Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 49

Успеть-то успею. До приема две недели. Но как туда попасть-то. К барону в имение. Судя по тому, с каким трудом пока даются пешие прогулки, прописанные Ильёй Ильичом в оздоровительных целях, работница из меня выйдет неважная. Я могу разве что сидеть рядом с какой-нибудь мадамой и подливать ей в бокал, когда он опустеет. Подливалка. Есть такая работа?

Я уже два раза туда-сюда прошлась по набережной, от одного моста до другого, а так и не придумала ничего удачного. Из доступного только перехватить госпожу Федорову на подъезде к имению. До или после.

Плох этот вариант только тем, что она будет не одна, с супругом. Не знаю, как он меня, а я бы не желала с ним видеться.

– Василина, давайте пойдем быстрее, – взмолилась неожиданно Ольга, сиделка, выделенная доктором следить за исполнением предписаний и неизменно теперь следовавшая за мной по пятам.

Я попыталась сразу же отказаться от нее, когда пришла в себя, но мне не позволили. Потом ещё и она сама между делом призналась, что деньги ей очень нужны, сестра она старшая и младших поднимать надобно на ноги. Что ж, пусть присматривает, жалко что ли. Интересно, конечно, за чей счёт, но выяснить это не удалось.

– Ох, вам же нельзя быстро. Давайте свернем на мост! – и едва касаясь рукава, потащила к мосту. Ещё дальше от дома, возвращаться придется ползком.

– Да что случилось-то?

– Попрошайки прямо на нас идут. Видят, что одеты вы хорошо, но не богато. Вот и заприметили.

Обернулась, куда она указывала. Попрошайки в Петербурге, надо отдельно отметить, иногда имеют дворянское происхождение и не последний чин из табеля о рангах.

И точно! Они! Ну, что за манеры. Как только заметила моих сыщиков, они вдруг серьезно припустили вперёд, будто только того и ждали.

Александр, тот бродяга, что был повыше второго, и вовсе побежал, словно легкоатлет, увидивший перед собой финишную красную ленту, которую вот-вот собираются убрать.

Приятно, что сказать, когда есть кому за тобой побегать. Но лучше бы не бродяги. Можно же было образ менее маргинальный выбрать. Например...

– Ай! Шшш... – в мое пострадавшее тело с той самой стороны, которое имело несчастье стать мишенью для револьверного выстрела, врезался неизвестный, снося меня на пару шагов к проезжей части с вот-вот промчавшимся на всех парах мимо нас экипажом с двойкой. Ещё даже пыль не осела.

Ускорься этот неизвестный на каких-то несколько секунд, и быть мне потоптанной копытами. Не очень приятное времяпровождение.

А этот наглец и не извинился. Иной раз в попрошайках больше воспитания, чем в таких слонах.

От боли, пронзившей разрядами половину туловища, перехватило дыхание. Согнулась, чуть не падая, придавливая ладони к боку. Интуитивное, безотчетное движение. Будто бы поможет снизить болевой порог.

Ольга в короткий миг бросилась ко мне и едва успела поддержать за локоть, прекращая мое эпическое падение. А то бы лежала сейчас на брусчатке, рядом с клочком бумаги, оброненным тем самым неуклюжим прохожим прямо к моим ногам.

Раз уж всё равно склонилась, отчего бы и не поднять. Преодолевая новую вспышку боли, все же дотянулась до листка, сгребая его в кулак.

И в ту же секунду я взлетела на чьих-то крепких руках в воздух, осторожно прижатая к твердому торсу.

– Тихон, лови лихача, – прозвучало над головой.

– Сейчас.

Сидение коляски оказалось очень кстати. Только заняв одно из двух мест, смогла облегченно выдохнуть. Боль начала отпускать. И как тут к барону наниматься...

– Василина, – заговорил главный сыщик в попрошайке, помогая взволнованной Ольге подняться ко мне, – вам нужно временно укрыться. Жандармы ищут девушку, похожую на вас. Выяснили они не без помощи доноса, что такая девушка в деле о похищении детей играет важную роль. Как будто кто-то намеренно на вас указывает.

Я вроде никому дорогу не переходила, откуда столько внимания к моей персоне. Пока Александр договаривался с возницей (тот никак не мог взять в толк почему нас с Ольгой отправляет какой-то грязный нищий), я развернула скомканный в руке лист.

Емкая фраза прочлась мгновенно.

"Я знаю про тебя все. Сейчас ты мне помешала. И это в последний раз, когда тебе это позволили. Лови немного неприятностей в качестве симметричного ответа. Бесплатный единственный совет: возвращайся на свое место."

– Василина, кажется, вы меня не слушаете.

"Лови немного неприятностей... симметричного..." Лови. Намеренно ведь так сформулировано. Не говорят так остроумно в этой эпохи. Здесь совершенно другие понятия о красноречии и остроумии.

Но нужно учитывать и еще одно. Ни один преступник не будет выдавать себя специально. Приоткрыть чуть правды, когда ему за это ничего не грозит. Потешить самолюбие на грани риска.

Признание. Он хочет, чтобы о нем шептались, знали о его деяниях, уверенный в своем убежище, в своей непрогрешимой таинственности, так что может позволить себе вести подобную переписку в открытую.

– Мне вот, что любезно вручили.

Да, прицельным ударом в едва затянувшуюся рану, значит, действительно, знали многое. И о неприятностях предупредили, про те, что толкует главный сыщик. Хочешь, делай что-то с этим, хочешь, нет.

Александр пробежался глазами по записке.

– Это она. В таком случае я вынужден, не дожидаясь вашего согласия, отправить в свое имение. Там вас никто не сможет более побеспокоить, но главное ваша безопасность. Ольга будет при вас.

Не успела я и глазом моргнуть, как сменился экипаж на четырехместный, и двумя парами мы потихоньку мчали к Ростовцевым.

Да там же графиня! Безупречная и прекрасная. Мне хотелось выпрыгнуть на ходу, чтобы спокойно вернуться в каморку к Ивану Андреевичу.

И совсем уж провалилась бы я сквозь землю при виде той самой графини, встретившей нас буквально на пороге родового дома, стоило только войти внутрь. По Оленьке мазнула взглядом не долее половины мгновения. Так, мимоходом: "Вы двери затворили за собой? Хорошо, молодцы. А это кто? Оленька? Ладно, пусть заходит".

Чуть больше внимания досталось сыну и его помощнику по службе. Мария Федоровна чуть глаза не закатила, но манеры, разумеется, не позволили ей такой вольности.

А все остальное ее старательное неравнодушие целиком и полностью обрушилось на меня.

– Надеюсь вы наигрались в сыщицу, дорогая. – серьезно заметила она. Никакой иронии и саркастического тона. Простое выражение беспокойства, которое не смотря на формулировку располагало к себе.

– Матушка, Василина будет гостить у нас некоторое время. В городе на нее началась охота.

– Очень удачно, что сейчас, – улыбнулась она. – Но ни у одного из ваших охотников не хватит ни сил, ни влияния соперничать с Ростовцевыми. Поэтому можно без оглядки скрасить досуг чем-нибудь весьма полезным. Например, как вы смотрите на то, чтобы посетить небольшое мероприятие у друга нашей семьи?

Тоже мне нашла, чем досуг скрасить. Приехала бы графиня ко мне с ответным визитом, в современность, я имею в виду, я бы ей парочку замечательных дорам предложила посмотреть. Или что-то из турецкого. Она бы напрочь забыла про небольшие мероприятия у друзей. Максимум бы соединила, с ее-то находчивостью.

– У барона Врангеля, – добавила она медленно.

Да ладно?! Грандиозных усилий стоило мне сдержать неуместный смешок. Так просто? Всего навсего нужно было придти к графине Ростовцевой и сказать, мол так и так, к барону в гости хочу, но не абы в какой день, а вот у него раут намечается на днях, на него бы.

– По глазам вижу, что не имеете возражений, – по-своему приняла она мою радость. – Но, боюсь, вам придется приложить немало усилий, чтобы подготовиться. Соответствовать даже не гостям барона, а статусом выше.

Да что угодно! Что там надо? Платье выбрать и туфельки?

Если бы за дела сыскной полиции Петербурга бралась графиня Мария Федоровна Ростовцева, то любые подпольные сообщества давно бы рванули в Европу, прямо из своего подполья прорыли бы тоннели голыми руками. Да хоть в ту же Финляндию. Хотя, погодите-ка, великое княжество Финляндское тоже ведь Российская империя... Есть вообще земли помимо нашей империи?! Куда окно-то рубил Петр, если куда не ткни везде наши?

Но не про то речь. В общем, графиня, я так поняла, нашла чем скрасить свой досуг. За счет меня.

Глава 50

Иногда заранее задумаешься, каким бы хотелось иметь собственный дом. Тяжело, конечно, следить за порядком в большом доме, расходов, наверное, много, но перед квартирами или малыми формами домов у него есть колоссальное преимущество.

В большом доме можно с лёгкостью найти укромное местечко, прихватив с собой томик какого-нибудь замечательного автора, и провести там умиротворённых пару часиков.

Попросту говоря, спрятаться.

Понятное дело, без телефона со стабильным интернетом в таком уголке надо ещё продумать, чем заняться. Из доступного мне в итоге только чтение книг, хранящихся в графской библиотеке, пользоваться которыми не запрещалось.

Библиотека не такая, как вы могли подумать. У Ростовцевых ей назывался кабинет с несколькими шкафами, приставленными друг к другу в ряд и заполненными книгами. Никаких бескрайних стеллажей от пола до потолка, высокой стремянки – лестницы, таинственной потайной дверцы или секретного ящичка.

Ничего не запиралось: ни дверь в сам кабинет-библиотеку, ни шкафы с книгами.

Надо лишь добраться. Желательно незамеченной. Избежать всевидящее око графини.

И самое подходящее для этого время очень раннее утро, когда ещё ни один добрый и чуткий человек не попытается разбудить к завтраку. За два часа, чтобы точно не опоздать и не попасть под недобрый взгляд графини. Хотя сколько я здесь нахожусь, она ни разу не позволила себе повысить на кого-то голос или испепелить взглядом. Скорее влияла на всех своим авторитетом и безоговорочным уважением. Говорю же, прекрасная женщина!

Но два часа все равно многовато. Ведь надо-то только спуститься со второго этажа, пройти по коридору вправо и занять место за общим столом в столовой. Пять минут. Ладно еще учесть время на личную гигиену и утренний туалет. Наряды, кстати, остались при мне мои же, любезно доставленные Тихоном от Ивана Андреевича. На что Мария Федоровна не выказала никакого неудовольствия.

Завтрак в восемь, соответственно, около пяти тридцати утра, и не позже, надо было навострить лыжи на побег. Еле как проснулась близко к тому, всю ночь пребывая в какой-то выжидательной полудрёме. Готова была около шести. Потихоньку приоткрыла двери, высматривая, не поднимается ли кто по лестнице. Но ни на лестнице, ни в хозяйском крыле со спальнями в этот час никто не прогуливался.

Мелкими перебежками, прислушиваясь к каждому шороху, спустилась по лестнице.

Собственно, завтраки с четой Ростовцевых провести было приятно и интересно. Но не полезно для желудка.

Ещё на следующий день по прибытии Мария Федоровна провела тщательную ревизию моих знаний. Лучше всего мне дались беседы на знания в арифметике, географии. Сносно в истории и текущей политической обстановке, сами знаете почему. И неудовлетворительно в Законе Божьем, французском, музицировании, словесности. Совсем никуда не годились мои танцевальные навыки и манеры.

Исходя из диагностики, мой распорядок дня выстроился в сплошной плотный список активностей. Лишь по Закону Божию графиня решила, что достаточно с меня изучения библии, в которую Мария Федоровна вложила узкие закладочки к тому, что является наиболее важным и обязательно к прочтению.

С французским спустя пару дней тоже было покончено. Моего более-менее приличного английского хватило, чтобы смириться с "французской" недостаточностью. Музицированием с воодушевлением начали заниматься ежедневно с домашним наставником, выписанным специально для меня из Петербурга, бывшим учителем одной из гимназий. Поначалу он, будучи усердным и целеустремлённым, действительно, решил найти во мне хоть какие-то способности к игре на фортепиано, но, взаимно отмучившись аж три дня, мы с великим облегчением перешли на певческое исполнение. Такое тоже себе занятие, но хоть здесь чуточку преуспела. Просто, чтобы не расстраивать человека, старалась изо всех сил, пока они не закончились совсем.

Все завтраки, обеды и ужины проходили в столовой. Из присутствующих имелись только граф-старший, графиня и их единственная гостья. Александра Яковлевича почему-то выгнали с семейных обедов и вообще отлучили от дома. За все время он лишь пару раз присоединялся за ужином, но не оставался ночевать. За что с ним так? Я не знаю, выглядели все Ростовцевы дружелюбно, находились в согласии друг с другом. В моменты, когда Ростовцев – младший возвращался из города, встречали домашние его с особенной любовью. То есть видимых причин к изгнанию не было в принципе. Ну, кто их поймет, этих графов. Подозреваю, что графиня желала бы иметь дочь, и во мне нашла что-то похожее. Следствием этого стало всевидящее око с ее стороны, но с дополнительной функцией.

Мария Федоровна решила использовать каждую минуту моего времени, проходящую в стенах ее дома (ну что бы не скучала). И всякое мгновение, когда она меня видела, направляла на мое образование.

Исключением не стали приемы пищи. На них мы подтягивали мою словесность, способность изящно и просто излагать свои мысли на любую тему, мое умение вести себя за столом.

– Милая, так никуда не годится, – высказывала мне как раз накануне модистка, привезя на примерку платье к приему. – Я сняла мерки в прошлый раз, но вы похудели. Платье придется перешивать.

Графиня нахмурилась. Плохой знак. Опять что-нибудь придумает. Я уже вижу, как теперь остатки на моих тарелках будут сканироваться на предмет того, сколько полезного я не съела.

– Да как такое возможно, – решила я исправить по-быстрому ситуацию. – Вот тут вроде бы хорошо, по размерам, – показала я, неопределенно поведя рукой по силуэту, не понимая, в чем она видит огрехи.

Платье на самом деле было роскошным. Разумеется, я ни разу в жизни, даже в обеих, такую красоту не носила. Сдержанно пышное, благородного молочного оттенка с вышитыми цветочным композициями на лифе и спускающимися тонким ручейком к расцветающему красками подолу.

– Да где же вы видите, что по размерам. В талии совсем мешком сидит.

– Перешивайте, где требуется, – постановила графиня, сворачивая спор, ибо дальше следовали танцы.

Сегодня должна была миновать целая неделя и два дня мое состояния гостьи. Трудновато. Особенно тяжело и невыносимо давались танцы, на которые графиня вздумала вообще всю энергию направить.

Ну что они меня на этом приеме съедят что ли, если я не так скажу или не то сделаю? Надо полагать, что все люди благородные, не должны плеваться или выгнать взашеи. Максимум сделают это тет-а-тет, а к тому времени я уже надеюсь переговорить с госпожой Фёдоровой.

Поэтому всё! Мне положен отдых. Пока не найдут.

Дверь в библиотеку тихонечко скрипнула, но совсем негромко, вряд ли на втором этаже у Марии Федоровны сработала при этом сигнализация. Просочилась за дверь и поскорее ее прикрыла. Хорошо-то как, считай полдела сделано.

Так, что у нас тут есть почитать.

Пока я двигалась мимо книжных полок, изучая многочисленные тома классиков, историков и политиков, свет от окна внезапно преградила огромная тень. От неожиданности сердце зашло в сумасшедшем ритме. Только привидений мне ещё не хватало...

– Не пугайтесь, Василина, – Александр замер у окна, не делая попыток подойти. – Хотел успеть к завтраку. Усилия не прошли даром, повезло даже больше, чем я мог надеяться.

– Да, до завтрака еще много времени.

Он улыбнулся, сделав незначительный шажок в сторону, но чуть ближе ко мне. Будто хищник, вышедший на охоту и наметивший себе жертву, аккуратно, чтобы не спугнуть раньше времени, пробирался маленькими неслышными шажками на расстояние одного прыжка.

– Пусть будет так. Что же вас побудило подняться в такой ранний час?

– Не спится, – сокрушенно призналась я. – Решила скрасить утренние часы полезным досугом.

– Помочь вам с выбором? Может... стихи?

Старалась – старалась графиня сделать из меня приятного собеседника, а все одно. Не нашлась, чтобы такого из приличного ответить графскому отпрыску. Надо же такое предложить девушке в шесть утра!.. На это вспомнилось только кое-что из обучающих курсов с моей другой работы, в будущем. Как они, интересно, без меня? Так вот, когда не знаете сразу, что ответить, повторите окончание вопроса, это даст время на маневр. Авось подберет мозг что-то, чтобы закончить.

– Стихи, – произнесла я медленно, но одного слова мне не хватило. Пришлось еще раз попробовать. Главное, не попасть в бесконечный цикл. – Стихи...

– В общем-то, стихи можно почитать в любое другое время, – выручил Александр, снова с улыбкой шагнув вперед, – а хотите прогуляться по саду? Расскажу вам про расследование.

– Конечно! – чуть не крикнула я. Все, что угодно, лишь бы не стихи и не ускоренный курс дворянки.

Продолжаем изучать интерьеры. Кабинет-библиотека в имении графа:

Глава 51

Утро выдалось волшебным. Искрящееся на всем солнце, приятная свежесть, легкий игривый ветерок, приглушённые звуки природы, едва уловимые цветочные запахи. Редкие минуты умиротворения, которые созданы для того, чтобы ими наслаждаться. Давно такого утра мне не выпадало. И выпадало ли вообще?

Александр, положив мою руку себе на сгиб локтя, медленно, возможно, давая шанс возмутиться, провел по ней пальцами, видимо тоже, поддавшись моменту, и, одарив спокойной улыбкой, повел нашу единственную парочку в это время по живописному саду имения. Наверное, живописному, но точно сказать сложно, потому что я даже не заметила, что там имелось во владениях Ростовцевых. Учитывая размах интерьеров хозяйского дома, сад не должен быть запустевшим или ординарным.

С самого начала прогулки меня увлекла мысль о том, что во всей этой беготне между делами, причем не всегда своими, и даже чаще всего не своими, я как-то упускаю нечто важно именно в своей жизни. К слову сказать, если сделать приблизительный подсчет, прямо на лету, то по меньшей мере я присутствовала на сотне встреч с разными людьми и в разных компаниях, на которых решалось очень многое, иной раз судьба этих компаний и этих людей. То есть не меньше шести тысяч часов потрачено на чужие планы и задачи. Шести тысяч!

А сколько было подобных утренних прогулок? С особенным человеком. Жаль только, что граф. Но сердцу всё равно какой статус, социальное положение или доходы, чтобы проявить симпатию и нечто больше. Таких прогулок разве что в годы учебы могла бы я насобирать на часов десять – пятьдесят. И то вряд ли утренних. Собственно, это все, что надо знать о личной жизни первой Василины. У второй и того нет. Так не должно быть. Я, конечно, еще тот специалист межличностных отношений, но, проводя логические цепочки, кажется, что пары, проведшие совместно много исключительных минут, таких, какие составили бы яркие цепляющие воспоминания, и не одномоментно, а не прекращая время от времени их накапливать, пополнять, то это бы послужило укреплению связи. Как будто каждое воспоминание соединяло бы пару тонкими невидимыми нитями ближе друг к другу, объединяя в единое целое. Разве не так становятся, действительно, близкими и родными?

И, оказывается, эти минуты... волнующие. Хочется, чтобы время замедлилось, и это мгновение не заканчивалось никогда. Потому что уже скоро, после приема у барона, всё это минует, каждый вернется к своим делам, а я в свое время, без попыток ко второму шансу.

– ... Мы проверили с жандармами все места, но все впустую, – кажется, кое-кто прослушал начало разговора. И признаваться в этом неудобно. Опасно, потому что, скажи я, что погрузилась в романтические мечты, то выдам себя с головой. Придется по ходу дела вникать. Не в первый раз, есть все же польза от шести тысяч часов, проведенных в переговорках. – Никто ничего не знает и не видел. Хотя Третье отделение продолжают получать анонимные доносы, где упоминается та таинственная дама. Но описание внешности как будто намеренно срисовано с вас. В точности указывают на ваши черты.

– Хотят повести по ложному следу, – с глубокомысленным видом вставила я.

– Это безусловно. Но главное здесь другое. Тот, кто это делает, знает вас. Не только отлично осведомлен о том, как вы выглядите, но и совершенно точно знает, что вы приняли непосредственное участие в варшавском деле. Не зря вам и записочку подкинули. Учтите при этом, что вы путешествовали в мужском образе. Я могу ошибаться, но будто бы на вас нацелена именно та незнакомка. Она из вашего, скажем так, сообщества.

– А что с поиском остальных групп детей? – попыталась переключить внимание со скользкой темы.

– Не бойтесь, – Александр невесомо погладил мою ладонь и улыбнулся, глядя перед собой, – у меня нет намерений расспрашивать. Признаюсь, мы уже сталкивались с вашими... людьми.

– Что вы имеете в виду?

– Третьему отделению известны случаи весьма странных историй, когда некто вдруг появлялся или исчезал, в речи его проскальзывали инакоязычные слова, объяснения которым не помогало пониманию. Они могли предсказывать будущее. Где-то неточно, в общих чертах, а где-то, действительно, неся небезопасные, страшные знания. Некоторые пытались использовать их, получить выгоду, торгуя не знаниям, а жизнями. Если бы им это удалось, то в нашем Отечестве наступил бы хаос. Поэтому эти истории держатся в тайне. И Третье отделение будет искать вас, пока они подозревают в вас одну из этих необычных людей.

– Поэтому вы не сильно были удивлены, когда я рассказывала о себе.

– Удивлен. Все же с вами связаны другие впечатления. Помните мои усы? – он сдержанно посмеялся. – Занимательный вышел эпизод. Я могу с уверенностью утверждать, что вы в отличие от тех, прочих, людей, не выделяетесь инородно. Да, вы чуть более жизнедеятельны, энергичны, жизнерадостны. Определенно умны и сообразительны. Все качества, которыми вы наделены и которыми привлекаете к себе, можно долго перечислять. Удивлен я был тому, что отнес их к особенным потрясениям, возможно имевших место в вашей жизни. И ни одного подозрения не возникло, что вы могли не принадлежать нашему обществу. Ярче других молодых особ, это бесспорно, но не чужды их среде.

– Не знаю, что на вас нашло в этот час, – я остановилась, разворачиваясь к нему лицом, с сожалением отпуская его локоть, – но сказанное вами сильно преувеличено.

– Отнюдь. Графиня Ростовцева отзывалась о ваших успехах довольно лестно, чему не всякий может удостоиться.

– Она всего лишь снисходительна ко мне. Мне видится, что ничего не получается толком. Но если что-то выходит, как надо, то это может объясняться природными способностями. Не принадлежностью или не принадлежностью тому или иному обществу.

– Абсолютно верно. Однако, природа последовательна.

Я ждала продолжения, но Александр решил хранить молчание, толком не расшифровав свои слова. Гадай, как хочешь. На что он намекал? Что наши способности основаны на наследственности? Яблоко от яблони? Если так, то тем более все логично и разумно. У первой и второй Василины все больше трудовые кадры в качестве родителей, чем уточненные и аристократические. С общеизвестным багажом знаний, дополненного профессиональными умениями. Куда уж там, к примеру, музицированию.

– Еще танцы эти... – вслух пробормотала свои мысли.

– Танцы?

– Да, совершенно не даются мне.

– В этом, если вы мне не откажете, я смогу вам помочь. Дайте вашу руку.

Что такое, вероятно, задумал граф. Слишком уж были победоносными его ухмылка и огонек в глазах. Что интересно?

– Бал, а на приеме у Врангеля он непременно будет, начинается с полонеза. Это не сложно, – и положив мою ладонь поверх своей, слегка касаясь ее пальцами, вытянул наши руки вперёд. – Кто-то именуют его ходячим разговором. Догадайтесь почему. Итак, умеренный темп, плавные шаги. Всего лишь шаг на носок и лёгкое плие. Вот так, – и под звуки окружающей природы мы в плавном движении, направились вперед по дорожке. В стенах бального зала имения с музыкальным сопровождением совсем не так ощущается танец. Или дело в главном сыщике? – Видите, у вас всё отлично получается. А теперь добавим небольшой поворот в сторону, – держась за руки, мы шагнули в противоположные стороны, насколько позволяла ширина дорожки. – И снова друг к другу.

– Нам не хватает музыки, – смутилась я, когда это "снова друг к другу" сопутствовало пристальному взгляду глаза в глаза. Вот где разговор? Во взглядах?

– Она нам, как видите, не так и нужна. Наша пара справляется на отлично. На полонезе, я уверен, вас будет вести мой отец. Просто доверьтесь ему. Он хоть и не любит танцы, но с прекрасной юной особой с удовольствием покажет себя с лучшей стороны. Теперь вальс. У меня не больше трёх танцев с вами за вечер. Смею рассчитывать, что второй танец бала вы станцуете со мной.

– Если вы не будете потом жаловаться на тяжёлую поступь партнёрши, то конечно.

– Если тяжелая поступь будет ваша, то точно не буду. Стерплю все мужественно. Левую руку на плечо, вторую вложите в мою. Здесь нужно соблюдать такт. Это становится легко делать после двух-трех вальсов. Давайте. Раз, два, три. Раз, два, три.

И весьма удивленные, непривыкшие к танцующим парам у себя в саду, птицы как-то неожиданно притихли. Стих ветерок. Стихло все, кроме моего глупого сердца.

– Ай, я сбилась, – это было не так. Александр вел безупречно, не позволяя мне ошибиться. Просто уже не знала, как бороться с прилившей к лицу краской, за которой с удовольствием наблюдал этот хитрый лис.

– Начнем с начала? – не сдавался мой сыщик графской наружности.

Я покачала головой.

– Устали?

– Немного.

– Что ж, можем продолжить позже, – постановил граф, беря снова меня за руку и ведя к дому. – У нас ещё котильон, завершающий бал.

– Вполне может так статься, что он мне не понадобится, – пошутила я, имея в виду, как бы не прогнали из благородного общества безродную девицу.

Но Александр вдруг резко замер. Вся лёгкость и очарование утреннего часа начали улетучиваться.

– Почему вы так говорите, Василина? Вы собираетесь... вернуться к своим?

Я собиралась, но язык не повернулся сказать об этом прямо человеку, который неожиданно изменился в лице. Стал серьёзен, улыбка пропала, в его глазах можно было прочесть разочарование, боль, разбитые надежды... Возможно там ничего такого и не было, и это я всего лишь слишком много о себе думаю. Показалось, возможно ошибочно, что мое исчезновение станет для Александра потерей, что это не просто разочарование от внезапно завершившегося знакомства или приятной дружбы. Это что-то чуть больше...

– Вам не все равно? – вырвалось у меня.

Он ответил не сразу, продолжив путь к дому.

– Я, – наконец произнес не иначе как начальник сыскной полиции Петербурга. Твердо и решительно, – намерен взять на себя смелость и не допустить этого ни при каких обстоятельствах. Прошу вас учесть это.

Вот такой арт к главе получился: