Текст книги "Созвездие Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

– И все же, – продолжила Росси, настаивая на своем. – Чем ты занимаешься?

– Да ничем, – развела руками Таня. – Я отправилась сюда по воле Матери, а зачем, она не сказала. У Денри полно своих забот, а мне придется развлекать себя самой, по всей видимости. И я так рада, что Мангон дал мне этот адрес и я снова встретила вас! Одиночество теперь мне не страшно, я могу приезжать, когда захочу. А еще я могу помогать вам в гостинице, даже бесплатно. Готова на любую работу. Здорово, да?

– Нет! – воскликнула Росси. Таня и Жослен одновременно посмотрели на неё. Мятное желе тревожно дрожало в ложечке. – Это плохая идея, – продолжила Росси, прикладывая руку ко лбу так, как будто у нее вдруг разболелась голова.

– Я буду мешать, понимаю, – неуверенно кивнула Таня. – Тогда я смогу приезжать, когда будет поменьше людей…

– Дело не в этом, – резко ответила Росси. – Просто… Это очень хорошо, что ты вернулась, я рада, что ты жива и с тобой все в порядке.

– Но?

– Но там, где ты, – одни проблемы, – выдавила из себя Росси и посмотрела, готовая расплакаться, на Таню. – Ты приносишь с собой беды, Северянка.

– Что ты говоришь, Росси? – Жослен нахмурился, сжал ее руку, желая остановить.

– Нет, я скажу, – она стряхнула его руку. – Я с таким трудом добилась всего, что у меня сейчас есть. Выжила в проклятой тюрьме, терпела насмешки Жамардин, много, очень много работала. Вокруг стали появляться новые люди, хорошие, уважаемые, которые не знают моей истории, не видели меня… после Виталины. Они видят только достопочтенную госпожу Сен-Жан, которая так славно справляется с гостиницей. Меня наконец приняли в приличное общество, не аристократическое, конечно, но мне большего и не надо. По пятницам мы играем в стокер, а еще у нас есть книжный клуб и танцевальные вечера раз в месяц. У меня муж и ребенок, и скоро будет еще один. Мне нравится моя жизнь, Северянка. И я не могу позволить тебе все испортить.

Росалинда выдохлась, замолчала. Над обеденным столом, над замечательными блюдами “для особых гостей” повисла тревожная тишина. Росси выглядела упрямой и несчастной одновременно, Жослен хмурил брови, а Таня размышляла, что не отказалась бы провалиться сквозь яркий ковер и паркет куда-нибудь к Бурунду, чтобы ее там разодрали его прихвостни, что не так болезненно, конечно, как слова подруги.

– Татана, я… – начала было Росси, но Таня резко мотнула головой.

– Зови меня теперь Менив, пожалуйста. Мы с Денри решили, что не нужно никому знать, что я уже была в Илибурге. И ни к чему жалостливый взгляд, я понимаю тебя.

– Правда? – тихо спросила Росси.

– Правда. Я тоже очень рада, что у тебя все в порядке. Влади очень милый, но правда, смени ему гувернантку, эта настоящая растяпка.

– Растяпа, – поправила Росси и прикусила язык под коротким взглядом мужа.

– А я пойду. У меня… страшно важное собрание. Я же помощница дракона, – она нервно усмехнулась, отложила с колен салфетку, поднялась.

– И что же это за собрание? – мрачно уточнил Жослен, глядя на нее снизу вверх.

– Очень, очень важное. Об отношениях с Ажхадой, потому что я там наделала дел и испортила переговоры… – Таня вдруг замолкла, поняв, что коротким пересказом своих приключений только подтвердила обвинения Росалинды. – Впрочем, не важно. Если захотите увидеться, пришлите письмо в Изумрудную башню, Матерь знает, какой у нее адрес. Если захотите.

Она хотела было выйти, но замерла, положив пальцы на дверную ручку, повернулась и неуверенно улыбнулась:

– Я так рада, что вы счастливы!

***

Промозглый зимний ветер набросился на Таню сразу, как она ступила за порог “Черного дракона”. В лицо впились редкие острые снежинки. Таня плотнее запахнула подбитую мехом курточку, слишком тонкую для местной погоды, и прерывисто вздохнула. Вот такие дела, сказала она себе. Единственные друзья, которые у нее были, отказались от общения с ней. По вполне объяснимым, даже объективным причинам, но от этого горечь, которая разлилась под сердцем, не становилась слаще. Таня криво улыбнулась, в который раз подумав, зачем она приехала в Илибург, где ей нет места. Впрочем, в Обители, из которой она так радостно бежала, места для Дара тоже особо не нашлось, вот она и покатилась, как перекати-поле, куда подула Великая Матерь, не имея возможности ни за что уцепиться, ни к кому прикипеть душой.

Таня резко одернула куртку, сунула руки в карманы.

“Вот еще, сопли на морозе разводить! Соберись давай! Ситуация куда лучше, чем пять лет назад. Вот и не ной”.

Не оглядываясь на гостиницу, она затопала по Ивовой улице, глядя на припорошенную снежком брусчатку, и вдруг вспомнила, как убегала из “Черного дракона” вместе с Мангоном. Это был страшный вечер, когда их чуть не поймали люди Свирла, желавшие смены власти, и страшным были чувство преследования и выстрелы за спиной, но все же сердце тогда стучало почти радостно. Они завернули вот за этот угол, где теперь располагалась булочная, и бежали прямо до дома Трошера. Смешной полусумасшедший барчук, интересно, как он теперь живет?

– Татана!

Таня не успела свернуть за угол, когда услышала крик. Обернулась. К ней торопился Жослен, сменивший стеганый халат на теплое пальто. Он то ли быстро шел, то ли пытался бежать, но он давно лишился природной легкости и потому тяжело дышал. Кудри выбились из хвоста и упали на лицо.

– Татана, слава Единому, ты не ушла!

– Зови меня Менив-Тан, пожалуйста.

– Да, прости. Я не привык. Куда ты идешь?

– На очень важное собрание, – пожала плечами Таня, снова поворачиваясь спиной к гостинице.

– Перестань, уж мне-то можешь не врать, – Жослен пошел рядом. – Сцена в кабинете была отвратительной. Не знаю, что нашло на Росси…

– Нет-нет, она права, – перебила его Таня. – Все правильно, я приношу одни неприятности. Я понимаю.

– Ничего она не права! – воскликнул Сен-Жан. – Это все благополучие ударило ей в голову, и она решила, что этот ее тэссий клуб важнее старой дружбы. И ты перестань твердить это своё “я все понимаю”!

– Но я правда…

– Понимаешь? – прищурился Жослен. – И не злишься? Посмотри, красное пятно на лбу не проступило?

– Причем тут красное пятно?

– Это я про ахру, её носят святые последователи Единого. Не об этом сейчас вообще.

– А наши святые нимб носят. Это такой светящийся обруч над головой.

– Светящихся обручей у тебя тоже нет, так что перестань строить из себя невинность, – уже тихо сказал Жослен, остывая от вспышки гнева. – Злишься ведь на мою жену.

– Злюсь, – буркнула Таня в сторону и глубже засунула руки в карманы. – Злюсь и понимаю ее. В конце концов, она мечтала выкупить родительский домик в деревне, а уж о том, чтобы владеть гостиницей с этими диванами, лестницами и автоматами… О таком она и подумать боялась.

– И все равно это ее не извиняет. И меня ты прости, надо было в кабинете одернуть её, привести в чувство. А я промолчал. Таким вот я стал, Северянка, – он развел руки, шлепнул себя по бедрам. – Но на меня можешь всегда рассчитывать. Я-то все помню, что ты, и Влад, и дракон этот для меня сделали. Так где твое очень важное собрание?

Таня усмехнулась, посмотрела на друга искоса.

– В баре каком-нибудь, где тепло и вкусная выпивка.

– Отличное совещание, – хохотнул Жослен, закидывая руку на плечи подруги. – Я с тобой. Могу предложить “У Освальда”. У него вкусный эль и самые свежие рёбрышки.

– А ты знаешь, где находится “Красный Петух”?

– Знаю, конечно. Только идти далековато.

– Ничего, в моей никому не нужной жизни полно свободного времени.

***

В “Красном Петухе” в это время дня было свободно. Зал освещался новыми светильниками с тусклыми, но электрическими лампочками, которыми наверняка очень гордился хозяин. Сам он стоял за барной стойкой, и Тане показалось, что он ничуть не изменился, хотя видела она его один раз в полутьме и прошло с тех пор пять лет. В таверне было тепло, и после холодного ветра Танины щеки и уши вмиг покраснели. Пахло супом, мясом и еще какой-то едой, но обед в “Черном драконе” был достаточно сытным, поэтому Таня заказала только мед и только когда полезла в карман вспомнила, что не взяла денег.

– Не переживай, я заплачу, – добродушно усмехнулся Жослен, выгребая из кармана мятые бумажки. Когда бы он смог так небрежно обращаться с деньгами? Они выбрали дальний столик в мягкой полутьме, конечно, не тот самый, за которым Таня сидела пять лет назад в компании Мангона и Влада, но все равно очень уютный.

– И что же, Мангона ты видела? – спросил Жослен и, зажмурившись, пригубил ароматный мёд.

– Видела, – кивнула Таня. – Думала, от волнения превращусь в лужу. Это было ужасно.

– Представляю его лицо, – коротко рассмеялся Сен-Жан. – Он же был уверен, что убил тебя. Ходил всё к Жамардин, каялся.

– Да, а потом женился, – мрачно закончила за него Таня.

– А что ему было делать? Он остался один из Великого Совета, почти король. Ему нужны наследники, нужны сторонники. Сиренсы, семья его жены, богаты и влиятельны. Ты ушла, но жизнь-то продолжается.

– Звучит жутко.

– Как любая правда, – кивнул Жослен.

– А знаешь, к Бурунду Мангона! – вдруг воскликнула Таня, поднимая кружку. – Знать о нём ничего не хочу!

– Эй, тихо, – зашипел он, наклоняясь к столу и утягивая подругу за собой. – Нельзя такие вещи выкрикивать.

– И что, меня заберут в темницу? – усмехнулась Таня. Мёд быстро вскружил голову, наполнил её лёгким туманом.

– Нет, но и настроения в городе… разные. Лучше избегать подобных разговоров, чтобы не наткнуться на неприятности.

– Бесполезно. Неприятности все равно найдут меня. Давай лучше выпьем, чтобы вы с Росси были счастливы.

Жослен как-то невесело усмехнулся, но поднял кружку. Они посидели еще некоторое время, а потом он засобирался домой.

– Пойдёшь со мной?

– Нет, я ещё немного посижу.

– Как знаешь. Я оставлю денег хозяину, закажи себе что-нибудь поесть.

– Перестань, не нужно! – Таня почувствовала, как щеки заливает румянец смущения.

– Я рад, что ты жива, – вместо ответа Жослен потрепал ее по плечу. – Заходи в гостиницу и не обращай внимания на Росси. Я поговорю с ней.

Таня согласно кивнула, но подумала, что ещё одной унизительной встречи не переживет, а потом заказала очередную кружку меда, вздохнула, чуть сползла на стуле и приготовилась отдохнуть, наблюдая за посетителями таверны. В этот момент к ней подсел незнакомый молодой человек.

– Я слышал, вы о Мангоне тут говорили. Это... Тут у меня есть кое-что предложить. Я сяду?

Глава 8. Призраки старых катакомб

Штаб, как гордо именовал Мирча убежище мятежников, располагался недалеко от очистительной станции, в том районе города, где сеть городской канализации собиралась в один огромный коллектор и тот подходил совсем близко к промерзшей земле. Здесь стояли низкие здания с закопченными стенами и слепыми окошками, рядом с которыми высились уродливые невысокие градирни. Многие из зданий оставались служебными, но большинство оказались заброшенными, и самые крепкие из них оккупировали крысы и бродяги. Городские дороги ближе к окраинам из брусчатых становились грунтовыми, по осени их взрыли копыта лошадей и ослов, и грязь застыла буграми до самой весны. Глазу зацепиться было не за что: грязь, и снег, и грязный снег. Коричнево-серые стены, черные провалы окон, выступающие то там, то здесь над землей трубы, а на фоне – низкое темное небо, готовое разорваться и выпустить колючую метель.

– А это дом призраков, – объявил Мирча, толкая скрипую дверь, и Таня невольно поежилась, кутаясь в куртку. В лицо пахнуло смесью затхлого воздуха и ароматов простой еды, а также табака и человеческого жилища. В тесном коридорчике было темно, а из глубины доносились голоса и даже смех.

– Это кто? – в коридор вышла девушка примерно одного с Мирчей возраста, оперлась плечом о косяк, мрачно кивнула на Таню. Освещение было скудным, но его хватало, чтобы увидеть, что она была одета скромно: в платье невнятного коричневого цвета и фартук поверх него.

– Это Зена! – чересчур радостно заявил Мирча. Таня невольно сжалась, будто был шанс, что кто-то из местных смотрел старый сериал и уличит её во вранье. Но нет, девчонка продолжала глядеть недовольно вовсе не потому, что нежданная гостья не была похожа на королеву воинов.

– Зачем ты её притащил? – спросила она, игнорируя Таню.

– Потому что Зена тоже ненавидит Мангона, – воодушевленно заявил Мирча, приближаясь к девчонке, прокрадываясь в ее личное пространство, заглядывая в глаза. – Анка, ты же знаешь, у нас всегда не хватает людей. А она смотри, какая крепкая.

– Что я знаю, так это то, что Кэлин убьет тебя, – отвечала Анка. – А я добавлю. И так ртов вон сколько, – она кивнула в сторону комнаты, которую не было видно из-за закрытой двери. – Я только успеваю готовить.

Таня по-другому взглянула на девчонку. На вид той было лет четырднадцать-пятнадцать, невысокая, худенькая, с впалыми глазами и залегшими под ними тенями, хотя, возможно, просто полумрак добавлял драматизма там, где его не было. Неужели Анка одна готовила на все рты, о которых говорила?

– А сами они что, не в состоянии еды себе сделать? – недобро хмыкнула Таня.

– Я единственная девушка того возраста, когда можно подходить к огню. Остальные слишком мелкие, – ответила Анка, и в тоне её слышалась та злость, какая бывает, когда наступают на тщательно скрываемую любимую мозоль.

– Ну вот, помогу хоть тебе, – улыбнулась Таня, оглядываясь. Она пыталась понять, сможет ли ужиться в старом доме рядом с отстойниками и должна ли это делать. Решила, что должна, что можно потерпеть немного ради того, чтобы узнать мятежников изнутри и принести Мангону важные сведения. Тогда она не будет бесполезной.

Анка смерила гостью долгим взглядом, вздохнула глубоко и прерывисто, после чего отошла от двери, будто приглашая внутрь.

– Ну проходи тогда. Ещё раз: как тебя там зовут?

– Зена, – растерянно повторила Таня. Она уже была поглощена созерцанием внутренних комнат, которые и комнатами-то и не задумывались, скорее производственными помещениями, но именно в них жили Призраки.

Призрак городских катакомб – так представился Мирча, когда подсел за Танин столик в “Красном петухе”.

– Я слышал, что ты сказала про Мангона. Смело, я даже удивился. Ты что, и правда так ненавидишь дракона? – спросил он тогда.

Парень видит то, что хочет увидеть, подумала Таня, глядя на шестнадцатилетнего мальчишку, что сидел перед ней и изо всех сил изображал из себя взрослого. Но на всякий случай в ответ на вопрос кивнула. Парень обрадовался.

– Я Мирча, – он протянул руку. – Призрак городских катакомб. Никогда не думала присоединиться к мятежникам?

Таня никогда о таком не думала, но теперь вот стояла посреди темной комнаты, набитой разными людьми, которые занимались своими делами. Не все даже обратили внимание, когда она вошла.

– Призраки, представляю вам Зену! – громко объявил Мирча, обхватывая её за плечи и увлекая в центр комнаты, где сильнее чувствовался запах еды. – Теперь она будет жить и бороться за свободу вместе с нами.

– Кэлин еще не дал добро, – мрачно напомнила Анка, направляясь к печи, которая располагалась здесь же, в большой комнате. – Он главный.

– Да, наш папочка, – саркастически протянул Мирча, за что девчонка наградила его уничтожающим взглядом.

– Не смей говорить плохо про Кэлина! – потребовала она, размахивая половником.

– Как я могу говорить плохо про твоего драгоценного Кэлина, – зло усмехнулся парень, и привыкшая к полутьме Таня увидела, как вспыхнули щеки Анки. Её сердце сжалось от сочувствия, похоже, девчонка была неравнодушна к таинственному Кэлину, но разве дождешься понимания от толстолобых шестнадцатилетних парней? И пока Таня думала, одернуть Мирчу или нет, Анка подлетела к нему и больно ударила половником по плечу.

– Ничего я не влюблена, ты, ломаный! – воскликнула она.

– Ломаный? – переспросила Таня.

– Да, беды с головой у него, – прошипела в ответ Анка. – А ты чего, илирийского не знаешь?

– Ничего, не злись, Ани, – раздалось из дальнего угла. Там, скрытый желтой газетой, сидел пожилой мужчина в поеденной молью шерстяной жилетке. – Мирча очередную девчонку привел, вот так невидаль. Сбежит через пару дней, как обычно.

Анка посмотрела на Мирчу, на этот раз смело, с долей презрения, и вернулась к печи, на которой что-то булькало в кастрюле, и крышка подпрыгивала и задорно звенела.

– Зена не сбежит! Она ненавидит дракона и не боится заявлять об этом вслух, – заявил Мирча, и старик опустил газету, будто хотел получше рассмотреть гостью.

– Да ну?

– Да. И она нам поможет обрести свободу! Встанет в наши ряды и будет бороться с ублюдками в стеклянных башнях! – Мирча распалялся все больше, а потом вдруг осекся, будто вспомнил, что растерянная Зена стоит рядом. – Правда ведь, поможешь?

– Пока я лучше помогу Анке у печи, раз никто из вас не догадался этого сделать.

Смущенная резкой сменой декораций, сбитая с толку, Таня решила взять паузу, немного подумать над своим положением, и лучшего места, чем рядом с угрюмой Анкой, она не нашла. Скинула куртку на шаткий стул, закатала рукава.

– Ну, рассказывай, чем помочь? – Анка посмотрела на нее краем глаза, скривила рот, но промолчала. – Давай-давай, не стесняйся. Если ты скажешь, что рада кормить всех этих ребят, то я стукну тебя твоим же половником. Они называют себя призраками, но уверена, едят вполне себе как взрослые мужики.

– Я тоже призрак, – выпятила плоскую грудь Анка.

– А вот по тебе заметно, – ответила Таня. – Выглядишь, как настоящее привидение. Так что делать нужно?

Анка еще недолго помялась, что-то пофырчала, но в конце концов дала гостье одно задание, второе, третье, и вот они уже бок о бок хлопотали в закутке, который в убежище звался кухней. Девчонка не лезла с вопросами, и Таню это вполне устраивало. Ей было необходимо время, чтобы затолкать переживания о Росси в дальний угол сердца и сосредоточиться на новой передряге, в которую она угодила. Примут ли её в призраки? А если узнают, кто она на самом деле, убьют? А если примут, где ей придется спать и что есть, чем заниматься? Есть ли у неё хоть какие-то шансы извлечь выгоду из скитаний, или это бессмысленная затея? И в конце концов, будут ли её искать Денри и Адриан, поднимут ли на уши город, заставив всех и каждого узнать, что пропала бесполезная, но высокопоставленная особа с белой кожей и светлыми косами? Единственное, о чем она не думала, так это о том, что мятежники заставят её по-другому взглянуть на жизнь в стеклянных небоскребах.

– Не зевай, давай быстрее, – сказала Анка и толкнула в бок, вырывая из задумчивости. Сама она наполнила тарелки супом и таскала их в центр комнаты, где стояло несколько столов, соединенных в один. Столы были разного цвета, размера и даже высоты, но никого это не смущало. Таня положила на середину большую доску с нарезанным хлебом. Прибежали откуда-то взявшиеся дети, четыре мальчишки и девочка, бросились под ноги, засмеялись, зашумели. Девочка увидела незнакомого человека, затормозила, засмущавшись. Мирча тут же возник рядом.

– Клёша, не стесняйся, это Зена, наша новая подруга.

– У подруги красивая шкурка, – заявила Клёша.

– Шкура у животных, а у людей кожа. Но Зены и правда очень красивая…Зен, ты чего? – нахмурился Мирча, заметив, что гостья замерла с ложками в руке и вид имела при этом смешной и испуганный. – Смотри, Клёша, тетенька боится тебя больше, чем ты её. Не бойся, Зена, это Клёша, она не кусается.

– Уже три месяца! – гордо заявила девочка, показывая два пальца. – А до этого я укусила Тому до крови!

– А кто такой Тома? – вопрос Таня задала самый глупый, но иного в голову просто не пришло. Что в таких случаях вообще спрашивают у детей?

– А вот он, в носу ковыряется! – с готовностью сообщила Клёша, показывая куда-то за спину Тани. Там за столом сидел мальчик лет десяти. Он тут же отдернул руку от лица и крикнул Клёше что-то обидное.

Просторная комната, которая служила ранее, возможно, производственным залом, наполнилась запахом еды, голосами, движением. Чиркнули спички, зажигая лампы наподобие керосиновых – у Призраков не было возможности даже жечь тверань, а об электричестве речи вообще не шло. Стало светлее и уютнее. Люди зашевелились, выползли из темных углов, оторвались от своих занятий, важных и не очень, чтобы собраться за столом. Таня вдруг отчаянно почувствовала себя лишней. Отступила на шаг, два, пытаясь слиться с густыми тенями, что отбрасывали лампы, и чуть не сбила Анку.

– Осторожнее! – воскликнула та. – Прольешь свой суп.

– Какой суп? Это мне? – удивленно спросила Таня и тут же запротестовала.. – Нет, что ты, я не буду. Вам и так мало, а я не сделала ничего. Я и не голодна вообще.

Это была неправда. Обед в “Чёрном драконе”, пусть богатый и сытный, был в начале дня, после него Таня обошла почти весь город сначала до “Красного Петуха”, а потом на север до убежища Призраков. Она устала и чувствовала здоровый голод, но не могла позволить себе объедать незнакомых людей, которым, судя по обстановке, жилось несладко.

Вдруг старик в вылинявшем жилете громко стукнул по столу так, что все умолкли. Посмотрел прямо на Таню, блеснул глазом.

– А ну хватит разговоров! Садись и ешь. Мы не оставим гостя голодного, чай не драконы какие-нибудь, – строго сказал он и снова добавил: – Садись.

И Тане оставалось только послушаться. Ложка оказалась очень легкой, тонкой, с полой ручкой, а суп простым, несоленым, зато с большими кусками жирного мяса. Таня почему-то вспомнила об отце и немудреной еде, которую он готовил с наивной мужской неловкостью. Уже давно такие воспоминания, приятные до боли, не тревожили её, и захотелось то ли улыбаться, то ли разреветься прямо тут. От грустных мыслей отвлекала перебранка детей, которые продолжали препираться и пихать друг друга локтями. И конечно, неловко толкнув подругу, Тома задел тарелку, которая тут же полетела на пол. Со шлепком суп разлился по полу, и над столом повисла тишина, и только пожилой мужчина продолжал стучать ложкой как ни в чём ни бывало.

– Это что, мой суп? – несчастным голосом спросил Тома, словно ответ мог оказаться отрицательным.

– Да, дружок, ты сегодня без ужина, – с нескрываемым удовольствием заявил старик.

– Я? Я…

Тома хотел что-то сказать, но не нашел нужных слов, а разочарование так распирало его, что он шмыгнул носом, затем всхлипнул и разрыдался. Он принялся оплакивать суп истово, отчаянно, искренне, так что даже старик нахмурился, сжал губы.

– Нечего реветь. Успокаивайся. Замолчи уже! – от снова шлепнул ладонью по столу, и Тома замолчал, будто перекрыли кран со слезами. – Сам виноват. Говорили, веди себя за столом нормально? Не вертись, не дерись? Говорили. Кто виноват? Ты сам. Вот и сиди теперь голодный.

– Да как же это, деда Дорд? Я же вот, – и снова слов не нашлось, а слезы подошли совсем близко, заблестели на глазах.

– А ну цыц! – снова прикрикнул дед Дорд, чувствуя, что буря возвращается. Он неспеша съел еще пару ложек супа, крякнул, похвалил Анку. Посидел некоторое время, а потом бухнул свою тарелку с недоеденным ужином в центр стола. – Давайте поделимся с мальцом супом.

Люди за столом вмиг облегченно выдохнули, принялись вставать, подходить и отливать немного супа из своих тарелок. Таня, которая все еще чувствовала себя не в праве что-то брать у Призраков, отдала большую часть порции, за что удостоилась внимательного взгляда Дорда. В итоге у счастливого Томы оказалось еды едва ли не больше, чем было в начале обеда.

Тарелки пустели быстро, Призраки вытирали рты, благодарили Анку и разбредались кто куда. Отодвинулся и Дорд, и оказалось, что он передвигался в инвалидном кресле, простом и примитивном, и колеса его надсадно скрипели, когда старик перебирался поближе к окну. Анка вздохнула и принялась собирать посуду.

– Отнесешь тарелки? – спросила она Таню все еще неприветливо, но с надеждой на помощь. – Надо пол помыть, а то присохнет.

– Ты будешь суп убирать? – удивленно вскинула брови Таня.

– Нет, дед Дорд встанет и вытрет, – ещё более раздраженно бросила девчонка. – Конечно, я. Такие мои обязанности.

Таня некоторое время хмуро наблюдала за Анкой, за Призраками вокруг, за Томой, которой строил что-то из пустых банок в центре комнаты. Мирча принес дрова и свалил у печки, подразумевая, наверное, что Анка и печь пожарче растопит.

– Ну, как тебе у нас? – спросил он, сияя. – Тебя приняли гораздо лучше, чем некоторых новеньких.

– Я пока присматриваюсь, – честно ответила Таня.

– Чего присматриваться? Такое убежище еще поискать надо! Поверь мне, я скитался достаточно. Пойдём, я покажу тебе другие комнаты.

– Нет, погоди. Анка, брось тряпку! – прикрикнула Таня, увидев, что девчонка собралась мыть пол. – Брось, кому говорю. Посуду помой пока.

– Это чего ты распоряжаешься? – буркнула она.

– А что, так хочется пол скрести? То-то же. Займись чем другим пока, я все сделаю.

Посмотрев на растерянного Мирчу, Таня прошла в центр комнаты, где расположился Тома, и села прямо на пол, скрестив ноги по-турецки. Некоторое время наблюдала молча, как мальчик строит дом, устанавливая пустые металлические банки одну на другую, пытаясь соорудить крышу из листа металла, под весом которого вся конструкция грозила обрушиться. Не рискуя опустить лист полностью, он откладывал его в сторону и принимался перестраивать колонны из банок.

– Что строишь? – наконец спросила Таня.

– Гараж, – гордо улыбнулся Тома. – Для моих машинок. На самом деле, у меня всего одна настоящая машина, мне Кэлин вырезал из дерева тверамобиль. И натер лаком. Знаешь, какой красивый получился, уууу! Сейчас гараж дострою и покажу тебе.

– Тебе нравится играть?

– Конечно!

– А как думаешь, Анка бы хотела поиграть?

Тома посмотрел на неё удивленно и немного сердито:

– Нет, она девчонка и не любит машинки.

– А во что-нибудь своё?

– Анка любит шить одежду. Все пальцы исколола иголкой, но все равно сядет у лампы и шьёт, шьёт… И ладно бы штаны какие сшила, а то платья свои бесполезные делает, фу.

– Наверное, ей бы хотелось сейчас пошить. Но она не может, потому что должна вымыть пол.

– Ага.

Третья банка в башенке не удержалась и с грохотом рухнула на пол.

– А ты не хочешь ей помочь?

На этот раз Тома смотрел на Таню дольше обычного, будто пытался понять, уж не тронулась ли гостья умом.

– Нет. Она девчонка, она пусть и убирает.

Таня вдохнула, выдохнула. Сдержала порыв треснуть парня по лбу и даже будто не злобно продолжила:

– А исправлять свои ошибки – дело мужчин. Ты же настоящий мужчина? Или нет?

Таня готова была себе язык прокусить за то, какие манипуляции пустила в ход. Настоящий мужчина – вот к каким категориям она теперь апеллирует. Но она была почти уверена, что мальчик с детства слушает правила, как должны вести себя мужчина и женщина, поэтому легко поддастся даже легкому давлению на знакомую мозоль. Так и произошло. Тома сверкнул глазами, распрямил костлявые плечи.

– Конечно, я мужчина!

– Тогда ты можешь исправить то, что натворил. И заодно спасти одну уставшую принцессу от злого супового дракона.

– А что, Анка – принцесса? – спросил Тома, поднимаясь с пола.

– Анка – принцесса, – кивнула Таня. – Это я то ли девочка, то ли дракон, а она самая настоящая тэссия.

Тома сделал пару шагов и обернулся.

– Не, не пойду. Что про меня подумают другие? Мирча? Дедушка?

– Если ты настоящий мужчина, тебе плевать на то, что думают другие. Ты знаешь, что нужно сделать и делаешь, – она улыбнулась. – А потом я тебе помогу построить самый удобный гараж. В два этажа.

Мальчик кивнул и пошёл за тряпкой. Таня вздохнула, будто выиграла маленькую войну. Смешно, ведь она всего лишь уговорила ребенка убрать за собой грязь, сделать то, к чему в 21 веке детей приучают с детского сада. В Илибурге приучали же смотреть на то, как девчонка одна обслуживает толпу взрослых, просто потому, что она девочка, или не пытаться помочь мужчине с тяжелой работой, потому что он и так справится.

Размышления о половой дискриминации прервал скрип двери. На пороге появился высокий молодой мужчина в выцветшей коричневой куртке, из-под которой выглядывала кобура. Взлохмаченные волосы припорошил снег, и он одним движением пятерни убрал их назад. Бросил на стул сумку, оглядел комнату. И все находящиеся там вдруг ожили, зашевелились, повернулись к выходу.

– Кэлин! – завизжала Клёша и побежала к мужчине, широко расставив ручки. Врезалась в него со всего размаха, уткнулась носом в бедро, и Кэлин, улыбаясь, потрепал её по кудрявой голове.

Таня поднялась с пола и тихонько отошла к стене, откуда наблюдала, как парни одного с Мирчей возраста подходят к Кэлину, жмут ему локоть, некоторых он коротко обнимал и обменивался короткими фразами. “Привет, Кэлин”, – тихо проговорила Анка, но навряд ли он её услышал.

– Тома, чего ты под столом лазаешь? – спросил Кэлин, и голос у него оказался глубоким и приятным.

– Суп подтираю, – отозвался Тома, высунув из-под стола лохматую голову.

– А Анка что?

– Она не причем. Я исправляю то, что испортил. Как настоящий мужчина.

– Это кто ж тебя надоумил? – усмехнулся Кэлин.

– Зена, – ответил Тома, скрываясь под столом и продолжая вещать уже оттуда. – Новенькая. Вон, у стены стоит.

Таня буквально кожей почувствовала, как в комнате сгустился воздух. Радостное настроение разом куда-то пропало, когда Кэлин обернулся и принялся взглядом обшаривать комнату. Долго ему искать не пришлось – не заметить Таню было невозможно. Их взгляды встретились: его подозревающий и её растерянный.

– Значит, это ты объясняешь Томе, что значит быть мужчиной? – наконец спросил Кэлин.

– Ну кто-то же должен, – криво усмехнулась Таня и тут же увидела, как тень пробежала по лицу мужчины. – Ладно, я не собираюсь устанавливать здесь свои порядки.

– Кто бы тебе позволил.

– Меня зовут Зена. Мирча встретил меня в таверне, услышал, как я распалилась и наговорила лишнего про драконов. Ну и предложил присоединиться к вам.

– Мирча, значит, по тавернам у нас разгуливает, – скрестив руки на груди, Кэлин повернул голову, нашёл взглядом и парня, и судя по тому, как тот втянул голову в плечи, его не ждало ничего хорошего. – И ты хочешь присоединиться к нам?

Таня пожала плечами.

– Не знаю. Нужно присмотреться.

Кэлин быстрым, резким движением выдернул стул из-за стола и со стуком поставил его рядом. Уселся.

– Садись. Поговорим, – скорее приказал, нежели предложил он.

Таня подчинилась. Отодвинула стул напротив, села. Над желудком поселилось неприятное предчувствие, она ощущала себя абсолютно беспомощной, мухой, что влипла в дёготь. Ей казалось, что вся эта история шита белыми нитками, а вывести её на чистую воду не составит труда, стоит лишь задать парочку верных вопросов. Кэлин молчал, сцепив пальцы в замок. Таня отметила, что у него широкие выпуклые ногти, грязные не от неопрятности, а от постоянной тяжелой работы.