Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

– Пьеро, – вдруг вспомнилось Тане, и она оживилась, заговорила громче. – В моём мире есть такая комедия, дель арте, и в ней есть герой Пьеро, неудачливый любовник, грустный поэт.

– Неудачливый любовник – это лишнее, – ухмыльнулся Жослен, наливая себе вина. В свете камина на лице его залегали глубокие тени, делая его еще более худым, изможденным. И красивым. – Но ты как будто уловила суть. И самое смешное, что эта роль мне очень идёт. Обо мне стали говорить. Всё началось с фресок в храме. Некоторые чиновники, которые молились Единому, пригласили меня рисовать их портреты. Меня стали звать на приёмы. Я думал, что моя трагедия перечеркнёт все успехи, но она только усугубила интерес ко мне. Безутешный вдовец, печальный художник. Артист! – он воздел руки, едва не пролив на себя вино, и коротко и горько рассмеялся. – Смешно. Но здесь лежит мой успех, и я продолжу играть свою роль.

Таня дотянула до закусок и ухватила хлеб с икрой. Их приготовил повар по личной просьбе Тани, а рядом стоял странный салат с картофелем, морковью, яйцом и мясом, заправленный майонезным соусом. Жослен к нему не притрагивался, а Таня с удовольствием съела целую тарелку.

– А я? Я тоже играю какую-то роль?

– Пытаешься. Но у тебя не получается, – пожал плечами Жослен. – Ты ищешь свою маску и свой сценарий, но попадается все время что-то не то. Ты делаешь всё что угодно, кроме того, что по-настоящему важно.

Слова воткнулись в сердце, как иголки. Вино делало боль тупой и почти приятной. Захотелось плакать, но Таня только сердито шмыгнула носом.

– Тоже Росси?

– Ага, – легкомысленно отозвался Жослен. – Я на такие выводы не способен.

– И что, может быть, она сказала, в чём именно состоит моё предназначение?

Жослен опустился рядом с ней на диван, заглянул в глаза.

– Не будешь сердиться?

– Не знаю, – честно ответила Таня, глядя на него. – Но мне правда важно знать, что она думала.

Жослен улыбнулся, качнул бокал, наблюдая, как красная жидкость облизывает стенки.

– Ну хорошо. Росси рассказала, как однажды, когда мы ещё жили в Сером Кардинале, она проснулась посреди ночи. Услышала голоса и испугалась. Она подумала, что кто-то напал на тебя. Поэтому Росси открыла смежную дверь, и увидела тебя. Не одну.

– Ох, Матерь, – прошипела Таня, закрывая рукой лицо. Память услужливо подбросила воспоминания о той ночи, и прохладное прикосновение шёлкового платья к коже, и смущение, и танец с Тенью. И ощущение его кожи под пальцами.

– С мужчиной, одетым в чёрное. Она успела подумать, что тебе и правда грозит опасность. А потом увидела твоё лицо. Ты была такой… счастливой, – Жослен мягко взял её за запястье и попробовал отвести руку от лица. – Взволнованной. Нежной и уязвимой.

– Это ужасно, так ужасно, – проговорила Таня. Она позволила оторвать свою руку от лица, но глаза не открыла.

– Потом мы все узнали, кем был тот мужчина. И всё сошлось. Росси знала, что твоё место рядом с ним. Потому что когда вы рядом, вы перестаёте строить из себя что-то непонятное. Становитесь собой. Росси знала это почти шесть лет, с той самой ночи.

Таня сделала несколько глотков залпом.

– А смысл? Он женат, Жослен. А я никогда не смогу быть любовницей. Нет, только не так. Поэтому он сейчас там, в этом своём небоскрёбе, на празднике Денри и этой Марго, а я здесь. Ты бы знал, сколько раз за вечер я мысленно поблагодарила Матерь за тебя. Мне кажется, я бы с ума сошла этой ночью в небоскрёбе.

– Но стоит ему появиться сейчас, и ты помчишься за ним на край света, – улыбнулся Жослен, и улыбка вышла ласковой и немного снисходительной.

– Нет уж! Ему бы пришлось мёрзнуть под окнами, а мы бы с тобой кушали и рассказывали истории. Эх, Жослен, – Таня подвинулась ближе, и Сен-Жан позволил прижаться к нему, а потом обнял её за плечи. – Какие же мы с тобой…

– Одинокие? Поломанные?

– Обычные, – улыбнулась она. – Ты думаешь, мы одни такие страдальцы? А вот и нет. В мире тысячи несчастных людей, которые сейчас тоже грустят. И не всем повезло так, как нам.

И они сидели вот так, молча, прижавшись друг к другу, думая каждый о своём и друг о друге, а за окнами звенела морозная ночь. Где-то далеко взрывались салюты, доносились едва слышимые возгласы и даже смех. Особняк, пахнувший клеем для обоев, представился Тане кораблём, плывущим по морю огней из старого круга в новый, и щупальцы рододендрона цепляются за его борта, пытаясь оплести, остановить. В объятиях Жослена было спокойно, и запах табака и бренди окутывал и отгораживал от холдного мира снаружи. Усталость придавила веки, и глаза стали закрываться. Еще немного, и сон совсем завладеет ею.

Громкий стук в дверь заставил подпрыгнуть. Голова закружилась от резкого пробуждения, Таня не могла понять, где она и что происходит. Жослен тоже выглядел немного помятым. Прядь кудрявых светлых волос выбилась из хвоста, щеку пересекала морщина.

Дворецкий прошаркал по коридору, затих у двери, а потом загремел цепочками и замками.

– Кто там? – зашептала Таня.

– Не бойся, чужому Матиш не откроет, – ответил Жослен, но руку не убрал, продолжая обнимать, будто мог защитить от ночного гостя.

– Добрый вечер, дэстор, – раздался невозмутимый голос дворецкого. – Что привело вас в такой час в дом Сен-Жан?

– С Новым кругом вас. Подскажите, нет ли у вас некой Зены Марисской?

Голос Таня узнала сразу. Бурунд его раздери, она бы узнала этот голос в любое время! Сердце вдруг дёрнулось и забилось быстрее. Таня растерянно посмотрела на Жослена.

– Адриан, – шепнула она. – Какого бурунда он тут делает?

– С вашего позволения, я позову господина, – продолжал Матеш. – И вы спросите у него.

– Я разберусь, – Жослен убрал руку, поднялся, оправляя костюм. – Мне нужно переодеться.

– Обойдётся, – резко, зло бросила Таня. – Раз вваливается в чужой дом без разрешения, пусть уж терпит хозяина в пижаме. Пошли, выясним у него, что его принесло.

Жослен ухмыльнулся, и она поняла, что Росси была права. Стоит Мангону появиться, и Таня тут же вскакивает, чтобы бежать к нему, сбивая ноги. Ну и пусть. По-другому у неё не получается.

Адриан стоял в коридоре, засунув руки в карманы длинного пальто. Из-под распахнутых полов белела рубашка с объемным жабо, а поверх неё Мангон надел богато вышитый жилет. Он повернулся, едва Таня появилась из гостиной в сопровождении Жослена, который ещё пытался доказать ей, что показываться генералу драконов в пижаме не очень вежливо. Жослен, обречённо уставившись на Мангона. Глаза дракона сверкнули янтарём в полутьме коридора.

– Счастливого нового круга, – проговорил он тем особенным тоном, по которому нельзя было сказать точно: искреннен он или издевается.

– Счастливого круга, – ответил Жослен, нервно протягивая руку для локтепожатия.

Таня хмыкнула:

– Сегодня праздник. Все отмечают с семьей. Ты почему здесь?

Вопрос её прозвучал грубо, но Таню после вина и прерванного сна пока мало волновали приличия. Возможно, позже бы она пожалела, но время ещё не пришло.

– Ты, насколько я вижу, тоже здесь, – заметил Мангон, стягивая перчатки с узкой кисти. – Мне пришлось приложить усилия, чтобы найти тебя. Гетик пьян, как последняя свинья, и в ответ на мои вопросы лишь глупо смеялся.

– Конечно, я здесь. У меня и нет другой семьи. Только Жослен остался, – пожала плечами Таня.

– Ты проходи, – Сен-Жан явно чувствовал себя не в своей тарелке. – У нас остался ужин. Наверное. Он, конечно, остыл, но Матиш сможет его подогреть.

– Спасибо за приглашение, Жослен, но мы с Татаной торопимся.

Таня удивленно посмотрела на него. Внутри родилось недоброе предчувствие, грозившее стать полноценной тревогой.

– Куда мы торопимся? – с подозрением спросила Таня. – И меня зовут Зена, не забывай, пожалуйста. Даже в доме друзей.

С ней творилось что-то неладное. Она была взвинчена, взведена, словно затвор плохонького пистолета, грозившего то ли дать осечку, то ли отстрелить пальцы владельцу. А потому Таня говорила коротко и хмуро и в конце концов начала срываться на фамильярность.

– Это больше не имеет значения. Ну же, собирайся, нас ждут, – Мангон посмотрела на неё снизу вверх так, как дядюшки смотрят на маленьких непослушных племянниц. И как полагается всякой непослушной девочке, Таня упёрлась:

– Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь, зачем.

Мангон вздохнул.

– Подарок. У меня для тебя есть подарок. Но он не будет долго ждать, и если ты сейчас же не соберешься, я уеду один. И больше шанса получить его у тебя не будет.

Жослен подошёл ближе, склонился лбом к её виску. Твёрдые от лака кудри щекотали её щёку. Тепло и запах бренди заполнили пространство вокруг.

– Иди, – тихо проговорил Жослен. – Это важно, я думаю. А мы успеем ещё поговорить и выпить. Дети будут очень тебя ждать. И я тоже.

Он притянул голову Тани одной рукой и прижался губами к её виску. Предчувствие наконец переросло в тревогу, и Таня сглотнула подступивший к горлу ком.

– Хорошо, я сейчас буду.

Камин в гостиной почти полностью прогорел. В полутьме накрытый стол выглядел пугающе, словно на нём уродливыми тенями возвышались остатки ужина мифических монстров. Жутковато белела индюшачья кость, торчавшая из остывшего мяса. Торопливо застёгивая рубашку, Таня прислушивалась к голосам в холле.

– Адриан, ты не подумай лишнего, – говорил Жослен. – Мы с Зеной остались совсем одни на праздники и решили просто скрасить их немного. Просто ужином. И беседой.

– Не волнуйся, – отвечал Мангон. Голос его звучал спокойно, но от внимания Тани не ускользнули насмешливые нотки. – Я достаточно стар, чтобы распознать любовников, застуканных на горячем, с одного взгляда.

– И все-таки ты не отрицаешь…

Таня как раз застегивала штаны да так и замерла в нелепой позе с раскрытой ширинкой. Сердце её забилось глухо и часто.

– Что мне не всё равно? – как будто равнодушно закончил Адриан. – Это было бы глупо. Я соблюдаю правила, но не вру себе.

Не врёт себе. Когда Таня попыталась продеть пуговицу в петлю, она обнаружила, что руки дрожат. Мангон знает, что она слышит. И кому эта фраза больше предназначалась: полусонному Жослену или ей? И куда всё-таки Адриан собрался её везти?

– Татана, времени у нас становится всё меньше, – напомнил он, слегка повысив голос, и в этот же момент Таня вышла в холл. На ней была уже привычная одежда в бежево-коричневых оттенках и теплое мужское пальто сверху, который в последнее время так полюбилось детективам жандармерии.

– Я уже здесь. Ну что, веди меня, показывай свой подарок.

– Только сделай для меня кое-что, – попросил Адриан, запахивая своё пальто. – Обними Жослена покрепче. Обними-обними, это важно.

Не переставая удивляться, Таня обернулась к другу. Он стоял посреди собственного холла, словно гость в чужом доме, весь помятый, с торчащими в разные стороны пружинками соломенных волос, в мягком домашнем костюме и халате поверх него. Милый, добрый Жослен. Он протянул руки, позволяя Тане уткнуться в его грудь.

– Ну-ну, мы же не в последний раз видимся, – проговорил Жослен тихо и мягко, словно разговаривал с ребенком. – Все будет хорошо.

– Я люблю тебя, – пробормотала Таня в его рубашку.

– И я тебя, дорогая. С Новым кругом.

Салюты смолкли. Над Илибургов замерла темная морозная ночь, и на её шёлке трепетали нежные звёзды. Таня привычно нашла созвездие Дракона и улыбнулась ему одними кончиками губ, словно старому знакомому. Вдали мутно светились башни небоскребов. Мангон легко спустился по ступеньками и замер рядом, засунув руки в карманы пальто. Тоже поднял голову вверх, уставившись на звезды.

– Столько времени прошло, а ваше небо до сих пор чужое, – проговорила Таня. – Каждый раз становится жутко, когда я замечаю, что звезды не там, где должны быть.

Мангон ответил не сразу.

– Потерпи немного. Я смогу всё исправить.

Таня покосилась на него. Жидкий лунный свет ласкал его тёмную кожу, отражался в янтарных глазах, мягко очерчивал острый подбородок и челюсть, высвечивал едва заметную горбинку на носу. Редкие снежинки опускались на черные волосы, застывали на них бриллиантами. Таня в который раз подумала, что Адриан обязан быть драконом, потому что его тонкая странная красота не может принадлежать человеку.

– С удовольствием посмотрю, как ты будешь это делать, – хмыкнула она, стараясь, чтобы голос не выдал её переживаний.

Он снова рядом, плечом к плечу. И снова недоступен так же, как эти проклятые звёзды.

– Что ж, поспешим. Нам предстоит непростое дело.

– Вот новости! – воскликнула Таня, с трудом поспевая за Мангоном, который вдруг припустил широким шагом. – Ты мне обещал подарок, а не сложное дело.

– Подготовить хороший подарок не так просто. Давай же, скорее.

За углом их ждал тверамобиль. На черном капоте примостилась серебристая фигурка дракона. Он прижал крылья к бокам, а лапы – к животу, и замер в бесконечном стремлении вверх. Внутри пахло новенькой кожей и – уже привычно – кардамоном и шафраном. Водитель нажал на газ, и за окном поплыл Илибург. Обычно сонный, в ту ночь он горел множеством окон, за которыми продолжались балы, званые вечера и просто уютные домашние праздники. И рододендрон. Зелёный и оранжевый. Он украшал двери, арки, окна и даже столбы. Когда богатые особняки остались позади и замелькали дома попроще, на их ступенях появились твераневые свечи, уютные островки света, призванные привлечь внимание Великой Матери и завоевать её расположение.

Машина остановилась неожиданно у одного из таких домов. Мангон вышел первым и подал Тане руку, помогая выбраться.

– Где мы? – спросила она, разглядывая не вычурный, но и не бедный фасад аккуратного особнячка.

– У моих друзей-ученых. Нужно торопиться, время почти вышло.

Мангон сжал пальцы Тани в здоровой руке и потащил её, но не к парадному входу, а налево, мимо главного здания к пристройке. Её окна были закрыты ставнями, но через них всё равно пробивался свет, тёплый желтый, а еще красный и немного голубого. Адриан толкнул дощатую дверь, и та отозвалась жалобным скрипом. Таня шагнула в темный коридор, и на неё обрушился острый химический запах.

– Дэстор Мангон! – в коридоре возник высокий юноша с взлохмаченной головой. Рубашка была частично заправлена в брюки, частично болталась, нос украшали большие круглые очки. Юноша улыбался счастливо и немного нервно.

– Доброй ночи, Виктор, – ответил Мангон, снимая тяжелое пальто.

– Мы думали, вы не успеете! Уже почти всё готово. Колесо начало разгон, – он говорил возбужденно, немного заикаясь и путаясь.

– Не волнуйся, мы уже здесь. Татана, тебе же не приходилось знакомиться с Виктором Ваду?

Юноша в два шага оказался рядом с Таней, протянул руку. Она пожала локоть.

– Я Виктор. Брат Росси. Она много про вас рассказывала, и я рад познакомиться с вами! И помочь.

Светло-карие глаза были совсем как у Росалинды. И этот глубокий шоколадный цвет волос, и искренняя широкая улыбка. Виктор выглядел, как безумный ученый в начале карьеры, но был тонок и красив, и глаза его блестели азартом и восторгом.

– Я тоже слышала о тебе, – Таня заставила себя улыбнуться, прогоняя желание вспомнить о смерти подруги. – Росси говорила, что это ты собрал механизмы для её гостиницы?

– Да, – радостно подтвердил Виктор. – Я так рад, что вы успели их увидеть, тэссия!

– Какая я тебе тэссия? – возмутилась Таня, позволяя снять с себя пальто. – Росси была мне как сестра. Значит, ты братишка. Не против?

Виктор, может, и не был против, но над ними навис Мангон, словно воплощение тревоги.

– Ваше воссоединение очень милое, но кажется, мы торопились.

– Да! – воскликнул Виктор, запуская руки в волосы, отчего они топорщились только сильнее. – Пройдёмте. Я так счастлив, что вы позволили поучаствовать в этом!

За коридором находилось большое помещение. Возможно, когда-то здесь располагались стойла или другие хозяйственные комнаты, но сейчас в нём располагалось высокое колесо, медленно крутившееся в желобах. На его ободах тускло светились камни, толстая скрутка проводов вела к подобию пульта с рычагами и кнопками. К пульту крепились колбы, в которых медленно загорались и гасли красные, зелёные и синие кристаллы. Над ним склонился мужчина в белом халате. Когда Мангон вошёл в комнату, он обернулся и поприветствовал дракона.

– Здравствуйте, дэстор Мангон! – тут же отозвались двое других мужчин. Один проверял провода, другой сверялся с бумагами. – Мы готовы. Переходить можно через две минуты и двадцать три секунды.

Таня во все глаза смотрела и на странное колесо, и на учёных, и на светящиеся кристаллы в колбах. Мужчина у пульта поднял пробирку и влил в колбы прозрачную жидкость, отчего камни вспыхнули и стали гореть ровно и ярко.

– Что это? – непослушными губами спросила Таня.

– Как? Ты не узнаешь? – Мангон удивленно поднял бровь. – Через похожий портал ты попала в Илибург.

Таня посмотрела по-другому на странное устройство. Оно жужжало всё громче, набирало бег, и вот кольцо оплели тонкие росчерки фиолетовых молний. Таня вспомнила уколы от них так ярко,будто снова ощутила их на себе. Она подняла руках, чтобы убедиться, что на коже не появилось красных точек, но она была чистой. Между тем пространство в кольце помутнело, подёрнулось рябью, а потом закрутилось против хода колеса.

– Работает! – в экстазе закричал Виктор. Глаза его блестели от восторга, очки сидели криво. – Получается!

Его коллеги тоже испытывали радостное возбуждение, но не кричали, а продолжали работать. Мужчина у пульта то и дело трогал рычажки, что-то настраивая, второй продолжал следить за стабильностью процесса.

– Что происходит? – спросила Таня, обнаружив вдруг, что во рту пересохло. Адриан не ответил. Он не отрываясь смотрел на аппарат, чего-то ожидая. Вот пространство внутри колеса потемнело, стали видны смутные кружевные очертания. Кристаллы на ободе и в колбах разгорелись так ярко, что было больно глазам.

– Пора, дэстор Мангон! – перекрикивая жужжание колеса, велел ученый у пульта. – Связной будет вас ждать!

Адриан кивнул, взял Таню за руку – ладноь его была мягкой и горячей – и потащил к колесу.

– Что ты делаешь? – обмирая от ужаса, спросила она. – Нет! Не нужно, прошу тебя!

Дышать стало трудно. Страх сжал горло, мешая дышать. В голове возник туман, мерзкий и липкий, который путал мысли и не давал думать. Мангон обернулся. В глазах его плескалась раскаленная лава.

– Я с тобой. Верь мне! Это самый дорогой подарок, который я когда-либо делал, – ответил он и больше не дал ей возможности ответить, потащил за собой на подмости и нырнул в центр вращающегося со свистом колеса. Таня пыталась остановиться, уперлась пятками, чувствуя, как жаждующие молнии тянутся к ней, колют и бьют, но Мангон не позволил ей отстраниться. Он резким движением притянул её к себе, заставляя свалиться в портал.

Заложило уши, к горлу подкатила тошнота, а потом всё резко закончилось. Таня крепко зажмурилась и наверняка упала бы, но Мангон легко подхватил её, прижимая к груди. Жужжания колеса больше не было, вокруг стояла блаженная тишина. Где-то пела ночная птица. Кожи коснулся теплый воздух, душный, едва колышущийся под порывами прохладного ветра, как бывает жарким летним вечером. Пахло шалфеем и кардамоном, а ещё лесной подстилкой, деревом и дымом. Где бы Таня ни оказалась, воздух там был отравлен испарениями, которые заставили закашляться.

– И как вы тут дышите? – проворчал Адриан, а потом спросил участливо, почти нежно: – Татана, как ты?

Таня наконец решилась открыть глаза и посмотреть на него. Мангон улыбался.

– Где мы? – прохрипела Таня: голос предал её.

Они оказались в ночном лесу. В свете луны белели стволы берёз, ноги утопали в высокой траве, и им тотчас стало жарко в меховых сапожках. Издалека доносился странный, смутно знакомый шум. Среди деревьев металось пятно света: к ним кто-то приближался.

– Здесь кто-то есть, – шепнула Таня, прижимаясь к Мангону сильнее. Но поза Адриана оставалась расслабленной. Он ждал.

Наконец из-за деревьев вышел незнакомый мужчина. Лицо его было трудно рассмотреть, но он был высоким и широкоплечим. В руках мужчина держал светящийся прямоугольник.

– Добрая ночь! – проговорил он, странно коверкая слова. – Я радый, что вы пришли. Гм! Мне говорить, что вы есть один.

– Я взял с собой одного важного человека. С ученой группой всё согласовано. Адриан Мангон, – Адриан протянул руку для локтепожатия, но незнакомец крепко сжал его ладонь в своей и легонько потряс.

– Очень приятное. Я Олег, – и замер, не зная, как обратиться к Тане.

А она во все глаза смотрела на прямоугольник, источавший ровный белый свет, и в голове её роились дерзкие догадки, в которые она не смела поверить.

– Что у вас в руках? Это телефон? – спросила она по-русски.

– Да, последний джейфон, – с гордостью ответил Олег, не заметив сразу, что спросили его не на драконьем. А потом осознал и удивлённо посмотрел на Таню.

А та стояла ни жива, ни мертва, да и стояла только потому, что Адриан крепко держал её. Нос щипало от подступивших слёз, но пролиться им не давало потрясение, которое сжало грудь.

– Олег, где мы? – сдавленно спросила она.

– Так в Лосином острове, – ответил Олег.

Таня подняла взгляд на Адриана. Он продолжал улыбаться, но улыбка его была немного грустной.

– Что же это, Адриан? – пискнула она жалобным голосом.

Мангон стянул перчатку и коснулся её щеки горячими пальцами. Провёл от виска до уголка губ, задержался на пару мгновений, а потом уронил руку. И просто сказал:

– Ты дома.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ