Текст книги "Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)"

Автор книги: Марина Мустажапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 4: Ранение

Раздвинув заросли драконьей ягоды, Сварт напряжённо всматривался в темноту. Лунный свет почти не проникал на самое дно лога, и разглядеть там что-либо было почти невозможно. Но острое зрение зверя помогло ему увидеть человека, неподвижно лежавшего у склона. Не разбирая дороги, раздирая в кровь тело и рискуя выколоть себе глаз о колючие ветки кустарника, Дракон кинулся туда.

Тяжело дыша, он склонился над раненным и замер. Это был Сигурд. Ящер медленно прислонился к спиной к земляной стене. Ноги не держали его, и он осел рядом с товарищем.

Почему он ранен? Драконоубийца должен быть неуязвим. Но, хотя все легенды и утверждали обратное, Сигурд в беспамятстве лежал на земле и медленно истекал кровью.

Дракон приподнял раненного, тот тихо застонал. Заряд дроби попал под левую лопатку, аккурат туда, где было слабое место героя, его "ахиллесова пята".

Что же теперь делать? Как среди ночи быстро доставить Сигурда домой и найти для него врача? А вдруг они не успеют, и тогда легендарный победитель Фафнира так бездарно погибнет от выстрела перепуганного мальчишки?

Сигурд зашевелился. Наверное, от боли он начал приходить в себя.

– Что… там случилось? – с трудом просипел драконоборец, схватив Сварта за рукав.

– Там… кровавое месиво. Никто не выжил… – честно ответил тот.

– Я должен это видеть! – Сигурд попытался подняться, но он был слишком слаб.

Дракон поднял его под руки и подвёл к месту трагедии. Доаконоборец закричал снова, но уже от ужаса и бессилия. Такая жестокость была неведома даже тем, кто выжил в средневековье.

В это время поблизости раздался голос четвёртого охотника. Они разминулись с Сигурдом, и он только сейчас подходил к логу.

– Мы здесь! – почему-то фальцетом прокричал неловкий стрелок, про которого все забыли.

Воочию увидев дело собственных рук, он побледнел ещё больше, и цветом лица уже не отличался от своей обескровленной жертвы. Сварт хотел сказать мальчишке что-то ободряющее, но нужные слова не шли в голову. Единственное чем он сейчас был по-настоящему озабочен – это спасение друга.

– Тебе нужна помощь врача! Поехали домой! – Дракон подвёл лошадь и хотел усадить на неё раненного товарища.

Одежда у него насквозь пропиталась кровью, и Ящер боялся, что скоро трупов в Красном логе станет ещё на один больше.

– Мы не успеем, – голос Сигурда слабел с каждой секундой, – Здесь недалеко… Поехали…

Наконец-то, к ним спустился четвёртый охотник – боевой офицер, повидавший всякое в бесконечных военных кампаниях. Но даже он потерял дар речи от увиденного. Они вместе с Ящером помогли обессилевшиму товарищу забраться на коня, надеясь, что тот не потеряет равновесие при первом шаге.

Дракон решил больше не медлить. Он попрощался с военным, взял лошадь под уздцы и повёл в чащу леса. Там, если, конечно, Сигурд не бредил, должна была жить некая баба Ядвига, или баба Яга, которая по слухам творила чудеса врачевания.

Дракон был про неё наслышан, но встречаться лично им не приходилось. Это была его первый визит к отшельнице, и он слегка удивился, когда вместо избушки на курьих ножках, из-за деревьев показался аккуратный домик, с добротным забором и крепкими сараями.

Сама старушка тоже была пухленькая и миловидная: никаких костяных конечностей, бородавок и острых зубов. Она всплеснула маленькими ручками и проворно открыла путникам дверь. Внутри хаты тоже было чистенько и опрятно, вкусно пахло, и уютно топилась печка. Дракону даже стало немного стыдно за свои грязные сапоги, окровавленную одежду и усталый, потрёпанный вид. Он уложил Сигурда ничком на лавку и вышел из комнаты, оставив старушку осматривать пациента.

Сварт сел на скамейку, стянул сапоги, и прислонился спиной к тёплой печи. Он только сейчас почувствовал, как сильно устал и проголодался. На выскобленном до блеска, обеденном столе лежала краюха хлеба. Ящер отломил кусок и жадно его проглотил, запив прямо из ведра колодезной водой. Эх, знала бы сейчас его незабвенная матушка, как разомлев в тепле, он засыпает с мыслью, что никогда не ел ничего вкуснее.

Дракон проснулся от крика Ядвиги, когда за окнами уже было светло.

– Рекс! Рекс! Пойди сюда скорее! – кричала она в сторону сараев.

Сначала Сварт решил, что бабака зовёт собаку, но в избу зашёл обросший детина под два метра ростом. Парень был слегка диковат. Он испуганно уставился на Дракона и попятился назад.

– Рекс, внучек, не бойся. Нужно будет сходить до Брунгильды. Зовёт он её… – старушка мыла под рукомойником окровавленные руки.

Рекс послушно развернулся и вышел вон.

– Отдохнул сынок? – ласково спросила Яга Сварта и, вдруг, осеклась.

Немое изумление разгладило её сморщенное лицо: глаза округлились, даже челюсть слегка отвисла.

– Дракон? – прошептала она, тыкая в Сварта пальцем.

– Да. Что-то не так?

Дракона не удивила реакция Яги. Его всегда недолюбливала разнообразная нечисть, и парень ждал, когда на него начнут плеваться и гнать за порог. Но, оказалось, хозяйку смутило совсем другое.

– Ты, хоть, знаешь, кого привёл? Это же Сигурд – убийца Фафнира!

– Знаю, – коротко ответил Дракон, – Что здесь такого? Я должен был оставить его умирать?

Бабя Ядвига хмыкнула и приблизилась к нему в плотную

– Хороший ты парень. Только будь с ним осторожен – спину не подставляй.

Дракон вздрогнул. Он хотел, было, заступиться за товарища, но сердцем чуял – старушка права.

– Что случилось-то у вас?

Яга села рядом на лавку. Сварт не таясь, рассказал ей всё, что произошло этой ночью. Женщина внимательно слушала, охала и качала головой.

– Баб Ядвига, ты не знаешь, оборотни в наших лесах есть?

Яга вздрогнула. Сварт закончил свой рассказ и вопросительно смотрел на собеседницу. Она отшатнулась от него и забормотала:

– Оборотни? Какие оборотни? Не знаю ничего… Нужно Сигурда глянуть.

С завидной для своего возраста прытью, старушка скрылась в глубине дома. Дракон пожал плечами и стал натягивать подсохшие у печки, но всё ешё грязные сапоги.

Скрипнула входная дверь. Сварт оглянулся и замер. Если бы, даже спустя много лет, его попросили описать, что он тогда увидел, Ящер бы не смог подобрать слов.

Вошедшая в избу девушка была прекрасна: открытый лоб, прямой нос, упрямый подбородок гармонично сочетались в ней, образуя настолько совершенное лицо, что Ящер на секунду лишился дара речи. Но не это магнитом притягивало к себе, а необъяснимая внутренняя сила и уверенность. Казалось, эта сила заполнила помещение и спеленала Дракона так, что он не мог ни пошевелиться, ни отвести от красавицы глаз.

Но дева уверенной походкой прошла туда, где метался в бреду Сигурд, даже не взглянув на лишившегося дара речи Дракона.

– Брунгильда! Всё-таки пришла? Вот и славно! Будешь мне помогать, – вышла к ней навстречу Ядвига.

– Зачем мне это? Я не хочу иметь с Сигмундсоном ничего общего, – услышал Сварт ответ Брунгильды.

Голос девушки был под стать её внешности: уверенный и пьянящий.

Дракон был молод, горяч и не раз пленялся прекрасными дамами, но Брунгильда была не такая, как они. Ящер чувствовал, что если она вдруг его полюбит, то один раз и на всю жизнь. И возненавидит тоже…

Глава 5: Оборотень

Вот уже месяц баба Ядвига пыталась поставить Сигурда на ноги. Дракон даже удивился слабости его организма, совсем не свойственной для неуязвимого героя. Больше недели раненый пролежал без сознания. Он метался в горячке, то и дело звал Брунгильду, и повторял ещё несколько слов: «оборотень» и «моя вина».

Брунгильда всё-таки осталась помогать старушке ходить за больным. Сварт, как только у него получалось покинуть Замок, тоже постоянно был в избушке бабы Ядвиги. Они всё больше времени проводили с валькирией, и, неожиданно поняли, что смогли найти друг в друге родственную душу. Оба были бессмертными и одинокими. У них одинаково сильно болело там, где должна была быть любовь.

Когда Дракон понял, что без памяти влюбился, было уже поздно сопротивляться новому чувству. Однажды он задержал руку Брунгильды на секунду дольше, чем то дозволялось дружеским жестам. И она не одёрнула руку.

Из древних саг, что с младых крыльев заучивают все в Замке, Дракон знал: Сигурд и Брунгильда страстно любили друг друга, но он предал её. За это валькирия убила своего неверного возлюбленного и погибла сама в его погребальном костре. Но судя по тому, что оба они до сих пор живы, саги не ведают о том, что было на самом деле.

В один из вечеров, когда Сигурд крепко заснул после процедур и обрядов бабы Ядвиги, Сварт и Брунгильда остались наедине. Они долго говорили о чём-то, но Дракон не слышал слов. Брунгильда смеялась, снова и снова повторяя сказанное.

А он не отрываясь смотрел на её губы: как они окутывают слова, выгибаются в улыбке, обволакивают янтарный мундштук с дымящейся папиросой. Сварт делал вид, или на самом деле не понимал, что они говорят – эти манящие губы. Когда девушка приблизилась к его уху, они поцеловались.

С тех пор прошла не одна сотня лет. В объятиях Дракона побывало множество женщин. Все они были страстными и желанными. Он долго искал и хотел повторить с ними тот самый сказочный поцелуй. Но всех их ласки были… другие. Даже Гертруда не смогла пробудить в нём новое чувство.

С этого дня, они каждый день подолгу сидели на крылечке, даже в дождь и ветер, и разговаривали ни о чём, но больше целовались. Сварт был счастлив. Брунгильда тоже стала больше улыбаться. Её потухшие, было, глаза загорелись снова, походка стала плавной, а пальцы расслабились и каждый свободный миг уже не искали в кармане папиросу. Единственное, что бросало тень на блаженную радость Дракона – это то, как Сигурд всё ещё сильно был привязан к Брунгильде, несмотря на то, что те давно уже не вместе.

Ящер не мог не чувствовать себя предателем.

Тем временем, Сигурд шёл на поправку. Слишком медленно, для молодого, здорового человека, каким он был в глазах окружающих. Баба Ядвига утверждала, что все всём виновато проклятое кольцо Андвари. За услуги оно требует от владельца мерзких поступков, а если не получает их, то высасывает соки из него самого. Они втроём: Брунгильда, Сварт и старушка не раз пытались стянуть это кольцо с мизинца драконоборца. Но всё напрасно: его золотой обод словно прирос к пальцу, и больно жёг руки. Со временем они бросили эти напрасные попытки, надеясь, что у Сигурда есть достаточный запас сил, чтобы самому со всем справиться.

В последний тёплый день, когда запоздавшие листья медленно порхали между облысевшими деревьями, Сварт снова остался в лесу. Они с Брунгильдой сидели на завалинке, о чём-то тихо разговаривали и целовались, как подростки, в первый раз осознавшие сладость поцелуя. Обессиленный долгой борьбой за жизнь, Сигурд забылся тревожным сном. Баба Ядвига смотрела на них через окно, качала головой и приговаривала: "Ох, касатики, с огнём играете." Но влюблённым ни до кого не было дела: они видели только друг на друга и собственное отражение в глазах напротив.

В этот вечер они засиделись. Уже взошла луна, яркая и полная, совсем, как во время той кровавой охоты. Сварт невольно поёжился: жестокие подробности той ночи, всё ещё стояли у него перед глазами. С того дня, он больше не появлялся в городе, и не знал того, чем завершилась та жуткая история. Сейчас он задумался о том, к каким же выводам всё-таки пришли сыщики. Кого они заподозрили?

Но в сказочный вечер Дракону не хотелось долго размышлять о прошедших ужасах. Рядом была самая лучшая на свете, самая желанная девушка, губы которой пьянили сильнее вина, от касания рук которой хотелось летать.

Сварт осмелел настолько, что предложил Брунгильде покатать её под ночным небом, и сердце замерло на миг: вдруг, она не согласиться? Но валькирия кивнула, и они взмыли над верхушками деревьев.

Сварт показал ей лес, спящий город с мерцающими окнами и редкими фонарями, вечно бодрствующее побережье и свой Замок на Драконьей скале. Когда они пролетали мимо него, у Дракона мелькнула шальная мысль: унести туда Брунгильду. Но он тут же отогнал её.

В драконьем обличье он был Грозный Ящер с огнедышащей пастью, наводящий ужас на окрестные сёла. Он взмахом крыла вырывал с корнем вековые деревья и единым выдохом мог сжигать поля и деревни. Но находясь рядом с валькирией, Дракон чувствовал себя мальчишкой, который боится обмануться в своих чувствах.

Когда они уже возвращались назад, к домику бабы Ядвиги, Сварт увидел огромного волка, слишком большого для их местности. Сверху Дракон отчётливо видел, что зверь был метра два в холке. Он бежал по кромке леса в одном с ними направлении.

Ящер замедлил лёт. Стараясь не упустить странного зверя из виду, он спустился к самому лесу. Вскоре тот выбежал на, освещённую луной, лесную дорогу и направился прямиком к избушке Ядвиги. На подступах к ней с волком начало происходить нечто необъяснимое: с каждым шагом он всё больше становился похож на… человека. В конце пути, он уже превратился в высокого сильного мужчину, встал на ноги, легко перепрыгнул через забор и скрылся в одном из сараев.

После того, как они приземлились и Дракон сменил обличье, он, на ходу натягивая на себя одежду, подбежал к Брунгильде и, задыхаясь, спросил:

– Ты видела это?

Ящер махал рукой в сторону дальнего сарая: именно там скрылось то существо. Валькирия молчала, но по её лицу без слов было ясно: она тоже всё видела и всё понимала. Девушка изучала следы, оставленные монстром у частокола.

Романтичный вечер в мгновение ока превратился в битву. Влюблённая пара обернулась воинами. Вооружившись вилами, кнутом и парой дубинок, они отправились на штурм сарая. Выдавив плечом хлипкую дверь, Дракон первым заскочил в постройку, освещённую керосиновым фонарём, и сразу же застыл от неожиданности. Свернувшись калачиком на деревянной лавке, перед ними лежал внук бабы Ядвиги – Рекс. Он дрожал так, что его зубы лязгали, как железные защёлки. Крупные капли пота градом катились по бледному, как бумага, лицу и телу оборотня. Баба Ядвига стояла рядом. Она накрывала вервольфа лоскутным одеялом и ласкова журила его, словно непослушного мальчишку.

– Опять не послушался? Опять убежал? – шептала она Рексу, когда Дракон и Брунгильда с грохотом ввалились в каморку.

Старушка ойкнула от неожиданности и повернулась к незваным гостям. Она стояла, широко раскинув руки, будто хотела закрыть собой внука от опасности. Рекс, ещё недавно такой грозный и могучий, сейчас был совершенно беспомощен.

– Это не он! Он не может такое! – бесконечно повторяла старушка с мольбою глядя вошедшим в глаза.

Сварт опустил своё оружие и пошёл прочь.

Выйдя на улицу, он остановился и глубоко вздохнул. Прохладный воздух обжёг гортань, вырываясь из ноздрей лёгкой, парной дымкой. Близились первые заморозки.

Луна светила по-особому ярко. Сварту показалось, что вдалеке он слышат тот самый вой, что и той страшной ночью на охоте. Вой быстро смолк и Ящер не понял было это на самом деле, или показалось.

Дракон попросил у Брунгильды закурить. Это была первая папироса в его жизни, и он закашлялся полной грудью вдохнув едкий табачный дым. Внутренности наполнились теплом, голова прояснилась, стало легче думать. Скорее всего, он нашёл убийцу егерей. Но что ему теперь с этим делать? И знает ли Сигурд, кто, на самом деле, кровавый монстр?

Дракон не смог ничего решить и оставил всё на утро. Как там говорят в сказках? Утро вечера мудренее? Завтра он убедится, так ли это на самом деле.

Глава 6: На цепи

Утром баба Ядвига собрала их всех за столом и просто, без обиняков рассказала свою историю.

Когда-то давно у неё был сын – Ян: широкоплечий красавец, под два метра ростом. Весь в отца. А отец его, муж бабы Ядвиги был простым смертным парнем. Полюбили они друг друга ещё в те времена, когда здесь не было даже драконов.

Ядвига была бессмертна, она пережила любимого на тысячу лет. К счастью, её единственный сын унаследовал внешность отца и бессмертие матери. Долгое время они жили отшельниками в деревянной хате на лесной опушке.

Беда пришла, откуда не ждали. Однажды ненастной осенней ночью в их дом постучали. За порогом стояла девушка. Всклокоченная, в разодранной одежде, она насквозь промокла и дрожала от холода. Ядвига впустила несчастную, даже не поинтересовавшись её именем и тем, как она здесь оказалась. Она уложила бедняжку на печи, решив повременить с расспросами до завтра.

На следующий день, хозяйка встала засветло, чтобы успеть управиться с делами, но с удивлением обнаружила уже растопленную печь и готовый завтрак. В благодарность за гостеприимство, гостья ловко хлопотала по хозяйству.

Ядвига прослезилась. У неё никогда не было помощницы, и сегодня впервые за свою многовековую жизнь ей не пришлось спозаранку топить печь.

Так и осталась ночная гостья жить у них. Однако, спустя время хозяева заметили за ней странность: девушка всё умела, всё понимала, но не говорила. После долгих уговоров, она всё-таки решилась показать им обрубок своего языка. Ядвига ужаснулась: она в первый раз видела, чтобы такому страшному наказанию подвергали женщину. За что? Какой негодяй так с ней поступил?

Но нет худа без добра, и тех пор у Яги появилась ещё и дочь. Она стал звать девушку Яна, а та с радостью откликалась на это имя. Так и стали они жить втроём: Ян, Яна и Ядвига.

Яна была на редкость сообразительной и трудолюбивой. Любое дело спорилось у неё в руках. Жить в доме она не захотела. Прибралась в сарае, заделала щели, застелила пол соломой, сама сложила печь и стала там ночевать. Ядвига не возражала.

Ещё через время, женщина заметила, что тело Яны было сплошь покрыто рубцами и шрамами, но расспрашивать не стала. Зачем бередить в душе бедняжки ещё не зажившие раны? Яна же нашла на крыше мешки с овечьей шерстью: её приносили люди, в благодарность за оказанную Ядвигой помощь. Всю шерсть использовать она не успевала, а выбросить излишки рачительная хозяйка не могла, вот и копилась она на крыше, в надежде, что когда-нибудь пригодится.

Яна вымыла, расчесала и спряла шерсть, после покрасила нити в разные цвета. Всё свободное время девушка пропадала у себя в каморке. И в один прекрасный день, она показала Ядвиге большой гобелен, который выткала сама. Женщина взглянула на него и всплеснула руками: на ковре с виртуозностью художника, Яна красочно изобразила подробные картинки про её жизнь.

Девушка родилась в бедной крестьянской семье и была старшей из десяти детей. Когда Яне исполнилось шестнадцать, она приглянулась одному богатому господину. Он выкрал её у нищих родителей и увёз в свой замок. Там посадил на цепь и несколько лет издевался над ней. Чтобы она никому не смогла рассказать о своих муках, садист отрезал своей жертве язык. Но, однажды, девушка смогла снять цепь и убежать.

Ядвига несколько дней плакала над тем, сколько бед пережила несчастная девочка.

– Всё позади. Здесь тебя никто не тронет, – успокаивала она Яну и дрожащей ладонью гладила её по голове.

Постепенно жизнь вошла в привычную колею. Ядвига сажала огород, собирала грибы и травы, лечила людей и животных. Ян смотрел за скотиной, запасал дрова на зиму и занимался другой тяжёлой мужской работой. Яна тоже работала не покладая рук, а по вечерам ткала гобелены на продажу.

Скоро Ядвига начала замечать, какие взгляды молодые люди бросают друг на друга.

"Что ж, дело молодое" – обрадовалась она и стала ждать, когда дети ей сообщат о помолвке.

Но через месяц Ян пропал. Целых десять дней мать с невестой искали его в лесу. Сначала, они надеялись, что он упал в медвежью яму, или сломал ногу и не может сам вернуться домой. Но с каждым днем надежды найти мужчину живым таяли, как весенний снег.

Через неделю Ядвига молилась только о том, чтобы ей удалось найти его тело сына и по-людски похоронить. А ещё через три дня они увидели Яна, вернее то, что он него осталось.

Его разодрал дикий зверь. Парня убивали с такой жестокостью, что даже бессмертие не смогло его уберечь. Ядвига по частям собрала, разбросанные на десятки саженей останки, сына.

– Какое чудовище сотворило с тобой такое? – причитала она, обнимая мешок с тем, что осталось от её ребёнка.

На этом всё завершилось. Искать зверя в лесу – пустое занятие, тем более, спустя десять дней. Единственное, что смутило Ядвигу – огромные следы рядом с изуродованным телом сына. Но она тогда была не в том состоянии, чтобы думать об этом: мало ли какое зверьё бродит по лесу.

Вместе с Яной они оплакали Яна, погоревали по нему положенный срок и стали жить дальше. Ведь несмотря ни на что жизнь продолжается, а мириться с потерей вдвоём легче, чем в одиночку.

Через месяц Ядвига заметила, как округлился у Яны живот и тихо радовалась: её сынок успел оставить после себя потомство.

Девушка была безутешна. Ядвига, как могла, старалась её поддержать и не нагружала тяжёлой работой. Почти все дела по хозяйству делала сама. В ожидании внука, женшина начала забывать о своём горе.

Во время беременности Яна обособилась и отдалилась. Она пропадала у себя в каморке и без устали ткала там гобелены, но никому их не показывала.

В положенный срок, девушка разрешилась лёгкими родами, и на свет появился красивый мальчик: крупный и черноволосый, как его отец. Ядвига была счастлива. С первых дней, она взяла на себя всю заботу о внуке и забрала того домой. Яна же следовать за ними отказалась. Она приходила только для того, чтобы покормить сына и снова пряталась в своём сарае. А через несколько дней в полнолуние пропала и Яна.

Ребёнок надрывался истошным криком, а мать так и не подошла к нему. Ядвига кинулась, было, звать и искать её, но зайдя в сарай поняла – всё бесполезно. Все стены с потолка до пола были увешаны гобеленами, и рассмотрев, что на них выткано, у женщины подкосились ноги. Она упала на устланный соломой пол сарая и с воем каталась по нему, пока не потеряла голос.

Яна была из семьи оборотней. Укравший её, богач знал об этом. Он сразу же посадил девку на цепь и несколько долгих лет насиловал её и издевался. Чтобы она не могла кричать в человеческом обличье и выть в волчьем, нелюдь отрезал девушке язык. Всё это продолжалось до тех пор, пока, однажды, она не смогла снять цепь. Освободившись, Яна превратилась в волчицу, убила своего мучителя и только после этого убежала.

Скитаясь по лесу, она нечаянно набрела на домик Ядвиги и осталась там. Сначала всё шло хорошо: её приютили, относились, как к родной, и она была очень благодарна новой семье. Чтобы уберечь их от своей второй, опасной сущности девушка поселилась в сарае и каждый раз в полнолуние ночью сама себя приковывала к стене.

Ядвига и раньше замечала, что раз в месяц в определённые дни, девушка была бледной и неживой, но списывала это на обыкновенное женское недомогание. Теперь же появилось новое объяснение такому её состоянию. Внимательно всё осмотрев, женщина нашла за печкой крепкую кованую цепь с прочным ошейником.

Через время Яна поняла, что полюбила молодого сына хозяйки, и судя по его отношению к ней, это чувство было взаимно. И вроде бы, вот оно – счастье: бери и радуйся. Но всё испортила ночь любви, неосторожно проведённая в лесу. Парню фатально не повезло в том, что увлёкшись любовными переживаниями, его избранница напрочь забыла о подкравшемся полнолунии. После бурного соития, она превратилась в волчицу и загрызла перепуганного любовника.

От осознания того, что она натворила, Яна собиралась наложить на себя руки, но, внезапно, поняла, что беременна. Тогда она отложила собственную казнь до дня, когда ребёнок достаточно окрепнет после родов.

Сейчас, когда сыну исполнился месяц, Яна вновь слышит зов полной луны. Но она не позволит себе жить и бесчинствовать дальше, когда кровь любимого всё ещё на её руках.

Яна ушла. Ядвига пыталась её найти. Она хотела сказать ей, что всё понимает и попытается простить. Но тщетно. Девушка, как сквозь землю провалилась. Никогда она больше не видела Яну и не знает жива ли она и смогла ли осуществить задуманное.

У Ядвиги осталась единственная отрада: её маленький внук – Рекс. Всё шло хорошо, мальчик рос и крепчал, пока одной ясной, лунной ночью женщина не услышала звонкий щенячий лай из его колыбельки.

Отшельница поняла – случилась страшное. Она хотела взять грех на душу и свернуть слабую шейку волчонка, раз и навсегда избавив внука от мучений. Но не смогла. Любовь к нему оказалась сильнее здравого смысла.

Теперь крест Ядвиги – оберегать Рекса и следить за тем, чтобы он не натворил бед. Каждое полнолуние она сажает его на цепь, оставшуюся от матери. Так и было в тот раз, когда кто-то учинил кровавую бойню на охоте. Тогда Рекс всю ночь просидел прикованным к стене. А вчера про полнолуние бабка забыла – старая стала, память уже не та.