Текст книги "Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)"

Автор книги: Марина Мустажапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

Глава 10: Поседевший мальчик

Автомобиль Сигурда давно уже подъехал к Краеведческому музею. Олигарх собирался позвонить Гертруде, но вместо этого рассеянно крутил телефон нервными пальцами, задумчиво уставившись вдаль.

Его детство прошло здесь.

Когда-то, очень давно, вместо нескладного серого уродца с претензией на ампир, здесь стоял его родовой замок. Это был самый прекрасный замок на свете! После долгих скитаний, он каждый раз возвращался в него, ремонтировал покосившийся от старости дом и заново отстраивал поместье. Лишь в последний раз он не успел.

После ада революций и войн красная чума надолго обосновалась в городе. Сигурду пришлось скрываться, забившись в щель, словно мерзкое насекомое. Драконоборцу удалось держать в тайне своё происхождение, меняя адреса и фамилии. Когда времена изменились, и он снова разбогател, но вернувшись в родные края с болью увидел – от родового поместья не осталось камня на камне. Только пень, вместо спиленного варварами старого дуба напоминал о том, что когда-то здесь был его дом.

Одинцов смотрел на безвкусно слепленное, мышиного цвета здание и не видел его. Перед его глазами в прозрачное зимнее небо взмывали стройные башни, увенчанные золотыми шпилями. Из высоких печных труб тянулся сизый дым, а из открытого кухонного окна клубами валил пар с аппетитным запахом жареного мяса – кухарка Астрид готовила ужин. Когда мимо окна проходил кучер – долговязый, рыжеволосый Вилли, она заливисто смеялась, и её богатая грудь плавно колыхалась в вырезе припорошенного мукой платья.

По гладко вытоптанному двору с криками и грохотом носились одетые вразнобой ребятишки: на некоторых из них из них были лисьи или беличьи тулупчики, но большинство бегали, завернувшись, в не по возрасту болтавшееся на их худеньких телах тряпьё. Это совсем не мешало детям, вооружившись деревянными мечами и палками, с упоением играть в благородных рыцарей и драконов.

Среди этого пёстрого мальчишечьего сонма в белой заячьей шубке бегал маленький Сигурд. Его молодая, красивая, самая прекрасная мама на свете – Хьордис с грустной улыбкой смотрела на их неуклюжую битву. Её темноволосый малыш был, как две капли воды похож на покойного Сегизмунда, так и не увидевшего своего сына.

В самый разгар игры тревожная, чёрная тень спрятала солнце, окутав испуганных детей вязким, как липкая патока, мраком. Мальчишки прыснули врассыпную, оставив Сигурда в одиночку стоять посреди двора. Последний осенний листок, медленно упал с молодого дубка и застыл у самой земли. Время замерло, словно в лихорадочном полусне. Поднятые тяжёлыми взмахами крыльев воздушные вихри шевелили непослушные кудри мальчика – грубая вязанная шапка куда-то слетела во время игры. Страх сковал Сигурда. Не в силах пошевелиться, он смотрел, как огромная крылатая туша медленно опускается над ними.

Хьордис бросилась к замершему от ужаса сыну, стараясь закрыть его от огнедышащего монстра. Последнее, что помнил испуганный Сигурд – кричащую от ужаса маму, бьющуюся в когтях огромного крылатого чудища.

Дракон улетел, и стало так тихо, что даже дворовые псы замолчали за своими щербатыми заборами. Когда первый страх прошёл, и люди осторожно выбрались из укрытий – они закричали от ужаса. Первое, что увидели испуганные слуги – стоящего посреди пустого двора седого мальчика с деревянным мечом в побелевшей руке.

– Я найду маму… Я убью дракона… – шептал он бескровными губами.

* * *

Сигурд до хруста сжал телефон. Корпус жалобно треснул под сведёнными судорогой пальцами. Резкий звук вывел олигарха из ступора. Прошлое шло за ним следом, иногда нагоняло и наступало на пятки. В последнее время его слишком часто тревожили полузабытые тени давно ушедших в вечность людей. Как там сказал Андвари? Недолго ему осталось?

– Выходи быстрее. Жду тебя на улице, – деловито буркнул Сигурд в трубку и оборвал звонок.

* * *

– Кто это? – спросила Тоня.

Ей было любопытно узнать, что за мужчины названивают возлюбленной Дракона.

– Я потом тебе всё расскажу, Антошенька. Это очень грустная история.

Гертруда Петровна печально улыбнулась, надела свою шубку и пошла к, стоявшей на парковке, машине Одинцова. Наблюдая за тем, как расторопный водитель открывает подруге дверь, Тоня удивленно присвистнула.

– Вот ведь ведьма! – проговорила она со смесью зависти и восхищения, – Там по ней сохнет Сварт, а здесь появился еще один воздыхатель, на крутой машине и с личным шофером. Везёт же зануде!

* * *

Гертруда вжалась в дальний угол кожаного сиденья и с вызовом смотрела на олигарха. Она готовилась к тому, что ей снова придётся отбиваться от наглеца, но пока что тот вёл себя вполне пристойно.

– Ты чего не принарядилась? – сказал он, бесцеремонно рассматривая напряжённую директрису, – В хороший ресторан же идём.

– Вы меня неправильно поняли, – Гертруда постаралась придать голосу надлежащую твёрдость, – Я не собираюсь продолжать карьеру эскортницы. Должность директора Краеведческого музея меня вполне устраивает. Надеюсь, наш предстоящий ужин будет носить чисто деловой характер, где вы, как и обещали, предложите мне выход из финансовой пропасти, в которую я по неосторожности попала.

Одинцов с лёгкой улыбкой пожал плечами, мол, как хочешь, и молча отвернулся к окну.

Часть четвёртая: Непредсказуемая обыденность Глава 1: Соглашение

Вскоре Сигурд и Гертруда уже были на месте, и выйдя из машины, женщина оторопела. Олигарх привез её не в какой-то там привокзальный кабак, а самый известный в городе, до предела элитный и фешенебельный ресторан. Принадлежал он, естественно, стоявшему рядом с ней, владельцу города Одинцову. Тот взял Гертруду под локоть и по-хозяйски провел по мраморным залам, пестрящими вензелями и позолотой, к самому лучшему столику у, спрятавшегося за цветами, окна. У женщины зарябило в глазах от этого аляповатого великолепия. В искусственной шубке, грубых очках, видимо, доставшихся ей от участника последнего состава Политбюро ЦК КПСС, и простом брючном костюме, Гертруда чувствовала себя Золушкой, не успевшей вовремя сбежать с бала. Стол под белоснежной хлопковой скатертью хотя и ломился от обилия еды, но с возможностями Одинцова, меню могло бы быть более изысканным.

Сигурд сразу же приступил к трапезе. Он с аппетитом впился зубами в куриную ногу и слизывал сливочный соус прямо с пальцев, ни капли не смущаясь людей за соседними столиками. Гертруда тоже решила, что мучить себя голодом за столом полным еды – глупо, и наложила полную тарелку. Она чувствовала, что увязает в какой-то трясине, с каждым движением всё больше проваливаясь в её зыбкие, зловонные воды. Но это не повод, отказываться от вкусного и, что немаловажно, бесплатного обеда.

– Ну, вот, теперь, можно и о деле поговорить.

Одинцов уже разделался с ужином. Теперь он сыто откинулся на резную спинку стула и начал изучать сидевшую перед ним женщину.

– Я посмотрел твою кредитную историю. Там долга уже на тридцать миллионов. Заплатить, ты, конечно, не сможешь.

Гертруда Петровна молча кивнула. Она пыталась выглядеть уверенно и хладнокровно, хотя внутри неё бурлила огненная лава. Её сердце готово было оборваться, а колени мелко дрожали. Хорошо, что она сидела, иначе давно бы рухнула на пол от волнения. Но внешне директриса оставалась олицетворением спокойствия. Она тонкой ложечкой подцепила кусочек десерта и, отправив его в рот, мило улыбнулась.

– Конечно, я не смогу выплатить ваши драконовские проценты. И, вообще, у меня большой вопрос к банкам: как они умудрились одобрить кредит с моими мизерными доходами? Это попахивает мошеннической схемой.

"А она кусается!" – подумал Сигурд.

Он с любопытством воззрился на собеседницу, словно увидел её в первые.

– Верное наблюдение. Хотя речь сейчас не об этом. Тридцать миллионов – немалая сумма, даже для меня, – Одинцов сыто ухмыльнулся, обнажив идеально ровные зубы, – Допустим, я прощу их, но тогда возникает другой вопрос: что ты можешь предложить взамен? Не спорю, мне приятно твоё общество, но оно явно не стоит тридцати миллионов.

Гертруда снова улыбнулась. Первая волна напряжения схлынула, и женщина почувствовала, как уверенность медленно возвращается к ней. В конце концов, чем она рискует, кроме своей девичьей чести и потери какого-нибудь из пыльных музейных фолиантов?

– А что вы хотите взамен? – Гертруда так и не смогла начать обращаться к Одинцову "на ты".

– Вот! Правильный вопрос! – обрадовано воскликнул олигарх, – Наконец-то начинается настоящий деловой разговор! Предположим… я хочу… тебя!

Сигурд приподнял белёсую бровь, с интересом наблюдая за реакцией собеседницы – та, вроде бы, не удивилась. Женщина продолжала есть десерт, запивая его ароматным цветочным чаем. Она медлила с ответом.

Одинцов её не торопил. Он получал удовольствие, наблюдая за этой немного странной, но безумно притягательной женщиной. Пьянящее возбуждение, горячей волной накрывало олигарха с головой. Мозг ещё работал, но тело уже отказывалось подчиняться его глупым приказам.

За свою безумно долгую жизнь, Сигурд до того пресытился женскими ласками, что сменив сотни, или даже тысячи любовниц, уже не надеялся, что кто-либо ещё сможет заинтересовать его всерьёз, а не как способ сбросить половое напряжение. Сейчас он смотрел на Гертруду и понимал: рядом с ним никогда не было такой женщины. Разве, что Брунгильда, но она не в счёт. Первая любовь навсегда останется в его высушенном грехами сердце. Она – вне времени и вне сравнения.

Сигурд привык видеть перед собой безвольных жертв, сломленных и покорных, или алчных барыжниц, беззастенчиво предлагавших ему свои ласки и поцелуи. Все они избегали смотреть в глаза: первые – боялись его; а вторые – разглядывали его кошель, прикидывая, хватит ли там монет, чтобы оплатить их любовь.

Гертруда была другой. Она сидела перед Одинцовым гордо выпрямив спину и высоко подняв голову. Будучи загнанной в угол, она умудрилась сохранить достоинство и смотрела на него без тени страха.

Конечно, Сигурд мог бы запросто сломить эту дерзкую женщину. Всего пара бликов кольца Андвари, и она превратится в покорную рабу, послушно исполняющую любую его прихоть. Но он хотел Гертруду только такую, как сейчас.

Сигурд желал её безумно каждой клеточкой воспалённого мозга. Единственное, о чем он мог думать, это то, как сдержаться и не овладеть ей немедленно. В воображении олигарха уродливые очки Гертруды уже валялись на полу, а шелковистые волосы, вырвавшись из тесной гульки, струились по её обнажённой мраморной коже.

Гертруда Петровна тоже внимательно наблюдала за Сигурдом и видела, что тот не врёт. Её тело превратилось в капитал, который можно выгодно обменять на свободу от долгов.

– Не больше трёх свиданий! – отрезала она.

Становиться любовницей олигарха на постоянной основе женщина не собиралась. Пока не собиралась… Три встречи – вполне достаточно, чтобы удовлетворить его похоть и не испортить собственный желудок регулярными рвотными позывами.

– Отлично! – Одинцов довольно потёр руки, – Но этого слегка маловато для трёх лямов, не находишь? Вместе с твоей временной благосклонностью, мне нужны меч, доспехи и карта из музейных закромов. Устроишь?

– Этого сделать не могу. Хотите верьте, хотите – нет, но экспонаты забрали на реставрацию, а после они куда-то исчезли. Говорят, что ищут, но пока – безрезультатно, – не моргнув глазом соврала Гертруда.

Всё-таки близость с Красавчиком возымела свои плоды.

Сигурд слегка задумался. Ему пришлось сделать вид, что поверил в эту ахинею. Он даже не подозревал, что способен на такое за счастье видеть музейную нимфу в своей постели.

– Хорошо. Я подумаю, какую ещё услугу у тебя попросить. Пока остановимся на трёх свиданиях. Говорят, здесь рядом есть неплохой отель. Можем проверить!

Гертруду Петровну растили в донельзя приличной семье крайне приличные мама и бабушка, которые внушали ей с молодых ногтей, что приличные девушки не спят с мужчинами до свадьбы, и не продают любовь за деньги. Они влюбляются бескорыстно и навек.

Наверное, поэтому Гертрудин неприличный папа – невежда и нищеброд, по бабушкиной версии – убежал из их образцовой семьи в Финляндию и женился там на стриптизёрше. Сейчас уже трудно судить были ли мама с бабушкой правы, или всё-таки ошибались. Их давно нет в живых, а Гертруде предстоит нарушить сразу оба, привитых в детстве, правила.

– Отлично! – женщина не отводила взгляд от олигарха, и ей доставляло удовольствие наблюдать его мимикой, – Только мне нужны гарантии!

– Вот это я понимаю! – глаза Одинцова, как кадры диафильма, раз десять за минуту сменили выражение: от похоти – к иронии, от иронии – к восхищению – И какие же я должен дать гарантии? Может быть, заключим сделку у нотариуса?

– Думаю, со сделкой мы пока повременим, – Гертруда уже окончательно освоилась в своей новой ипостаси, – Сначала вы официально обнулите мои долги, а потом уже будут свидания. Если не согласны, то расходимся прямо сейчас. Нет гарантий – нет секса.

– Согласен! – теперь во взгляде Одинцова промелькнула лукавая искорка, казалось, его забавляла эта ситуация, – Договорились! И ещё… Раз уж мои доспехи ты прошляпила, то, у меня есть один знакомый парнишка – учёный-историк. Ему нужна практика. Поможешь с работой.

Гертруда Петровна и олигарх Сигурд Одинцов пожали друг другу руки и закрепили сделку бокалом шампанского. Он вновь подвёз её домой и всю дорогу вёл себя крайне прилично: не хамил и не распускал руки. Только в самом конце их свидания, когда Гертруда уже была готова выпорхнуть в приоткрытую дверцу, Сигурд нежно остановил её за руку, а затем чувственно и глубоко поцеловал на прощание. Странно, но на этот раз Гертруде не хотелось убежать от постылого олигарха. Наоборот, она с удовольствием ответила ему. Бесспорно, Одинцов вызывал у неё отвращение и провоцировал рвотный рефлекс, но этот поцелуй, неожиданно, был лёгок и приятен, и волнующе отзывался внутри.

Глава 2: Ночное дежурство

Добравшись до города, Игорь сразу же отправился на работу. Там он выслушал непременную нотацию от начальства, с угрозами выгнать его взашей к чёртовой матери, и приступил к уже привычной рабочей рутине. Из кабинета он позвонил маме, на ходу сочинив байку про затянувшуюся командировку и сломанный телефон. Мама всю жизнь проработала учителем биологии и ни за что бы не поверила в подвижную скалу, лесного оборотня, а особенно, в дракона-трансформера. Игорь горько усмехнулся. В его случае ложь была больше похожа на правду.

В наказание за прогулы оперу поставили ночное дежурство. Покорившись судьбе, он съездил домой, чтобы обняться с мамой и переодеться. Когда стрелки на казённых часах подползали к полуночи, парень заварил крепкий чай и поудобнее устроился на стуле. Он надеялся скорее заснуть, и не свалиться со своего неуютного ложа, причинив урон себе, или окружающим предметам. Повертев в руках подаренный Драконом свисток, Игорь с сомнением покачал головой, но снова положил его в нагрудный карман куртки – когда-нибудь пригодится. Полицейский сомневался в чудодейственной силе списанной милицейской фикалки, но за последние время, он увидел много такого, во что ни за что бы не поверил всего пару недель назад. Поэтому, пусть пока полежит в кармане. На всякий случай.

Дежурство проходило на редкость спокойно. Время уже близилась к трём часам ночи, а до сих пор не было ни одного вызова: никто из отчаянных городских хулиганов даже окно или витрину не разбил.

Игорь мирно спал, прислонившись щекой к, сложенной вчетверо, тёплой куртке, когда пронзительно зазвонил городской телефон. Он вздрогнул всем телом, так и не досмотрев цветной, как галлюцинация психа, сон. С мрачными предчувствиями, юноша поднял трубку. Обычно звонки в такое время не предвещают ничего хорошего.

Предчувствие не подвело. С набережной звонили патрульные. Приливом на берег выбросило тело девушки: есть подозрение на убийство.

На ходу надевая куртку, Игорь бегом спустился на первый этаж. Его там уже ждали коллеги: два эксперта с оборудованием и дежурный следователь. Дружной невыспавшейся компанией они сели в патрульную машину и уехали в ночь.

Город, в котором родился и жил Игорь, вплотную примыкал к морю, отчего считался курортным, несмотря на холод и вечную промозглую сырость. В эту ночь было чертовски холодно, крупными хлопьями падал красивый декабрьский снег, напоминая о приближавшихся праздниках. Вечно живое море шумно дышало, перекатываясь холодными, свинцовыми волнами. Только что схлынул прилив и прибрежные камни ещё были мокрыми. Они скользили под замёршими подошвами, норовя опрокинуть зазевавшегося прохожего. Игорь подумал, что где-то недалеко отсюда должна быть Драконья скала, но без карты её бесполезно искать. Скала умела прятаться от любопытных людских взглядов.

На заснеженной набережной уже собралась толпа из полиции и зевак, неизвестно откуда взявшихся в столь позднее время. Вообще, зеваки возникают всегда, везде и сразу, как только случится событие, способное их привлечь. На труп они слетаются моментально, как стервятники на падаль – даже если его обнаружат на необитаемом острове за сотню километров от берега.

Убитая лежала у воды в какой-то совсем уж неестественной даже для трупа позе. Присмотревшись, Игорь заметил, что она связана по рукам и ногам, а рот заклеен скотчем. Над жертвой долго издевались, скорее всего, неоднократно насиловали: оставшаяся на трупе, одежда была разодрана в клочья. Но страшнее всего был способ убийства. Игорь недавно работал в полиции, хотя и он успел уже многое повидать, но этого зрелища пришли в ужас даже бывалые эксперты: раны на теле девушки говорили о том, что её насмерть загрызло огромное животное. Кто это мог быть: волк, медведь, или какой-нибудь другой хищный зверь, предстоит узнать при более тщательном исследовании. Вроде бы всё просто и объяснимо, но у Игоря в голове, словно ослик, привязанный к жерновам, ходил по кругу один и тот же вопрос: каким образом животное смогло связать свою жертву?

Места здесь глухие и дикие: вплотную к морю подходит, кишащий зверьём, лес и неприступные скалы. Город со всех сторон окружён первобытными стихиями. Поэтому туристы сюда не рвутся, несмотря на красивую природу и доступные цены. Да и местные жители, в основном хмурые и нелюдимые, веками привыкшие жить в, отрезанном от цивилизации, камерном и тесном мирке. В силу географического расположения и этнических особенностей, скандинавские саги здесь тесно переплелись с угоро-финским эпосом и славянскими сказками. Поэтому горожане безоговорочно верят в драконов, колдуньей, оборотней и прочую нечисть.

Игорь до недавнего времени с иронией относился к подобной белиберде, но после личного знакомства с настоящим драконом, его скептицизм заметно пошатнулся. Поэтому, когда парень склонился утопленницей и увидел раны, оставленные убийцей на её теле, его слегка замутило. Перед глазами возникла растерзанная лосиха под убогим деревцем, проросшем сквозь булыжники и обломки гранита.

"Это сделал оборотень!" – уверенно прозвучало у Игоря в голове, и он вздрогнул, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Втянув в лёгкие солёный прибрежный воздух, юноша постарался прогнать тошноту, снова подступившую к гортани. Он спешно придумывал более рациональную версию преступления: несчастную загрызли собаки, а их хозяин, опасаясь проблем, выбросил тело в море. Но зачем её связали? Чтобы не вырвалась? Бедняжка была ещё жива, когда её утопили? Вечные вопросы без ответа, и ещё один вероятный "глухарь" в самом конце года.

Луна скрылась за тучами, и вокруг стояла такая непроглядная темень, что даже пара мощных прожекторов, установленных экспертами, не смогли до конца её разогнать. Игорь постарался внимательно рассмотреть верёвку, связывавшую жертву. Верёвка, как верёвка, но, возможно, на ней тоже сохранились какие-нибудь следы. Нужно будет подробнее расспросить об этом у экспертов – решил юноша и устало побрёл к машине.

Ночное дежурство закончилось к обеду. Игорь приехал домой, поцеловал маму, наелся свежих пирожков, и быстро уснул как человек с крепкими нервами и спокойной совестью.

Но выспаться как следует оперу не удалось. С наступлением темноты, к нему пришла убитая девушка. Она сидела напротив, на фоне голубых обоев в белый цветочек, и смотрела на парня пустыми глазницами на распухшем, изуродованном лице. Морская вода стекала с неё с громким звуком. Воды было так много, что под ней должна была бы образоваться большая лужа, но пол оставался абсолютно сухим. От ужаса юноша с криком подскакивал на кровати. Видение исчезало, но возвращалось снова, стоило только Игорю сомкнуть веки.

Парень понимал – это просто затянувшийся кошмар. После всех приключений с драконами, рыцарями и Замками нервы стали ни к чёрту. Но сон был настолько осязаем, что под конец он, не выдержал и со всей силы заорал:

– Что тебе от меня нужно?!

Конечно, кричать было глупо, ведь утопленница сразу же пропала. Зато мама услышала и немедленно прибежала к сыну в комнату.

– Всё в порядке, мама. Просто кошмар приснился, – пытался успокоить её Игорь.

Он нервно улыбнулся, и мама, вроде бы, ему поверила. Только как поверить самому себе, когда парень нутром чувствовал: всё совсем не в порядке. Что-то в его жизни незримо, но существенно изменилось. И ему, теперь, с этим жить.