Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

– Мангон остался единственным драконом в Илибурге, и пусть рядом с ним талантливые полководцы и верные люди, предателей больше. Они плетут интриги, и Мангон разрубает одну сеть, чтобы тут же угодить в другую. Илирия – последнее государство, которым правят драконы, и мы должны сохранить его за собой. Это наша главная задача, – Итари посмотрела на Денри, и ее глаза блеснули в темноте. – Мангон останется кардиналом и возглавит Великий Совет, тебе же нужно вникнуть в военную ситуацию и за несколько лет собрать вокруг себя лучших полководцев. Великим командующим за это время тебе не стать, но люди помогут, будь уверен. А также необходимо противостоять заговорщикам.

– У тебя есть подробные сведения? Кто предатель? Где находятся заговорщики? Какие у них планы? – спросил Денри, и тон его был на удивление деловым. Таким друга Таня никогда не видела, и сейчас смотрела на него во все глаза.

Итари мотнула головой.

– Нет, конечно. Я здесь, в обители, с вами, и все, что я знаю – это видения, которые послала мне Великая Матерь. Я знаю, что акеты треплют границы с юга, а Влация начала неуверенные поползновения с Востока.

– Но Влация же – союзник Илирии! – воскликнул Денри.

– Союзник. Но когда твой сосед раздираем противостояниями внутри и на границах, отчего же не оторвать и себе кусок?

– Пусть подождут, вот прилечу я в Илибург, – процедил молодой дракон.

– Денри! – строго оборвала его Итари. – Ты должен быть достоин места в Совете. Это тебе не битва на огненных просторах с друзьями, от твоих действий зависят жизни людей и судьба страны. Ты должен оставаться спокойным и мудрым, тебе пятьдесят лет в конце концов!

Денри посмотрел на мать, гордо подняв шипастый подбородок.

– Я не подведу тебя.

– Тебе нужно продержаться всего год. Потом Лонда будет готова и займет место дипломата, за ней пришлю и финансового советника. Может, Ронли согласится возглавить библиотеку, если его удастся отловить в Алом море. Но пока ситуация такая, какой я тебе ее описала.

– Когда мне отправляться?

– Как можно скорее, лучше в течение ближайших дней. Полетишь до Ажхады, там пересядешь на дирижабль. Он довезет тебя до Илибурга.

– Не проще ли сразу лететь до Илибурга?

– Не проще, – отозвалась Итари. – До меня дошли слухи, что у акетов есть оружие против драконов. Визиты Мангона с его разрушительными огненными нападениями как кость в горле у варваров. Я не знаю, правда это или нет, слухи я получила через пятые пасти, но рисковать не хочу. Тем более, ты будешь не один.

– Как это? – рычание Денри показалось недовольным. – Со мной полетит еще один дракон?

Итари тяжело вздохнула.

– К сожалению, не дракон. Менив, выходи! Хватит мять кусты!

Таня в этот момент грызла от волнения кулак да так и замерла с ним у рта. Ее раскрыли. В голове загудело, по телу разлился жар. Давно Итари знает, что она подслушивает? Зная наставницу, можно не сомневаться: с самого начала. Таня чувствовала себя провинившейся школьницей, и никак не могла заставить себя выйти в круг света, что лился от жаровни. Драконы смотрели на нее, молчаливые, серьезные, и ждали. Даже Денри казался недовольным, за пять лет Таня научилась различать выражение драконьих морд. Она продолжала стоять в спасительной тени, как будто играла в прятки, как будто, пока она не признала поражение, ее не видно.

– Выходи, – повторила Итари. – Если уж заявилась на нашу встречу незваной, имей смелость признаться в своей наглости.

Таня зашуршала кустами, так громко, будто слон ломился сквозь заросли. Ей больше не было смысла прятаться, и она выбралась из своего укрытия, предстала перед строгим взглядом синих глаз старейшины. Не в силах посмотреть на нее, Таня очищала накидку от листочков и веток и насупленно молчала.

– Смотри, наплевала на все указания и пришла. По своей воле, тайком. Денри, как ты собираешься кем-то править, если не можешь призвать к порядку одну взбалмошную девицу? – спросила Итари.

– А кто может с ней управиться, кроме тебя? – оскалился Денри, косясь на подругу. Таня насупилась еще больше, чувствуя себя виноватой и донельзя глупой.

– Да уж, вы стОите друг друга, – пробурчала Итари. – Сказать по правде, если бы у нас было время, я бы не позволила тебе отправиться в Илибург. У Мангона и так забот по самый хвост, не хватало еще с твоими выходками разбираться.

При упоминании Мангона сердце Тани замерло, а потом забилось чаще. Она не слышала этого имени долгих пять лет, она изгнала его из своей памяти, вырвала с корнем из сердца, долго залечивая рану и убаюкивая боль. И вот его имя снова звучит под сенью древа историй и тянет за собой непрошенные воспоминания.

– Ты знаешь, что я могу быть серьезен, – возразил Денри. – Я сильный, амбициозный, я хорошо знаю историю драконов и людей. В обители нет сейчас никого, кто бы мог заменить меня.

– Я знаю, – нехотя кивнула Итари. – Именно поэтому я согласилась на все это. С волей Великой Матери не поспоришь, и я могу оставить свои размышления при себе.

– Где в Ажхаде нам искать дирижабль? Я никогда не был в их столице, только пролетал мимо.

– Вас встретит лояльный к нам человек. Его зовут Бахрам, каждый день в установленное время он присылает своих слуг за город, где они ждут твоего появления…

– Гм! Извините, – вмешалась Таня. Она чувствовала себя ребенком, который ждет, пока мама наговорится со словоохотливой соседкой. – А со мной-то что? Если вы не собираетесь обрушивать на меня свой гнев, может, я вон там в сторонке посижу, подожду Денри?

– Ты еще ничего не поняла? – спросила Итари. – Ты летишь с Денри.

– Куда лечу? – уточнила Таня, а желудок уже скрутило от радостного предчувствия и вместе с ним страха.

– В Ажхаду сначала, а потом Илибург. Такова воля Великой Матери. Она сказала, что джокеру пора вернуться в колоду, что бы это ни значило, – и старейшина внимательно посмотрела на Таню, а та под ее взглядом потерла руку, под которой пряталась татуировка. Она никому не сказала о своем новом статусе провидицы, и ей оттого было неловко и странно, ведь она многим делилась с Денри. А тут не могла, как не могла рассказать о жертвенном ритуале, на который привел ее Мангон. У нее просто немели губы, а язык отказывался ворочаться. И Денри как будто ничего не замечал, а вот Итари… Итари смотрела так, словно все знает. У нее всегда был такой взгляд – спокойный и всезнающий.

На мгновение Таня забыла, как дышать. Она возвращается в Илибург, на его каменные улицы, к небоскребам, что высокомерно взирают на несчастных прохожих, к его мостам и особнякам. К Жамардин. К Росси и Жослену. К Мангону. Она резко выдохнула. Вдохнула.

– Что такое? – проворчал Денри. – Тебя будто в живот ударили.

– Слишком много связано с Илибургом, – ответила Таня и посмотрела на Итари. – Но как же так? Великая Матерь говорила, что я больше никогда…

– А вот так, – развела лапами Итари. – Что-то происходит, что-то такое, что даже Великая Матерь меняет собственные правила игры. Я пока не в настроении делиться догадками, но они мне совсем не нравятся. Будьте начеку, – она строго погрозила когтем Денри. – Никаких развлечений и прыжков с водопадов. Да-да, ребятки, я все знаю. Никакого риска, потому что иначе, Денри, однажды ты ее не поймаешь.

– Я всегда поймаю Менив-Тан, – серьезно ответил молодой дракон. – Это так же верно, как то, что днем солнце светит с небес.

– Иногда случаются затмения, Денри. Порой все валится из лап, и ты не можешь ничего с этим сделать. Рисковать без надобности – это глупое ребячество, – повторила Итари. – Мне так не нравится эта затея, все так неправильно.

– Мы живем на изломе времен, – оскалился Денри. – И я намерен использовать все шансы, что он подкинет.

– Люди. Не забывай про людей, Денри. Изменения связаны с древними преданиями и королями тех времен. Я пока вижу смутно, но смотри внимательно за жителями Иллирии. А ты, Менив, собрала в свои неловкие кулачки нити, о которых даже не догадываешься. Ты можешь все спасти, если поймешь, какую силу тебе вручили. Или все уничтожить.

– Ты вот сейчас вообще мне не помогла, – проворчала Таня, дергая себя за прядь волос.

– Вот и твое предназначение подоспело, – вполголоса проговорил Денри.

– Случайная карта в руке, – парировала Таня.

– Великая Матерь сказала, что ты должна быть в Илибурге, что там продолжается твой путь, – говорила Итари. – Я слишком слепа, чтобы видеть это, и слишком глупа, чтобы понять. Я просто надеюсь, что однажды ты вернешься домой.

– Ох, Итари, – проговорила Таня и бросилась наконец к драконихе. Та стала уменьшаться, будто съеживаясь, ее ноги распрямились, морда стала плоской и превратилась в лицо, чешуйки пропали, уступив место человеческой коже. Итари превратилась в человека, что делала крайне редко, и теперь перед ними стояла обычная женщина с длинными черными волосами и в коротком дретовом платье. Она раскрыла объятия, и Таня упала в них, вдыхая пряный запах кожи.

– Я очень боюсь за тебя, моя милая, – проговорила Итари приятным низким голосом. На вид в человеческом обличье ей было лет пятьдесят, но она оставалась крепкой и статной, настоящая старейшина обители. – За тебя и твое сердце.

Таня отстранилась и посмотрела в глаза драконихе, и в них читалось такое глубокое понимание, что Таня предпочла бы, чтобы ее переживания не были бы столь очевидны.

– Не волнуйся, со мной будет Денри, – успокаивающе улыбнулась она.

– Вот еще, мне от тебя напыщенных человеческих мужчин отгонять? – поднял брови молодой дракон. – Меня ждет война, слышала?

– Ты думаешь, я не объясню мужчине, где его место? – усмехнулась Таня, подходя ближе к Денри. – А вдруг мне кто-то понравится?

– Как тебе может кто-то понравиться из этих глупых, ограниченных, неотесанных…

– Да ты просто ревнуешь! – рассмеялась Таня. Дракон вдруг нагнулся вперед, щелкнув зубами, делая вид, что хочет укусить подругу за ногу. Та проворно отскочила, смеясь громко, нервно.

– Они разгромят Илибург, – Итари потерла виски, будто у нее болела голова, а потом ловко и изящно вернулась в драконью форму. – Ну же, идите отдыхать. У вас обоих будет время подумать над моими словами. Путь до Иллирии неблизкий.

Итари легла под древом историй, свернула хвост вокруг его ствола и закрыла глаза, вслушиваясь в шепот листвы, которая рассказывала старинные предания. Все повторяется в этом мире и во всех других мирах, и Итари надеялась получить ответ на свои вопросы.

***

Прощание с обителью состоялось спустя три дня. Стоял погожий день, типичный для зимы Огненных пустошей. Солнце поднялось высоко и ласкало кожу приятным теплом, ветер утих, но прохлада чувствовалась в воздухе. У горизонта бродили темные тучи, проливая в море слезы. Драконы собирались на высоком месте, обнесенном в человеческий рост вывернутыми камнями. В центре стояла Таня. Она надела брюки с уплотнение между ног, чтобы не стереть их о спину дракона, теплую кофту из черной шерсти горных баранов и подбитую мехом курточку. Оглядываясь на все прибывавших драконов, она смущенно поправляла шапку с опущенными ушами и авиаторные очки, которые будут защищать ее глаза во время полетов. Таня не брала с собой много вещей: навряд ли в столице Драгона понадобятся ее простые просторные вещи, столь милые любому в этих краях. Все ее имущество помещалось в сумке-планшете, перекинутой через плечо. Тут был блокнот, который принес из дальних стран золотой Вальтор, и монеты с драконьим профилем, и ожерелье из вулканических камней, которое сделала для нее маленькая Изи.

Рядом топтался Денри в облике дракона, всем своим видом выражая нетерпение. Он рвался в большой мир, совершать подвиги и отвоевывать корону. Пришла и Итари и теперь с достоинством взирала на прибывающих соплеменников.

Когда круг внутри камней заполнился, Итари издала рык, призывая к порядку:

– Я приветствую вас, жители нашей обители! Сегодня день исхода, Денри и Менив-Тан отправляются в Илибург, чтобы мудро править людьми и помогать им во всех их делах. Они будут делиться с ними знаниями, силой и благодатью Великой Матери, получая взамен почет и уважение. Давайте поприветствуем наших брата и сестру и пожелаем им удачи в их благородном деле!

Драконы взревели и выпустили в воздух языки пламени. Враз стало жарко, но Таня улыбалась, глядя на жителей Огненных Просторов, ставших ей родными. Пришла даже Отори, которая все пять лет считала Таню недостойной жить и обучаться с драконами бок о бок, и тем более, принимать в тщедушное человеческое тело драконью кровь. Но она была здесь, за границей круга, и солнце играло на ее чешуе.

– Спасибо, жители нашей обители! – что было сил закричала Таня. – Вы навсегда в нашей памяти и наших сердцах. Мы вернемся, когда солнце наших жизней закатится. Смотри в мое сердце, Великая Матерь!

Денри дыхнул огнем, присоединяясь к торжественной речи, а потом опустил крыло к земле, позволяя Тане забраться к себе на спину. В тот раз на нем оказалось простое седло, удерживаемое полосками кожи. Обычно драконы не признавали седел, которые ассоциировались с домашними животными, и Таня научилась удерживаться на гладкой спине без дополнительных приспособлений, но на этот раз полет предстоял долгий, и Денри сам предложил облегчить Тане путь. Она некоторое время копошилась, устраиваясь поудобнее, застегивая все ремешки, и когда все было готово, драконы расступились, и красно-оранжевый Денри взмыл в воздух, а с ним и его соплеменники, те, что были помоложе. Они долго летели вместе, наслаждаясь полетом и чувством единения, дюжина сияющих на солнце существ, прекрасно знающих о своем великолепии. Один за другим драконы отставали, планировали вниз и возвращались в обитель, пока Таня и Денри не остались вдвоем. Тогда и начался их долгий путь в Илибург.

Глава 3. Великая пустыня

В отчаянно-синем небе пылал ослепительный диск солнца. До самого горизонта ни облачка не нарушало безмятежности синевы, и от ее глубины становилось больно глазам. А под крыльями простиралось песчаное море. С высоты драконьего полета дюны казались легкими барашками, рябью на его поверхности. Деревья остались далеко позади, даже самые кривые и сухие, и теперь изредка встречались только крошечные точки кочующих растений. Порой барханы истончались, и тогда на поверхность выступала сухая каменистая земля, уродливая, вся в рытвинах и морщинах, будто под песком дремал невообразимо старый великан, чья кожа иногда проступала из-под бесконечных песков. Сначала от вида желто-коричневых волн захватывало дух, воображение услужливо рисовало картины того, насколько ужасно было бы оказаться здесь одному, без помощи, и сердце замирало от слабой тени ужаса, что испытал бы такой бедняга. Но уже спустя полчаса полета однообразный пейзаж наскучил, появилось странное зудящее раздражение от того, что глазу не за что зацепиться, не на чем отдохнуть. Сверху палило солнце, и хоть в это время года жара в Бахарской пустыне не была изматывающей, в безоблачной высоте ничто не могло помешать солнечным лучам припекать покрытую авиаторной шапкой голову Тани. Очень скоро ей стало невыносимо в подбитой мехом куртке, но раздеться она не решалась. Тело затекло, и в него вонзались тысячи иголок, вызывая в памяти события пятилетней давности, когда Таню перебросило в Илибург через портал, и ее безжалостно кололи иномирные молнии. Редкие остановки, которые позволял сделать Денри, приносили облегчение, но очень короткое, и стало понятно, что полет, изначально такой захватывающий, скорее неприятная необходимость, нежели удовольствие.

В тот момент, когда однообразие путешествия стало совсем невыносимым, и Таня была на грани того, чтобы умолять Денри приземлиться и позволить ей хоть немного размять ноги, небо перевернулось. Точнее, голубой купол, простирающийся от горизонта до горизонта, с ярким белым диском на нем был на месте, но в то же время впереди барханы расступались, и посреди песков плескалась небесная голубизна. Вмиг забыв о несчастном теле, Таня подалась вперед, цепляясь за шипы на гребне дракона, и во все глаза смотрела на открывшееся ей зрелище. Денри повернул голову, почувствовав движение на спине, хмыкнул, увидев ее восхищение. Он чуть наклонился, давая понять Тане, что пойдет на снижение, и она сразу поняла его, схватилась покрепче, уперлась ногами и приготовилась переносить вес с одной стороны на другую, чтобы остаться в седле.

Денри нырнул вниз, в теплый густой воздух, дрожащий над песком, наклонился, сделав круг. Дюны быстро приближались, и Таня снова увидела, какие они высокие и пологие, ужасающе бесконечные. С подветренной стороны выгибались темно-желтые песчаные спины, с другой вытягивались ненадежные щупальца. То, что казалось невинными барашками, вдруг вздымалось песчаными горами. А Денри мчался вперед, и песчинки разлетались от взмахов его крыльев. И вот две дюны разошлись, и Таня снова увидела небо на земле, будто огромное зеркало лежало посреди пустыни, круглое, идеально ровное, ни одного изъяна на его безмятежной поверхности. И в глади этого зеркало отражалось небо, да так четко, так ярко, что невозможно было сразу отличить, где верх, где низ.

Это было большое озеро, мелкое и чистое, и по белесым берегам его не могло существовать ничего живого. Денри спустился ниже, и по поверхности воды пошла мелкая рябь. Посреди природного зеркала отражалось безжалостное солнце. А дальше было еще и еще одно – целая цепочка озер. Посреди некоторых поднимались пологие соляные острова, поверхность других разрезали белесые cоляные косы. Вода, она была совсем рядом – протяни руку, коснись. Настоящее сокровище посреди пустыни, обманчивое, коварное. Мертвое. Эти озера были солеными настолько, что вокруг них не росло даже захудалой травинки, только песок, песок и водные зеркала, в которые смотрелось пронзительное небо.

Денри сделал еще круг, позволяя вдоволь налюбоваться пустынными пейзажами, но восхищение вскоре сменилось жутким предчувствием, я Таня легко потрепала друга по закованной в чешую шее:

– Полетели дальше.

И дракон сильнее заработал крыльями, рванул вперед, оставляя мертвые глаза пустыни позади.

Равнодушное солнце скатилось к горизонту, когда Таня увидела первые города. Небольшие поселения, состоявшие из невысоких глиняных домов, огороженных каменными изгородями. Они выглядели заброшенными, но такими отнюдь не были. Здесь уже была пресная вода, потому что во дворах росли редкие, но вполне себе зеленые деревья, и можно было даже разглядеть колодцы и маленькие огороды. Денри постарался подняться повыше в небо.

– Не нужно зря пугать людей, – пояснил он.

Денри был прав: люди, которым все-таки удавалось заметить в воздухе чудовище, выбегали на улицу, звали соседей и показывали в небо пальцем. Дети что-то громко кричали, и Тане становилось не по себе. А спустя еще полчаса, когда закатные лучи залили унылую землю тревожным красным светом, путникам показался сам дворец султана. Он вырастал на горизонте, словно мираж, словно карамельный домик, вылитый в причудливых формах умелым кондитером. Купола горели золотом, башни пестрели яркими узорами, а за стеной, которая вполне могла сойти за крепостную, еле заметно качали кудрявыми головами беспечно зеленые деревья. Но не вид султанского дворца заставил Таню протяжно охнуть, а то, что происходило за его стенами.

Под крыльями дракона простирались трущобы. Они состояли из сотен тысяч домишек, сколоченных изо всего, что попадалось под руку находчивым хозяевам. Деревянные коробки соседствовали с глинобитными домиками, а к ним приваливался боком косой металлический ящик, в котором тоже кто-то жил. С первого взгляда трущобы казались хаотичными, будто малыш рассыпал по сухой земле детальки конструктора, но приглядевшись, Таня поняла, что здесь есть своеобразные улицы и даже районы. В какой-то момент она оглянулась и не увидела конца трущобам: ряды убогих домишек тянулись до самого горизонта и ныряли за него, и среди них почти не было садов или деревьев, только серые, коричневые, желтые постройки и темные полосы дорог между ними.

– Неужели люди тут живут? – спросила Таня у Денри, но тот не ответил. – Это же невозможно. Посмотри, тут на километры вокруг ни живого дерева, ни пруда с водой. Нет, человек не сможет выжить в таких условиях.

Денри мотнул головой, давая понять, что сейчас остановится, повиснет в воздухе. Таня прильнула всем телом к нему, прижалась животом к теплой чешуе.

– Я видел место, где нас должны ждать люди Бахрама. Но из-за этих проклятых домов я не смогу там сесть. С другой стороны, подумаешь, раздавлю парочку…

– Даже не смей! – воскликнула Таня.

– Да ты посмотри, эти дома и так сделаны из палок и навоза. Еще найдут. А нам лететь обратно и топать до места пешком. Это не вариант, Менив.

– А вдруг там люди? Нет, Денри, нет! – она закричала, когда дракон наклонился вперед, готовый снижаться.

– Ну что ты хочешь от меня?

– Пойдем пешком!

– Мы рискуем остаться ночью на улице. Это опасно.

– Не останемся. Побежим, если надо. Денри, пожалуйста! Посмотри, им и так плохо живется.

– Может, милосерднее их всех сжечь? – предложил Денри, за что получил шлепок по шее, который и различил-то больше по звуку, чем по ощущениям.

– Нет!

– Ладно, твоя взяла, – дракон сделал неширокий круг над тонущими в сумерках трущобами и полетел назад, выискивая место, где он смог бы приземлиться.

Хлопанье широких кожистых крыльев нарушило тишину теплого вечера. На небольшой пятачок среди убогих хижин спускался дракон, большой, огненно-красный, и на спине его сидела перепуганная девчонка. Место, на которое он приземлился, было покрыто пеплом и завалено закопченными листами металла и обугленными деревяшками. Здесь был пожар, и новые домишки уже обступили пожарище, взяли его в круг, угрожая вот-вот проглотить полностью, но дракон смог сесть, подставил крыло, по которому съехала девица, а сам обратился в молодого мужчину. Местные жители, которые с криками разбежались по домам, стоило только завидеть в закатном небе силуэт дракона, медленно выползали из своих убежищ, разглядывали гостей, переговаривались.

Все тело ныло. Таня то и дело стонала, разминая затекшие ноги и спину. Она внимательно смотрела по сторонам и первой заметила движение на улицах трущоб. Денри скакал рядом на одной ноге, пытаясь натянуть штаны и не испачкать их пеплом, который покрывал землю.

– Денри, тут люди.

– Дереву ясно, что люди. Думаешь, это все муравьи построили? – он пыхтел, на весу натягивая сапог из мягкой кожи.

– Они смотрят на нас.

– Довольно разумно с их стороны, – Денри надел рубашку из плотной ткани, неспешно застегнул пуговицы. Ропот вокруг становился громче, к нему прибавились и другие звуки: стук, и лязг, и шарканье, и даже лай какой-то несчастной собаки. В прощальных лучах солнца Таня смогла рассмотреть лица людей, и ее сердце замерло от жалости и отвращения. Они были худыми. Ужасно худыми, замотанными в тряпки, некогда яркие, а теперь пыльные и выцветшие. Со смуглых лиц на нее смотрели блестящие черные глаза, и от этих взглядов становилось совсем невыносимо.

– Денри, ты готов? Давай уйдем, Денри, – не отводя взгляда от жителей трущоб, Таня попыталась нашарить ее руку, и когда горячие пальцы друга сжали ее ладонь, она облегченно выдохнула.

– Зато никого не раздавили, правда, Менив? – проговорил ей прямо на ухо Денри, даже не стараясь скрыть сарказма. Таня промолчала. Она не позволила бы убивать людей, даже таких отчаявшихся.

Южная ночь наступила внезапно, обрушилась на Ажхаду, накрыла темным платком её уродства, спрятала до бессердечного утра. Во дворце зажглись огни, и он засиял в ночи, как огромный факел, в то время как трущобы погрузились в непроглядную темноту. Денри крепко сжимал Танину руку и тащил ее через трущобы, тяжело ступая по вытоптанной земле. Таня же крутила головой, замечала, как люди распахивали занавески, которые заменяли им двери, отодвигали кусок дерева или металла, выглядывали, блестели в темноте белками глаз. Выходили на улицы, обнимались, молча провожали взглядами. Некоторые увязывались следом и тихо ступали позади, словно призраки. Таня была бы готова встретиться с агрессией, спасаться с Денри от опасности, прикрыть ему спину в драке, но увиденное выбило всю ее храбрость. Таня не была готова столкнуться со столь отчаянной, беспросветной нищетой, и с этими черными глазами, и с их вопрошающими взглядами. Поэтому она еле шла, и сердце ее заходилось от сочувствия.

А потом кто-то схватил ее за сумку. Неизменный планшет висел у Тани на боку, и лямку она привычно перекинула через плечо, именно поэтому невидимым рукам не удалось сразу сорвать сумку. Рывок был такой силы, какой невозможно было ожидать от измученного голодом жителя трущоб. Таня вскрикнула, подалась назад. Влажные пальцы легко выскользнули из ладони Денри.

– Менив! – воскликнул он. И в следующее мгновение толпа призраков, что уже минут десять шла за ними по пятам, всколыхнулась, нахлынула на незваных гостей и отрезала их друг от друга.

– Денри! – испуганно воскликнула Таня.

– Менив, держись! Сейчас я спасу тебя! – крикнул он в ответ, но десятки рук уже трогали, гладили Таню, увлекали в сторону и вперед, вперед, подальше от дракона, от дворца, от света. Чужие пальцы дергали ее за косы, рукава и пуговицы, кто-то попытался стащить курточку с плеча, другой невидимый в толпе человек вцепился мертвой хваткой в планшет и тянул на себя.

– А ну отдай! – прорычала Таня, рванув сумку на себя со всей силы, моля Великую Матерь, чтобы швы выдержали. Выдержали, сумка оказалась у нее в руках, и Таня крепко прижала ее к груди.

Темнота превратила жителей трущоб в безликие тени. Они продолжали гладить попавшую в их кокон жертву и влекли за собой вглубь страшного поселения. До ее слуха донеслось нежное пение, а нос уловил запах еды. Стремительно остывающий воздух наполнился звуками обычной жизни, успокаивающими, знакомыми: разговоры, металлический звон посуды, простой мотивчик песни на незнакомом языке, плач ребенка и увещевания матери. Таню втолкнули в одно из жилищ, и призраки было устремились за ней, но не вместились, и хозяйка, высокая и худая, погрозила им большой ложкой, прогоняя обратно в ночь. Таня осталась стоять, ошарашенная, взлохмаченная, взвинченная. С одной стороны она была готова защищаться от нападения, а с другой не знала, можно ли применять к этим людям силу: вдруг рассыпятся в прах под кулаком?

В хибаре помимо женщины, замотанной в некогда красное сари, оказался невысокий мужчина преклонных лет. Он сидел на колченогом набурете и строгал деревяшку ножом, и пока было трудно различить, что он задумал вырезать. Когда Таня ввалилась в его дом, он поднял голову, и у него оказалось темное морщинистое лицо, похожее на старый лист бумаги, который кто-то жестоко смял и не смог разгладить. Мужчина посмотрел на внезапную гостью долгим взглядом, а потом спросил что-то на неизвестном языке. Говорил мужчина немного в нос, и язык его хоть и звучал приятно, но как будто состоял в основном из согласных, о которые он спотыкался.

Ну вот опять, подумала Таня. Опять она в незнакомом городе с людьми, ни слова от которых понять не может. Все это не оригинально и второй раз не смешно.

– Я вас не понимаю, – почти прокричала она, как будто громкость могла помочь собеседнику ее лучше помочь. – Я говорю на драконьем. На илирийском. Илирия, слышали?

– Илирия? – переспросил мужчина, и когда Таня кивнула, махнул рукой женщине в сари, что-то сказал ей, и она выпорхнула из хибары.

Таня огляделась. Пол в доме, если его можно было так назвать, был выложен камнями и пересыпан песком, выложен аккуратно и добросовестно, так что получилась почти брусчатка. Здесь не было мебели: на полу лежал тюк неизвестного происхождения, который скорее всего выполнял роль матраса, один табурет, занятый мужчиной, и низкая жаровня, над которой висел котелок с бурлящим варевом. В углу виднелась бесформенная куча, и приглядевшись, Таня поняла, что это то ли сумка, то ли баул, вероятнее всего, для немногочисленных вещей хозяев. Впечатление жилище производило самое удручающее.

Когда женщина вернулась, с ней был новый для Тани человек, невысокий мужчина лет тридцати, который выглядел намного старше своих лет: дурные условия и скудная еда не шли жителям трущоб на пользу. Мужчина улыбнулся щербатым ртом:

– Я Бахра, что значит “выбранный солнцем”, – тон его был высоким и донельзя благожелательным, почти заискивающим. – А как тебя зовут, о светлоликая дхари?

У Бахры был ужасный акцент, звуки выходили очень мягкие, невнятные, но и Таня не до конца научилась говорить на драконьем, как илирийцы, у которых речь звучала, словно камушки перестукивались в ущелье.

– Светлоликую меня зовут Менив-Тан, – она протянула руку, но мужчина только поклонился, приложив кончики пальцев ко лбу. – Бахра, не могли бы вы узнать у того человека, что ему от меня нужно?

– Конечно, мог бы, о путеводная звезда пустыни!

И пока Таня удивлялась тому, что она из дхари ловко переквалифицировалась в звезду, Бахра что-то быстро спросил у хозяина дома, и тот ему так же быстро ответил.

– Амир-рхан говорит, что жители Ферешта взяли вас в плен, – с жизнерадостной улыбкой проговорил он. – Они считают, что такая маленькая лунокожая дхари – очень важная дхари, и султан согласится на условия Амир-рхана, чтобы вернуть тебя.

Таня потерла лицо руками, собираясь с мыслями.

– Передай этому мужчине, что султан ничего обо мне не знает и обменивать на меня ничего не будет. Я обычная девчонка, которая никому не нужна.

Снова Бахра перевел слова Тани Амиру и снова выслушал его ответ.

– Да не омрачится гневом твое чело, но Амир-рхан не верит тебе, – радостно заявил он. – Потому что кожа твоя бела, лицо чисто, а тело полно, а это значит, что ты важная дхари! И мы будем обменивать тебя у султана.

– Полное тело? А ваш Амир знает толк в комплиментах. Послушайте! Отпустите меня, и я сама отправлюсь к султану, расскажу ему, как вы живете, и потребую, чтобы он навел в стране порядок. Совсем не обязательно держать меня в плену!

– К сожалению, султан наш хорошо слушает и плохо делает, да будет благословлено каждое его помышление, – покачал головой Бахра. – Амир-рхан умный старейшина, он знает, что нужно делать.

Таня еще раз осмотрела убогое жилище, низкую жаровню и варево над ней, сгорбившегося над фигуркой старика с блестящими глазами. Если ей не удастся выбраться, в подобном месте ей придется провести ночь, а то и не одну, и подобная перспектива внушала ужас больше, чем сам факт плена.

– Хорошо, – она на мгновение задумалась. – Но я прилетела на драконе. Да-да, большом и страшном. Если он меня не найдет, он просто разнесет здесь все к бурундовой матери, а потом сверху подожжет.