуться через любую, условно, дверь, а значит и она могла, наверное. Но все же можно было допустить, что для нее перемещение добавляло свои правила. Могло ли оно происходить в одном и том же месте? Да, почему бы и нет. Надо было это проверить, ведь маленькое действие лучше, чем ожидание большого озарения. Тем более, что озарение из нас троих, не считая лошадь, может порадовать лишь только главного сыщика. На Тихона, учитывая его опыт с вазой, тоже особой надежды не было.

– Василина, вы принимаете слишком близко к сердцу неудачи, в которых нет вашей вины никакой. Скажите мне, кому назначено вести расследование? – неожиданно обратился ко мне Александр, пока Тихон вез нас к нужному месту.

Что за нелепый вопрос?!..

– Вам, вероятно.

– Верно, поэтому выше нос, – он протянул руку вперёд и, на секунду задержав ее в воздухе, легонько коснулся кончика моего носа. Буквально мгновение. И тут же одернул, но не отвернулся, как ни в чем не бывало, а очень внимательно ждал ответной реакции.

Которая в этот момент представляла из себя актеров плохо отрепетированной пьесы. Они никак не могли определиться, кто сейчас должен выйти на уличную сцену, и метались за кулисами.

Что это было? Что он хотел сделать? Зачем? Какого ежа он творит? Играет? Пытается переключить внимание? Или что?

Как сложно!.. Эти мне межличностные отношения... Как в них люди разбираются?!

Видимо, что-то такое он и ожидал. Потому что снова улыбнулся (шкала с измерением количества улыбок графа за прошедшие сутки лопнула в этот момент) и довольный повернулся к Тихону что-то вполголоса с ним обсудить.

Мы обошли на несколько раз улицу, по которой преследовали ту загадочную особу жандармы, вплоть до всех подворотен, поворотов и пересечений с другими улицами. Осмотрели двери парадной, крыльцо. Обошли холл, осматривая все ещё тщательнее, чем улицу и двери. Поспрашивали у жильцов дома, у проживающих в прочих домах улицы, у хозяев лавочек и магазинчиков. Но ничего. Совершенно ничего, что могло бы стать хотя бы крошечной ниточкой к разгадке за почти целый день поисков.

Усталость во всем теле настолько перекрывала все иные чувства, что разочарованию и грусти просто не за что было зацепиться.

– Вы помните, что завтра вам к мастеру Урлаубу? Магазин, где он служит, недалеко от лавки Ивана Андреевича, – сообщил Александр вместо прощального слова.

– Мастеру Урлаубу? – это кто, вообще? Не сразу вспомнила, о ком идёт речь, хотя этих оптических мастеров города всех наизусть знала. Как и цены на их работу и изделия.

– Он оптик.

– Совсем вышло из головы! – дала себе мысленную затрещину. – Верно же, на завтра назначено.

– Василина!.. А, впрочем, позже... – он что-то еще хотел спросить, но остановил сам себя. – Вам нужен отдых.

Что верно, то верно. Иван Андреевич даже спрашивать ничего не стал. Мазнув взгляд сверху вниз, махнул рукой на второй этаж. Мол, иди давай, скройся с моих глаз, потрёпанный жизнью призрак.

А вот утро выдалось отменным! Очки! Мы идём за очками! Неужели это свершилось?

Однако, оптик-механик Иван Яковлевич Урлауб с немецкими корнями не разделил моего воодушевления. Встретил меня серьезным, профессиональным взглядом, видимо, с порога приступив к диагностике. Ни слова не говоря сопроводил меня в мастерскую, находящуюся тут же, во дворе магазинчика. В мастерской кипела работа. Привычный, вероятно, к любопытным гостям, Урлауб, проходя мимо мастеров, на ходу бросал короткие, совсем отрывистые, сухие объяснения.

Вот шлифовальщики готовят стекло, которое приходится все еще выписывать из Германии. Вот стекло нужной формы вращают в чашечке-форме, приводя его к требуемой кривизне, полируют. Вот тут подмастерья – очешники изготавливают оправы из черепахи. Точильщикам достается самый кропотливый труд: соединить оправу и линзы.

– Проходите сюда. Будьте любезны, здесь присаживайтесь, – он указал на табурет посередине отдельной комнаты в мастерской. На противоположной стене висели смутно знакомые плакаты. На одном – несколько строк из букв разной высоты. На другом – многообразие значка в виде буквы "п", развернутой в различные стороны.

– Графиня Ростовцева прислала мне записку по вашему заказу. Рисунок вложила с формой оправы. Признаться, первый раз таким образом получаю требования к работе.

Он перебирал на столе бумаги, разговаривая будто бы сам с собой. На последней фразе замер и, едва не стукнув себя по лбу, перешел к другом углу комнаты к широкому столу с какими-то инструментами.

– Нашел. Посмотрите сами, – Урлауб протянул мне лист бумаги, на котором, действительно, четкими уверенными линиями был выведен эскиз очков.

Вот не знаю – не знаю. Как-то непривычно выглядят. Не такие, какие я бы выбрала себе сама, придерживаясь однажды выбранного стиля. Другой вопрос: почему графиня это сделала? Зачем бы ей вздумалось заниматься подобной мелочью? Не графское это дело, какие-то там оправы для посторонней девицы. Или это особенности характера Марии Федоровны? Генерал в юбке и полный контроль. Может быть забота о каждом встречном, о каждом побывавшем в ее доме? Да уж, бедные Яков и Александр. В конечном итоге, так и в гости к некоторым побоишься лишний раз заходить...

– Согласитесь, к вашей форме лица весьма подойдут. У графини отменный вкус, – между тем без единой эмоции продолжал мастер.

– Наверное, – даже если графиня безупречна, мне все равно было не по себе. Будто бы опять она за меня делает какой-то хитроумный ход. Поэтому соглашаться тут было не с чем пока.

– Давайте проверим остроту зрения. Возьмите эту картонку в одну руку и прикройте ей один глаз.

Окклюдером и в самом деле оказался обычный картонный кружок с ручкой.

– Читать умеете? – уточнил Урлауб. Мой ответ принял положительно и, дойдя до стены с плакатами, указал на тот, что с буквами.

– Смотрите на таблицы и называйте самую нижнюю строку, какую видите.

Пока я пыталась не только увидеть, но и достоверно назвать буквы латиницы, Урлауб записывал результаты.

– Таблица Снеллена, – пояснил он в дополнение к экскурсии по мастерской. – В древности применялся арабский метод. Нужно было различить двойные звёзды на небосводе ночью. В созвездии Большой Медведицы человек с хорошим зрением способен увидеть слабый Алькор рядом с ярким Мицаром. Интересный сам по себе способ, но таблицы, безусловно, точнее и удобнее в применении. Если человек неграмотен и, скажем, не найдет ни Алькор в созвездии, – я на этом моменте благоразумно задержала дыхание, чтобы он вдруг не спросил о моих знаниях звёзд, – ни прочесть буквы не сумеет, для него есть другая таблица с оптотипами, – он махнул на перевёрнутые "п". Но это все слишком субъективно. Любая система в знаках, которую вдруг выявит человеческий мозг исследуемого, и всё. Результаты ошибочны, недостоверны. И вы уж поверьте, мозг человека в этом вопросе исключительно изобретателен. Нашему времени нужны оптические инструменты. Точные, объективные...

А вы знаете, – господин Урлауб прервал сам себя, – некоторое время назад заказывала очки одна дама. Она, что никогда не поверишь в женском уме, довольно быстро уловила мысль о приборе. Фантазия в ином человеке, будь то мужчина или женщина, как будто свыше дается. Она возьми, да и расскажи мне про такой инструмент, что сам бы и на расстоянии, и в близи подстраивался бы под остроту зрения конкретного человека. Ему и говорить ничего не надо, быть образованным или нет. Для всякого! С исключительной верностью!..

– Господин Урлауб, – голос прохрипел, словно я в пустыне без воды пару дней, – а эта дама... Она... Вы что-нибудь знаете о ней? Она что-то может быть упоминала о себе? Имя? Титул? Кто она? Какая?

– Я не особенно уделил внимание ее внешности, разве что глаза, форме лица. Имя? Имя должно быть записано в заказной книге. Впрочем, она сегодня должна быть. Забрать свои очки.

Случайны ли совпадения? Такие вот, почти фантастические...

Очки, при производстве которых ни одна черепаха не пострадала. Бедные черепахи!