Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 55

Какие бы силы не управляли бы этими прыжками из одного времени в другое, но сейчас они оказались благосклонными, переместив в безмолвную парадную. Подпереть стеночку или даже саму дверь остановил лишь звучащий рефреном адресок. Забыть его сейчас – полнейшее фиаско, которое прибавит к разбитому сердцу и смятению в душе моральное разрушение.

– Васька? А ты когда... А, Васька! – двери открыла Виталина, такая далека и одновременно такая близкая.

Я будто бы пропасть преодолела, попадая в руки единственного человека, от которого не ждала ни многоходовых партий с чужими жизнями, ни осуждения, ни пренебрежения. Человека, слова которого не разбираешь на тона и полутона. Не ищешь за ними текста со звездочкой.

– Василиночка, что с тобой? – мы уже обе сидели на полу в прихожей и, кажется, обе рыдали.

– Дай... дай... листок.

Виталина без единого вопроса вытянула из кармана джинсов телефон, открывая на ходу записную книжку.

– Вот. Я сейчас не соображу, где в этом доме есть бумага и тем более хоть одна ручка. Василиночка, что случилось?

Назойливый адрес перетек в электронные буквы. Опечатки править уже не было сил. Вот и все!

– Адрес. Нужно будет узнать, что там теперь.

– Ты вернулась!

– Я не знаю...

Это странное чувство пустоты и потери захватило с головой. Мне и хотелось вернуться назад вопреки принятому решению, и в то же время внутри шла борьба против этого. Разум вопил выкинуть из головы любые воспоминания, и сам же то и дело выуживал их, смакуя каждую минуту, меняя на свое усмотрение череду подборок, смещая фокус на детали, которые мной были не замечены ранее, воссоздавая продолжение в перспективе. Казалось сейчас, что не все там было на расчете. Я просто видела то, во что верила. Все-таки плохо не давать детям в семье достаточно любви и внимания, они потом не верят, что их можно любить просто так, а не за ту гонку за способности в попытке доказать свою ценность.

Что было бы дальше останься я в том мире? А что произошло в отсутствии меня? Насколько эти две ветки событий различаются? Насколько моя роль была бы значима?

Но мучительнее всего была тоска, по капельке съедающая меня изнутри. Александр не покидал моих снов, а в каждом прохожем я искала его черты... Наваждение какое-то.

Такого разрушительного возвращения со мной еще не случалось. "Надо перетерпеть, переждать", – твердила себе утром. "Это все когда-нибудь закончится и забудется," – повторяла я вечером.

А слезы и внезапные оцепенения со взглядом в себя – это все мелочи.

Однако, подходила к концу вторая неделя, а ничего не заканчивалось и не забывалось. Двестипроцентное погружение в двенадцатичасовую работу без выходных с редкими обедами – нисколько не помогало.

С новой силой загудело все внутри, когда завершились поиски шкатулки с драгоценностями. Дом по указанному госпожой Федоровой адресу уже не существовал. Пока я, погруженная в свои рабочие проекты в одном городе, убивала себя и свое время, Виталина носилась по архивам в другом. Вскоре история дома выстроилась в стройный, местами с дырами, ряд. Ту из семей, имевшую отношение к Федоровой, моя неугомонная напарница спустя неделю все же вычислила. Искать их потомков надо было в столице. Как раз, где в этот момент находилась я.

Избежать финала этой истории, отсидевшись в другом городе, мне не удалось.

– Вот здесь они живут, – Виталина кивнула на вполне себе современное строение из энного количества этажей, цепляющегося последними за облака.

– Так. И какой план? – чаще всего от меня теперь можно было слышать сарказм и исключительно мрачный реализм. – Мы звоним в двери, требуем шкатулку с драгоценностями по устной договоренности полуторостолетней давности. Они, разумеется, все это время хранили ее и с удовольствием ждут этого исторического момента.

– Возможно нам понадобится какой-то аргумент, – Виталина все это время была весьма терпима к моим душевным метаниям, сказывающимся на манере общения. – Может быть проклятие на шкатулке? Типа, кто ее хранит, погрязнет в проблемах, судебных тяжбах, к примеру. Сейчас все всего боятся, могут и поверить.

И мы обе перевели взгляд на роскошный сияющий небоскреб.

– Больше сошло бы наше появление в качестве последствий проклятия. Как будто бы о проблемах здесь и не слышали.

– Ой, да красивый дом вообще ни о чем не говорит. Вон в новостях читала. Отец практически империю построил в бизнесе, а раз... и без наследника остался. Какая-то то ли болезнь, то ли несчастный случай. В общем, раздербанили империю на ленточки. Как коршуны налетели, будто только клич и ждали. И это я не говорю про тех благополучных семьях, где пропадают дети.

– Не слышала о таком.

– Не удивительно. Мало того, что ты сейчас отгородилась от всех и всего, так и эти новости кто-то быстро изымает из сети или просто всё фейками обзывает. Никто не знает во что верить и на всякий случай ничему не верят. А вот в проклятие, если и не поверят, то не прочь будут минимизировать риски. Это я тебе как разработчик в финансовой сфере я говорю. В общем, жаль, конечно, что это место не оказалось какой-то заброшкой, где бы просто выкопали шкатулку. Придется контактировать. Давай хотя бы просто обстановку разведаем. Они может на эти драгоценности живут уже тремя поколениями. Так и скажем Маргарите нашей. Мол так и так. Взысканы средства на содержание и хранение шкатулочки-то. Плюс амортизация и инфляция.

– Старение.

– Старение как раз должно в пользу было пойти, стоимость увеличить. Ладно, хватит утаптывать им тут асфальт, пойдем. Фух, – выдохнула она с шумом, собираясь с духом.

Воспользовавшись Витькиной аурой и подвешенным языком, мы преодолели все линии обороны к подступам к интересующей нас квартире.

– Звони, – поручила мне Виталина.

На наш звонок двери открылись, как миленькие. Хорошо они тут живут. По-добрососедски. Каждому встречному поперечному рады.

– Ян? Ян Константинович??

– Василина? Как ты... Куда ты пропала? Я всех на уши поднял! А мне говорят какую-то чушь, что семейные обстоятельства, что отпуск взяла за свой счет, даже документы есть... Потом только со мной связался Евгений Павлович...

– Погодите! – поставила на паузу быстро меняющуюся обстановку Виталина. – Выяснение отношений после. Нет, стоп!

Она подняла руку вверх и замолчала.

– Вы сказали, что она пропала? – Витька ткнула в меня пальцем, как в безродную собачонку.

– Да, но выяснилось, что она улетела в Питер и ее найм в филиале Драйва спланирован...

– Нет. Выяснилось – это вы имеете в виду, что вам сказали. Но сами вы догадывались об именно исчезновении. Да как бы вам объяснить!.. – рассердилась она на свою косматую речь.

– Аа, я кажется понял. Проходите. Не на пороге же разговаривать.

Устроив нас за барной стойкой, он продолжил:

– Странный момент. Скажем, тот же Артур был совершенно уверен, что Василина предупредила об отпуске, согласовала. И я все никак не мог взять в толк, с чего он это взял. Я должен был быть в первую очередь в курсе, а так будто всеобщий заговор.

– Ты поняла? – обратилась Витька ко мне.

– Признаться, не очень.

– Он как я! – нормальное, конечно, заявление, но это что значит? Видя мое недоумение, она махнула рукой. – Ладно, потом тебе объясню. Но мы, Ян Константинович, к вам по другому делу.

– Слушаю.

– Знаете тут какая история произошла. Стоп! – она опять оборвала разговор и судорожно начала листать файлы на телефоне. – Да ладно?! – воскликнула она. – Кхм.. Кхм.. Ян! Отдай нам шкатулку!

Я чуть не поперхнулась от ее наглости, а Ян ничего, стойкий малый оказался. Удивился, а потом сложил на груди руки и улыбнулся. Хитро так.

– Шкатулка, говорите. Не зря я подменил в архиве один документ с настоящим адресом. Интересно было, кто знает про нее. А вышло еще занимательнее.

– Поясните-ка нам.

– Шкатулка принадлежит моей семье по материнской линии. Дворянской семье Федоровых.

– Он что? Тот самый родственник? – спросила у Витьки, у нее же была информация о нем! Это я не успела посмотреть, а она-то знала!

– Угу.

– Встречный вопрос: а вы откуда про нее прознали?

– Сами разбирайтесь со своими правами, – буркнула Витька, ничего не ответив, и набрала Маргариту.

Обещанного тройного дохода нам не перепало. Не мы первые нашли драгоценности. Да еще и Маргарите пришлось права свои доказывать. Витька возвращалась в Питер рассерженной фурией. Столько было потрачено усилий и все впустую, за плату без бонуса. Я была с ней согласна, но по другим причинам.

"Василина, доброго вечера. Могу ли рассчитывать на встречу с вами?" – пришло мне сообщение на телефон. А следом название знакомого мне ресторана и время встречи.

Что ж, пора и этот гештальт закрыть. Одним расстройством больше, одним меньше. Лучше не растягивать количество драм во времени. Сразу все переварить.

Глава 56

С прошлой нашей встречи Швецов, главный «ДрайвДиТи», конечно же, мало изменился, но, откровенно говоря, идти на плаху, не то же самое, что быть готовым к ней. Я отчего-то чувствовала, что ужин в ресторане плохо для меня закончится. Добьет, так сказать.

– Выглядите иначе, – после взаимных приветствий заявил Евгений Павлович.

Вот что значит, занимать руководящие должности. Всегда умеешь красиво обходить острые углы и давать обтекаемые оценки заведомо патовым ситуациям. В моем случае не сказал прямо о потрепанном моральном виде, но подчеркнул разницу. Типа как хочешь, так и воспринимай. Сказал ли я комплимент, или изящно намекнул на обратное. Поставил крестик первым ходом посередине поля и доволен. Куда бы ты не ответил ноликом, скорее всего уйдешь ни с чем.

– Хотел для начала поблагодарить вас за проделанную работу. Не удалось этого сделать раньше в виду вашей срочной поездки в другой город. Моя помощница призналась в растратах, ей грозит затяжное разбирательство.

– Ян Константинович упоминал об этом.

– Вот как. В этом деле все равно остается много, скажем так, не состыковок. Какая-то линия в рисунке отсутствует.

– Согласна. Но разве Елизавета Викторовна не рассказала подробностей? Для чего шли оплаты заказов с цветочной базы для другой компании?

– Другой компании? – не понял, о чем речь Швецов.

– Погодите, я разве не отправляла вам... А, не отправляла! Я же не успела. Сейчас.

В облачном хранилище должны были сохранится все сведения по проекту. Как я могла упустить это? Конечно, сначала одно, потом другое. Эта еще история с баронской наследницей выбила окончательно из колеи. Я же собиралась Яну все рассказать, но переместилась тогда в прошлое.

– Смотрите, я вам отправила файлы.

Евгений Павлович несколько минут изучал полученные данные. Сосредоточенно, полностью погрузившись в задачу, даже официанта прогнал молча, повелительным взмахом руки.

– И что вы об этом думаете? – спросил он почему-то меня, положив планшет на стол и откинувшись на спинку кресла.

– Почему бы вам не уточнить это у вашей помощницы?

– Это обязательно будет сделано, но мне интересно ваше мнение. Как бы вы связали эти факты. Можете не подбирать слова. Говорите, как думаете.

– Если честно, то это все выглядит не то чтобы странно, скорее нелогично. И логика теряется именно в мотиве. Если Елизавета Викторовна имела прямое отношение к цветочным закупкам, то какой у него мог быть мотив. Зачем бы ей это нужно было? Она же не входит ни в правление той компании, даже через родственников, ни в штат сотрудников. Вот тут и рвется логическая цепочка.

– Мы смотрим на аферу слишком поверхностно, – не удовлетворил его мой ответ.

Интриги – не моя сильная сторона. Несведуща в этом совсем. Нечего было и спрашивать. Вот бы здесь главный сыщик был...

– Я задолжал вам одно обещание, – Евгений Павлович потянулся к портфелю, вынимая из его недр белый тонкий конверт без единой надписи. – Здесь не то, чтобы нечто шокирующее, но определенно окажет влияние на ваше отношение к окружающему миру. Поэтому предупреждаю заранее. И да, вы не обязаны его вскрывать, можете просто выкинуть, если не желаете изменений в своей жизни. Перевод тоже должен быть уже вами получен.

Конверт будто огнем горел прямо на столе, настолько сильно притягивал взгляд, не отпуская ни на мгновение. Что же там такое?

– Василина, – остановил он первую попытку вскрыть конверт, – прежде чем, вы это сделаете, я хотел бы привлечь вас к еще одному делу. Отнимет оно у вас не более трех часов этого вечера. Не совсем ваш профиль, конечно. Но вы идеально бы подошли.

Мне на это нечего было ответить, потому что грешным делом заподозрила в речи своего собеседника какие-то неприличные намеки. Три часа можно для чего использовать? Купить часы виртуальной реальности и пройти парную миссию? Премьера фильма в кинотеатре? Или...

– Лиза до официального обвинения не находится под стражей и ведёт, в целом, неограниченную еще пока ничем жизнь. Сегодня проходит благотворительный концерт, она будет на нем присутствовать. Один из тех, в оформлении которых тайно принял участие Драйв. Подозреваю, что Лиза будет там не бесцельно. Было бы идеально присутствие дополнительных независимых глаз.

– Вы имеете в виду меня?

– Да, новый человек для нашего круга. Ваше присутствие может спровоцировать ее на действия. При правильной подаче. Хотя, не исключено, что может пройти незамеченным, но, возможно, вам со стороны откроется какая-то истина, – и на конверт легли пригласительные и визитка.

– Два? – посчитала я билеты. – Есть какое-то правило посещения, касающееся второго спутника в паре?

Вдруг там требуется именно мужчина? Где мне его в срочном порядке добыть?

– Нет, ничего специфичного. Соблюдение дресс-кода и более ничего. В этом вам помогут вот здесь, – он поставил палец на маленькую прямоугольную карточку. – Безлимит на любой образ вам и вашему спутнику. Спутнице.

Конечно! Кто подумал про наряд? Швецов. Не я. А ещё о "спутнице". Кажется, кто-то знает обо мне больше, чем нужно бы для короткого делового знакомства. Видимо, попадая в круг внимания такого уровня людей, предварительно проходишь независимую личностную экспертизу. И судя по всему, результатом моей проверки стало положительное заключение раз допустили в круг. Но и окружение мое им известно досконально. Только бы окружение...

Лаааднааа...

Тут больше в другом вопрос. Почему я согласилась? И почему, забирая конверт и прочие бумажные материалы, с головой погрузилась в новую задачу, как будто бы даже с интересом, привлекая к ней обрадовавшуюся Витьку и откладывая на потом такое незначительное, казалось бы, действие, как развернуть конверт и вскрыть его.

Заглянуть. Проверить, что там. Минута. Максимум три.

Но нет, вместо этого трёхчасовое преображение в элегантную и стильную девушку под бдительным и воодушевленным присмотром Виталины. Она, разумеется, не отказала и себе в удовольствии стать ещё прекраснее. За чужой-то кошелек.

Сам концерт не оправдал названия. По факту в наличии имелся лишь большой зал экспоцентра, где в уголочке на сцене расположились товарищи с инструментами и несколько сменяющихся друг за другом лиц у высокой стойки микрофона. Кабарешный вариант. Но уютный, бесспорно.

Основное действо организаторы вкладывали в презентацию каких-то прошедших событий в области новаторского искусства, часть дохода от которых пошла на развитие детских творческих школ.

Как вы понимаете, Драйву тут было бы неинтересно от слова совсем. Другая вселенная.

Но зал был украшен цветочными композициями, отдельно размещался пресс-волл, стенд с огромным баннером для фотоотчета. И он тоже утопал в цветах, спонсором которых по факту являлась компания Евгения Павловича. С чего-то вдруг.

– Ничего такого не вижу, – целенаправленно обойдя всю площадку, пришла к выводу Витька. – Стандартный вечер подобного плана.

– Я вообще в этом несильно разбираюсь. Первый раз оказалась в таком месте.

– А тебе как раз полезно. Смотри, как всё оборачиваются в твою сторону.

– Мы тут вдвоем. Оборачиваются либо на тебя, либо на нас обеих.

– Что в конверте-то было? Ты успела посмотреть? – закатив глаза, перевела тему Виталина.

– Нет, не было времени, – нашлась я с первой попавшейся причиной.

– Ну-ну. Давай я открою. Если не очень что-то там, то просто выкину.

– Не надо. Я...

В этот момент я заметила Елизавету, ту самую эффектную помощницу Швецова. Если в офисном образе она сбивала с ног своей неотразимостью, то в вечернем и подавно ей не было равных. Идеальная полноценная во всех нужных местах фигура, облаченная в струящийся до пола шелк с вырезом до середины бедра и на грани приличия декольте. Украшения перетягивали внимание с открывающихся видов.

Она явно не чувствовала себя ущемленной при предъявлении ей почти что приговора о растратах и полномочиях.

– А дамочка-то ничего, – проследила за моим взглядом Витька.

Мы наблюдали за дамочкой практически полвечера, но по итогу обсуждения увиденного пришли к одному выводу. Она здесь, как мы, обыкновенная гостья. На сцену ее не вызывали, среди первых лиц вечера она не крутилась. Ни в одном из роликов, рекламном проспекте или речей со сцены ее имя не звучало.

Это означало, что ожидания и расчет главы Драйва на меня не оправдался. Жаль, конечно. Он, наверное, рассчитывал...

– Можно домой двигаться, – предложила я, заметив, что гости время от времени покидали зал, не возвращаясь.

Виталина отлучилась на пару минут, я же ждала ее напротив пресс-волла у выхода. От безделья рассматривала кричащие надписи на баннере, перескакивая взглядом на милые цветочные композиции. Красиво, конечно, с цветами, но разве так делают? Отвлекает от списка спонсоров и громких имён вечера.

И все же что-то странное было в картинке перед глазами. Вспомнилась (конечно же! кто бы сомневался, что новая атмосфера полностью перекроет пытку воспоминаниями) витрина цветочной лавки Шарпантье, рядом с которой мы останавливались с Александром Ростовцевым.

Ровно такое же несоответствие.

Я не могла похвастать отличным вкусом и тем более сакральными знаниями в сочетании цветов. Но просто на уровне интуиции читала эту нестыковку. Попросил бы кто меня указать на конкретные детали, и я бы не нашлась с ответом.

– Виталина, – решила проверить свое предположение, – что ты видишь?

– Плакат с баннером, – не удивилась она вопросу. Выдержка у нее железная.

– А общее впечатление?

– Ты про завядшие цветы?

– Завядшие?

– Ну да. Совсем уже эти поставщики цветов обнаглели, даже на один вечер не хватило. Вон два с одной стороны и три с другой внизу.

– Точно! Вот оно что!

Я подошла ближе. Среди великолепия красок две увядающие жизни. Чем не сюжет для их новаторского искусства? Потянулась к бутону, а он, без усилия оторвавшись, полетел мне под ноги.

– Васька! Совсем уже! А ну воткни его обратно, пока никто не видит! Ходи потом с тобой на светские мероприятия! Вандалка!

Бутон по ее просьбе подняла, но воткнуть в композицию задача вышла бессмысленная. Он был срезан. Не сам по себе увял.

Едва прикоснулась ко второму, как тот мгновенно последовал примеру своего погибшего брата.

Вскоре на полу оказались ещё три бутона. А композиция потеряла тот самый зрительный дефект, которому я не могла найти объяснение.

– Ну, блин, Васька, – Виталина уже прятала следы варварства в свою дамскую сумочку.

– Виталина, они не завяли. Их срезали. Две розочки и три пиона.

Персико-розовые розы.

Персиковые... Я уже такие видела однажды!..

"Пять красных камелий, четыре пышных фиолетовых гиацинта, с десяток белоснежных шаров маргариток и.. две персиково-розовые розы".

А потом всплыли в памяти строки одной записки из Гатчины...

"... Всего одиннадцать.

... Всего четверо.

... Всего пятеро.

... Всего двое."

Одиннадцать, четыре, пять, два. А если переставить местами?..

Глава 57

А если переставить местами, то выходит странное соответствие. Пять красных камелий и пять мальчиков дворян. Четыре пышных фиолетовых гиацинта и четыре девочки из крестьянских семей. Десяток белоснежных шаров маргариток, посчитать точное количество которых я не успела и, в общем-то, не собиралась, но, возможно, их было ровно одиннадцать и одиннадцать мальчиков из крестьян. Две персиково-розовые розы и две девочки из дворян.

Почему все сошлось в точности? Почему не нашлось хоть какой-то, хоть самой малейшей загвоздки? Ведь это бред. Полнейшая бессмыслица! Разве такое возможно? Бывает же так, что пытливый разум находит совпадения там, где в действительности их нет. Не может быть. Особенно легко ему сопоставить одно с другим, если это касается чисел. Слишком уж много ассоциаций, которые без труда можно соотнести друг с другом.

– Виталина, – она пыталась забрать из моей руки бутон розочки, но я остановила ее, – ты что-то говорила про похищения.

– Да при чем здесь они сейчас!

– Ты права. Не должно быть тут связей.

А если есть?

И этой короткой фразы было достаточно, чтобы отлетели все сомнения, будто ветром сдуло в один миг. Будто фраза послужила спусковым крючком, а выпущенная пуля разнесла вдребезги преграду, прячущую за собой множество предположений, упущенных из виду закономерностей.

– Евгений Павлович, а мы можем посмотреть камеры с концерта? – позвонила я Швецову.

– Да без проблем. Если они там есть.

Видеозаписи с камер были на сервере Драйва уже спустя полчаса, а к ночному сеансу по просмотру присоединились пара человек из службы безопасности компании и ещё несколько из полиции, занимавшихся делом о растрате.

– Сам стенд пресс-волла не попадает в камеру. Но у нас есть записи с двух камер на входе и с одной в холле, на которой видны прошедшие у стенда. Ещё есть лента новостей в сообществе с публикациями онлайн фотографий, – обозначил основную трудность главный из оперативников. – И вопрос, что мы ищем?

– Нужно понять, кто и в какой момент срезал цветы, оставив в той же цветочной композиции увядать, – Виталина показала им фото этой самой композиции, снятое ей перед нашим уходом. – И второе, кому предназначался этот вандализм.

– Принято. Попробуем.

Но время шло, а к отгадке ничто не приближало. Разумеется, додумав себе ответственность за вовлеченность такого большого количества людей (у них ведь, наверняка есть множество других дел) в проверку какой-то туманной догадки, безосновательной, интуитивной, существование которой ничем, кроме собственных умозаключений, я не могла подтвердить. Причем убеждения-то какие? Мешанина из настоящего и прошлого.

В конечном итоге, я начала видеть в глазах этих людей усталость и немой укор девице, которой вдруг что-то взбрело в голову, а Главный по какой-то неизвестной причине благоволит ей настолько, что заставляет их в полуночи работать. Может даже и причину придумали, в основе которой лежали лучшие сюжеты современных романов.

– Я выйду ненадолго, – предупредила Виталину.

Спина полыхала от взглядов, пока не закрыла за собой дверь. За стойкой ресепшена в этот час уже никого не было.

Приглушенный вечерний свет офисных коридоров, тишина, ни одной души во все видимые стороны. Самое то, чтобы выдохнуть из себя немного груза ответственности. И вообще груза всего, что терзало последние недели, сжималось в тугую пружину.

Конверт лег на стойку, фатальной обреченностью контрастируя с жизнеутверждающим разнообразием ярких фантиков маленьких леденцовых конфет. Бока широкой стеклянной вазочки, которую наполовину наполняли конфеты, украшали... пионы. То ли разум играет в "найди больше всего совпадений и соедини случайности в закономерность", то ли нечто нам неведомое пытается достучаться до нас всеми возможными способами. "Обрати внимание, сложи в единую картину, пойми".

И как понять, что именно сейчас происходит? Кто с нами играет?

Лаааднааа. Пусть живут эти пионы простым спонтанным выбором одной из сотрудниц Драйва. Непричастные ни к чему, кроме этого. И я постаралась выкинуть из головы хотя бы это.

Конверт был запечатан, но, перегнувшись через стойку, заметила среди канцелярии ножницы, наглым образом воспользовавшись очевидной своей безнаказанностью.

Бумаг внутри конверта оказалось не более трех. Все они касались периода моего рождения. Моего, это Василины Игнатовой. А именно отсутствия записи о рождении в роддоме и наличия факта заграничной поездки родителей в тот же период. Запись из ЗАГСа о выдачи свидетельства повторно в связи с утратой оригинала. Спустя три года от даты рождения.

Так вот почему не было у них моих детских фотографий, как у брата...

Скоропалительное решение, и три фотографии улетают сразу же в чат мессенджера обоим родителям. И моментальный звонок от отца.

Я, признаться, сквозь гул в ушах не расслышала ни приветствий папы, ни его каких-то уж долгих и монотонных объяснений. Моя аварийная внутренняя система посчитала необходимым временно отключить поступление новой информации до момента обработки ранее полученной. Это иногда сохраняет в людях здравый смысл и моральное здоровье.

– Это правда? – прервала я непрерывный поток слов из телефона.

– Да, но ты пойми...

И опять включение белого шума. Непроизвольно, само по себе. Не из-за неуважения к родителям или старшим... Просто от внезапно навалившегося понимания. Осознания.

Нужна ли была мне эта правда? Кто бы знал. Надо было внимательно слушать совет Швецова.

В целом, Игнатовы были неплохими родителями, многого помогли достичь в попытке добиться их признания и любви. Но кто же тогда те, настоящие?

Одно неловкое движение, и в последний момент я успела перехватить вазочку с пионами и конфетами в полете. Конфеты, как взбудораженная волна, хлынули от одного края до другого, а что-то металлическое недовольно звякнуло, потревоженное на дне. Вернув вазочку на место, запустила в нее руку, нащупывая под конфетами маленький ключ... Скорее всего от ящика стола или от шкафа с одеждой в углу за ресепшеном. Не Бог весть, какая ценность. Наивный тайник. Кто бы вздумал искать его среди конфет в нерабочее время, а так и с собой брать не надо, и вероятность конфетных похитителей ночью невелика. Сохранность почти гарантирована. Да и нашел бы кто? Чтобы сделал? Вот, к примеру, я. Положила обратно, присыпав сверху леденцами.

Смутное воспоминание мелькнуло и погасло. Вот такая же рука над вазочкой.

Я погрузила пальцы опять в конфеты, надеясь, задеть непонятный триггер снова. Ухватиться за хвост еще какого-нибудь образа.

Не моя рука. Другая, маленькая. Детская. Ребенка двух или трех лет. Со смешным кружевом на пышном, в два раза шире самой ручки, рукаве.

Еще раз. Вынула. Запустила.

– Васька! А ты что делаешь? – внезапный ураган по имени Виталина разрушил новую картинку. – Они нашли!

– Я, кажется, тоже что-то нашла, – убрала руку от конфет, чтобы не испытывать нервную систему Витьки, но, продолжая прокручивать кадр из истории неизвестного героя.

– Значит, по фоткам из соцсети нашли время, когда один из цветков поехал, – глаза Витьки блестели от восторга. – С этого момента мимо стенда проходило порядка сотни человек, но только один делал это с закономерностью раз в полчаса.

– Может он курить выходил.

– Выходил! Но не курить. В телефон на выходе попялился и обратно. Подозрительно, да?

– Однозначно. Никто так не делает.

– Вот именно! Так вот! И что ты думаешь? Товарищ с криминальным прошлым. И сейчас я не до конца поняла, но какую-то связь с новым делом оперативники проследили, со своими переговорили. В общем, не зря сидели, что-то важное обнаружили. Но по вашей "прекраснодамой" все равно ноль информации. Проходила мимо, как и все. Не задерживалась. Ничего сверхъестественного.

Вазочка в кадре с детской рукой вдруг трансформировалась в вазу. Но не с узким горлышком, а таким...

– То есть, кроме оплаты поставок цветов договорами, созданными под ее контролем в Драйве, никакой связи с чем-либо еще, -сделала я логический вывод.

... через которое запросто бы прошла детская крохотная ручка...

– Ну это я не знаю. Наверное. Я бы посмотрела на ее счета. Уверена, там простая финансовая выгода. Без шокирующих тайн.

... "Только чур никому не говорить! Договорились? Это наша тайна будет!"

Чьи это слова? Я не помню их. Опять игры разума? Чья тайна? Того, чья ручка в кружевном рукавчике. А чьи ручки можно вот так представить? Явно негипотетические. Свои, например. Из детства? Но одежда... Такое не надевают современным детям... Слишком вычурно.

– Должно быть что-то другое. Мне кажется, всю эту цветочную авантюру я пойму, если вернусь в прошлое.

Не только цветочную. Надо навестить одну знакомую вазу.

– Ты... вернешься?

– Конечно, – уверенно заявила я, игнорируя напрочь звуки сирены об опасности внутри.

Что мне говорила цыганка? Если я возьмусь за дело о похищении детей Марфы, верну их ей, то мне придется заплатить за это свою цену. Что она имела в виду? Не это ли? Не согласись я на предложение главного сыщика, не знала бы я тогда ни о цветах, ни о записке, сейчас бы не увидела ничего особенного в увядших цветах на этом вечере, не было бы барона, не было бы вазы, не было бы своих или не своих детских воспоминаний сейчас. Ничего бы не было. Вернулась бы в настоящее и жила бы как прежде.

А листы из конверта Швецова стали бы доказательством лишь того, что у Игнатовых первый ребенок приемный. С кем не бывает...

Смогу ли я перейти в прошлое? Ведь нет сейчас заказа от какого-то Витькиного клиента про род и семью. По собственному желанию собираюсь вернуться. Хочу узнать, проверить, доказать себе, что нет никакой тайны у моего собственного прошлого.

Виталина грустно улыбнулась, крепко обняла, будто прощаясь навсегда, разрывая мое сердце на части.

– Не забывай меня.

– Я же сказала!..

– Васька, от тебя здесь одна тень осталась.

– Да хватит этих трагических предчувствий. Все будет, как обычно.

Представив себе китайскую вазу с пионами и журавлями, я вышла из офиса Драйва.