Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

– О, я уверен, что дракон такой прекрасной дхари очень умный. Такой умный дракон не будет жечь город, в котором прячется его дхари, ведь тогда она может умереть.

– А я вот не уверена, – вполне искренне ответила Таня. – Я его еле уговорила не жечь здесь ничего, чтобы просто сесть в нужном месте, что уж говорить о моем спасении. Так что на его благоразумие я бы не стала рассчитывать.

На добродушном лице Бахры появилась озабоченность, даже улыбка стала кривая, неуверенная. Он поспешно перевел слова Тани старейшине, и тот что-то коротко ответил, но на этот раз Бахра с ним спорил, недолго, но жарко.

– Ай-ай, Амир-рхан не верит твоим словам. Он говорит, что драконы не любят людей, что они приносят только смерть. Что дракон не разрешал бы женщине садиться ему на спину.

– Ну отлично! – воскликнула Таня. – Давайте все умрем от ярости дракона из-за фантазий твоего Амира. Эй, Амир-храп, послушайте, – она повернулась к старейшине, а Бахра приготовился переводить. – Я не хочу здесь оставаться. Мой друг очень вспыльчив, и от его гнева никто не выиграет. Последний раз предлагаю: отпустите меня, я уговорю султана дать вам нормальные условия, потому что так жить невозможно.

– И что же тебе не нравится в нашей жизни? – сощурился Амир.

– Да все! У вас каменный пол, а стены из мусора. У вас даже кровати нет, а где отхожее место, я вообще думать не хочу.

– Счастье не в вещах. Когда ты избавишься от них, ты наконец получишь свободу.

– Хорошо, пусть. Но человек должен жить нормально! У него должно быть крепкое жилье, кровать, вода и нормальный туалет. Он должен хранить продукты в холоде и хорошо кушать. Должен, понимаете? Это самое малое, – Таня разгорячилась, и весь ужас от увиденного сегодняшним вечером вылилось в ее речь. Бахра прилежно переводил фразу за фразой, но радостное выражение окончательно пропало с его изможденного лица, и он только переводил тревожный взгляд с Тани на Амира. – То, как живете вы, это ужас! Я догадываюсь, что в том нет вашей вины, но и похищать меня – это не выход. Нужны конкретные предложения султану, как он может поправить ваше положение.

Амир поднял на нее черные блестящие глаза в обрамлении сеточки морщин.

– Ты чужачка, и ничего не знаешь о нашей жизни, – выплюнул он. – Мы живем бедно, но достойно. Помогаем друг другу, радуемся на свадьбах и плачем на похоронах. Единственное, что нам нужно, чтобы налог с урожая был меньше, чтобы дети не голодали. Немного меньше, и мы будем счастливы. И поэтому ты, – он ткнул в ее сторону скрюченным артритом пальцем, – останешься здесь.

– Горстка зерна вас не спасет!

– Не тебе это решать!

Таня замолчала, в гневе уставившись на Амира. Тот вернулся к своей фигурке и принялся остервенело строгать ее, как показалось Тане, уже без всякого плана, слепо отсекая целые куски. Ей стало жаль фигурку, которая наверняка так и не выйдет из куска дерева на свет.

Снаружи послышались голоса. Они приближались, как прилив, один житель трущоб передавал сообщение другому, тот кричал соседу и так по цепочке послание докатилось до жилища Амира. Женщина, которая все это время тихо стояла в уголке, и Таня даже успела забыть про нее, выскользнула за грубо сколоченную из разных досок дверь. Она отсутствовала не больше минуты, и в это время Таня и двое мужчин провели в неловкой тишине.

Женщина выглядела встревоженной. Она с порога кинулась к Амиру, рухнула ему в ноги, вцепилась в штаны и принялась что-то эмоционально говорить, изредка подвывая. Амир недобро косился на Таню, а Бахра причитал:

– Ой, плохо. Ай, нехорошо.

Таня ждала, скрестив руки на груди. Что случилось, догадаться было несложно: Денри разозлился и отправился на поиски пропавшей подруги, и навряд ли он был деликатен в своих способах.

– Амир-рхан, говорит, что бостанджи заполнили трущобы. Что они ищут белоликую дхари, – поспешно переводил Бахра, то и дело прикрывая рот рукой. – Люди говорят, что над городом кружит дракон, что он дышит дымом, а глаза его горят, как факелы!

– У Денри не горят глаза, – усмехнулась Таня, удивляясь, как быстро и ловко люди способны перевирать новости. – Ну что, мы будем дальше ждать, пока они перевернут все вверх дном и кого-нибудь убьют?

Амир поднялся, опершись об колени. Женщина у его ног продолжала стонать и тянуть к нему руки, словно утопающая к спасательному кругу. Старейшина не мог распрямить спину, но от этого он не выглядел менее серьезным.

– Амир-рхан, что, так и сказать? Ох, нехорошо, – покачал головой Бахра. – Амир-рхан говорит, что ты недостойная женщина, о ярчайшая звезда пустыни. Ты ходишь в мужской одежде и говоришь дерзкие речи, и великий Анджа покарает тебя за твою наглость, о услада недостойных глаз. Но твое похищение принесло беду в наши дома, и Амир-рхан признает, что тебе лучше уйти. И забрать свой недостойных дух из их благословенного жилища, – он даже скривился, ожидая реакции белокожей незнакомки.

Таня только кривила рот в усмешке. Ей было не впервой слышать и про штаны, и про недостойное поведение, и про то, где на самом деле ее место в этом мире. Первое время она переживала, металась между желанием нравиться людям и желанием быть собой, но потом ей стало все равно. Люди, которые были готовы рисковать ради нее жизнью, любили ее и в штанах, а на остальных ей было плевать.

– Отличное решение, сразу бы так. Я сдержу свое обещание и поговорю с султаном. Это безобразие, так жить нельзя!

– Нам от тебя ничего не нужно, – перевел Бахра и уточнил: – Точно, Амир-рхан?

– Я постараюсь выбить хотя бы уменьшение налога. Не для вас, – прервала она возражения старейшины, – а для ваших детей, которых вы к какой-то матери продолжаете рожать. Я спать же не смогу, если не сделаю хоть что-то.

– Амир-рхан просит тебя уходить, – виновато улыбнулся Бахра, и морщины на его лице стали еще глубже.

– Ты хороший человек, – проходя мимо, Таня потрепала его по плечу. – Смотри, у меня есть драконья монета, мы иногда рассчитываемся ими с людьми на островах. Она из серебра. Она поможет купить немного еды?

Таня вынула монету из сумки и протянула ее на вытянутой руке Бахра. У него заблестели глаза, он не мог отвести взгляд от монеты, склонился над ней, как над великим сокровищем. Амир что-то резко прикрикнул, и мужчина отпрыгнул, испуганно посмотрел на Таню.

– Я не-не могу ее взять, – сказал, заикаясь, он. – Мы не принимаем подачек.

Таня почувствовала, как в груди зашевелился гнев. Не намного лучше она Денри, такая же вспыльчивая и неразумная.

– Передай Амиру, что если он еще раз откроет рот, я его ударю, – процедила Таня, вполоборота глядя на старейшину. – Держи, – она сунула монету в руки Бахры. – Купи еды. Слышишь? Еды детям! И сами тоже поешьте, вы должны работать, а для этого нужны силы. А с султаном я поговорю.

– О луноликая дхари пустыни… – пролепетал мужчина.

– Все в порядке, – улыбнулась Таня, похлопала его по плечу и, не прощаясь, вышла из благословенного жилища старейшины.

Воздух снаружи успел остыть, и темная ночь пахла землей и испражнениями. Таню передернуло, когда она представила, что люди могли ходить в туалет прямо здесь, за хибарой. Ну должно же у них хватать ума, чтобы усмотреть зависимость между чистотой и заболеваниями! Обернувшись, она увидела в проеме Бахру, он несмело улыбался и продолжал смотреть за ней, но ни Амир, ни его женщина больше не показались.

Таня огляделась. Привыкшие к темноте глаза угадывали силуэты ближайших построек. Жители трущоб если и разводили огонь, то только для тепла или приготовления еды, освещать улицу они явно не видели смысла. Таня задумалась, как ей искать Денри, как сделать так, чтобы не получилось, что она бегает от него по лабиринту трущоб. Она еще раз оглянулась на Бахру. Смотрит. Ну и пусть смотрит, судя по всему, слухи тут распространяются быстрее пожара, может быть, и о ней сложат легенды. Таня скинула куртку, рванула левый рукав рубахи наверх, обнажая кожу. Сколько раз она проделывала этот трюк, после того, как Матерь показала ей, как находить огонь в сердце и зажигать его? Дома, пока никто не видит, она снова и снова заставляла лилии на руке оживать, удивляясь чуду, привыкая к нему. И теперь она привычно отыскала огонь в сердце, отправила его к плечу, почувствовала, как становится горячо и славно, а потом вниз, по руке. В густой южной ночи ярко вспыхнули красным цветы, похожие на лилии, зашевелились, раскрыли лепестки. Между пальцами вспыхнул огонь, ласковый, не обжигающий пальцы. Таня пару мгновений смотрела на него, а потом вскинула руку вверх, подавая Денри сигнал, призывая его.

Денри появился вместе с порывами ветра. Он хлопал огромными крыльями, и потоки воздуха сшибали хилые крыши с халуп местных жителей. Дракон завис в воздухе, будто рассматривая Таню, а потом обрушился на трущобы, подминая под собой ближайшие дома. Те сложились, как бумажные, люди прыснули из-под обломков в разные стороны, ночную тишину разорвали крики и визг.

– Денри! Денри, осторожно! – Таня бросилась к нему, размахивая руками, и горящие цветы оставляли за собой красные всполохи.

– Осторожно? Так? – и он опустил хвост, примяв еще полдюжины домов.

– Ты убьешь кого-нибудь! – закричала Таня.

– Заманчивое предложение, – заявил Денри и опустил лапу на один из хлипких домишек, правда, сначала убедился, что все люди успели его покинуть. Дерево затрещало, развалилась стена, кое-как сложенная из камней. – Кто еще хочет поднять руку на женщину дракона? – проревел он в наполненный криками воздух. Люди зашумели еще громче, побежали, толкаясь, перепрыгивая через тех, кто не смог устоять на ногах.

– Спокойно, Денри, – Таня протянула к нему руки, призывая наклониться к нему. Денри мотнул головой, но нехотя опустил ее, позволив погладить горячую чешую на шее. – Спокойно. Это бедные, несчастные люди. Они ничего мне не сделали. Полетели отсюда.

– Может, я все-таки подожгу пару халуп? Очень хочется, – оскалился он.

– Нет, нет, Денри. Нам пора.

На разрушенной улице появились бостанджи, личная стража султана. В темноте их сложно было разглядеть, но обнаженные кривые мечи хищно отражали свет Таниной татуировки. Она поспешно погасила огонь, одернула рукав. Один их бостанджи вышел вперед, коротко поклонился.

– Добрый ночи, дхари Татана. Кто-то причинил вам вред? Только укажите на нечестивца, и он будет казнен на месте!

– Да что же это такое? – Таня вздохнула, устало потерла лоб. – Не надо никого убивать, пожалуйста. Давайте пойдем уже, куда нам следует. Я бы не отказалась от ванной и постели. Хотя бы постели, – она оглядела каменистую землю и подумала, что с водой в Ажхаде должно быть все не просто.

– Позвольте проводить вас во дворец, – сказал бостанджи со странным акцентом, который был свойственен местным жителям.

Денри превратился обратно в человека, и один из стражников отдал ему свой утепленный халат, чтобы прикрыть наготу. От шаровар он отказался.

– Я достаточно сумасброден, чтобы расхаживать с голыми ногами и босиком, а вот для стражи султана это будет странно.

– Мы не полетим? – спросила Таня.

– Садиться по-прежнему негде, все заполонили эти… – Денри с отвращением огляделся. – Человеческие коробки. Но если твое мнение изменилось, и ты позволишь раздавить парочку…

– Нет! – воскликнула Таня. – Пошли пешком.

Денри пожал плечами. Бостанджи окружили их, отрезая от жителей трущоб, и повели во дворец. Люди, что жили недалеко от места приземления дракона, в страхе убегали, спешили спрятаться от страшных незнакомцев и представителей закона, но чем дальше они уходили от дома Амира, чем больше приближались к дворцу, тем больше людей выходило на улицы, высовывались в прорубленные в кривых стенах окнах, чтобы собственными глазами увидеть бостанджи и тех, кого они сопровождали.

– Когда ты собиралась рассказать мне о руке? – как бы между прочим спросил Денри. Он вглядывался в дорогу и делал вид, что ему все равно, но Таня прекрасно знала, что это не так.

– Когда сама бы разобралась, что мне с этим делать, – ответила она.

– Я думал, ты доверяешь мне, все такое. У нас появились секреты, Менив?

– Они всегда были, – ответила Таня. – Я по-прежнему не могу тебе рассказать всего, что было до моего появления в Обители, а ты ничего не говоришь о своих планах на Илирию. И про новые подарки Великой Матери… Я пока не знаю, как к этому относиться.

– Что за подарки? Расскажи мне, и мы вместе придумаем, что с ними делать.

Таня некоторое время молчала, рассматривая небо, высокое и чистое. Звезды усыпали его, словно горох. Таня быстро нашла созвездие Дракона, самое простое и яркое на небосклоне. Старый Контор питал особую нежность к нему, если вообще созвездия можно любить. Он говорил, что однажды молодой и отчаянный дракон полюбил Великую Матерь и молил забрать его, и такими страстными были его молитвы, такими щедрыми подношения, что Матерь забрала его на небо, и он превратился в звезды. Таня прекрасно знала, что ничего общего с реальностью это не имело, даже несмотря на действительное существование Великой Матери, а стать скоплением огромных шаров горящего газа – не самая завидная судьба, но история ей нравилась.

– Великая Матерь хочет, чтобы я была ее пророчицей, – сказала наконец Таня.

– Ого. Кажется, это новость, которой стоило бы поделиться, – нахмурился Денри. Она знала этот блеск в его глазах: дракон начинал сердиться.

– Я же сказала, я сама еще не знаю, что со всем этим делать. Не то, чтобы я хотела пророчествовать. И не то, чтобы у меня был выбор.

Дворец султана, яркая жемчужина в раковине ночи, становился все ближе, возвышался над гостями сахарным тортом. Путников встречали высокие ворота, окованные железом, зажатые с двух сторон белыми башнями с куполами-луковицами. Снаружи его охраняло четыре стражника в просторных штанах и легких кирасах, вооруженные глефами. В узких окошках башен горел свет, и Таня не сомневалась, что стражники оттуда также наблюдают за воротами.

– Пророчица будет невероятной помощницей на моем пути в Илибурге. Это настоящая удача, – Денри стал говорить тише, чтобы их никто не услышал.

– Джокер, – невесело усмехнулась Таня.

– Что? Какой джокер?

– Не обращай внимания, – отмахнулась она.

– Послушай, – Денри остановился, развернул ее за плечи к себе. – Я просто хочу знать, что ты на моей стороне.

– Конечно, на твоей. Кроме тебя у меня никого нет.

– Вместе навсегда, – проговорил Денри и опустил руку на плечи Тане, привлекая ее к себе, и так, в обнимку, они вошли в ворота великолепного дворца Ажхады.

Белокаменные стены скрывали иной мир, недоступный ни одному из жителей трущоб, мир, который они не могли представить даже в самых смелых мечтах. Посреди обширного квадратного двора неизвестные рабочие вырыли два бассейна идеальной прямоугольной формы. наполненные до краев, они отражали свет необычайно ярких южных созвездий. Бассейны окружали каменные дорожки, а вдоль них росли деревья: пальмы, высокие, с широкими листьями, и низенькие, мохнатые и буйно зеленые, незнакомые Тане лиственные деревья, кудрявые, раскидистые, или стрелами устремлявшиеся вверх, наподобие кипариса. На клумбах распустились ночные цветы, крупные, белые, источавшие яркий сладкий аромат. Одинокий слуга бродил по саду и доделывал ему одному ведомые дела. Широкая дорога, что вела ко дворцу, освещалась жаровнями на высоких ножках, и отсветы плясали на поверхности бассейнов.

А дворец! Он возвышался впереди, словно мираж из детской сказки, словно воплощенная фантазия городской модницы. Пышный, яркий и в то же время воздушный и строгий в идеальной симметрии, он заставил Таню остановиться, замереть, справляясь с восхищением. Выложенная квадратными белыми плитами дорога вела к высокой лестнице, которая поднималась к мозаичному порталу, а над ним раскинулся огромный купол, который в родном Танинов мире называли иранским, а здесь, наверное, ажхадским. Увлеченная созерцанием порталов, стрельчатых окон, башен и башенок, Таня не сразу заметила, что по дороге спешил человек в удлиненном камзоле, шароварах и лихо закрученном тюрбане на голове.

– Великий Хаму услышал мои молитвы, с вами все в порядке! – воскликнул мужчина. У него было вытянутое лицо, половину которого скрывали пышные усы и борода. Стражники вытянулись, положили руки на рукояти кривых мечей и так замерли.

– Я же все-таки дракон, Бахрам, – самодовольно улыбнулся Денри. – Хоть сейчас и без штанов.

– При все уважении, вы недооцениваете этих людей за стеной. Они могут быть совершенно дикими.

– Вы бы тоже стали дикими, если бы спали на тухлой соломе! – воскликнула Таня, и человек, которого Денри назвал Бахрамом, повернулся к ней. Она смутно помнила, что Итари называла его имя, но уже не могла вспомнить, в связи с чем.

– А кто у нас здесь? Ох, прекрасная Менив-Тан, насколько я понимаю? Спутница дракона, – Бахрам приложил три пальца ко лбу, а потом сделал той же рукой сложный жест и глубоко поклонился, а Таня вдруг одолела зудящая мысль: упадет тюрбан или нет. К ее сожалению, не упал, и она решила, что дело в скрытых веревочках.

– Добрый вечер, – она протянула руку распрямившемуся Бахраму и пожала его локоть, как было принято в Илибурге. Тот не высказал ни беспокойства, ни удивления, хотя на локтепожатие не ответил.

– Вы как раз вовремя. Султан устраивает ужин, и если вы поторопитесь, можете на него успеть. Такие ужины – всегда маленькое событие во дворце, – Бахрам посмотрел поверх Таниной головы на бостанджи. – Асул, вы свободны. Я провожу гостей сам.

– Во имя султана! – гаркнул Асул и развернулся, и за ним последовали все его подчиненные.

Бахрам же приглашающим жестом предложил пройти во дворец. Таня следовала по пятам за Бахрамом и думала, что в этот вечер у нее сломается способность восхищаться, ведь чем ближе она подходила к обители султана, тем больше деталей могла разглядеть, тем больше ее поражало великолепие архитектуры. Колонны казались сделанными из безе, и капители их обвивали тонкие виноградные лозы. Стрельчатые окна забирали искусно вырезанные решетки, и по бокам от них тянулись ряды мозаичных плиток, на каждой из которых художники изобразили уникальные сцены. Мраморные ступени, к которым Таня подошла, оказались начисто вычищенными и вымытыми и едва ли не светились в ровном лунном свете.

Тут Бахрам остановился, будто о чем-то вспомнил, и задумчиво посмотрел на гостей. Денри переступал голыми ногами по плитам дорожки, Таня без стеснения глазела по сторонам.

– Да, я должен оговориться. Обычно пояснять такие вещи не приходится, но кажется мне, что сегодня особенный случай. Султан пользуется в Ажхаде безграничной властью, он привык к почитанию и раболепию. А еще он яро чтит традиции, – он выразительно поднял широкую бровь, глядя на Таню. – Поэтому я прошу вести себя соответственно, а свои измышления оставлять при себе.

– Кажется, это камень в мою сторону, – усмехнулась Таня. – Не волнуйтесь, я имею приблизительное представление, как вести себя с правителями, книги читала. Буду тиха, как вода в пруду.

– Я рад, что мы поняли друг друга. Тогда добро пожаловать в Аль-Тейв, резиденцию великолепного Эбейда Гата аль Фурата.

– Денри, ты все записал? – зашипела Таня, как только Бахрам поднялся повыше и не мог ее слышать. – Они имена броском кубика назначают что ли?

Денри ничего не ответил, только усмехнулся, и на щеках у него появились обаятельные ямочки.

Глава 4. Сокровища султана

Зал, в котором Эбейд аль Фурата проводил свои “маленькие ужины”, мог вместить с полдюжины драконьих высоких мест. По выкрашенным в голубой и зеленый стенам скакали невиданные животные, нарисованные женщины несли на головах кувшины, танцевали или прислуживали мужчинам, а те в свою очередь пили или охотились на все тех же нарисованных невиданных зверей. С потолков спускались большие люстры, и свет их заливал залу теплым желтым светом. По периметру лежали бесчисленные подушки, а на подушках возлежали гости, и перед ними на полу стояли блюда с угощениями и кубки. Здесь пахло благовониями, сладким парфюмом, едой и дымом, что выпускали из своих трубок некоторые гости.

Перед Таней услужливо распахнули узочатые двери, и она застыла на пороге, ослепленная светом, буйством красок и блеском драгоценностей. На ней самой были шелковые шаровары, удлиненный голубой камзол и богато вышитый жилет, а голову ее служанки покрыли золотыми цепочками, но рядом с любым из гостей султана она показалась бы невзрачной мышью. Таня тут же почувствовала, как от духоты и приторных запахов кружится голова, и паника подкатывает к горлу от взглядов десятков глаз, что обратились на нее. Она посмотрела на Денри, ища поддержки, а он выглядел довольным и будто наслаждался открывшейся ему роскошью. На лице его застыла широкая улыбка, от которой появлялись ямочки на щеках, глаза заблестели, он весь выпрямился, расправил плечи, глубоко вздохнул. Весь его вид говорил: я ждал тебя, новая жизнь, я здесь, я готов стать твоей частью. И Тане решительно не нравилось те изменения, что она видела в друге.

– Денри, тут так много людей, – тихо сказала она. – Как же мне себя с ними вести?

– Улыбайся. Или смотри в пол. Ты сегодня женщина дракона, и от тебя никто не ждет ничего особенного.

В другой ситуации Таня бы возмутилась, но вид бесчисленных довольных лиц, измазанных в косметике и жире, настолько пугал ее, что она мысленно поблагодарила Матерь за предубеждения этого купающегося в излишествах, ленивого общества. Денри шагнул в зал широко и уверенно, будто был завсегдатаем на подобных ужинах, и Таня скользнула за ним вслед, держась за его спиной, обтянутой богато вышитым халатом. И тут же запахи, голоса и звуки музыки, что наигрывал маленький домашний оркестр, замкнулись вокруг них, накрыли с головой.

– Это дракон, Денри Огрес, и его спутница, – имена долетели до слуха Тани, и она обернулась.

В одной из ниш на подушках развалился мужчина с шикарной черной бородой и внимательными цепкими глазами. На нем были лазурные одежды, голову покрывал тюрбан, вышитый драгоценными камнями, в пальцах, унизанных бесчисленными перстнями, он держал кубок и легко покачивал его. Имена гостей произнес слуга, который согнулся к мужчине в подобострастном поклоне, но голоса не понизил. Таня легко дернула Денри за рукав, привлекая его внимание к незнакомцу. Они уставились друг на друга, дракон со своей широкой улыбкой, мужчина хитро и насмешливо, Таня растерянно.

– Поприветствуйте повелителя песков и степей великого Эбейда Гату аль Фурата! – слуга разорвал неловкое молчание, и слова его более походили на требование, нежели на простое представление султана.

Аль Фурат спрятал улыбку в бороде, и в уголках его глаз появились лукавые морщинки, когда Таня спохватилась, присела в какой-то безобразной фигуре, склонив голову, и снова подняла на него испуганный взгляд. Она ожидала увидеть на его месте совсем другого человека, полного мужчину в просторных одеждах, словно сошедшего со страниц сказок или с диснеевской кинопленки, но нет: султан аль Фурат был высок, крепко сложен и, по всей видимости, силен. На вид ему было за сорок лет, но ни ленивая поза, ни кубок в руках не могли никого обмануть: он был хитер и опасен, этот пустынный шакал. И если Таня стушевалась под его цепляющим взглядом, Денри выглядел невозмутимым. Он приложил руку к груди и поклонился.

– Приветствую тебя, великий султан аль Фурат, от имени Обители драконов!

– Приветствую и тебя, Денри Огрес из племени драконов, – голос у султана оказался низким и глубоким, и чувствовалось, что в нем таится большая сила, призванная приказывать и управлять. – Присоединитесь ко мне за моей трапезой?

– С удовольствием, – ответил Денри. Откуда только в нем столько естественности, столько кошачьей грации, с которой он опускался на многочисленные шелковые подушки? В ее-то Денри, смешливом и дерзком? Гости, которые находились с султаном в нише, отгороженной узорчатыми ширмами, подвинулись, и Таня неловко села на колени.

– Позволь представить тебе моего торгового союзника, Багюс с Черных островов, – аль Фурат показал на мужчину привычной европейской внешности с обветренным лицом, – советник Гулагир, – худой мужчина с вытянутым лицом сдержанно поклонился, – мои добрые друзья, шахи Атиши и Ашпази.

– Большая честь делить с вами ужин, господа, – поклонился Денри.

Тут же подоспели слуги с новыми блюдами и чистыми кубками. Оказалось, что тарелки для султана ставились не на пол, а на специальный столик на маленьких, почти незаметных ножках. С плотным глухим хлопком открылась бутылка, и в кубки полилось янтарное медовое вино. Султан легким движением руки предложил Денри попробовать напиток, Тане же никто ничего не предлагал и не наливал.

– Бахрам рассказал мне, что ты торопишься в Илибург, Огрес. Не терпится попробовать вкус власти? – спросил он, и Денри криво усмехнулся, и усмешку его можно было трактовать по-разному. – Что ж, при нашей следующей встрече, надеюсь, такой же дружеской, расскажешь мне, как тебе понравилось ее послевкусие. А пока я предлагаю тебе выпить, перекусить, отдохнуть с дороги, после чего мы обсудим дела.

– Спасибо за угощения, великий султан, – начал Денри.

– Зови меня аль Фурат.

– Спасибо, аль Фурат, но ты должен знать, как никто другой, что дела лучше обсуждать с ясной головой.

– Опасаешься, что обману тебя? – нахмурился Эбейд.

– Просто отдаю дань твоим талантам, – обезоруживающе улыбнулся Денри. – Налейте моей женщине вина, она устала так же, как и я, и на ее долю выпали приключения.

Таня зло сверкнула глазами. Она была готова воспользоваться принятыми здесь обычаями, чтобы не привлекать к себе внимания, но Денри по ее мнению злоупотреблял своим положением. Султан сделал рукой неопределенный жест, и слуга с бутылкой тут же наклонился над столом, чтобы наполнить чашу для спутницы дракона.

– Что же за приключения с вами случились в дороге? – спросил Эбейд. – Люблю послушать интересные истории под хорошее вино, а мои гости все чаще повторяются.

– Ничего особо интересного, – с показательным равнодушием ответил Денри, забирая себе тушку небольшой дичи. Ее бока блестели от жира и клюквенного соуса. – Ваши подданные из трущоб напали на Менив-Тан и решили взять ее в заложники.

– Вот как? – султан нахмурился, сменил позу, сев ровнее. – Они не причинили твоей женщине вреда?

– Нет. Она умеет постоять за себя, – с нескрываемой гордостью заявил Денри, но тут Таня перебила его:

– Они просто хотят есть!

Короткая фраза прозвучала, как удар хлыста. Взгляды всех присутствующих в нише обратились к ней. Советник Гулагир высоко задрал тонкие полоски бровей, добрые друзья султана переглянулись. Даже Денри выглядел недовольным и смотрел на нее с неодобрением.

– О великий султан! – от волнения Таня напрочь забыла его имя. – Все, что хотели эти люди, – это… – Таня оглядела гостей султана. Она не обманула Бахрама, она много читала книг и имела представление о нравах восточных правителей, поэтому собрала волю в кулак и не позволила опасным словам сорваться с губ. – Это передать тебе послание!

Аль Фурат, стреляный гриф, все понял, скривил губы, но великодушно кивнул.

– Что ж, тогда я дарую тебе мою аудиенцию, и ты сможешь мне обо все рассказать лично. Позже. В конце концов, столь белые, как пески Великой Пустыни, дхари – редкие гостьи в моей дворце. Пей вино, Менив-Тан, и пусть сердце твое радуется моей щедрости!

Он был по-своему красив, этот Эбейд аль Фурат, и осознание собственной власти вместе с опасностью, которую он представлял, придавало ему особенное очарование, которому было сложно противиться. Но Таня все равно чувствовала досаду: люди трущоб спали на земле, в то время как султан рассуждал о собственной щедрости. Денри бросил на нее ободряющий взгляд: благодарность за сдержанность, – и тут же вернулся к ничего не значащему разговору с приближенными аль Фурата. Конечно, подумала Таня, ему нечего бояться, попробуй, снеси голову дракону, он обернется, сожжет здесь все к Бурунду и улетит за горизонт.

Переживая бурную смесь эмоций из восхищения красотой дворца и вкусом еды, из смущения, злости, усталости и отвращения к блеску и сладости всего происходящего, Таня развлекала себя тем, что осматривала залу и гостей. С удивлением она обнаружила, что на подушках восседали не только мужчины в сопровождении наложниц, а также женщины, по вольным позам и поведению которых можно было подумать, что они и не бесправные вовсе. В отличие от наложниц, эти женщины были одеты строго, и ни одна часть тела ниже шеи не была выставлена напоказ. На них были шелковые шаровары, туфли с загнутыми носами и богато расшитые халаты поверх нижнего платья. Они пили вино, подзывали и отсылали слуг, громко говорили и много смеялись. И вдруг зашевелились, когда ненавязчивые веселый мотивчик, который играли музыканты, стих, и на смену ему пришла новая мелодия, тягучая, как мед, нежная и пряная. Таня потерла предплечья, прогоняя непрошенные мурашки.

– Менив-Тан? – обратился к ней султан тихо, будто боялся помешать чему-то важному.

– Да, великий султан? – ей не хотелось оборачиваться, но маячить перед правителем затылком было невежливо.

– Посмотри внимательно. Я хочу порадовать твое северное сердце истинной страстью, – он улыбнулся, и на лице его отразилась гордость, с которой рассказывают о племенных лошадях.

В этот момент музыка стала наращивать темп, вступили дарбуки, маленькие, но отчаянно звонкие барабаны, и Таня послушно обернулась. Одни слуги колпачками тушили свечи на верхних лампах, и от них вниз полз белесый дым, другие раскидывали подушки, освобождая место. Едва они успели закончить, как в центр зала выбежали танцовщицы, легкие, но удивительно сильные. Они замерли, готовясь к танцу, и Таня нахмурилась: она никогда не видела танцовщиц в одних шароварах, без верха, чтобы их грудь украшали только бесчисленные цепочки. И тут же отпрянула. Это были не девушки. Перед ней были танцоры. Молодые парни, высокие, темнокожие, ловкие и гибкие, и рассеянный свет выгодно подчеркивал рельефы их стройных тел.

Таня растерянно оглянулась на султана, но аль Фурат смотрел вперед, в центр зала, в радостном предвкушении. Музыканты с новой силой ударили по дарбукам, их руки замелькали еще быстрее, выбивая четкий ритм, и тогда парни начали танцевать.

Они подняли руки, такие красивые, какие Таня могла видеть только на картинках. Ни капли жира, блестящая темная кожа облегала мускулы, не накаченные в шары, а крепкие, продолговатые, сильные. С этих парней можно было рисовать анатомические атласы, настолько они казались идеальными. Танцоры медленно двигали руками в такт музыке, изящно, плавно изгибали их в локтях, запястьях, каждый мускул напряжен, длинные пальцы вытянуты, сложены в сложные фигуры. Удар барабана, и танцоры вскинули ноги, и в воздух, наполненный дымом, взметнулась легкая ткань шаровар и юбок. Удар, и парни выгнулись назад, и цепочки заскользили по темной коже, томно блеснули в свете оставшихся свечей. Удар, и они поднялись, вскинули руки над головой, и Таня впервые увидела настоящий танец живота, когда двигалась каждая мышца пресса, и с каждым движением бедер маленькие колокольчики на поясах издавал нежный звон. Казалось, для танцоров не было границ, не существовало стен и пошлых ширм. Они взлетали в воздух, приземлялись на кончики пальцев, крутились, извивались, и от них невозможно было оторвать взгляд. Их танец не был похож на женский, в нем была сила, и страсть, и полет, и воля.