Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

– Мангон, что у тебя случилось? – прогремел советник.

Адриан даже не удивился, что Регавик прибыл первым, старый верный друг, искушенный вояка, простой и храбрый человек, который опередил даже дознавателя, хотя Мангон просил прислать именно его. Адриан неспроста попросил его состоять в совете, потому что мог быть уверенным в его верности, как в ничьей больше.

– Эта женщина, – Мангон указал пистолетом на гостью, которая сидела, съежившись, на стуле, надежно связанная дорогим шелком, – собиралась меня убить.

– Этим? – спросил Регьявик, протягивая руку, чтобы взять пистолет. Мангон передал оружие, и советник включил лампы, чтобы лучше его рассмотреть. Свет ударил по глазам, прогоняя таинственный полумрак, придававший ночному нападению некий дух отчаянной храбрости и романтики, и заставляя щуриться. – Модель новая, но измененная кустарно. Подпилен ствол, пули не подходили по размеру?

– Она говорила об особых снарядах, – бросил Мангон.

– Рассчитанных лично на тебя?

Мангон посмотрел прямо в глаза другу.

– Разряди его. Постарайся, чтобы о патронах знало как можно меньше людей.

– Понял, – Регьявик умело обращался с пистолетом, хотя по его виду казалось, что ему впору орудовать топором или секирой. – Мы никому о них не скажем.

– О чем не скажете? – раздался тихий тягучий голос. Прибыл Оззо, опоздавший всего на несколько минут. Он стоял на пороге, высокий, замотанный в белые одежды с золотым орнаментом по краю, из которых торчала его длинная шея, поддерживающая круглую голову с прозрачными голубыми глазами, нелепо торчащими ушами и блестящей лысиной. Государственный дознаватель.

– Что дракона пытались убить, – невозмутимо ответил Регьявик, пряча патроны в карман. Это его движение, вне всякого сомнения, не скрылось от внимательного взгляда Оззо. – Однако у этой девчонки не было никаких шансов.

– Так-так, – протянул дознаватель, буквально вплывая в гостиную. Он остановился рядом с Мангоном, выпростал длинную тонкую руку из объемных рукавов, чтобы пожать локоть протянутой руки, и воззрился на женщину. В беспощадном свете ламп она не казалась опасной. На ней была простая одежда, залатанная в нескольких местах, волосы спадали на лицо, голову она так и не подняла, но всхлипывать перестала. – Подними голову, пожалуйста, я хочу посмотреть на твое лицо. Подними голову.

Когда женщина не отреагировала на обманчиво дружелюбную просьбу, Оззо протянул руку, схватил ее за подбородок белыми мягкими пальцами и дернул вверх, заставляя показать лицо. Женщина зашипела то ли от яркого света, то ли от боли. Никто дознавателя не остановил, ни Мангон, взиравший на эту сцену со сложенными на груди руками, ни Регавик.

– Я ничего вам не скажу, – буквально выплюнула женщина.

– Я не был бы так уверен, – протянул Оззо, и его беззлобный тон казался неестественно жутким в создавшейся ситуации. Он вообще многим внушал безотчетный страх, но дознавателем был отменным. Со стороны холла раздался шум: прибежали жандармы, и Регьявик перехватил их, отдавая приказания низким рокочущим голосом.

– Ты знаешь кого-нибудь по имени Рико? – спросил Мангон. – Она упоминала его.

– Нет! – замотала головой женщина, и Оззо отпустил ее лицо. – Нет-нет, пожалуйста.

– Рико, – протянул он, потирая подбородок. Оззо обладал феноменальной памятью и мог вспомнить любого, с кем когда-то имел дело, по крайней мере, складывалось именно такое впечатление. – Рико Треску? Хм. Рико Олло? Рико Доске? Рико… Оу, значит, Доске, – кивнул он, увидев, как расширились глаза женщины. – Да, я знаю такого, конечно. Он переоделся курьером и пришел на собрание Сената, помнишь эту историю? Он был бездарным террористом, очень волновался и никак не мог зажечь динамит в сумке для корреспонденции. Открыл ее слишком широко, и проходивший мимо жандарм поймал его с поличным.

– Рико был героем! Он хотел избавить нас от лживого правительства!

– Вы приказали его казнить, – невозмутимо закончил Оззо, не обращая внимания на крики женщины.

Самообладание окончательно покинуло женщину, она взвыла, закрыв лицо руками, и принялась рыдать, крупно вздрагивая. Трое мужчин, сильные ее мира, смотрели на нее сверху вниз, кто с равнодушием, кто с презрением.

– Она как-то попала сюда, несмотря на всю охрану и предосторожности, – продолжал Мангон, не обращая внимания на рыдающую женщину, словно она была капризным ребенком, что плачет из-за леденца из городской лавки. – Либо охраняются башни не так хорошо, как ты меня уверял, Регавик, либо у нас работают сочувствующие мятежникам.

– Скорее всего и то, и другое, – отозвался Регавик. – Где мальчишка, что был у твоей двери?

– Адо? Я сначала подумал, что с ним что-то случилось, но сейчас все больше склоняюсь к версии, что пропал он не просто так. Прикажи найти мне его.

– Скажу своим ребятам, – весомо кивнул Регавик.

– Нет, не просто скажи. Найди мне его, – с нажимом повторил Мангон.

– Найду, ты же меня знаешь. Оззо, какого беса ты делаешь?

Оззо подкрался к женщине, которая склонилась к коленям и тихо подвывала, и как будто пытался принюхаться к ее всклокоченным волосам. Почувствовав внимание, она было встрепенулась, но Оззо неожиданно ловко и сильно схватил ее за вихры, так что плач сразу прекратился, прервавшись возмущенным криком. Дознаватель заставил ее снова наклониться, почти нежно убрал волосы с шеи, демонстрируя татуировку на ней.

– Что это у тебя, моя дорогая? – проговорил он так ласково, что Мангона замутило.

– Не ваше… Ай!

– Что это у тебя?

Мангон молча наблюдал за тем, как работает Оззо, этот белый, мягкий, обманчиво нежный паук, который умел вгрызаться в своих жертв так, что силой не оттащишь. Отдавая должное лучшему своему дознавателю, Адриан порой не мог сдержать отвращения, а излишнее рвение, почти одержимость Оззо раздражали. Его отвлек голос жены, еле слышный из-за нескольких дверей, что отделяли их.

– Уведите её, – приказал Мангон. – Все-таки здесь Марисса, не нужно ей все это слышать.

– Понимаю, – кивнул Регавик и посмотрел на Оззо так, будто хотел пнуть его сапогом, но не посмел. – Оззо, сворачивай… то, чем ты тут занимаешься.

Оззо наклонился совсем близко к шее испуганно скулящей женщины, будто вознамерился вгрызться в темную грязную кожу. Услышав свое имя, он повернул голову, и Регавик заметил, как хищно блеснули его глаза. Но в следующее мгновение Оззо взял себя в руки, распрямился и спрятал мягкие ладони в рукавах плаща. Вид при этом он имел самый спокойный.

– Я забираю эту прелестницу себе? – деловым тоном осведомился он.

– Да. Но ничего с ней не делай, пока не получим распоряжение генерала!

Последние слова, сказанные Регавиком, Мангон слышал, когда уже открывал дверь на половину жены. Наверняка Марисса так и не уснула. Не удивительно, картина, которую она увидела, была какой угодно, но не умиротворяющей. Мелькнула мысль, что до кровати он сегодня точно не доберется и что нужно успокоить жену, чтобы заняться делами. Тогда до самого утра в квартире будет блаженная тишина, и можно будет сосредоточиться. Мангон поднял руку и постучался в спальню Мариссы.

– Адриан! – тут же отозвался ее голос из-за двери. – Будьте осторожны, там…

Что там, он так и не услышал, потому что на его голову обрушился удар.

Глава 7. Возвращение в «Черный дракон»

В воде зарождались десятки, сотни крошечных пузырьков, из-за чего она стала мутной, будто в неё влили молоко. Таня переступала босыми ногами по холодной кухонной плитке и внимательно следила за нитями, протянувшимися от дна ковшика к поверхности. Поймав подходящий момент, убрала воду с плиты и влила немного в подготовленный чайник. Тихо напевая песню Итари, покрутила чайник, чтобы согреть его, и выплеснула воду в раковину. Травяной сбор, заменявший в Иларии безбожно дорогой чай, бесшумно упал в фарфоровое нутро, и тут же запахло летом, простором и свободой. Таня прерывисто вдохнула аромат и опустила на чайник крышечку, позволяя листьям в тишине вобрать теплую влагу, и только потом долила в чайник немного остывшую воду. Этому порядку ее научила Итари, которая заваривала чай, не меняя драконьего обличия, ловко цепляя чайный сервиз острыми когтями. Она смотрелась за этим занятием настолько абсурдно, что вызывала восхищение и вид при этом имела самый одухотворенный. Таня улыбнулась, проверяя готовность чая, и подумала, что скучает по старой мудрой Итари. Открыла один за другим несколько шкафчиков, нашла чашки. Они покоились на полке, беззащитные, безмятежно белые, словно спящие птицы. Таня взяла одну, налила чай.

Громоздкие напольные часы сообщали, что сейчас глубокая ночь, но Тане не спалось. Её мутило от усталости и переживаний, но червяк тревоги копошился под сердцем, не позволяя уснуть. Сжимая в руках тонкостенную чашечку, она прошла в гостиную, встала напротив большого окна. Над Илибургом замерла тихая зимняя ночь. На высоком небе мигали звезды, которые стали за долгие пять лет знакомыми, почти родными. Таня без труда отыскала созвездие Дракона, глаз которого сиял особенно ярко на бархате неба. А под ним спал Илибург, и круглая площадь внизу, рассеченная черной ленты Лироя, хранила следы людей, уже спавших в своих постелях. В небоскребах напротив горели редкие окна. Глотая ароматный настой, Таня гадала, кому кроме нее не спится такой чудесной ночью. Возможно, какой-нибудь служащий не успевает доделать отчет и сидит, щелкая клавишами пишущей машинки. Может быть, сенатор в своем кабинете пьет дорогой виски, оттягивая момент, когда нужно будет возвращаться в опостылевшую квартиру. А может быть, за одним из светящихся окон спряталась счастливая пара, которая никак не может насладиться обществом друг друга, и они говорят, а может, танцуют, а может…

Вдруг Таня нахмурилась, напряглась, подалась вперед. Показалось? Но нет, действительно, какая-то тень спускалась по Сапфировой башне, словно уродливый четырехлапый паук. Приглядевшись, она заметила веревку, тянувшуюся с крыши и отливающую масляным блеском, но человечек на конце той веревки не висел, а полз, отрывая конечность от стены и снова прилепляя ее чуть пониже. Не отрывая взгляда от небоскреба напротив, она поставила чашку на столик. Что бы могло понадобиться ночному гостю в Сапфировой башне?

– Раздави меня каток! – воспоминание о том, что именно там живет Мангон, обожгло разум. Таня попыталась сорваться с места, но зашипела от боли в ноге и заковыляла так быстро, как могла. – Денри! Денри, Матерь тебя забери, ты где?

Она ругалась, распахивая одну дверь за другой, пытаясь найти, какая из комнат стала спальней друга. Наконец она увидела Денри, мирно спящего на животе и трогательно обнимавшего обтянутую шелком подушку. “Да уж, в Обители такого ты не знал”.

– Денри! – Таня шлепнула его по обнаженной спине. – Просыпайся!

– Что? – сонно спросил Денри и облизнул пересохшие губы. – Ночь еще, иди к Бурунду!

Он попытался укрыться простыней, зарыться в подушки, но Таня не позволила:

– Просыпайся! Кто-то ползет по башне напротив.

– Мне плевать.

– А мне нет. Просыпайся.

– Менив, честное слово, отвали. Куда ты меня тянешь?

Таня схватила друга за руку и попыталась стащить с кровати. Денри был большим, широкоплечим и сильным, и ничего бы у нее не получилось, если бы он сам не позволил оттолкать себя к окну.

– Я ничего не вижу, Менив…

– Смотри внимательно. Вон горит окно. Отсчитай направо… раз, два, три… Семь! Семь окон. Видишь?

– Вижу, – Денри провел рукой по лицу, прогоняя сон. – Разве люди умеют ползать по стенам?

– Нет. Денри, в этой башне живет Мангон, – Танин голос помимо ее воли стал тонким и просящим.

– Опять этот Мангон! Он дракон, справится как-нибудь. Может быть, это вообще служащий, который… Лампы протирает на башне! Кто разберет эти ваши города?

– Мангон там не один, Денри. У него жена, – продолжила Таня тише, жалобнее.

– И наверняка полный этаж охраны.

– Или нет.

– Что ты от меня хочешь? – раздраженно спросил Денри. Посреди ночи он был почти милым: теплым, мягким, еще не до конца сбросившим путы снов.

– Проверить, что с ними все в порядке.

Он долго посмотрел на Таню, на ее взволнованный, жалобный вид, на то, как пальцы устремились к волосам, принялись нервно теребить выбившиеся пряди. На то, как она бросает тревожные взгляды за окно. Казалось, откажи он, и она бросится сама на помощь Мангонам.

– Проклятье, – выплюнул Денри. – Здесь есть балкон?

Балконов не было: башни раздражали жителей Илибурга идеальной стеклянной гладкостью. Таня грызла кулак, наблюдая, как странный человек прилепился к стене у одного из окон и принялся возиться с ним, пока Денри дергал затвор окна в их квартире. Наконец замок поддался ему, и створка плавно распахнулась внутрь, открывая выход в ничто.

– Жди меня здесь, – велел он, но Таня вцепилась в его руку. Холодный воздух ворвался в квартиру, ударил мягкой волной, обнял, как бездушный любовник.

– Я с тобой!

– Куда? Ты еле ходишь!

– Я помогу.

– Ты только будешь мешать. Будь разумна, Менив!

– Он залез в окно. Как ты собираешься последовать за ним? Перевоплощаться в воздухе?

Денри задумался на пару секунд, вероятно прикидывал, как ему обратиться в человека так, чтобы не упасть вниз, а оказаться в квартире. Влететь внутрь? Зацепиться за подоконник? Кажется, ответа он так и не нашел, поэтому выругался и сказал:

– На спину ты не залезешь. Перенесу тебя в лапах и закину внутрь. Справишься?

Таня нахмурилась, решительно кивнула.

– А я по скобам заберусь до ближайшего входа, пригодного для драконов, и найду тебя. Менив, – он собрался было сделать шаг в окно, но обернулся, посмотрел строго, обеспокоенно. – Без глупостей, хорошо?

– Конечно.

Конечно. Да с того самого момента, как Таня угодила в Илирию, все, что она делает, – это сплошные глупости. А может, все началось еще раньше, в маленькой московской квартирке, и каждый ее шаг по пыльным дорогам столицы был ошибкой?

Денри больше не отвлекался. Ему не пришлось взбираться на подоконник: окна были огромными, и рама упиралась в пол. Он легко оттолкнулся и без страха выпрыгнул в холодные объятия илибургского воздуха и тут же принялся оборачиваться. Шея вытянулась, на ней, разрывая кожу, появились шипы, руки и ноги превратились в лапы, тело покрылось непробиваемой огненно-красной чешуей, блеснули длинные острые когти. Все произошло за считанные секунды. Пара взмахов крыльев, и Денри поднялся обратно на уровень их с Таней окна. Она держалась за раму, маленькая, но такая решительная. Под ней расстилалась площадь. Далекая, казалось, она удаляется все больше и больше с каждым ударом сердца. Площадь разрезала стальная лента Лироя, влажно блестя в свете луны.

Усилием воли Таня оторвала взгляд от присыпанной снежной пылью брусчатки и посмотрела на Денри. Он в нетерпении бил крыльями, выставив вперед смертельные лезвия когтей. Таня прыгнула вперед, и спустя мгновение свободного полета она почувствовала, как крепко сжались когти вокруг ее груди и талии. От окон Таниных апартаментов до квартиры три взмаха крыльев. “Готова?” – не вопрос, не мысль – ощущение всплыло в голове. Таня ненавидела, когда драконы лазают к ней в мозги, словно себе в карманы, но рассердиться она не успела: Денри небрежно швырнул ее в распахнутое окно, куда пятью минутами ранее пробрался странный ползун.

Нога взорвалась болью, вспыхнули, замельтешили икры перед глазами, ставшими вдруг влажными. Таня застонала что-то нецензурно-неразборчивое, потирая больное бедро, а спустя несколько мгновений сквозь утихающую боль толкнулась мысль: возможно, она в апартаментах Мангона. Возможно запах, который она чувствует, – запах его дома. А еще где-то рядом неизвестный ползун с темными намерениями. Таня отругала себя за потерянные секунды и быстро, как могла, поднялась на ноги.

Стоило вспомнить о ночном госте, как он появился в комнате. Невысокого роста, в темных одеждах, он пятился спиной к окну, как будто что-то волочил по полу. Вскоре Таня увидела, что незнакомец вцепился в ворот белоснежной сорочки какого-то мужчины и тащил его из коридора. Страшная догадка обожгла, словно удар хлыста, но она заставила себя действовать.

– Брось его! – крик получился слабым, неубедительным. Однако незнакомец разжал руки, и тело с глухим стуком упало на пол. Он чуть отступил в сторону, обернулся на полусогнутых ногах, будто готовился броситься в атаку или бежать, и Таня увидела, что белую сорочку мужчины на полу забрызгала кровь. А еще у него было безмятежно спящее лицо Мангона.

– Проклятье! Что ты с ним сделал? – воскликнула Таня, но осеклась, взглянув на незнакомца.

Он облизал тонкие губы. Ей сначала показалось, что у него страшные, очень маленькие глазки, почти как у крота, но приглядевшись, она поняла, что это телескопические очки, которые скрывали лицо, но по фигуре, по положению тела, по тому, как скривились блестящие в полутьме губы – по всему чувствовалось, что этот человек опасен. Волна ледяного страха ударила в затылок, растеклась по голове. Незнакомец быстро оправился от удивления и уверенным движением выхватил пистолет. Вдоль Таниного позвоночника скатилась капля пота.

– Не делай глупостей! – Таня хотела выкрикнуть слова, но оказалась, что у нее стучат зубы, и угроза прозвучала плаксивой просьбой. Ночной гость, по-прежнему не говоря ни слова, взвел курок и навел пистолет на голову лежавшего без движения Мангона. Снова облизал губы, влажно блеснул маленький язык. А потом незнакомец повернулся к Адриану, приготовившись стрелять.

Для Тани время будто замерло. Она смотрела на Мангона в возмутительно белой сорочке, на которой алели кровавые маки, и умоляла подняться, обратиться в дракона, сделать хоть что-то. Потому что ее ноги внезапно отказались двигаться, тело одеревенело, будто она была мухой, попавшей в смолу, в которой она останется навечно, вынужденная бесконечно смотреть на несправедливое, подлое убийство. Но Мангон не шевелился, и крик ужаса застрял у нее в горле, а незнакомец с кротовьими механическими глазками уже нажимал на крючок невыносимо медленно. Разве можно стрелять так медленно?

“ОСТАНОВИ ЕГО!”

Чужая воля обожгла разум, воспламенила кровь. Огонь за мгновение вспыхнул в сердце прокатился по руке, и вот с пальцев сорвался пламенный шар и полетел прямо в плечо убийце. Прогремел выстрел, лопнуло стекло и осыпалось на пол. Ночной гость завопил, повалился, схватившись за обожженное плечо. Таня наконец смогла кричать, сорвалась с места, бросилась к Мангону. Больше всего она боялась увидеть кровавое месиво месте головы дракона, но все было в порядке, Мангон оставался жив, пострадал только торшер, в который угодила пуля. Волна облегчения разлилась по телу, и в следующую секунду Таня уже повернулась к убийце, расчетливо, по собственной воле зажигая новый шар в руке.

– Что ты такое? – спросила незнакомец после короткого, но особо грязного ругательства. – Свали отсюда!

Он поднялся и снова поднял пистолет, направил его прямо на Танин лоб. Он стоял так близко, что было видно, насколько изуродованы его щеки оспинами. Если выстрелить с такого расстояния, от головы ничего не останется – подумалось Тане, но ей даже не пришлось вступать в схватку, потому что где-то недалеко распахнулась дверь и послышался тяжелый топот ног.

– Адриан, ты где? – звал один голос басом.

– Дэстор Мангон? К вам можно? – вопрошал другой.

В следующую секунду на пороге комнаты оказалось сразу двое мужчин, и одного, бородатого, Таня узнала: он был на Совете Мангона. Они замерли, растерявшись, оценивая ситуацию, даря убийце непозволительную роскошь – несколько секунд свободных действий. Незнакомец снова повернулся к Тане, сжимая пистолет, и она была уверена, что выстрелит напоследок, заберет хоть ее с собой на тот свет, но он отбросил оружие и рванулся к окну, оттолкнув плечом Таню с пути. Огненный шар с шипением потух в ее пальцах.

– За ним! – закричал советник Мангона. – Задержи его!

Мужчины бросились к окну, но Таня была ближе всех, и будь она чуть сообразительнее, чуть более расторопной, возможно, она бы смогла схватить убийцу. Но он оказался быстрее, и Танины пальцы сгребли только плащ, который оказался больше не нужен беглецу. Она с проклятием отбросила бесполезную тряпку. Сам же убийца прыгнул в окно и расправил крылья небольшого планера, что прятал под плащом, и Таня в компании подоспевших мужчин смотрела, как он быстро спускается к пустынной площади. Устройство было несовершенным, и незнакомец скорее медленно падал, нежели летел, но все понимали, что он не разобьется и успеет сбежать до того, как хоть кто-то спустится вниз.

– Уйдет, тварина, – раздосадованно прорычал советник и ударил кулаком по оконной раме.

В этот момент огромная тень отделилась от небоскреба, хлопнула крыльями и сложила их, пикируя вниз. Лунный свет осветил красную чешую, и шипы вдоль хребта, и длинный хвост с шишкой на конце.

– Денри, – проговорила Таня, а потом закричала: – Денри, осторожно!

“Денри, будь осторожен, он нужен нам живым, чтобы допросить”, – хотелось бы сказать ей, но у нее не было на то времени: дракон налетел на беднягу, как сокол на мышь. Сбил, смял, на всей скорости впечатал в брусчатку площади, и пушистый снежок на ней окрасился в красный. Таня сморщилась, отвернулась.

– Нет, ну а что, тоже вариант, – сказал второй мужчина, которого она не знала.

– Бурундов вариант, – прорычал советник, с сожалением глядя вниз, где дракон топтался над грудой тряпья, что минуту назад была человеком. – Ладно, чего уж теперь, – он посмотрел на Таню хмуро и чуть удивленно, будто впервые по-настоящему осознал, что она находилась в комнате. – Вы как, тэсса?

– Называйте меня Менив, пожалуйста, – попросила Таня.

– Хорошо. А я Регавик, – мужчина протянул руку, и она крепко пожала его локоть, получив в ответ такое же честное пожатие. – Вы молодец, не растерялись. Хотя я бы хотел узнать, как вы здесь оказались.

– Окно, – она кивнула в сторону открытых створок, в которые ветер заносил колючий снег и трепал тонкие шторы. – Я увидела, что кто-то ползет по стене небоскреба. Мы с Денри решили, что здесь может понадобиться помощь, – Таня обхватила себя за плечи, обнаружив вдруг, что дрожит. Трепыхание рождалось внутри, где-то в желудке, и распространялось по телу так, что сводило суставы, а руки ходили ходуном, так что пришлось их сжать покрепче. Всему виной был или холод ночи, или страх, который наконец всей силой навалился на неё.

– Варло, закрой окно, – велел Регавик. – Это главный констебль, – пояснил он для Тани, – он прибыл, чтобы осмотреть место преступления.

– Что, заранее? – вскинула брови Таня.

– Нет, конечно. У нас вечер богат на преступления, – поддернув брюки, Регавик опустился рядом с Мангоном, осторожно повернул его голову, приложил два пальца к шее. – Давай, Варло, перенесем его в гостиную и позовем врача. Менив, вам нужна помощь? – спросил он, и Таня отрицательно помотала головой. – Тогда я попрошу помочь мне. Сходите к тэссии Мангон, узнайте, как у нее дела.

– Тэссии Мангон? – эхом отозвалась Таня.

– Да, Мариссе. Она у себя в комнате, а Раду сегодня взяла выходной, похоже.

“Жена Мангона? Не может же он просить меня сходить к ней! Нет, это невозможно”, – подумала Таня, а вслух сказала:

– Почему вы не сходите? Я даже ее не знаю.

Регавик закинул с помощью констебля руку Мангона себе на плечо, подхватил его за талию.

– Вы серьезно? Она же беременна! – с усилием проговорил он.

“Ох, раздави ж меня каток…”

Усилием воли Таня удержала равнодушно-усталое выражение лица, моля Матерь, чтобы ничем не выдать свои чувства. Во рту вдруг стало горько.

– И что с того?

– Тэсса, у меня нет времени играть в эти игры. Смотреть на беременную женщину – это опозорить её, вы сами прекрасно знаете, – ответил Регавик, и Таня снова удивленно подняла брови. В тот вечер ей приходилось удивляться слишком часто. – Так Вы поможете мне?

“Матерь, ты можешь меня поразить молнией прямо здесь? Испепелить? Ну хоть что-нибудь?”

Великая Матерь молчала, и Тане оставалось обреченно вздохнуть.

– Помогу.

– Слава Матери! Её спальня сразу налево, как выйдете отсюда. Давай, Варло, подхватывай с другой стороны, чего стоишь?

Констебль поспешно подхватил правую руку Мангона и подставил плечо, облегчая ношу Регавика. Голова Мангона качнулась, свесилась на грудь, волосы, выбившись из тщательно уложенной прически, упали на лицо. Регавик и Варло утащили его прочь из комнаты, и Таня осталась одна.

Вдохнула. Выдохнула. Что ж, она действительно оказалась в апартаментах Мангона. Вот как он теперь живет, в огромной квартире с кожаными диванами, мозаичными абажурами и громоздкими проигрывателями. Вместе с женой, которая беременна. Таня с усилием потерла лицо. “А что ты ожидала, дура? – спросила она себя. – Что он будет ждать тебя? Что секундный порыв пять лет назад будет для него что-то значить? Черт, он даже не помнит того поцелуя! Все, хватит, соберись”. И Таня собралась. Снова вдохнула, выдохнула, зачесала пальцами выбившиеся волосы назад, бросила взгляд в окно. Куча тряпья и красные пятна на снегу. Дракона внизу не было, значит, Денри скоро появится, и можно будет спрятаться за него. Нужно лишь немного продержаться. Таня пошла прочь из комнаты, стараясь не наступить на стекло – она все еще была босиком.

– Кто там? – раздался громкий, ломкий голос из-за двери, когда Таня постучала. – Адриан, это ты?

Таня зажмурилась на секунду, дернула себя за прядь волос.

– Нет. Тэссия Мангон, вы меня не знаете. Я прибыла сегодня с Денри Огресом. Меня зовут Менив-Тан, – проговорила она в дверь.

– Менив-Тан, где мой муж?

“Ваш муж чуть не погиб”.

Нет.

“Ваш муж без сознания”.

Опять нет.

“На вашего мужа напали”.

Черт.

– Тэссия Мангон, может, вы впустите меня? Регавик попросил убедиться, что с вами все в порядке.

– Откуда я знаю, что вы и правда от Олли? Может, вы заодно с бандитом?

Таня усмехнулась.

– Вы умная женщина, тэссия. Но тот человек… Тот, кто напал на вас, он лежит сейчас на площади, внизу, и навряд ли кому-то еще сможет причинить вред. Ему не повезло встретиться с Денри. Адриан… Ваш муж сейчас в гостиной с Регавиком и констеблем, как его там?

– Ох, Матерь! – голос прозвучал дальше, из глубины комнаты. – Он и правда там… внизу.

– Видите, я вас не обманываю. Вы впустите меня?

Прошло пару минут, прежде чем щелкнул замок раз, второй, и дверь медленно открылась. В щель Таня увидела высокую женщину с копной кудрявых темных волос, которые она наспех забрала наверх и зажала драгоценной заколкой. Она выглядела испуганной, глаза тревожно блестели в полутьме, которую пытался разогнать единственный горящий светильник на туалетном столике. На ней было только нижнее платье, которое подчеркивало выдававшийся вперед живот. Она настороженно смотрела на невысокую крепкую девчонку напротив нее с непривычно светлой кожей, облаченную в один халат. Босые ноги неуверенно переминались по ковру.

– Прошу меня извинить, я не успела надеть верхнее платье, – проговорила Марисса, подняв подбородок. Она все еще смотрела с недоверием на Таню, готовая в любой момент защищать себя и своего неродившегося ребёнка. Несмотря на домашнюю одежду и уязвимое положение, в ней чувствовалась стать и воспитание, привычка представлять высшее общество. Марисса оставалась аристократкой всегда, даже после нападения, переживая потрясения или стоя вот так, в нижнем домашнем платье перед чужим человеком. Так вот какая она, жена Мангона: высокая, статная, благородная. Красивая. Такая, какой и должна быть жена Верховного Кардинала, генерала, дэстора-каменное-лицо. Таня горько усмехнулась про себя. Все правильно.

– Я вообще в халате, так что у нас один-один. Мне можно войти?

Марисса посторонилась, пригласила проходить легким движением руки. Большую часть комнаты занимала кровать под балдахином, в ночной час смятая, отчего Тане стало не по себе, будто она вторглась туда, куда не имела права вторгаться. На прикроватном столике жались к стакану воды лекарственные пузырьки. Глубокие мягкие кресла казались особенно громоздкими в полумраке. Лампа под абажуром из темно-желтого стекла ярко освещала туалетный столик и пуфик перед ним. У дальней стены угрожающе возвышались платяные шкафы. В комнате было тепло и пахло цветочным парфюмом и пудрой.

– Чем могу помочь, юная Менив-Тан? – спросила Марисса, благочестиво сложив руки на выпирающем животе.

– Мне нужно убедиться, что вы в порядке, – дергая себя за прядь у самой шеи, заявила Таня.

– Что ж, убедитесь, пожалуйста, – снисходительно улыбнулась Мангон. Кажется, самообладание стало к ней возвращаться.

Таня шагнула к ней и принялась осматривать видимые участки кожи, пытаясь определить, не навредил ли ей ночной гость. Она смущалась и неловко отводила взгляд от живота, делая вид, что его нет.

– Вас не ранили? – спросила она нарочито деловым тоном.

– Нет, душегуб не добрался до меня.

Таня отметила про себя странное, незнакомое слово, постаралась запомнить.

– Как вы оказались здесь, юная тэсса? В моем доме? – в свою очередь спросила Марисса. Таня на мгновение замерла, будто ее уличили в чем-то постыдном, но быстро взяла себя в руки.

– Увидела, как мужчина ползет по стене, – она пожала плечами. – Я не могла оставить такое без внимания. Вас не тошнит?

– Нет, тошнота осталась позади. И что же, вы сразу побежали к нам домой? – продолжала допрос Марисса.

– Я не знала, что это ваш дом, – ответила Таня. – Я бы вмешалась в любом случае. Живот не болит? Не схватывает?

– Что вы, до схваток еще далеко, – Мангон снова улыбнулась и положила руку на живот.

– Откуда ж я знаю, я в ваших беременных делах не понимаю, – раздраженно ответила Таня. – Кажется, все в порядке.

– Скажите, Менив-Тан, а вы были знакомы с моим мужем раньше?

Тон Мариссы был предельно вежливым, почти нежным, но вскинув взгляд, Таня увидела холодный блеск ее глаз. Под диафрагмой что-то мерзко зашевелилось.

– Нет, я прилетела сегодня днём из Обители. Вместе с Денри, – ответила она. Ни к чему людям знать, что она и Татана Северянка – одно лицо. Татана погибла в огне великой драконихи, пусть там и покоится. – Впрочем, наша старейшина, Итари, много рассказывала про него.

– Да-да, молодой Огрес. Кажется, вы упоминали. И что же, он станет достойным соратником моему мужу?

– Да. Денри очень ждал полета в Илибург и очень хочет проявить себя, – тут Тане не пришлось кривить душой. – Что ж, тэссия Мангон, с вами все в порядке, отделались испугом. Поспите там, выпейте корешков успокаивающих, что еще в вашем положении можно? А я пойду, расскажу Регавику, что вы здоровы. До свидания, – она замялась, ведь фактически Марисса была местной королевой, женой пока единственного властителя.

– Пресветлая, так звучит обращение ко мне, – снисходительно подсказала Марисса. – Но раз уж наше знакомство произошло в таких исключительных, интимных обстоятельствах, наедине вы можете обращаться ко мне по имени.