Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 52

Чем ближе бал, тем больше нервов. На самом деле мероприятие именовалось приемом, а балом стало крепко ассоциироваться у меня в голове после танцев на свежем воздухе. Наши танцы, оказывается, если не видели все в имении, то определенно что-то слышали. Ростовцев-старший еще до завтрака вызвал всех участников на ковер в свой кабинет, сразу же передав слово Марии Федоровне. Она походила – походила из стороны в сторону в полной тишине (я признаться, впервые увидела ее такой взволнованной), устало присела в кресло, прикрыла рукой глаза и через минуту отпустила с миром:

– Идите уже с моих глаз!..

Отец Александра, к слову, при этом сдержанно улыбался. Вообще с ним сложились довольно приятельские отношения. Он мог порассуждать с мной на всякую философскую тему в качестве простой борьбы с бездельем. Я этим недугом, конечно, не страдала, но по мнению графа Ростовцева – старшего могла, поэтому превентивные меры. Не уверена, что была сильна в тех беседах, но никто не жаловался.

– Кажется, Мария Федоровна была расстроена, – с грустью прошептала я, покидая кабинет.

Оно и понятно. Репутация все же.

– Ничего удивительного. Надеюсь, вы оцените ее усердие в будущем, – Александр ответил, явно не терзаясь никакими угрызениями совести.

С этого момента все закрутилось и завертелось, поначалу времени обдумать слова Александра не нашлось, а потом они утонули в сонме других мыслей и событий.

И вот теперь наступал этот день икс или тэ. Кто к какой кодировке привык. Поразительные изменения начались еще в утренние часы в столовой. К привычному составу добавилась одна очень серьезная и внушительная дама. Таких дам можно вполне ставить на охрану границ целого государства. За сотню километров обходили бы их, лишь бы не встречаться с ее цепким, разбирающим на внутренние составляющие, взглядом. Малодушно собиралась развернуться и сбежать, куда подальше, но графиня была неумолима. Мимолетно покачала головой и глазами указала на даму. Мол, подойти, поздоровайся.

В общем, дама пугала до чертиков, но делать было нечего.

– Василина, пожалуйста, познакомься, Варвара Михайловна.

Эта их Варвара Михайловна на мое приветствие лишь благосклонно, а может и не очень, медленно кивнула.

– Варвара Михайловна согласилась сопровождать тебя на приеме у барона.

И этот их этикет, усиленно внедряемый мне в голову, последние две недели, никоем образом не позволяли ни возразить на этого ничего, ни высказать недоумение.

А самое интересное, что до самого отправления к дому Врангеля от меня будто намеренно скрывались и графиня, и граф. Нигде-то их не видно было и не слышно, а Михайловна следовала тенью, время от времени поправляя в разговоре, напоминая об осанке, каждую секунду держа под прицельным взглядом.

К выходу приступили с облачения в наряд. Платье получилось выше всяких похвал. Вместе с красотой, наведенной в течение целого часа, с моими волосами я превратилась в очаровательную принцессу. Мне этот необычный вечер, вероятно, запомнится на всю жизнь.

Интуитивно ожидала встречи с Марией Федоровной. Мне казалось, что ей захочется в заключительный раз поглядеть на мой образ, ведь она так много вложила сил и труда в его создание. Но она не появилась. Это факт немного подточил уверенность в себе и боевой настрой.

– Василина, вы забыли ваши очки, – Михайловна подала мне футляр.

Поворот. Лаааднааа...

Я уже и забыть про них забыла. Однако, они вот, лежат себе на мягкой тряпице. В точности такие, какие нарисовала некогда графиня. Я чуть не всплакнула, водворяя новый элемент образа на нос, в очередной раз поражаясь тонкому чутью Марии Федоровны. Не такая форма оправы, другая, но идеально подходящая. Благородная девица вышла из меня не только привлекательная, но и чрезвычайно мыслительного вида. А уж видеть все вдали стало приятным дополнением.

Что ж, не вышла и не вышла. Мне все равно лишь бы с Елизаветой Фёдоровой переговорить. А остальное можно потихоньку отпускать...

Вместе с Михайловной погрузились в экипаж, специально выписанный для этой цели из города. И чем ближе приближались мы к имению барона Врангеля, тем волнительнее становилось на душе.

– Не переживайте, Василина. Все будут в восторге от вас, – поддержала Михайловна с одобрительной улыбкой, от которой возникло больше подозрений, чем внутреннего спокойствия.

Мы въехали на территорию имения уже ближе в четырем. Предвечернее солнце мягкими слоями из света и теней ложилось на роскошный замок Врангелей. На здание из кирпичной кладки, на башни, редкое явление для дворянских родовых усадеб, на стрельчатые окна, на множество экипажей, атаковавших подъезд к крыльцу.

Каждый новый экипаж подвозил к дому нарядных и улыбающихся пар из знатных семей, девиц, сплошь таких же, принцесс, какой стала я, кавалеров с иголочки. Они друг другу кивали, приветствовали поклонами. Настроены все были весьма благожелательно и умиротворённо.

Надеюсь, все пройдет хорошо. И как минимум меня не выгонят сразу с порога. Тут так много народа, что достаточно незаметно зайти и затеряться в толпе. Потом уж заняться поисками владелицы шкатулки с драгоценностями. Легче простого!

Но как это бывает иногда в жизни, не все нами задуманное случается так, как нам хочется.

С Михайловной благополучно поднялись по ступеням крыльца. Двери в дом были в этот час распахнуты настежь.

Всего пару шагов через порог, в холле замка, и можно нырять в общество.

Первый шаг дался безупречно легко. И в общем-то всё. Моя удача зацепилась где-то за порогом на улице, потому что за мной она не пошла. А Михайловна слабо тянула на счастливый талисман.

К нам оборотились. Сначала те, кто стоял вблизи. Затем будто отрепетированной волной все стоявшие в отдалении, расступающиеся мигом в стороны, образуя такой живой коридор из удивлённых, недоуменных, ужасающихся лиц. Были и равнодушные, но поддавшиеся всеобщему настроению, глядевшие с интересом.

Началось!..

Будто бы безродных девиц в принцессном наряде ни разу не видели... Ну где их пресловутая дворянская выдержка? Где маски учтивости? Да хотя бы снисходительности... Зачем так бурно-то реагировать?!

Надо отдать должное Михайловне, она, не смотря ни что, держалась крепко. Мельком взглянув на нее, заметила, что та чуть ли гордый нос не вздернула выше крыши. Ну если она не сдается, то мне рядом с ней и не так страшно стала. Я готова была, даже приобнять в ту секунду эту прекрасную женщину. Вот, как говорится, все познается в сравнении.

А эти чувствительные все расступались и расступались, пока волна не закончилась на одной из пар. Им было уже некуда деваться. За их спинами стена.

Подняв на пару глаза, мне тотчас захотелось протереть очки. Поразительно! Надо же в этой эпохе в такой исключительный момент повстречаться с двойником. Нет, не буквально вот как одной капли воды, а похожего какими-то чертами. Ты прямо видишь себя в нем. Хотя этот товарищ мужчина в самом расцвете сил. Я едва не засмеялась от иронии судьбы.

Пара напротив, до того беззаботно беседовавшая с кем-то, напротив, перестала улыбаться. Женщина в смятении вцепилась в локоть супруга, а через мгновение уже шла к нам, некрасивые слезы, так не соответствовавшие празднику в доме, текли по ее миловидному лицу.

Моё сердце отчего-то тоже не выдержало. В глазах защипало.

– Да уйду я сейчас. Не плачьте, – опустила я голову, пряча свои слезы.

– Нет! – воскликнула она неожиданно. Аж напугала! – Пожалуйста! Нет!

Для надёжности она схватила меня за руку.

– Мишенька! – позвала она себе в помощь супруга.

А Михаил не спешил. Он вдруг бросил взгляд на стену куда-то справа от себя. Магический взгляд, не меньше, потому что под его силой гости у стены зашевелились и почти синхронно сделали шаг назад.

На стене открылся обзору портрет. Немолодая уже дама, восседает полубоком в кресле, в темно-изумрудном пышном платье. Статная, горделивая. Все с теми же неуловимыми чертами, как у Михаила. С одной яркой деталью. В очках. Моих. То есть ее, конечно, но форма оправы чрезвычайно знакомая.

И не говорите, что кое-кто не видел этого портрета ни разу, и, заказывая с собственноручным эскизом очки, не имел ничего в виду. Ну Мария Федоровна! Ну интриганка, даром что графиня! Просто так не становятся начальникам сыскной полиции, тут хорошая наследственность нужна.

Вот теперь, скажем, прибавить мне лет надцать... Приодеть в такой же наряд, посадить в кресло и, пожалуйста, пиши копию портрета на стене с натуры.

Так. Что бы это могло значить?..

Глава 53

Первая мысль, что я где-то по пути успела уснуть, и события дня плавно перетекли в вечерние приключения во сне. С поправкой на воображение. А оно у меня ого-го какое, оказывается.

Надо же было представить себя в бароне, потом в образе их местной старушки рода. Выбрала, главное, не простых крестьян, а саму настоящее баронское семейство. Вот ведь замашки какие! Что еще не на графиню или великую княжну не посягнула.

– Мишенька! – баронесса все настойчивее звала супруга. – Но ведь она!

У меня вообще редко в снах кто плачет. Поэтому не понимаю, почему тут не могу прекратить потоки слез. Ни у хозяйки дома, ни у себя. Я-то с чего сырость развела?

– Не стой истуканом, – шепнула Михайловна, прикрываясь веером.

А, точно! Реверансы. Нет, как будто бы это все не сон. Совсем не сон.

– Как вас зовут, юная барышня? – к нам подошел барон.

– Василина.

– Василина, – повторил он. – Красивое имя. Рад приветствовать тебя в нашем доме, Василина. Варвара Михайловна, мое почтение, – легким кивком головы поприветствовал он мою спутницу, не очень добро на нее взглянув. – Шарлотта, дорогая, проводи Василину и Варвару Михайловну в дамскую комнату.

Уже в коридоре нас догнали вспыхнувшие в холле с невероятной силой разговоры.

– Михаил Егорович, это ваша дочь?

– Да просто похожа! Не верьте сразу. Сейчас на какую только хитрость не идут, лишь бы к чужому богатству руки протянуть.

– Как она может быть дочерью барона? Сколько лет прошло. Где она скрывалась все это время? Почему раньше не явилась?

– Барон, будьте осторожны.

Что на это отвечал барон мне не удалось расслышать, слишком уж быстро стала идти баронесса. Будто бежала от кого-то. Не от этих ли разговоров?

И если не сон, то возникает совсем уж сумасшедшая вторая мысль, которую даже произносить дико.

Баронесса завела нас в какой-то закуток, небольшое помещение, явно не дамская и явно использовавшееся прислугой. Роскошью тут и не пахло.

– Рассказывайте! – приказала она Варваре Михайловне, глядя при этом на меня.

Мне теперь тоже было интересно. Не найду ли я и в Шарлотте что-то знакомое. Но так сложно, конечно. Вот если бы себя рядом поставить и иметь возможность со стороны посмотреть. Найти десять отличий. То есть, десять сходств. А так...

Правильные черты лица, красивый изгиб бровей, тонкая четкая линия скул. Светлые, почти молочные волосы, уложенные в сложную прическу с короткими вьющимися прядями, выбивающимися из укладки. Голубой или серый оттенок глаз, тонкие губы. Ростом ниже и барона, и меня, но фигура при этом изящная. Она не была ни излишне худа, и определенно ее нельзя было назвать пышкой. Идеально сложена для своего роста. Прямая спина. Черты иностранных предков скорее угадывались по ее имени, чем заметны были в действительности.

В голосе слышались чуть визгливые нотки, скорее всего под влиянием всей этой напряженной и неопределенной истории.

– Шарлотта Павловна, а что рассказывать? Василина моя подопечная. Детства своего Василина помнит незначительными урывками, по которым, боюсь, не представляется возможным проследить первые десять лет жизни. В отрочестве ее приютила крестьянская семья. В виду тяжелых условий жизни была отдана в услужение в мелочную лавку уважаемому торговцу на Невском. И уже после одна знатная дама ходатайствовала взять юную особу под опеку. Что, как вы видите, я и осуществила. По этой причине на прием она прибыла со мной.

Нормально, вообще? Это кто же у нас такой замечательный автор легенд? Или кто такая? Марии Федоровне бы романы писать. С такой фантазией.

– Кто она?

– Не могу вам на этот счет ничего ответить. Она пожелала остаться неизвестной благодетельницей.

– И чего вы хотели добиться этим представлением? Зачем не пришли с визитом ранее, не в день приема? Страшно поверить...

Она прикрыла глаза, вероятно, преодолевая в себе те самые ей одной ведомые страхи.

– Знаете, Шарлотта Павловна, – Михайловна при этих словах выглядела как титулованный эксперт по тайнам, интригам и расследованиям с бонусным навыком кризис-менеджера по развязыванию сложнейших семейных узелков, – я прекрасно слышала, что говорят сейчас ваши гости, среди которых и ваши многочисленные родственники, прямо говоря, претендующие на некую долю в наследстве. Как не посмотри, а наилучшего момента и формы подачи не придумаешь. Я уверена, вы, дорогая моя, придете к такому же выводу, когда схлынут первые эмоции.

Раздался робкий стук в дверь.

– Войдите, – разрешила Шарлотта.

– Барин велел передать, что ждет в кабинете, – заглянула в каморку служанка. – И вот я принесла вашу пудреницу.

Следующий пункт назначения – кабинет барона Врангеля. Как так вышло, что вместо того, чтобы искать в толпе гостей барона Елизавету Федорову, я сижу перед самим бароном, перед своим отражением в мужском образе с эффектом состаривания. Рядом с бароном и копия моя не нужна была, чтобы сверить черты.

Невероятно, если честно. Но я все равно старательно отгоняла от себя страшную догадку. Она так и просилась в голову, назойливо кружа поблизости. Признать же ее наличие стало бы началом краха всему. Абсолютно всему, на чем строились и развивались мои представления омоейжизни. Просто что тогда надо было бы считать моей жизнью?.. Даже задавая себе этот вопрос, я чувствовала, что стою над бездонной пропастью, и любая моя мысль о случившемся разрушает шаткий и ветхий мостик над бездной.

– Василина, заранее попрошу простить меня за столь бестактный вопрос к вам. Но это важно. Сколько вам лет?

– Двадцать четыре, – если это, конечно, правда.

А память выбросила из своих глубин на поверхность голос Евгения Петровича из "ДрайвДиТи", не так давно интересовавшегося ровно тем же:

– Как раз хотел ещё уточнить один важный момент. Сколько вам лет? Выглядите на восемнадцать – девятнадцать.

Брысь!.. Не может того быть.

– Это ужасно! – воскликнула вдруг Шарлотта, всплеснув руками. – Я ничего не чувствую. Ничего. Совершенно. Но ведь должна же?

– Не нагоняй себя, Шарлотта, – твердо прервал истерику жены барон. – Василина, что вы знаете о баронах Врангелях? – последовал второй вопрос ко мне.

– Немного, – уклончиво ответила я, учитывая, что я вообще ничего толком о них не знала, но не обижать же барона? Вдруг у него там герои какие в роду государственные.

– Искали ли вы сегодня намеренно встречи со мной или моей супругой?

Странный, конечно, вопрос. Видимо, так выводят на чистую воду самозванок.

– Не искала. Ни намеренно, ни случайно.

Кабинет погрузился в тишину. Все смотрели на барона, а он куда-то в себя. Не знаю, чего я ждала от барона. Наверное, фразы вроде того: "Василина.. аха-ха.. вы уж подумали, что вы баронская дочь? Да ничего подобного. Где мы и где вы. Согласитесь, разыграли вас знатно!"

И всем бы хорошо стало. Это к слову о том, нужна ли кому-то правда. Я не просила, даже если она вдруг есть и отличная от известной мне.

– Вы, а точнее сказать ваше появление, Василина, принесло что-то вроде свежего ветра в темную комнату с затхлым воздухом. Распахнуло окна, открывая передо мной очевидные истины, которые я сам или с помощью кого-то тщательно избегал. Поэтому пусть мой порыв не покажется внезапным или сумасбродным. Шарлотта, я прошу поддержать меня в принятом решении. Мы попробуем выяснить подробности, но независимо от результата я желал бы принять Василину в свою семью в качестве дочери и ... наследницы. Именно об этом я собираюсь объявить сегодня на приеме. Формальности с вашей приемной семьей мы уладим позже.

Вы в пламенной речи барона уловили хоть намек на вопрос о согласии второй стороны? Вот и я нет.

Лаааднаа...

Пусть делает, что хочет. Мне бы только Федорову до этого момента перехватить... У меня есть родители! Настоящие. Я вернусь к "Василине Игнатовой", и все встанет на свои места.

Какие бы там перипетии в чьей-либо судьбы не происходили, а шоу должно продолжаться. Так и прием у барона Врангеля, прерванный мои эпичным представлением, возобновился по намеченному сценарию сразу после беседы в кабинете.

Запоздалые гости еще время от времени заходили в большой зал. Среди них не было ни одного мне знакомого лица. Впрочем, меня вообще мало волновали все эти лица, я искала только одно. И это не графиня или граф Ростовцев-старший.

Кажется, будь рядом Александр с его редкой, но теплой улыбкой, и не так сильно бы раздражали настырные взгляды. Вообще, все в миг стало бы преодолимым.

Я даже и Федорову заприметила, невольно отмечая для себя ее перемещения, но вырваться из-под бдительного крыла Михайловны пока не виделось невозможным. К слову, данному Марии Федоровне, о моем присмотре, добавилось еще и слово Михаилу Егоровичу. Михайловна работала теперь за двоих.

Заиграла музыка, объявляя начало бала. Полонез. И теперь, когда гости разбредались по стеночкам, покидали зал, сбегая от танцев к карточным столам и мягким диванчикам, становилось свободнее, и можно было видеть каждого.

Наконец-то, я заметила Александра. Он уверенно направлялся ко мне в мундире начальника сыскной полиции, который невероятно шел ему к лицу. И еще до свершившейся драмы что-то больно резануло по сердцу.

С аристократическим изяществом он легко поклонился и, протянув руку, пригласил к танцу... другую девушку. Красивую юную особу с короткой милой улыбкой.

Да, он говорил, что первый танец будет не с ним. Но дело не в этом. С этой выбранной особой я стояла, буквально касаясь локтями, однако, на меня, как и на любой другой предмет мебели в этом зале, граф Ростовцев не обратил ни малейшего внимания. Ни формального приветствия, ни короткого взгляда. Только с пустым местом не здороваются.

Вероятно, эти игры не моего уровня. И не для моего сердца.

Василина на приеме:

Глава 54

Наверное, не рассчитывай я подспудно на моральную поддержку семьи Ростовцевых, мое состояние духа постепенно пришло бы к равновесию. Пораскачивали эту лодку, да и оставили выравнивать уровень относительно моря. Как говорится, надеешься только сам на себя, потом не расстраиваешься, если никто не подставляет крепкое плечо.

С чего в общем-то я взяла, что для Ростовцевых я стала кем-то особенным? Между нами как была пропасть, так и осталась. Они разрешили постоять рядом с их миром, да и только. Никто не обещал безлимитную симпатию.

На приеме я заметила и графа Ростовцева – старшего, и Марию Федоровну. Они поглядывали в мою сторону ровно столько же и с тем же мотивом, как и все прочие небезразличные в зале. "Кто же она? Наследница ли?"

И на первый танец пригласил барон.

Он что-то спрашивал, о чем-то говорил. Я даже вроде бы отвечала. Однако, увлеченное занятие по накручиванию себя перевесило любой интерес к происходящему. Дойдя до крайней степени осознания своей ненужности, своего несоответствия этому миру благородных особ (я усиленно не верила в чудесное воскрешение баронской наследницы), в один прекрасный момент разрешила внутренней аварийной системе запустить программу защиты от самоуничтожения. Надо бы уже дать имя этой третьей ипостаси Василины. Скажем, фурия Василина. Мрачный дух Василины. Василина – женщина вамп... Нет, это уже другое. В общем, та самая.

Та, которую уже мало волновало, что там кто думает. И кто там кому разбивает специально или не очень сердце.

– Василина, ты хорошо себя чувствуешь? – с беспокойством спросил барон, отводя к Михайловне и баронессе после танца.

– Прекрасно.

Чета Врангелей не отходила ни на шаг от меня, то и дело интересуясь настроением, самочувствием, представляя то одним, то другим, впрочем, не настаивая на активной беседе. Их внимание... привлекало. Оно, как мягкий теплый огонек, тянуло к себе, манило погрузиться в семейное счастье, в котором как будто бы каждый будет любим, важен. Не как функция, на которую возложены какие-то обязанности. А сам по себе. Безусловно.

Мне приходилось насильно отгораживаться от этого опасного чувства, придумывать коварные планы и мотивы, достойные криминальных сводок. К примеру, у Врангелей на самом деле уже есть наследница, но чтобы с ней ничего не случилось нужна была замена, посмотреть, как примут, кто попытается избавиться... Еще можно выдать замуж, удачно, для увеличения капитала и статуса...

В подтверждение последней гипотезы началась череда танцев с незнакомцами, которые по какой-то причине притаскивали с собой барона, через него представлялись и просили великодушного разрешения на запись в книжечку. Не у меня, у того же барона. Калейдоскоп лиц закружился в темпе вальса...

Разговаривать с кавалерами было бесполезно. Они не давали вставить и слово, непрерывно вещая о себе, о матушке, о батюшке, о курьезных случаях с ними и с ближайшими родственниками. Возможно и обо мне была речь, но я перестала прислушиваться со второго танца.

– Василина, разреши представить тебе графа Александра Ростовцева, – вдруг произнес барон, когда я уже почти сбежала к отлучившейся в дамскую комнату Федоровой.

И ведь не ошибся! Не какой-нибудь, а тот самый граф. Тот самый начальник сыскной полиции Петербурга.

Будто бы мы отмотали время назад, до нашей самой первой встречи. Извозчик с накладными усами и помощница хозяина мелочной лавки. Только теперь в новых ролях новой пьесы. Граф и почти баронесса.

Александр в отличие от прочих кавалеров не разбрасывался приторными вежливыми улыбками, не разглагольствовал о приятном вечере, озаренным негаданной и таинственной звездой. Смотрел прямо в глаза своим фирменным цепким и нечитаемым взглядом.

Что ты видишь? О чем думаешь?

– Осталась ли хоть одна свободная строчка в вашей карне-де-баль?

"Нет," – хотелось ответить мне. Но ответа от меня не требовалось, как и согласия. Бальная книжечка каким-то естественным образом переместилась в белые перчатки Александра. Пробежавшись глазами по именам, граф размашистым почерком внес свое. Из нас пятерых, довольными, надо полагать, были пятеро: граф, супруги Врангели, Михайловна и карне, расписанная до последнего танца. Мнение меньшинства в данном вопросе никого не волновало.

Александр подал руку и, не промолвив и слова, подвел к началу круга. Ожидались только первые аккорды, когда барон решил приурочить к середине вечера сообщение об ошеломительной новости.

Заняв свободный центр с женой по правую руку и с бокалом в левой, Михаил Егорович Врангель, зайдя в своей речи издалека о потерях и находках, о счастливых подарках и наказаниях судьбы, о прочем и прочем, объявил в конечном итоге неслыханное:

– ... и вступит в права наследования рода баронов Врангелей, – зал загудел, перекрывая звуки оркестра.

– Лучшей команды к охоте и не придумаешь, – озвучила свои мысли под наконец-то услышанный всеми вальс.

– Вы совершенно правы, но когда трофей всем известен, то его сложнее добыть тайно и нечестными путями.

– Вы знали! Планировали! – одна за другой складывались в голове разрозненные детали.

Никто не должен узнать о знакомстве. Спектакли с переодеваниями. Благородный жест с очками. Ускоренный курс светских наук от графини. Вызванная в помощь Варвара Михайловна. И сегодняшнее "первое" знакомство.

– Не знали. Догадывались. Лишь слепой не заметил бы сходства ваших черт лица с Врангелями. От обнаружения этого ранее вас спасало только иной круг общения. Вряд ли кто из этих дам и господ знает о мелочной лавке Ивана Андреевича. Помните про тайную связь барона? Прошу прощения, если приходится напоминать о таком неприглядном факте из жизни семьи.

– Вы думали, что я незаконнорожденная? Дочь служанки?

– Не исключал этого, но служанку нашли, совместных детей с бароном у нее не было. Выходило, что вы, если не уникальный случай двойника, то в действительности похищенная дочь барона. Осталось узнать, что помогло вам избежать страшной участи в ту далекую ночь, и как вы попали в свое то необычное место. Что-то бы, что неопровержимо доказывало ваше родство при отсутствии у вас детских воспоминаний. Но Михаил Егорович решил иначе. Его право.

Им бы ДНК тест. Но еще не придумали.

– А к чему было представление с нашим знакомством?

– Я уже признавался вам в своих намерениях. И могу сказать, что все сложилось наилучшим образом.

Разумеется, охота еще не завершилась. Однако, у зайца в запасе есть кое-что, не вписывающееся в чьи-либо планы. Можете сколько угодно расставлять свои сети. То же мне стратеги!..

На том разговор и увял.

Рядом с Михайловной и Шарлоттой образовался уже свой кружок из любопытствующих. Много возрастных дам, не сумевших побороться с отчаянной потребностью в беседе с моей компаньонкой и хозяйкой. Сразу после новости о единственной наследнице.

– Куда вас проводить? – Александр по-хозяйски положил мою руку на сгиб локтя.

– На свободу, – буркнула я. – К госпоже Федоровой можете?

– Зачем вам она? – не спешил он исполнять просьбу. – Вам не стоит завязывать с ней знакомство. Думаю, не нужно объяснять причины этого.

А то! Репутация, с такими усилиями воссозданная буквально ни на чем. Небольшое пятно, и картинка расплывется. Причем выбери я пятно супружеских измен, о коих, вероятно, судачат в отношении Федоровой, то и моя профпригодность к браку поставится под сомнение. И возраст припомнится, и вольный образ жизни, без гувернанток, домашних учителей и компаньонок.

Бедный барон, как ему после такого новую дочь сплавить в хорошие руки?

– Я отведу вас к баронессе, она как раз сейчас в компании с графиней Ростовцевой.

– Вы, знаете... граф... а я, пожалуй, сама дойду.

– Вы не можете, – придавил он слегка мою руку.

– Я-то как раз очень даже могу. Даже как будто бы право имею. Как загонять дичь, если она на убегает? Согласитесь, вся прелесть охоты развеется. Так все охотники интерес-то потеряют.

– Василина, я понимаю ваше негодование. Но не совершайте неосмотрительных поступков. Вы будете жалеть о них. Сейчас вам все видится в мрачном свете, однако, это не так. Когда вы во всем разберетесь...

– Боюсь с моими способностями, когда я это сделаю, окажусь уже у алтаря перед батюшкой в ближайшей церквушке.

Александр сделал пару шагов в молчании.

– А вам... не хотелось бы?

Да он издевается, что ли? В конечном итоге сколько можно!.. Хватит с меня!..

Вырвала руку и, шмыгнув между трещащими девицами, поскорее скрылась из вида. Коридор не был пуст, но до дамской добралась без препятствий.

Ждать нет уже никакого терпения. На мое счастье, в комнату забежала служанка. Как могла объяснила ей, кто мне нужен, чтобы позвала. Удивительно, что она не только не возражала против просьбы, но и с готовностью откликнулась. Видимо и до слуг дошли слухи.

Через несколько минут в комнату вошла Елизавета Михайловна.

– Вас можно поздравить? – начала госпожа Федорова. – Никогда бы не подумала, что так могут обернуться обстоятельства. О чем вы хотели поговорить? Погодите, я тоже кое-что хотела бы вам сообщить. Однажды вы уже исполнили мою просьбу. Не сочтите за назойливость, но могли бы вы еще кое-что сделать. Не для меня. Для Веры.

– Конечно. Если смогу.

– Уверена, что вам не составит особой трудности. Я собрала лучшие свои украшения. Небольшая шкатулка. Мне бы хотелось, чтобы это наследство, сравнительно небогатое, но все же досталось Вере. Я передала их на хранение своей дальней родственнице с наказом, что в один день за ними придете вы. И... когда это будет возможно или уместно, передадите девочке. Возьмите, пожалуйста, – она достала из сумочки конверт. – Здесь адрес и письмо от меня.

День удивительных событий!.. Адрес я запомнила, потому что была уверена, что, открывая дверь из дамской комнаты в имении барона Врангеля, попаду уже в другой мир, оставив в прошлом конверт и... все остальное. Жаль, что раздробленное сердце при этом не восстанавливается.