Текст книги "Единственная наследница (СИ)"

Автор книги: Мария Комягина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6

– Надеюсь ваше любопытство, сударыня, удовлетворено? – забрал он «деталь» своего гардероба.

Голос глубокий, ровные интонации, чистые звуки. Слушать приятно. Хрипота куда-то вдруг делась. Так, пожалуй, разговаривают люди благородного происхождения. Но не все. Та же Анна Николаевна позволяет себе в речи добавить мещанского, чуть менее строга к правильности и четкости произношения. А здесь, видно же...

А ещё я бы сказала, что чувствуется. В какой-то невидимой глазу тонкой материи, что возможно нас окружает, явственно ощущаются всполохи раздражения, тихой злости, может даже досады. Однако, только там, внешне же ничего не выдавало и тени этих эмоций.

Не думала, что обладаю такой высокой степенью эмпатии. Даже Витьку не раскусишь иногда: не свойственную ей молчаливость можно списать на плохое настроение, но часто это просто занятость и сосредоточенность на деле.

В общем, присваиваем ему владение эмоциями и голосом максимального уровня. Грандмастер.

В абсолютный диссонанс с голосом вступали одежда, патлатые волосы, борода, которые кричали о низком социальном положении, неопрятности и запущенности. Это если смотреть на образ в целом, выхватить пару акцентов, на которые, видимо и расчет, чтобы стереотипное мышление нашло их из всего прочего, подобрало соответствующий ярлык и не заинтересованно отвернулось.

Как бы это объяснить? Вот, например, видим рваные и грязные штаны, осоловелый взгляд и решаем, что перед нами минимум представитель бездомной братии, максимум подвыпивший маргинал. Где-то там на задворках, с пометкой "в уме и на всякий случай" бьётся мысль, что человеку плохо, или он попал в беду.

С одной стороны, нашему мозгу ассоциативное мышление здорово помогает быстро анализировать и делать выводы, а с другой – некоторые личности в своих целях могут пользоваться этим качеством. Вот как этот тип сейчас.

Выходит очевидное: обшарпанные, с заплатами, широкие штаны, видавшая виды жилетка со скатавшимся тонким слоем серого меха, рубаха с засаленными рукавами, мятая шапчонка поверх жёстких растрёпанных волос – всего лишь элементы характерного образа. То, что создаёт героя в театре.

А вот если присмотреться к деталям: помимо молодого голоса, который внезапно пробился, когда старческая хрипотца его покинула, имеются руки с ровной белой кожей и тонкими, аристократическими пальцами. Ими хорошо аккомпанировать вокальной партии на фортепиано или рояле. Серые глаза. Ничего в них особенного, просто...

Просто вкупе с его фразой об любопытстве, которое должно было удовлетвориться добытым трофеем в виде усов, приятным голосом, хорошенько скрытыми эмоциями, явного расхождения видимого образа и действительности произошло все с точностью до наоборот. Появилось жгучее желание "сорвать маски" и увидеть реальность. Если ещё короче объяснять: внутренние силы рассмотрели во всем этом... вызов. Теорему с невероятно сложным и запутанным утверждением, в которой хочется непременно разобраться и доказать. Причем без подсказок и поблажек.

Согласна, звучит странно и сомнительно. Что уж говорить о человеке напротив, который и вовсе ни о чем пока не догадывается, но если бы узнал...

Вы будете смеяться, но, кажется, я поняла, что в серых глазах цепляло.

Перед парадной доходного дома Антонова в эту счастливую минуту родилось две теоремы, требующих доказательства, и один обоюдный вызов "кто кого?"

"Если он не тот, за кого себя выдает, то он как-то связан с Немрихом".

И вот ровно это же читалось в серых глазах с местоимением женского рода.

– Можете не утруждать себя ответом, – опустил глаза мужчина, выуживая из карманов мятые перчатки, пряча в них руки. – Я бы на вашем месте не стал упорствовать, а передал вашей... заказчице, – тут он резко вскинул голову, впиваясь взглядом, – пару слов. "Ибо нет ничего тайного, чтобы не сделалось бы явным, ни сокровенным, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы."

Это кому же передать? Пракакой-то внучке Веры Генриховны? Это каким надо быть экстрасенсом, чтобы ее вообще приплести к разговору!.. Ох и силён Грандмастер! Силён! Впечатляет!

Аплодировать, конечно, ему не стала, потому что... Ну не мог он даже угадать! Согласитесь? Что-то тут не то.

– Сударь, – делаю акцент на том, что он никакой не извозчик, и это ребенку ясно. Слишком простой метод доказательства "от противного", он и бровью не повел, – ваша интуиция выше всяких похвал, но стало быть подвела вас в сию минуту. Никак не могу слова ваши передать, как вы изволили выразиться, заказчице, ибо нет ее...

Для него же, получается, нет. Она как бы в далёком будущем...

– Нет, так нет, – не стал он спорить, отвёл глаза в сторону, пробегаясь по окнам дома. – Вам лучше о том знать.

И тут чуть не снесло волной новых эмоций, тщательно скрытых и замаскированных небрежными и в какой-то степени ленивыми движениями. Поправил одну перчатку, потом пальчики на другой. Но вулкан пыхтел и взрывался лавой.

Что он там увидел такого? Сделала шаг влево, чтобы обернуться, но грозное шипение остановило:

– Не оборачивайтесь, сударыня. За нами наблюдают из окон четвертого этажа. По-тихому уже не получится, – чуть слышно добавил он. – Окажите услугу, сударыня, – он достал из ящика с места возницы круглую коробку, напоминающую те, в которых перевозили женские шляпки. – Дойдемте до парадной. Дальше можете направиться в любую сторону, но держитесь вдоль дома. Так вас трудно будет отследить из окна.

– Хорошо.

– Не кивайте, – поспешно предупредил он.

Кто говорил, что зайти в дом за Немрихом не выйдет? Вот вам и решение. Наши везде проберутся, если надо!

Дверь парадной, перехватив коробку одной рукой, открыл он сам, попутно прогоняя взглядом на все четыре стороны. Ну то есть на две доступные. Это которые вдоль дома.

Настойчиво так гнал, закрывая проход своей нехлипкой фигурой. Вот только пришлось по правилам этикета пропустить выходящую пару молодых людей. И пока они мешкали у дверей, не зная, что и подумать про меня красивую, прошмыгнула мимо них внутрь.

А зря мы ему всё-таки присвоили максимум по владению эмоциями? Вон и десяти минут знакомства не прошло, а уже сопит в спину.

– Зачем вы не ушли? – бессильно возмущался он шепотом.

Пусть сам подумает и найдет подходящий ответ. Не стала выдумывать ничего.

Дом хоть и для сдачи внаймы, а внутри как в музее. Просторный холл с лепниной, нишами и статуями древнегреческих героев в них, пол с мозаичным орнаментом, лестница с ковровой дорожкой, закреплённой кольцами к ступеням, кованые балясины, поддерживающие перила.

– Четвертый? – обернулась к нему.

Недоволен, злится, но держится достойно. И память хорошая: тоже не удостоил ответа. Рванул вперёд на лестницу.

– А как вас зовут? Вы не представились.

– А я и не смог бы, – вероятно, имея в виду, что нас должно было представить друг другу какое-то третье лицо, знакомое одновременно с обоими, спокойно ответил он.

– Так можно и никогда не познакомиться. Постучите по перилам два раза, если угадаю с именем? Александр?

Он как-то странно качнулся, вроде запнулся или показалось только, но через плечо посмотрел многозначительно. Потребовалось два пролета в тишине, чтобы этот невозможный человек снизошёл до ответа. Уже не ждала.

Переходя на следующую череду ступеней, как будто случайно провел ладонью по перилам, два раза отбив простой мотив.

– Вы серьезно? – да это заявочка на уровень Мастера: угадать с первого раза! – Только не говорите, что попала.

– Александр Ростовцев. Зачем вам Немрих?

Чуть задело, что Александру не показалось важным уточнить имя своей собеседницы. Не интересно ему. Лаааднааа...

– Немрих... Спросить, нет ли в наличии краткой арифметики для детей в его лавке.

– Интересуетесь точными науками?

– Да, в доступных формах для женского ума.

– Сочувствую, – бессмертный! Мои внутренние силы-то все ещё со мной... Как бы не вышла боком ему эта лёгкая ирония.

На четвертом этаже имелись только одни двери. В них и постучал Александр. Открыли не сразу. Да и потом не с радостью и гостеприимством. Немолодая женщина сначала выглянула, оценила обстановку, скрылась. Потом уж, обсудив, видимо, с кем-то риски отворила створку двери, благоразумно занимая все свободное пространство проема.

– Для хозяйки от мадам Пурье передать велено, – прохрипел, сильно ссутулившись, подающий надежды актер.

Без слов женщина забрала коробку, вопросительно глядя на меня.

– А вы... наниматься? – что-то прикинув, предположила она.

На всякий случай кивнула ей.

– Не надобно более, – тут же бросила она торопливо. – Сыскали на место девицу ужо, – и захлопнула дверь.

– Ну раз "ужо", – сказала закрытой двери.

– Немрих ушел. Но про девицу информация полезная.

– Как вы поняли, что он ушёл? – всполошилась я.

Где его искать-то теперь...

– Дедукция. Это... Это чуть сложнее, чем арифметика, – ухмыльнулся он одним уголком рта.

Парадная в воображении автора:

Вы уже стало быть догадались в каком уездном городе происходят события? Вообще говоря, доходный дом Антонова в сим городе существовал в действительности, как здание сохранилось и до сих пор. Правда построено на пару годков позже событий в истории. Знаменит, кроме всего прочего, самой большой по площади коммунальной квартирой. 300 кв.м. это вам не шутки.

Глава 7

Дедукция, значит... И вот, казалось бы, с чего возникнуть раздражению? Даже как будто бы желанию укусить, треснуть или всего сразу. Незнакомый человек. Не должно цеплять. Ах, ну да, мужчина, умнейший, светлейший, сильнейший, мудрейший и все такое. В подавляющем большинстве сфер стоит на ступень выше. Все понятно, в этой гонке полов мы для красоты... и для сравнения на контрасте. Но к чему снисходительный тон? Ухмылки и намеки? Уж если сидишь под пальмой первенства, так соответствуй!

Ноль баллов вам по обаятельности и умению вызывать симпатию, Грандмастер.

– Как он мог уйти незамеченный нами? – заставила себя переключиться на дело.

– Используя черную лестницу. Она ведёт во двор.

Скупой ответ погасил и без того еле живой разговор. Не спрашивать же, как он всё это понял. Надо проверить, может у меня тоже что-то вроде дедукции завалялось.

Что у нас есть?

Немрих зашёл через парадную. И не выходил. Вряд ли выскочил через окно. Возраст все-таки у человека.

С четвертого этажа велось наблюдение. Или... просто кто-то выглянул посмотреть погоду на улице. Хоть бы даже те, с кем столкнулись в дверях. В парадной, на лестнице никого и ничего особенного. Немрих за статуями не прятался.

Не густо. И какие из этого выводы следуют? Наверное, что у меня никакой дедукции не заложено в базовых настройках, как вот у некоторых. Что ж.. и такие люди бывают и живут как-то...

Ещё вот...

Женщина, которая им открыла... Может примета какая есть: если вам открыла двери женщина, то предыдущий гость ушел черным ходом? Странно, что коробку взяла без слов, явно же не ждали, а Александр ее из-под полы достал в моменте. Повод создать.

– Кажется, мои слова задели вас, – вдруг произнес он, останавливаясь на площадке между этажами. – Я никоим образом не хотел принизить ваши знания и...

Сто процентов, что-то в этой женщине дедукция его фантастическая увидела и сделала свои выводы. Женщина обычная такая, дородная. Косынка на волосах, возраст может около пятидесяти, морщины, усталость на лице, глаза какие-то пустые. Одета в платье повседневное. Платье!.. А! Вот оно что!

– Мука! На ее платье была мучная пыль! Немного, с одной стороны. Вот тут, – показала на своей юбке, чтобы зрительно восстановить образ. – И не простое пятно! – кажется меня несло догадками, как по бурному потоку горной реки, все дальше и дальше. – Фартук. На ней должен был быть фартук, потому что пятно не простое, срезанное, как по ровной линейке. Фартук сняла, и под ним чисто, поэтому пятно такое необычное вышло.

Остановилась отдышаться, победно улыбаясь.

– Дальше. Вы ухватились за хвост ящерицы.

– А дальше. Фартук означает, что она кухарка. Да! И уж на дверях стоять не должна. А, поэтому и коробку вашу взяла без всякого удивления. Хотя вы ее принесли в качестве наживки. Но как это все может быть связано с Генрихом Карловичем, который мог быть в квартире. А мог и не быть. Возможно, он и сейчас не там, а на другом этаже, – сумбурно обращались мысли в слова.

– Кухарка, верно. Не вхожа в будуар хозяйки. В противном случае заподозрила бы неладно в моих словах.

Он замолчал, с интересом разглядывая меня.

– В ваших словах, – задумчиво повторила за ним. – Передать хозяйке от мадам Пурье... Пурье... Не та ли эта модистка, кои наряды только для дам и господ исключительно благородного происхождения.

– Она, – кивнул он одобрительно.

– А она ведь не шьёт шляпки. Шляпки изготавливает ее напарница, и имя свое ставит на коробках. Мадам Дени. Но и что же? Стало быть, не сведуща в высокой моде.

Александр резко вскинул руку, призывая к тишине. Бесшумно добрался до лестницы и взглянул вниз.

Подошла ближе. Интересно же.

– Не сведуща, – тихо продолжил он беседу, все ещё следя за пустыми лестницами внизу, – но и ни на миг не засомневалась. Глаза не бегали, тревожность не проявляла. Лёгкая раздражительность прозвенела в голосе. Посылку ждали, но от кого и что именно кухарка не ведомо было. Однако, открыть некому, вызвали из кухни, отвлекая от приготовления обеда. А некому, потому что слуга отправился сопроводить гостя.

– Поднялся сам, а выходить со слугой? – недоумевала я.

На что удостоилась странным взглядом. Надо быть осторожнее с выражениями-то! Мысленно дала себе подзатыльник. Поправку на время и место учитывать надобно. Как ещё не сказала: "Милостивый сударь, не извольте беспокоиться. Не утруждайте себя ответом. Я в интернете сейчас посмотрю..."

– Лестницы во двор не освещены, – спокойно пояснил он, немного растягивая слова, а потом кивнул своим мыслям и тихо добавил:

– Вам простительно не знать о том.

Чего это? Ну, а собственно, не стыдно чего-то не знать, стыдно, не стремиться к знаниям.

Щелчок. На третьем этаже распахнулась дверь, выпуская на лестничную площадку молодую девушку и тётушку.

А меня какой-то стихией снесло в миг в тень и прижало к стенке и тому, кто почти в самое ухо шепнул: "Тихо."

– Почему мне никто не верит? – всхлипнули тонким голоском внизу.

– За здоровье твое беспокоятся, милая, – утешал уверенный, с большим жизненным опытом, второй голос.

– Не снятся мне детские голоса! Не снятся! В живую слышу их. Все зовут и зовут!

– Ох, милая, совсем ты измучила себя. Будет у тебя дитятко. Будет! И ни одно, считать устанешь. А не получается, так потому что вот такими мыслями по ночам изводишь себя, что аж снятся тебе.

– Да не сны то, не сны, – вздохнула девушка и замолкла. Тетушка ещё что-то поучала ее и поучала до самого первого этажа, а та больше и слова не проронила.

Кхм... а вообще можно было и минуты две назад отстраниться от стены. И не только.

Обнаруженную вдруг неловкость как-то ничем не удавалось замять, кроме как выскользнуть обратно на лестницу и стремительно сбежать на свежий воздух. Душно что-то стало в доме Антонова. Не проветривают помещения общего назначения совсем.

В коляске, на которой возницей был до сего момента, Александр, восседал другой извозчик.

Что за народ? Оттого и придумали сигнализацию на личный транспорт. Не успеешь шагу сделать, как у руля... то есть у вожжей кто-то да займет место, как свое собственное!..

Надо отдать должное Грандмастеру, не даром он с максимальным у нас уровнем владения собой ходит. Не удивился ничуть. А когда этот наглец спрыгнул и, ни грамма не смущаясь, заговорил с Александром ум мой светлый озарило долгожданной мыслью. Коляска с лошадью – это вам не машина вообще-то. Понимать надо! Ни один уважающий себя возница не оставит ее без присмотра даже, чтобы водички испить сбегать. Имущество всё-таки.

– Достань расположение комнат, – после приветствия командным голосом приказал Александр, не глядя на своего собеседника. – И ещё, – он как-то по-особенному произнес дополнительное указание, – в саду распустилась новая роза, надо присмотреть.

Ну работа у человека: и возница, и доставка, ещё и за садом следить.

– Александр Яковлевич, – начал было товарищ и опасливо в мою сторону прищурился.

– Девушка уже уходит, – вкрадчиво пояснил для девушки Александр, посмотрел за чем-то на руки и покачал головой.

Что не так? А, перчаток нет. Так, я ж не из благородных дам.

– Не подавайте поводов для слухов, – дал напоследок совет вместо прощания и отвернулся.

Пошла, раз послали. Но это у меня зрение так себе, а со слухом-то все в порядке.

– Говори.

– Александр Яковлевич, завтра! Завтра ожидают торговое судно в порту. В осьмом часу. Подводу послали от Фёдорова, но не напрямую, а через доверенное лицо.

– А осьмом часу, говоришь. Воздухом рекомендуют влажным дышать часто. От хворей всяких.

– Ежели рекомендуют, то отчего бы и не подышать.

– Добро. А теперь розочка.

– Будет исполнено.

– И про устройство комнат не запамятуй.

Остальное уже не слышно было, раздавили звуки колеса и копыта проезжающего мимо экипажа.

Всё это, конечно, хорошо. Но к решению задачки про бабку Веру, ныне младенца, приключения последних часов никак не приблизили.

И до лавки Ивана Андреевича светлые мысли по этому поводу как отшибло. А вот чувство, что Александр Яковлевич где-то рядом и словно все ещё провожает взглядом, обострилось. Умеет Грандмастер оставлять о себе впечатление на память!.. Так уж и быть, прибавим ему баллов на обаяние. Скажем, до десятого уровня из ста.

– Васька! – гневно завопил хозяин. – Где тебя черти носят!

Выглядел Иван Андреевич неважно. Растрёпан, напряжён и взбудоражен, глаза блестят, искры бросают. Того и гляди, прилетит кому-то. Вот и ухо левое как будто горит, ещё как раз вторник...

– Дак вы ж сами отправили за Анной Николаевной следовать, – попыталась оправдать свое двухчасовое отсутствие.

– Ты ещё спорить со мной удумала! – левое ж ухо не зря горит во вторник к спору и ссоре...

Замахнулся было чем-то, но удара не последовало.

– Ах ты ж... – досадливо опустил руку. Не привык Иван Андреевич к рукоприкладству, к счастью. – Ваза пропала! Беги за приставом!

Вот ведь, только недавно про вазу автор написал, и унес уже кто-то. Что за народ? Не успеешь основную сюжетную линию раскрутить, как появляются еще. Теперь вазу эту искать...

А вот такая могла быть картонка, всученная кухарке:

Это, конечно, вариант шикарный, для ну очень состоятельных. Но красивенько, да? Автор такую бы тоже без вопросов взял))

Глава 8

– Опишите, как выглядела ваза, – не поднимая глаз от бумаги, по-хозяйски расположившись за рабочим столом Ивана Андреевича, потребовал полицейский. Рука с белым пером зависла над открытой чернильницей.

За полицейским, к слову, и бежать не пришлось. Только выскочила из лавки, а он тут как тут... по щучьему велению да по моему хотению, как говорит народ. Стоит, будто он сам вазу ту на днях заприметил и, как ее неизвестные темные личности тайком вынесли, видал. А теперь ждёт – не дождется, как его, хорошего, позовут, да он как раз... и сразу дело-то свое сделает, на руку нечистую в момент и укажет.

Странно? Не то слово!

Я вам больше того скажу, он ещё и необыкновенно похож на того товарища, что ещё недавно вел беседу с Александром Яковлевичем, получая от последнего приказы и указания. Возница, ага.

И швец, и жнец... Быстро-одежду-сменец...

Страшно представить, где он оную одёжу свою сменял. Или там по принципу "брюки превращаются"? Под синим кафтаном извозчика мундир полицейского чина? А что там под мундиром? Женское платье?

Только он даже и не приставом оказался...

Стою рядом, прожигаю взглядом, посылая мысленные импульсы, которые должны возыметь непосредственное действие на совесть. Возница ты, которому приснилось, что он сыщик, или сыщик, которому приснилось, что он возница?

Но видимо слабоваты мои электрические сигналы, или у кого-то мощные экранирующие заслонки на совести, ибо никакого эффекта. Знать он меня не знает, и всерьез считает, что он надворный советник Тихон Матвеевич, помощник начальника сыскной полиции.

Иван Андреевич выдохнулся объяснять детали обстоятельств, и к моменту, когда надо было заполнить все бумаги "по уставу", совершенно обессилел и рухнул на табурет, служивший ему подставкой для ног, чтобы доставать до верхних полок шкафов.

Наверное, это тактика такая, преподаваемая для полицейских чинов. Довести до безжизненного равнодушия. Сдуть шелуху из эмоций и надуманных мыслей, предвзятых гипотез, гоняя по кругу от одного к другому и обратно, намеренно запутывая и переспрашивая по несколько раз. Потому как ко времени записи опрашиваемый вполне спокоен, в меру меланхоличен и отвечает по делу, не вдаваясь в пространные рассуждения.

– Китайская ваза.

– Какой формы, из какого материала?

– Фарфор, династия Мин, – механически выдавал Иван Андреевич.

– Форма вытянутой груши. Не слишком узкое, но длинное горлышко, широкое основание, – добавила я.

– Груша, – повторил хозяин из моих слов основное.

– Какого цвета? Имелись ли рисунки, надписи?

– Белая. Цветы и птицы, – это опять Иван Андреевич.

Тихон поднял глаза на меня.

– На белом фоне несколько больших розовых пионов с белым кантом, зелёные веточки, белые журавли, – расшифровала я.

– Они, – подтвердил Иван Андреевич, кивая.

– По краю горлышка и у основания орнамент в виде повторяющего узора из двойных квадратов.

Оба синхронно посмотрели на меня. Что-то не то сказала? Сколько раз надо повторять себе, чтобы следила за языком!.. "Орнамент" не употребляют? Или "квадраты"? Последнее, конечно, было бы максимально странно. Как-то же перевели на русский евклидову геометрию с латыни? Или как они площадь квадрата изложили? "Площадь всякой фигуры с четырьмя углами и одинаковыми длинами сторон равна..."

– Кхм, – первым пришел в себя сыщик. – А кто-то интересовался похищенной вещью в последнее время?

– Спрашивали. Но все уважаемые господа, – нахмурился Иван Андреевич.

– А вот... помощница ваша? – кивнул Тихон на меня.

– А что помощница? – не сразу догадался хозяин. – Василина? Да глуповата она для таких дел, – махнул он рукой, разочарованно отворачиваясь.

Серьезно?!.. Не то, чтобы хотелось доказать обратное, но что? Со стороны действительно так кажется?

Хотя... Так если принять во внимание все обстоятельства...

В чем-то, надо признать, он прав. Не торчала бы здесь с Верой Генриховной столько дней, считай, на мертвой точке, если бы блистала умом и... хвалёной дедукцией.

Ладно, извозчик, оставайся помощником начальника сыска Тихоном Матвеевичем.

Отошла от них к дальней стене. Сами там, пускай, с вазой своей носятся, а мне есть над чем ещё голову ломать.

– Иван Андреевич, сами вы не могли переставить куда вазу, прибрать от... пыли... – какие-то там ещё наш Тихон выдвигал предположения, где-то даже совсем мистические, на что хозяин устало вздыхал, отвечал рассеянно, все больше и больше погружаясь в свои невесёлые мысли.

Погодите-ка!.. Кажется, энергетические импульсы потревожили мой мозговой центр. Анализ проснулся и индукция.

Если этот извозчик полицейского чина является помощником начальника, а до сего момента мы имели возможность видеть его разговаривающим с Александром, и не просто как двух равноправных собеседников, а как начальника и подчинённого, то по всем признакам выходит, что Александр не кто иной, как начальник сыскной полиции.

А что там говорила Анна Николаевна?

"Сам начальник сыскной полиции будет дело вести, чтобы расследование в кратчайшие сроки завершить." Дело о похищении трехлетней дочери дворянина Федорова.

А зачем ему Немрих тогда? Непонятно.

Вот и дочери Генриха Карловича должно быть три.

Кхм... Знаю, о чем вы подумали. Мысль такая же промелькнула. Но, сами посудите, для какой цели Немриху, уважаемому человеку, при наличии собственных двух сыновей красть чужую девочку? Да ещё и дворянской крови?

Уж, конечно, не для того, чтобы назвать ее Верой и помочь мне собрать сведения для клиентки из другой эпохи.

А чего он тогда рванул при сообщении о дочери? Тоже подозрительно слишком.

Невероятно, но подозрительно. Приехали!.. С такими аналитическими способностями только сказки для детей писать. Это все Тихон со своими подозрениями воздух сгущает.

Ладно, у меня все ещё есть зацепка с книжечкой по арифметике. Надо бы поискать, у кого есть. В московскую типографию, разумеется, не отправишься. Я хоть и не крепостная, но их, кстати, уже отменили, однако, привязана к лавке Ивана Андреевича. Да и долго, дорого и опасно для меня бы обошёлся путь. А вот спросить у кого-то знающего, можно.

У того же Александра. Даже не спрашивайте, почему он первый пришел на ум, логика сегодня с перебоями работает. Определенно он умный человек должен быть, если сам не ведает, то дедукцию включит и даст подсказки. Заодним и оценю уровень Грандмастера в его знаниях.

Поинтересуюсь у Тихона, где искать его начальника.

– Василина! – звал хозяин. – Уснула ты что ли! Переписать надобно записи в книге моей, я сегодня скверно их вел, – ворчливо бубня, указал он на учётную книгу с доходами и расходами.

Огляделась. А где?..

– Приходят только воздух сотрясать. Сыщут ли? – слабая надежда дрожала в голосе.

Упустила! Ну да ладно, завтра они где-то в порту собирались торговое судно встречать. В "осьмом часу".

Встречу-ка я с ними. Всё им веселей будет хмурым утром.

Для тех, кто интересуется предметами искусства, визуал той самой вазы:

Если говорить о династии Мин, то вот такая с пионами и журавлем могла существовать разве что в раннем периоде, ибо все остальные периоды китайские фарфоровые мастера выпускали из-под своей руки художника сосуды с использованием подглазурного кобальта цвета неба, то есть китайская гжель) А еще пишут, что если руку опустить внутрь, то ее можно с внешней стороны увидеть. Так, что если вдруг выпадет случай с такой вазой где-то пересечься, то проверьте так ли прозрачен знаменитый фарфор. Только имейте в виду, то лет пятнадцать назад вазу этой эпохи продали на аукционе за 83 млн зеленоватых бумажек. В общем, надо с осторожностью эксперимент проводить и, чтобы никто не видел, мало ли у кого какие проблемы со здоровьем. Не выдержат еще увиденного: тут либо любовь к искусству, либо к науке.

А автор все ждет хоть бы еще одну звездочку или комментарий какой... Вы уж поддержите автора, если не жалко, ему это важно!