Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Таня смотрела во все глаза и не могла наглядеться. Она отмечала, насколько сильные у танцоров ноги, как напряжены ступни, что можно было рассмотреть жилы на них, насколько сложны и выверены движения. Звенели цепочки, скользили по запястьям браслеты, блестели серьги и украшения на лицах. Удар барабанов, танцоры склоняются вперед, удар, вытягиваются в струну, удар, и подлетают в воздух, легкие, сильные, как эльфы. Гости, подушки, угощения, сам султан – все перестало существовать и иметь значение перед лицом человеческой красоты, ее истинного воплощения.

А потом померкли и танцоры, потому что вышел он, черное золото султанского балета, лучшее приобретение аль Фурата, его гордость.

– Смотри, Менив-Тан, – зашептал султан. – Это Черный Змей. И подобного ему ты нигде больше не увидишь.

Черный Змей вошел в зал, не обращая ни на кого внимания, и остановился перед нишей, в которой возлежал Эбейд и его гости. Он оказался очень высоким, и кожа его была черной с синеватым отливом, как обсидиан. Узкие глаза горели неведомым Тане огнем. В отличие от других танцоров, натренированных, но худых, поджарых, Змей оказался большим, с широкой грудной клеткой и сильными руками, которые Таня не обхатила бы и двумя ладонями, если бы захотела. На нем были шаровары из нескольких слоев полупрозрачной ткани, а тело покрывали многочисленные украшения. Длинные черные волосы змеями спускались на лоб и щеки, широкие плечи и темную грудь, и в них блестели неизменные цепочки. Танцор напоминал скорее не змея, а пантеру, и Таня, которая на собственном опыте знала, как сложно довести тело до совершенства, с нескрываемым восторгом смотрела на него. О нет, вопреки ожиданиям султана, в ее мыслях не было желания, она догадывалась, что дородные дамы в других нишах раздевали его похотливами взглядами, но Таня задыхалась от восхищения красотой и силой этого человека.

Черный Змей замер перед султаном, сложив руки перед грудью, прикрыв глаза. Опасный зверь, неведомо как оказавшийся в услужении у человека. Когда Эбейд дважды хлопнул в ладони, музыканты будто взбесились. Они оставили тягучие мелодии гибким мальчикам и принялись играть громко, агрессивно, со всем напором, на какой были способны. Звук барабанов бил по ушам, отдавался в желудке. Черный Змей вскинул голову, волосы рассыпались по плечам. В его глазах горели гневные огоньки. И тут он начал танцевать.

Змей не извивался и не завлекал, о нет. Его танец был битвой с неизвестным противником, и Таня подумала, что ему так не хватает сабель. И что она никогда не дала бы оружие в руки этому человеку. Змей подпрыгивал, вытягивая сильные ноги, приземлялся, как кот, и тут же уходил во вращение, и в полутьме мелькали его руки, и браслеты, и ткань широких штанов. Он бросался в одному ему известный бой снова и снова, грудью на невидимые штыки, он победно вскидывал руки и опадал на мозаичный пол, умирая. Таня поднесла руки ко рту, и неизвестно откуда взявшееся отчаяние сжало ей горло. Она смотрела, смотрела почти не моргая, запоминая каждое движение. Подалась вперед, чтобы лучше видеть, чтобы стать чуть ближе к душе, что выворачивал наизнанку Черный Змей. Барабанщики играли все быстрее, быстрее, хотя казалось, что уже некуда, и струнные не поспевали за ними, так что в конце остался только низких звук дарбуков, и движения Змея, финальные, исступленные. Подбросив себя в последний раз в воздух, он пал ниц перед султаном, поверженный, но такой же сильный, и замер.

Зала взорвалась аплодисментами, что-то кричали женщины, кто-то свистел, а Черный Змей не двигался, и Таня не могла пошевелиться вместе с ним. Она видела, как блестела от пота его иссиня-черная кожа, как взмокли волосы, как поднималась и опадала спина, пока танцор восстанавливал дыхание. А султан все медлил, смотрел на свою гордость, восседая на подушках, наслаждаясь властью и произведенным эффектом.

– Встань, Черный Змей! – велел наконец Эбейд, и танцор послушал его. Подтянул ноги, поднялся одним легким движением и снова замер, полуприкрыв глаза.

– Ты порадовал сегодня меня и моих гостей, и позже я вознагражу тебя. Можешь уходить.

И Черный Змей ушел. Молча, даже не поклонившись, и Таня подумала, что великим людям, вероятно, позволено нарушать любые правила, даже установленные султаном. Терзаемая смутной тревогой, которую оставил после себя танец, Таня посмотрела на аль Фатура. Тот улыбался в усы и принимал комплименты от друзей, будто это он сейчас рвал душу и тело на лоскуты перед неблагодарными зрителями.

– Ну как тебе, гостья с севера? – спросил он.

Таня только помотала головой. Поперек горла встал ком, и ей потребовалось выпить вина, чтобы справиться с ним.

– Дхари впервые видит таких прекрасных мужчин, – сказал Атиши, представленный близким другом султана. – И ее сердце не может справиться с чувствами.

– И все же, Менив-Тан, – настаивал султан. – Твое молчание оскорбляет меня. Скажи, что ты думаешь о моих сокровищах?

Таня посмотрела на Денри, но тот уставился на нее с таким же любопытством, как и другие.

– Так много труда, – наконец выдавила она.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Эбейд.

– Так много сил они вложили, чтобы стать такими танцорами. Эти руки, и ноги, и пресс… Я представляю, сколько они тренируются, чтобы так двигаться и так выглядеть. Это очень, очень много труда. И у меня нет слов, чтобы описать, как я ими восхищаюсь.

– Это лучшие рабы прекраснейшего султана аль Фатура! – воскликнул советник Гулагир. – Все, что они умеют, – его заслуга.

У Тани зашумело в ушах, а желудок болезненно сжался.

– К-как – рабы? – переспросила она. – Эти мужчины не выбирали танцевать здесь?

Султан отставил кубок, и в свете свечей блеснул перстень на указательном пальце, словно красный глаз чудища.

– Я назначил им судьбу. Я наместник бога Хаму на Лурре, и моя воля – это воля богов, – голос его был низким, почти угрожающим. – Быть в моем балете – это почет и настоящее счастье.

Таня обернулась. Черного Змея нигде не было, но некоторые из танцоров остались в зале. Они спокойно переходили от гостя к гостю и были лишь бледной тенью того великолепия, которое они представляли из себя в танце. Словно мертвые бабочки, подумалось Тане. Одна из женщин провела по тонкой сильной руке танцора и увлекла его за собой прочь из зала. Недалеко от них стоял мальчик с подносом в руках. На нем также были одни шаровары, торс его оставался обнаженным. Слава Матери, хоть в пошлые цепочки его не замотали. У парнишки были коричневые волосы, которые обезоруживающе торчали в разные стороны, и потерянный взгляд.

– А тот мальчик? – спросила Таня.

– О, это новая находка султана, – ответил Гулагир, отправляя в рот виноградину. Он резко раскусил ее, и сок брызнул в разные стороны. – Очень перспективный, но пока он только привыкает ко дворцу. Трогать его пока нельзя.

У Тани мурашки пробежали по спине. Значит скоро будет – можно?

– Гостьи могут познакомиться поближе с некоторыми из моих танцоров, – продолжал Эбейд. – Огрес утверждает, что ты не простая наложница, а настоящая соратница.

– Именно, – Денри улыбнулся, с нежностью глядя на Таню. Его глаза весело блестели от выпитого вина, на губах блестел сок перепелки. – Она не боится броситься в драку или прыгнуть с обрыва. И выдает иногда поистине неожиданные сюрпризы, – он скользнул взглядом по ее рукам, скрытым плотным халатом.

– В таком случае предлагаю выбрать моего танцора и пообщаться с ним, – султан, не поднимаясь с подушек, сделал широкий жест, показывая на залу, где разговаривали и пили гости.

Таню прошиб холодный пот. “Они же рабы. Рабы! Как можно? Как такое в голову может прийти?” – она с самым жалобным видом посмотрела на Денри.

– Что такое? Тебе нехорошо? – нахмурился он.

– О да, мне очень душно, – она схватилась за возможность уйти от унизительного предложения султана, не оскорбив его. – Выйду в коридор, может, станет лучше.

Таня быстро поднялась. Выпитое вино тут же вскружило голову, по телу разлилась слабость, и она с трудом удержалась на ногах. Оперлась на узорчатую ширму, и та опасно покачнулась, но Таня сохранила равновесие, зачем-то шикнула на Денри и поспешила прочь из залы, полной дыма, запаха еды и человеческих тел.

В коридоре было темно и прохладно. Стражники с кривыми мечами за поясами посмотрели на нее, но ничего не сказали. Где-то журчал фонтан, и эхо множило плеск струй. По выбеленным стенам тянулся мозаичный бордюр, и на всей их длине Таня не увидела ни одного окна, чтобы высунуться, вдохнуть сладкого свежего воздуха. Она прошлась в одну сторону, другую. В душе поселилось смятение. В ее родном мире рабство было побеждено, а если где оно и осталось, то незаконное, в виде отработки долговых обязательств, и порицалось всем цивилизованным обществом. Таня выросла с убеждением, что жизнь и труд невероятно ценны, а считать, что цена человеческому достоинству – ломаный грош, – последняя низость. И вот она лицом к лицу столкнулась с классическим рабством, откровенным, уродливым, в котором человек не является хозяином своему телу. Тут же все очарование умелого танца рассыпалось прахом в ее глазах, и она стала видеть за красивыми телами, накаченными мышцами, золотыми украшениями боль и унижение. С ума сойти, кто-то из этих мальчишек сейчас удалился с какой-нибудь богатой дамой, чтобы “пообщаться поближе”.

Таня запустила пальцы под проклятые цепочки на голове и больно потянула себя за волосы, заставив сосредоточиться. И тут из зала вышел один из танцоров, высокий, стройный, как они все, в зеленой юбке с расшитым камнями поясом. У него были светлые волосы, которые необычно сочетались с темной кожей, и оттого он живо напомнил Тане о Жослене, художнике и друге, что остался в Илибурге. Танцор что-то достал из кармана, развернул бумажку и отправил в рот маленький кусочек. Таня медленно подошла к нему.

– Привет.

Танцор вздрогнул от испуга, отшатнулся. Он во все глаза уставился на Таню, рот некрасиво скривился.

– Ты говоришь по-илирийски? – он кивнул. – Отлично! Не смотри на меня так, я просто хочу поговорить с нормальным человеком.

– Дхари расскажет обо мне султану? – спросил парень и весь сжался, будто Таня могла его ударить. Очень странное ощущение, ведь она была ниже его на целую голову.

– С чего бы? А что это? – она присмотрелась к его лицу получше. – Что с твоими зубами? Это кровь?

– Кровь? О нет, это чахт. Трава такая, – он замялся, нервно скрутил бумажку и спрятал ее в кармашек.

– Ее нельзя жевать, да? – вздохнула Таня.

– Сиятельный султан запрещает нам. Но чахт дает расслабиться и быть чуточку веселее. Это помогает пережить вечер. Поэтому не говори ничего султану, пожалуйста, – он поморщился. – Я сделаю что угодно в обмен на твое молчание.

Таня бросила на него полный возмущения взгляд. Наркотик, ну замечательно. Лучше бы она никогда не видела ни прекрасного танца, ни того, насколько уродлива его обратная сторона. Во рту появился привкус горечи.

– Как тебя зовут? – жестче, чем хотелось бы, спросила она.

– Алех, – он вновь улыбнулся.

– Как ты с такими зубами обратно пойдешь?

– О, не беспокойся, уже давно существует средство скрыть маленькие… слабости.

Таня провела рукой по волосам. Несчастные мальчишки, проданные в рабство, вынужденные танцевать перед похотливой публикой, а потом заниматься Бурунд знает чем еще. Вино кружило голову и горячило сердце, и Таня не успела хорошо подумать, прежде чем выпалила:

– Сделаешь, что хочу, говоришь?

– Истинно, прекрасная дхари, – Алех растянул губы в улыбке, на этот раз приятной, не вымученной. – Ты красива, и мне очень повезет, если ты выберешь меня.

– О Великая Матерь, – простонала Таня. – Ладно, веди меня… куда вы там ходите.

Комнаты, великодушно выделенные султаном для более близкого общения, располагались недалеко. Алех коротко описал стражникам, что собирается провести время с гостьей султана, и повел ее в одну из них, маленькую, но вполне уютную. Над низкой кроватью, заваленной подушками, висел многослойный воздушный балдахин. В боках пустого графина отражался огонек свечи, рядом стояли два стакана. Алех опустился на кровать, лег в вольготную позу, оперевшись на один локоть. Лоскуты ткани, заменявшие юбку, разметались, открывая взгляду крепкие ноги. Сетка из золотых цепочек и блестящих камней сползла набок, позволяя рассмотреть рельефы крепкого торса. Алех склонил голову и хитро улыбнулся.

– Иди ко мне. Я покажу тебе кое-что незабываемое.

Таня чувствовала, как по венам бежал адреналин. Сердце стучало глухо и быстро от предчувствия не близости, но неприятностей. И остановиться она уже не могла. Таня выглянула в коридор, убедилась, что никого рядом нет, и плотно закрыла дверь. Обернулась, посмотрела на Алеха.

“Интересно, отбором рабов занимается специальная служба, или у самого султана наметан взгляд на красавцев?” – подумала она и уселась на кровать, поджав под себя ноги.

– Скажи, что ты любишь? – пропел Алех, поднимаясь ей навстречу. Он стал плавным и томным, словно перед танцем, а может быть, близость и была для него своего рода танцем. Пальцы коснулись ее щеки, нежно убирая прядь волос.

– Алех, сосредоточься, – попросила Таня, убирая руку от своего лица. Она хмурилась: ей не понравилось, как тело отозвалось на ласку Алеха. – Мне нужно, чтобы ты меня хорошо понял.

– Сделаю все, что в моих силах, госпожа, – он снова улыбнулся.

Таня скривилась. Она ненавидела обращение “госпожа” еще с тех пор, как ее так повадилась называть Росси, то есть вечность назад.

– То, что здесь происходит, – это кошмарно и отвратительно. Не здесь конкретно, – поправилась она, увидев удивление на лице Алеха, – а во дворце. Рабство – это бесчеловечно, и оно не должно существовать ни в одном из миров, – сурово отчеканила она. – Теперь слушай меня. Мы с драконом во дворце всего на пару дней, поэтому действовать нужно быстро. Он очень сильный и временами бешеный, поэтому мы справимся с трудностями, если они будут. Но нужна ваша помощь. Я не знаю ни плана дворца, ни где вы живете. Вы должны собраться, взять вещи и, возможно, все эти побрякушки, чтобы были деньги на первое время, и пойти в условленное место.

– Зачем? – перебил ее Алех. – Что ты хочешь делать?

– Мы сможем вас вытащить, – Таня подалась вперед, положила руку на длинные пальцы Алеха, заглянула ему в глаза. – Я обещаю, что мы вас вытащим. Просто мне нужна ваша помощь.

Он отвернулся, спустил ноги с кровати, но она была такой низкой, что колени его оказались на уровне груди. Алех поставил на них локти, пальцы запустил в волосы. Они коснулись цепочек, и он медленно стащил металлическую сеточку с головы.

– Я не думал, что наше общение будет… Таким.

– Послушай. Свобода – это величайший дар. И все имеют на нее право. Никто не может заставлять тебя танцевать или… Общаться с гостями, – Таня почувствовала, как жгли язык слова. – Ты прекрасный танцор, я вижу, сколько сил ты вложил в это дело.

– И ты предлагаешь мне отказаться от него? – горько спросил Алех.

– Нет. Я уверена, что ты можешь сам решать, перед кем танцевать и за какую плату.

Он сидел на краю кровати и молчал. Таня тоже не знала, что добавить, только кусала губы, нервно, до крови.

– Лучше бы ты была, как все, – наконец заговорил Алех. – И мы бы просто приятно провели время.

– Но вот такая уж я есть, – усмехнулась она. – Поговори со своими друзьями. Вместе мы придумаем идеальный план.

Алех кивнул, и они еще немного помолчали.

– Хочешь, я посижу тут с тобой? Сделаем вид, что мы общаемся, – Таня многозначительно улыбнулась. – И тебе не придется возвращаться в зал.

– Делай, что хочешь, – он снова полез в карман, достал чахт. На этот раз Таня увидела, что темно-зеленая трава мелко порезана и упакована в плотный брусок, от которого он отщипнул кусочек, скатал в шарик и сунул в рот. Она хотела прокомментировать его пагубное пристрастие, но мысленно махнула рукой: в комнате и так повисло гнетущее ощущение, оставляя кислый привкус на языке. Повалилась на кровать, всего на мгновение закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

***

– Проснись. Просыпайся.

Кто-то осторожно трепал ее за плечо. Таня испуганно поднялась и чуть не столкнулась лбом с Алехом. Он выглядел уставшим, черная подводка вокруг глаз расползлась, придавая ему неопрятный вид.

– Ужин скоро закончится. Пора возвращаться.

Таня потерла лицо ладонями. Ее мутило от усталости и выпитого вина, но нужно было собраться с мыслями. Воспоминание об авантюре, которую она затеяла, полоснуло холодным лезвием.

– Ты подумал о моем предложении?

Алех долго посмотрел на нее.

– Я поговорю с друзьями. Если что, мы тебя найдем.

– Как?

– Не волнуйся, мы знаем дворец куда лучше, чем ты. Готова выходить? – Алех распахнул дверь перед Таней, и она принялась спешно трогать волосы и одежду, будто это могло помочь ей привести себя в порядок.

– Нет, но нужно идти.

Музыкантов больше не было видно. В зале жужжали усталые голоса гостей, которые не успели разойтись, по нему плавали клубы дыма от свечей и курительных смесей. Таня поймала себя на мысли, что великолепные комнаты султанского дворца в такой час не очень-то отличались по атмосфере от студенческого квартирника: те же уставшие от возлияний люди, задушевные разговоры, пятна от вида и еды на подушках, кто-то спит в углу, кто-то обжимается с симпатичным танцором. Испытывая странное смущение, Таня нашла глазами Денри. Он сидел в той же нише наедине с султаном, чьи друзья куда-то подевались, и что-то лениво говорил. Аль Фатур выглядел собранным, будто и не веселился весь вечер, и внимательно слушал дракона. Стоило Тане войти в зал, как Денри тут же поднял на нее взгляд, полный удивления.

– А вот и твоя женщина вернулась! – объявил султан слишком громко. – Или как ты ее называешь? Соратница? Тебе понравилось общение с моими танцорами? – в глазах заплясали хитрые огоньки, лукавая улыбка скрылась в бороде.

– Оно было весьма плодотворным, – резко ответила Таня, опускаясь на подушки. Она злилась на себя за смущение и на Денри, который бросал недобрые взгляды, полные обиды. В конце концов, не случилось ничего, за что ей стоило бы оправдываться. Таня проследила взглядом за Алехом, который скользнул в конец зала, в одну из ниш, и тревожное предчувствие скрутило желудок.

– Любезный аль Фатур, раз моя соратница, – Денри неприятно выделил это слово, – вернулась, я прошу отпустить нас отдыхать. Мы долго летели и очень устали.

– Конечно, мой добрый друг, – султан поднялся, и Таня увидела, какая внушительная у него фигура. – Я прикажу выделить завтра на вас время в моем расписании, уверен, мы придем к договоренностям, полезным нам обоим.

– Не сомневаюсь, – Денри поклонился, и аль Фатур с благосклонностью принял его поклон. Таня тут же вскочила и тоже вежливо согнулась. – Доброй ночи и тебе, дхари.

***

Денри шел впереди, рядом с бостанджи, и его шаги гулко раздавались в пустых коридорах. Таня держалась позади, кожей чувствуя, как непонимание повисло между ними, злясь и страдая из-за этого. И только когда они оказались в выделенной для нее комнате (Денри полагалась другая, но он туда не пошел), он спросил:

– Хорошо провела время?

– Не смотри так на меня, – поморщилась Таня. – Я не заслужила этого презрения.

– Оставь это мне решать, – он сложил руки на груди, закрываясь.

– Послушай, я спала. Просто так, на кровати. Устала жутко, еще это вино. Пьешь – сок соком, а как встала, сразу повело, – Таня потерла лоб.

– А мальчишка этот… Сидел рядом? – он криво усмехнулся, давая понять, что не особо доверяет ее словам.

– Представь себе. Сидел и жевал эту траву мерзкую. И вообще, почему я оправдываюсь? Разве не вы меня с Итари убеждали, что ревность и собственничество – это глупые человеческие предрассудки? – возмутилась Таня. Она давно не чувствовала себя так отвратительно, как тем вечером в замке султана.

– Дело не в том, с кем и сколько ты кувыркалась, – Денри все больше распалялся, и вот брови уже сползли к переносице, и жила на шее забилась особенно быстро. – А в том, что ты моя спутница. Моя пророчица. Когда я разговариваю с важными людьми, ты должна быть рядом и вести себя так, как требует случай. А потом уже хоть весь гарем перепробуй! Но ты вернулась под конец, когда все приличные люди разошлись, остались только пьянчуги и развратники. И ты, с мятым лицом и взлохмаченной прической.

– Есть вещи поважнее пустой болтовни с султаном. Например, эти рабы. Рабы, Денри, – с напором повторила Таня. – Как такое может быть?

– Да очень просто. Те люди, что сильнее, подчиняют тех, кто слабее. Если ты слабак, выполняй то, что говорят, или бейся за свою свободу, – он нервно дернул плечом.

– Я слабее тебя. И что? Давай, посади меня на цепь тоже.

Денри оказался рядом в пару шагов, приблизился, погладил ее шею. Гнев, который так легко захватывал все его существо, быстро переродился в страсть, и вот он уже стал насмешливым и томным.

– Хорошая идея. Такого мы с тобой еще не делали, – жарко выдохнул он.

– О, раздави меня каток, – Таня отодвинула его руку, не обращая внимания на недовольство. – Я намерена спасти этих танцоров.

– Спасти? И как ты собираешься это сделать? Пронесешь их под своими юбками?

– С твоей помощью, – ответила Таня и тут дрогнула, вовсе не уверенная, что на этот раз друг ее поддержит. Он слишком серьезно отнесся к своей миссии, принял на себя роль представителя Илирии еще даже до того, как прибыл в Илибург и обсудил хоть что-то с Мангоном, буквально припал к источнику растущей власти, словно ждал этого всю жизнь. Будет ли он теперь готов на безумства?

Денри стоял, сложив руки на груди. Он устал, был недоволен тем, как складывался вечер, и удивлен поведением Тани, и вся гамма противоречивых чувств отражалась на лице. Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали.

На пороге стоял мальчишка, тот самый, которого Таня заметила еще на ужине, последнее приобретение султана. Он мялся, бормотал что-то на дахи, местном языке, и было понятно только одно слово – дхари. Денри, который открыл дверь, повернулся к подруге, кивнул на ночного гостя.

– Кажется, это за тобой. Иди, разбирайся в том, что новоротила.

Таня скользнула мимо него в коридор, где ее ждал мальчишка. Прохлада и темнота обступили ее, приятно лаская кожу. Таня глубоко вздохнула. Что бы ни говорил Денри, она поступает правильно. С этими мыслями она последовала за мальчиком.