Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

– Дым? Где?

– Отсюда его, наверное, плохо видно, – она вразвалку подошла к окну, будто полностью опираться на ноги ей было слишком больно. – Вон там, между небоскрёбами можете увидеть.

Пока Мангон вглядывался в снежную ночь, Таня шепнула:

– Привет, Рада. Помнишь меня?

Женщина обернулась. Она сильно постарела за эти шесть лет, складки на лице стали глубже, вокруг рта залегли горестные морщины.

– Всё-таки это ты. Я надеялась, что слухи врут. Зачем ты вернулась? Нам без тебя было так хорошо…

– Раду, – окликнул её Адриан, и в голосе его слышалось беспокойство. – В той стороне “Чёрный дракон”. Не знаешь, пожарных уже вызвали?

– Не знаю, откуда мне, – растерянно ответила Раду.

– Действительно. Я полечу, сам проконтролирую всё.

– Я с тобой! – вызвалась Таня. От мысли, что придётся куда-то мчаться посреди ночи, ей стало дурно, но она напомнила себе, что в гостинице Жослен и Росси. Сидеть в апартаментах и ждать новостей было бы совсем невыносимо.

– И как ты себе это представляешь? – Адриан уже направился к выходу из библиотеки, и Таня бежала следом.

– Ты возьмёшь меня себе на спину.

Мангон посмотрел на неё, как на умалишённую.

– Я Адриан Мангон и никого никогда не возил на спине. Я ж не цирковой пони.

– Ничего, это несложно, – они дошли до лифта, и Таня нажала кнопку “вверх”. – Я положу ноги под чешуйки, чтобы лучше держаться.

– Ты соскользнёшь на повороте.

– Не соскользну. Если ты за несколько секунд до манёвра будешь мне головой подсказывать направление, я смогу скорректировать положение тела. У тебя, правда, шипастый гребень, но я приспособлюсь.

Звякнула стрелка, сигнализируя о прибытии лифта. К ним спешил швейцар, который отлучился и пропустил момент, когда генералу Мангону пришло в голову покататься на лифте. Но Адриан не стал его ждать. Сам открыл решётку и пропустил Таню в красное нутро кабинки.

– Это вы с Денри так летаете? – спросил он, нажимая кнопку верхнего этажа.

– Да. Придумали систему, после того, как ему пару раз пришлось меня ловить. Это было не очень приятно, сам понимаешь.

– Татана, возможно, моим друзьям нужна помощь. Я бы хотел поспеть как можно быстрее, не отвлекаясь на лишнюю ношу.

– Они и мои друзья, ты забыл?

Адриан посмотрел ей в глаза. Он хотел возразить что-то ещё, но махнул рукой. Вдвоём они вышли из лифта и поднялись на крышу небоскрёба. Здесь было холоднее, чем внизу, и очень ветрено. Таня не обеспокоилась ни курткой, ни пальто, поэтому сразу продрогла и вцепилась в предплечья побелевшими пальцами. Её привычка бегать по Илибургу без верхней одежды стала постоянной. Адриан же, казалось, не обращал внимание ни на холод, ни на снег, что летел с тёмный высоты прямо в лицо. Он целенаправленно шагнул к шкафу, установленному на крыше, рванул одну из дверок. Таня не сразу разглядела, что там находился, а Мангон тем временем принялся раздеваться. Он торопился, почти рвал на себе пуговицы, и металлическая рука не облегчала ему задачу. разобравшись с рубашкой, он скинул её в шкаф, следом полетели брюки.

Чтобы не смущать Адриана пристальным взглядом, Таня отвернулась и постаралась найти пожар. С высоты она отлично видела зарево и столб дыма, но разглядеть, что именно горело, не могла.

– Это точно “Чёрный дракон”, – шепнул ей в затылок Адриан. таня вздрогнула. Когда он успел подкрасться? Мангон был обнажён, если не считать дретового белья, которое растянется на драконе и затем вернёт свою форму. Мангон снял также протез, и его рука заканчивалась чуть ниже локтя уродливым шрамом, от вида которого по спине Тани проскользили мурашки.

– У нас нет времени. Ты уверена, что полетишь со мной?

Таня уверенно кивнула.

– У нас получится летать вместе. Вот увидишь.

На этот раз Адриан не стал с ней спорить. Она начал обращаться прямо на крыше, двигаясь ближе к шкафчику. И теперь таня видела, что там: помимо одежды и протеза руки, там оказалось несколько железных драконьих лап. После обращения Адриан остался таким же изувеченным – у него не хватало половины левой лапы, – но он привычным движением сунул обрубок в шкаф, послышался стук защёлкивающихся замочков, и обратно он уже вынул конечность с устрашающим железным протезом. Дракон тихо рыкнул, и Таня вышла из оцепенения: до этого она не могла оторвать взгляда от странной конструкции. На какие ухищрения приходилось идти Адриану, чтобы сохранять привычный образ жизни!

Но размышлять действительно было некогда. Таня вбежала по подставленному крылу, оттолкнулась от драконьей лопатки, ухватилась за один из шипов и оказалась у дракона на шее. Она едва успела отогнуть чешуйки и зажать ими ноги, когда Мангон хлопнул крыльями раз, второй и сорвался с крыши.

Сердце ухнуло вниз, желудок свело от страха и восторга. Воспоминания о полётах успели притупиться, и потому удовольствие оказалось едва ли не таким же острым, как в первый раз. Мангон кивнул шипастой головой направо, и Таня привалилась вперёд к шипам и немного вправо, чтобы компенсировать силу инерции. Поворот прошёл без сложностей, и она едва удержалась, чтобы не закричать от восторга, это было бы крайне неуместно. Мангон летел ровно, будто всю жизнь работал в паре с человеком, Таня чувствовала, как под шкурой движутся крупные округлые мышцы. Она плотнее сжала бёдра, чтобы чувствовать дракона полнее и больше, наклонилась сильнее вперед, обхватывая шип спереди, и даже немного приподнялась, словно была на лошади. Таня двигалась вместе с драконом, упиваясь полётом и чувством единения, и ей казалось, что она ощущает, что Мангон также удивлен и доволен. Эти чувства, острые и приятные, вытеснили почти все мысли, и так продолжалось до тех пор, пока Таня не посмотрела вниз. Там горело большое здание, языки пламени вырывались из окон и лизали стены и крышу. Люди высыпали из домов и стояли на дороге, глядя на пожар.

Осознание выбило воздух у Тани из лёгких: это была гостиница Сен-Жанов.

Дракон сделал круг над пылающим особняком. Он летел невысоко, и Таня уже отсюда почувствовала жар вырывающегося из окон пламени. Мангон опустил одно крыло так, что она, высвободив ноги, смогла по нему соскользнуть и спрыгнуть на обледенелую мостовую, и сам тут же снова умчался в тёмное небо. Приземление вышло жёстким. Удар неприятно отозвался в ногах, и Таня кувыркнулась вперёд, чтобы не переломать кости. Она тут же вскочила, оглядываясь по сторонам. Пламя ревело, и от его гула закладывало уши. Несколько человек выстроились в шеренгу и передавали друг другу вёдра, и крупный мужчина выплёскивал воду в огонь, но это была капля в море, которая не помогала, а едва ли не раззадоривала огонь ещё больше. Но в основном зеваки жались к стенам, загораживали носы от запаха гари и смотрели. Пламя отражалось в их тёмных глазах, жадных до зрелищ и чужого горя. Таня отвернулась, чтобы не видеть эти лица, застывшие в радостном, почти восторженном возбуждении.

Она узнала маленькую фигурку почти сразу. Распущенные волосы спускались на её спину, словно непослушная волна. Росалинда. Она стояла, прижав руку к груди, подавшись вперёд и не отрывая взгляда от погибающей гостиницы. Росси казалась потерянной и одинокой посреди улицы, особенно уязвимой со своим огромным животом. Вокруг неё образовалось свободное пространство, все были или заняты, или не считали нужным поддерживать хозяйку, так что она осталась одна на блестящей от растаявщего снега мостовой. Росси подняла голову: над гостиницей пролетел дракон и сбросил на её крышу мешок песка.

“К чёрту!” – подумала Таня. Обида всё ещё клокотала в ней, но она не шла ни в какое сравнение с горем, которое приходилось в тот момент переживать Росси. Поэтому Таня быстро подошла к ней и без лишних слов сжала в объятия.

– Что? – сдавленно выдохнула Росси. – Северянка? Ох, Северянка!

Удивление длилось всего мгновение, а в следующее Росалинда как будто сломалась, обмякла в руках Тани. Из глаз полились слёзы, вмиг намочив Танину рубашку.

– Ты пришла! Благослови тебя Великая Матерь, ты пришла, – она отчаянно цеплялась за одежду, словно угодивший в воду котенок.

– Я здесь. Все хорошо, – говорила Таня и гладила Росси по спине. От подруги пахло потом и страхом. – Где Жослен?

Росалинда отпрянула, закрыв рот рукой. Глаза её широко распахнулись и стали похожи на два тёмных провала, в которых плясали отблески пожара.

– Он внутри, – одними губами проговорила она. – Пошёл за Влади.

У Тани похолодел затылок. Она обернулась на горящее здание, ревущее, словно раненый зверь. Представить было страшно, что где-то там, внутри, остался маленький ребенок и молодой мужчина. Чтобы они смогли выжить, должно было случиться настоящее чудо.

“Великая Матерь! Ты слышишь меня?”

Таня решительно сбросила с себя руки Росси, которая цеплялась за неё, как за спасательный круг.

“Мне сейчас нужно одно чудо. Пожалуйста”.

Огонь дрожал, протягивал щупальца в ночное небо, прогоняя мрак, выл и надрывался, обдавая жаром. Горячий воздух подхватил Танины волосы, когда она сделала два нерешительных шага к огню. Цветы на руке пробудились, хищно расправили лепестки.

– Татана, стой! – Росси вцепилась в рукав, повисла на нём. – Что ты делаешь? Не оставляй меня!

– Его надо вытащить, Росси! Нельзя оставлять его там, – голос стал хриплым то ли от гари, то ли от слез.

– Мне страшно, Татана, – Росалинда тоже кричала. По её грязным щекам текли слезы, оставляя блестящие дорожки. – Не оставляй меня.

Но Таня молча отвернулась. Дёрнула руку, освобождаясь, и сделала ещё шаг к гостинице.

“Одно маленькое чудо, Матерь”.

Вдруг кто-то положил ей ладонь на плечо и мягко оттолкнул в сторону. Мангон. Он был в одних дретовых шортах, и отсветы пожара плясали на чешуйках, которые покрывали его плечи и шею. Протеза у него с собой не оказалось, и калечная рука висела, беспомощная, откусанная наполовину. Мангон резко обернулся, и коса ударила его по спине.

– Я пойду за теми, кто остался внутри. Сунешься сама в огонь – я найду тебя и убью. Поняла?

Таня ошарашенно кивнула. От уставшего, растерянного Адриана не осталось и следа. В голосе звенела сталь, взгляд был твёрдым и холодным, вся его фигура казалась облачённой в непробиваемый панцирь. Вокруг бушевал огонь – родная Мангону стихия, опасная, но понятная. Таня отступила назад, к Росси, которая тут же ухватилась за неё, и молча смотрела, как Мангон входит в горящий дом. Несколько секунд она видела его широкую спину, тёмную на фоне пляшущего огня, а потом языки пламени скрыли его.

– Я пойду за ним, – Таня рванула было вперёд, но Росси удержала её.

– Не нужно. Ты же слышала его?

– Он ничего мне не сделает.

– Не спорь с ним, Татана, – Росси заглянула ей в глаза. Выглядела она крайне серьезно. – Не сейчас. Поверь мне, я за Жослена переживаю не меньше. Я же… Он же…

И она снова разрыдалась, уткнувшись Тане в плечо. Таня там и осталась стоять, пригвозжённая к месту страдающей подругой, которая повисла на ней, что протекающий баул. Послышался частый перезвон колокола: это подъехали пожарные. Ни о каких машинах речи не шло, помпа была погружена на телегу, которую тянули две лошади с широкими шорами на глазах. Почувствовав жар, они начали беспокойно ржать и переступать на месте, стараясь развернуться, но возничий быстро их успокоил похлопываниями и угощением. С телеги спрыгнули пожарные и тут же организовали кипучую деятельность. Крики их перекрывали шум огня, отражались от стен и множились. Пока одни открывали люк в мостовой, чтобы добраться до воды, двое других отгоняли обнаглевших зевак. Люди возмущались, кричали, но отходили.

– Не на что тут смотреть, – пожарный подошёл к Тане и Росси и принялся их оттеснять. – Идите домой.

Росалинда вдруг взвыла в кулак, а Таня посмотрела на него холодно и мрачно:

– Это и есть её дом.

– Ну, всё равно нечего так близко стоять. Упадёт балка и зашибёт. Отходите-отходите.

Девушки послушно попятились. Таня схватила пожарного за рукав и проорала, перекрикивая рёв огня:

– Внутри Мангон!

– Кто?

– Адриан Мангон!

По губам было видно, что пожарный грязно выругался, и тут же, придерживая каску, рванул к телеге, где его сосжуживцы разматывали рукав. Сообщил им новость, указывая на Таню. Было видно, что пожарные сомневались, но вроде бы начали работать быстрее.

– Ничего, они выберутся, – твердила Таня, сжимая плечи подруги. – Вот увидишь. Он же дракон.

Но Мангон всё не появлялся. Со страшным грохотом обрушился потолок, завалив главный вход. Пожарные наконец справились с насосом, и струи тёмной воды ударили в пылающие прямоугольники окон сразу из двух рукавов. Таня смотрела, не отрываясь, как гостиница превращается в чёрный скелет, и раз за разом повторяла имя Великой Матери, умоляя о помощи. Всего один раз, разве она много просит?

– Они не вернутся, да? – тихо спросила Росси. Таня её каким-то чудом расслышала.

– Они вернутся! – сердито воскликнула она. – Даже не смей думать иначе! Потому что… Росси?

Росалинда схватила её за плечо, за то самое, которое укусил мятежник, да так сильно, что у Тани всё поплыло перед глазами. Она до скрежета, но всё равно не сдержалась и выругалась по-русски.

– Ты чего? Больно!

Но навряд ли Росси её слышала. Она стояла, низко опустив голову, и тяжело дышала. Пальцы её сжимали несчастное Танино плечо с такой силой, какую трудно было заподозрить в этой хрупкой женщине.

– Росси, тебе плохо? Скажи что-нибудь!

Росалинда наконец разжала пальцы, распрямилось. Её лицо хранило следы боли, лоб покрылся испариной. Она несколько секунд просто дышала, а потом сказала:

– Это была схватка. У меня начались роды, Татана.

– Великая Матерь… – проговорила Таня. Запустила руку в волосы, больно дёрнула за прядь. Огляделась. Пожарные были заняты делом, и дёргать их было бессмысленно и неразумно, поэтому она побежала к зевакам, которых хоть и оттеснили подальше, но совсем прогнать не смогли.

– Машина! Пожалуйста, у кого есть машина? – спрашивала Таня, подбегая то к одному человеку, то к другому. Кто-то отшатывался, кто-то печально качал головой. – Или экипаж. Что-нибудь! Там женщина рожает.

Здесь, где огонь практически не имел силы, было холодно. Морозец вмиг пробрал до костей, но Таня лишь ходила вдоль шеренги людей, выкрикивая одну и ту же просьбу:

– Машину! Пожалуйста! Женщине нужно в больницу. Есть экипаж?

Наконец вперёд пробрался мужчина в простом, но чистом костюме под тёплым пальто. У него было круглое неприветливое лицо и бледно-карие глаза с таким прищуром, будто он подозревал собеседника во лжи.

– У м-меня есть тв-тверамобиль, – сказал он, заикаясь. – Он сы-сы-старый, но на ходу.

– Вы отвезёте нас?

– Д-да.

– О, благослови вас матерь!

Таня на мгновение обхватила его руку ледяными пальцами, а затем бегом вернулась к Росси. Она была уже не одна, её поддерживал молодой человек в брюках на подтяжках и кое-как застёгнутой рубашке. Он выглядел совсем юным и донельзя испуганным, и огромные очки только усиливали это впечатление.

– Виктор, – он протянул руку Тане, и так быстро сжала ему локоть. – Я брат Росси. Что произошло?

– Пожар, здесь пожар, – Таня отвечала сбивчиво, то запускала пальцы в волосы, то начинала размахивать руками. – А у Росси схватки. Я нашла машину, нас отвезут. Помогут. Где тут у вас больница?

– Я никуда не поеду, – Росалинда как раз отошла от очередного приступа и распрямилась, цепляясь за рубаху подруги.

– Прекрати эти глупости! – прикрикнула Таня. – Мангона и твоего мужа дождётся Виктор, а мы уезжаем.

Росси снова заплакала, замотала головой, повторяя, что там не только Сен-Жан, но и маленький Влади, и она никак не может уйти, даже сдвинуться с месте не согласна. Таня уговаривала её, гладила по голове, когда Росси задыхалась от очередной схватки, но та упёрлась и ни в какую не двигалась с места.

– Росси, ты всегда головрила мне, что нужно быть разумным, – увещевал её Виктор. – Пришло время тебе побыть такой.

Бесполезно. В тот момент, когда Таня собралась тянуть её силой, раздался страшный треск. Они втроём обернулись, как по команде. Крыша дома обрушилась, и из дыма показались сначала драконьи шипы, а потом голова на гибкой шее. Мангон. Он развернул крылья, ломая стропила, с трудом вылез, высекая лапами снопы искр, и поднялся в воздух. В задних лапах у него что-то болталось.

– Жослен! – закричала Росси. Она кинулась вперёд, но Таня удержала её. Мангон опустился на мостовую спустя буквально минуту, но ей показалось, что прошла вечность – не меньше. Ношу свою он осторожно положил на залитые водой камни, а сам обернулся обратно в человека.

Жослен, грязный, оборванный, весь в саже, медленно поднялся на ноги. В руках он держал маленького мальчика. Влади беспомощно раскинул руки, голова его свисала набок. Росси издала гортанный крик, бросилась к мужу, несмотря на то, что её удерживали Таня и Виктор, несмотря на очередной приступ боли, который скручивал её живот и поясницу.

– Влади! – она не кричала – вопила, и вопль этот рождался в самом сердце.

– Жив, – прохрипел Жослен. – Он жив. Просто устал.

Сен-Жан выглядел совершенно несчастным. Он будто похудел в два раза с их последней встречи и постарел на несколько лет. Таня шагнула к нему, притянула за шею импульсно, сильно, прижалась лбом ко лбу.

– Ты выбрался, Бурунд тебя раздери, – прорычала она сквозь сжатые зубы. Тихие слезы текли по щекам и обжигали кожу, словно расплавленное железо. Жослен тоже плакал, прижимая сына к груди. Таня чуть отстранилась, посмотрела на Мангона. Он стоял босиком на брусчатке, грудь его и обнаженные ноги темнели бронзой в отсветах потухающего пламени. Кто-то накинул ему на плечи пальто, которое было ему мало в плечах, но хотя бы защищало от мелкого снега, который повалил из безучастной тьмы неба.

“Спасибо”, – одними губами проговорила Таня. Мангон медленно кивнул, прикрыв глаза.

– Росси! – воскликнул Виктор.

Таня обернулась. То ли схватки, то ли переживания, а может, облегчение – что-то стало последней каплей, и Росалинда обмякла в руках брата, а тот едва справлялся с тем, чтобы удерживать её. Таня подскочила с другой стороны, подставляя плечо.

– Мы в больницу! Я нашла тверамобиль, который нас отвезёт.

– Не в больницу, – прохрипел Жослен. – К доктору Трини, Зелёная улица, пятнадцать.

Таня кивнула, мол, поняла, и с помощью того самого заикающегося мужчины поволокла Росси в машину. Позади раздался грохот: внутрь провалилась ещё одна комната, подняв в ночной воздух сноп искр, но Таня не обернулась.

***

В доме доктора Трини пахло свечным воском. Панели из тёмного дерева, которыми были облицованы стены приёмной, делали её как будто меньше. Здесь было тесно и душно, но Таня не жаловалась. Она мерила приёмную шагами: ровно шесть шагов от двери до стены, и столько же обратно. На стенах висели миниатюры, рассказывающие о деревенской жизни. Таня столько раз прошла мимо них, что рассмотрела каждую до мельчайших подробностей.

Росси повезло, что доктор Трини был у себя и что он принимал на дому. Повезло, что его жена, невысокая деловая женщина, была готова ассистировать. Росалинда Сен-Жан была крайне везучим человеком. Таня думала об этом, разворачиваясь у двери операционной. А еще о том, что она хотела бы, чтобы было тихо. Не отказалась бы от плотной, словно вата, тишины, лишь бы не слышать сдавленные крики, доносящиеся из операционной. Росси кричала не переставая уже полчаса. И это казалось Тане бесконечным изматывающим кошмаром, из которого не получалось выбраться, как бы она ни напрягала всю силу воли. И вдруг стало тихо. Таня устало привалилась к стене, прислушиваясь, и тут дверь медленно открылась. В приёмную выглянула жена Трини.

– Вы приехали вместе с Росалиндой?

– Да, – Таня только сейчас почувствовала, как она вспотела в духоте маленькой комнаты.

– Зайдите, вы ей нужны.

– Как она?

– Росалинда… устала. Ребёнок у Артура, с девочкой всё в порядке.

Таня кивнула, хотя едва ли смысл слов дошёл до неё.

– Я могу войти?

– Да, проходите.

Росси лежала на большом столе под электрическими лампами. Ноги её были согнуты в коленях и прикрыты простынями, а под ними было столько крови, что Тане подурнело. В небольшой комнатке, определённой под операционную, пахло лекарствами, спиртом и железом. Когда Росси повернула голову, Таня едва её узнала: лицо стало коричнево-серым, щеки впали, под глазами залегли круги. Мокрые кудряшки прилипли ко лбу и вискам. Губы пересохли, нижняя треснула и блестела красным. Доктор если и услышал шаги, не обернулся: он был поглощён ребёнком, который надсадно надрывался в его руках.

Таня собрала всё своё мужество, сгребла остатки самообладания и шагнула к призраку, в которого превратилась Росалинда.

– Росси! Это я, я здесь.

– Та-та…

– Да, это я. Тихо, не напрягайся, пожалуйста.

Электрический свет лился беспрерывным потоком и безжалостно очерчивал каждый сантиметр её изможденного лица, выставляя её напоказ во всём уродстве болезни, не давая ни секунды отдыха. Таня бережно взяла пальцы Росси в одну руку, второй провела по волосам, убирая их со лба, а та смотрела огромными глазищами, не отрываясь.

– У меня девочка… – тихо проговорила она.

– Это чудесно. Ты молодец, ты справилась.

– Татана, – хрипло позвала Росси и едва ощутимо сжала пальцы.

– Да, милая? – Таня нагнулась, так, чтобы ей не пришлось сильно напрягать горло.

– Ты простишь меня?

В глазах снова защипало, и Таня зло провела по ним рукой.

– Я совсем не злюсь на тебя. Тебе не за что извиняться.

– Никто не пришёл, – Росси повернула голову и посмотрела в потолок. – Никто из этих моих подруг. Богатых и красивых. А ты здесь. Я такая дура. Предательница. А ты всё равно…

– Ты просто хотела жить нормально. Я понимаю и не сержусь. А сейчас побереги силы, – Таня гладила её волосы, скрученные в тугие влажные кудри.

– Мне почему-то важно знать, что ты простила, – голос Росси стал тише, и пришлось наклониться к самым её губам, чтобы разобрать слова. – И что Жослен будет и дальше писать картины. Несмотря ни на что. Передашь ему?

– Вот ты вернёшься домой, и сама ему скажешь. Мы устроим большой обед. Зажжём весь свет в доме, включим патефон. Какая музыка сейчас у вас в моде? – Таня старалась говорить бодро, но от фальши, которая звенела в голосе, даже ей самой становилось тошно.

– Я очень устала, – Росси прикрыла глаза. – И боюсь, что обедов может больше не быть…

Врач наконец передал младенца своей жене, и та тихонько вышла, укачивая его на руках. Трини обернулся к Росалинде, и в круглом лице его произошла перемена: он нахмурился, сжал губы в тонкую полоску.

– Росалинда, как вы себя чувствуете? – спросил он громким, звонким голосом. Росси не ответила. Она лежала, закрыв глаза, и грудь её еле поднималась, как при глубоком сне.

Доктор прижал два пальца к её шее, потом схватил запястье. В глазах поселилась неподдельная тревога, которая тут же передалась Тане.

– Доктор, что с ней? Она же просто спит?

Трини не ответил. Он быстрым движением распахнул сорочку Росси, сунул в уши стетоскоп и склонился, прижимая акустическую головку к её коже.

– Доктор! Достор, что с ней? – Таня в своем беспокойстве дошла до такой стадии, что схватила его за руки. Трини поднял на неё злой взгляд и крикнул жене:

– Забери эту девчонку отсюда! Она мешает!

В комнату вернулась жена Трини. Она мягко взяла Таню за плечи и поволокла к двери.

– Пойдёмте. Нужно выйти. Нельзя мешать врачу, так вы сделаете только хуже.

– Но там Росси! – задыхаясь, выкрикнула Таня. – Что с ней? Почему она не просыпается?

– Я знаю, вы волнуетесь. Знаю. Но здесь мы ничем не поможем. Пойдёмте же, милочка, пойдёмте.

– Не смей умирать, слышишь? Я с того света тебя достану! Не смей! – прокричала Таня, и в этот момент тэссии Трини удалось вытолкать её в приёмную. Дверь захлопнулась, оставив Росалинду одну на холодном столе в ярком свете электрической лампы.

Они познакомились шесть лет назад. Росалинда появилась в её жизни, словно взрыв фейерверка: яркая, веселая, такая живая. У неё были простые мечты: заработать денег, выкупить закладную на дом, выйти замуж. Она влюбилась в Жослена, молодого обаятельного художника с непосредственностью и искренностью, свойственным лучшим из женщин. Росси прошла со своей Северянкой воду Отолуры, лихорадку, огонь Серого Кардинала и плен Свирла. Она всегда оставалась ярким светочем во тьме, в которой билась Таня, её маленькой путеводной звездой. И вот теперь эта звезда мерцала все слабее, готовясь погаснуть насовсем. Изможденная, истощённая, с проступившими синяками и морщинами – такой Таня видела Росси в операционной, и от мысли, что это их последняя встреча, внутренности свело судорогой.

Таня покачнулась. Похолодевшей ладонью нашла стену и привалилась к ней спиной. Горло схватила ледяная рука паники, сдавила, не позволяя дышать. Таня пыталась затолкать в легкие глоток воздуха, но ничего не выходило. Она вытаращила глаза, но видела только тёмные круги, затем медленно сползла по стене и сжалась в комок. Приступ паники чёрной волной затопил её разум.