Текст книги "Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)"

Автор книги: Марина Мустажапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 3: Наташка

Игорь проспал всё воскресенье. Пришёл домой, односложно ответил на тревожные мамины расспросы и провалился в сон. Вечером он поужинал, позвонил Гертруде Петровне, чтобы узнать, всё ли с ней в порядке, и заснул снова. Молодой организм восстанавливал силы и энергию.

Понедельник прошёл спокойно. В одном из городских баров Игорю удалось поймать Толика и задать ему несколько вопросов. Хотя разговорить юркого сутенёра было непросто.

Но ничего нового Игорь не узнал. Толик лишь подтвердил слова Наташки, что Альбина села в чёрную машину с "блатными" номерами, и после этого её никто не видел. Писать заявление он, конечно же, отказался – не терпила ведь. Всё только неофициально и для личного пользования.

Когда Игорь уже уходил, Толик, оторвался от своих быковатых товарищей, догнал его у остановки.

– Слыш, парень, – осторожно сказал он, и виновато потрогал опера за рукав, – Я чё хотел сказать. Наташка пропала. Уже два дня, как её нет. Боюсь, как бы её тоже не… того…

Толик шаркнул ребром ладони по тощей шее.

Игорь насторожился: два дня назад Наташа "работала" на том же месте, откуда пропала Альбина. Он своими глазами видел там черный "Гелендваген" с блатными номерами.

– А какой марки была машина, увёзшая Альбину? – спросил он, стараясь поймать бегающие глазки Толика.

– "Гелик", вроде. Точно не помню. Много времени прошло.

Сутенёр поковырялся в зубах наманикюренным ногтем и удалился, вихляя всем своим тщедушным телом.

В тот день Игорь лишь ненадолго зашёл в отделение и не успел пробить номер "Гелендвагена" с остановки. В начале недели у опера было много дел на неспокойных улицах города, поэтому, "Гелик" он оставил на завтра. Но, когда с чувством выполненного долга и чистой совестью, парень собирался домой, непонятная тревога засвербила внутри и помешала свернуть в нужном направлении. Вместо привычного маршрута, он отправился туда, где в последний раз видели Наташку.

Добрашись до конечной на автобусе, Игорь тысячу раз пожалел о том, что сегодня не взял отцовскую "девятку". Городской транспорт здесь ходил в час по чайной ложке да ещё и набитым под завязку. Выйдя из смрадного чрева рейсового "ЛиАЗа", он внимательно оглядел остановку: бетонная советская конструкция, и несколько бабулек, ждущих последний автобус, на который ему тоже неплохо бы успеть. Убогую картину дополнял покрытый выбоинами тротуар и окончательно убитый асфальт. Напротив – лес. Метрах в десяти отсюда, ему перебежал дорогу зверь, похожий на огромного волка.

Больше повинуясь интуиции, чем здравому смыслу, Игорь направился к туда, где эта зверюга скрылась среди деревьев. Он понимал – надеяться не на что: прошло уже несколько дней, и вряд ли остались хоть какие-то следы. Но внутренний голос настойчиво звал его туда.

Дойдя до того места, где в последний раз мелькнул гигантский волчий хвост, Игорь включил карманный фонарик. Луч света расколол непроглядную тьму и, распугивая тени, стал метаться по спящему лесу. Игорь сделал несколько шагов вглубь и замер: на размякшем снегу ясно отпечатались огромные волчьи следы. Он сравнил отпечаток лапы со своей ступнёй, и опешил: след оказался в полтора раза больше! Какое животное могло его оставить?

С трудом преодолевая естественный, в таком случае, страх и вздрагивая от каждого шороха, Игорь пошёл по заснеженной тропинке, вслед за таинственным гигантом. Ему казалось, что в темноте за каждым кустом прячется это неопознанное наукой чудовище, готовое накинуться на него и разодрать в клочья.

Вдруг, парень заметил что-то такое, отчего волосы зашевелились у него на затылке. С каждым новым шагом отпечатки волчьих лап всё сильнее походили на человеческие. Ещё чуть-чуть и на снегу были явные очертания пятипалых ладоней и босых ступней. Через пару десятков шагов отпечатки рук исчезли. Скорее всего, монстр поднялся на ноги и зашагал по-человечески.

Оборотень?..

Игорь замер, и внутри у него тоже всё застыло. Даже сердце застучало через раз, но скоро сорвалось и понеслось галопом. От одной этой мысли парню стало трудно дышать. Перед самым его носом, в воздухе возникла разодранная напополам лосиха с клубком замёрзших опарышей в утобе. Страх мощной хваткой сковал его тело, а к гортани опять подступила тошнота. Как и тогда. В лесу. Рядом с Драконом.

Не помня себя от ужаса, Игорь развернулся и побежал к трассе: туда, где ездят обыкновенные машины и автобусы с привычными людьми внутри.

Опомнился он только на обочине дороги. Тяжело дыша, парень прислонился спиной к какому-то дереву, и простоял так несколько минут, держась за правый бок и не видя ничего перед собою.

Когда с глаз, наконец-то упала тёмная пелена и зрение начало возвращаться, Игорь увидел две тоненькие девичьи фигурки. Они уходили дальше в лес, растворяясь в его чаще. Не успев удивиться тому, что девушки делают здесь, одни, в позднее время суток, Игорь даже не головой, спинным мозгом почувствовал, что это не живые люди, а привидения. Приглядевшись, он узнал свою старую знакомую – Альбину, она была спокойна и даже весела. Рядом с ней парень увидел пропавшую Наташку. Они стояли, обнявшись, почти, как на той старой фотографии. Для полноты картины не хватало только Тони.

Игорь хотел закричать, но из горла вырвался лишь задушенный, хриплый кашель. Казалось, юношу настиг какой-то приступ, и он, задыхаясь и мыча, катался по земле. Игорь никогда не умел плакать, но сейчас его душили слёзы отчаяния. Он опять опоздал. Наташу тоже убили.

Подходил последний автобус, и старушки у обочины оживилённо закопошились у его разинутой пасти. Покачиваясь, как пьяный, Игорь побрёл к остановке. Он надеялся хоть немного отойти от пережитого кошмара в душном тепле автобуса среди живых, понятных людей.

На следующий день Игорь был молчалив и мрачен. Даже прибаутки Михалыча не смогли поднять ему настроение. Сидя, как на иголках, он ждал вызова на ещё один растерзанный женский труп, но телефон молчал. Несколько раз парень сам звонил Наташке глубоко в душе, надеясь, что она всё-таки поднимет трубку. Но ответа не было.

Опер зря понадеялся на память и нигде не записал номер "Гелендвагена" с остановки. Человеческий мозг – странная штука, ничего кроме двух цифр и трёх букв он не сохранил. Пробив всё, что есть, в базе данных, парень узнал, что таких машин две. Одна из них принадлежала Сигурду Одинцову, другая некоему Анатолию Лоханкину, который на проверку оказался бомжом.

На обед Игорь вышел вместе с Михалычем, но не стал долго засиживаться в забегаловке. На месте Фарруха теперь открылся кто-то другой, купив помещение за бесценок. Кормили там невкусно и дорого, а ещё из кафе исчезли прежний свет и тепло Самарканда. Теперь оно было пафосным и чужим.

Игорь заплатил за обед, завёл отцовскую "девятку" (сегодня он был на ней) и отправился на ту самую пресловутую остановку, которая притягивала его, как магнит. Он чувствовал, что это и есть место преступления, и труп Натальи должен быть где-то рядом. Хотя её, как и Альбину, тоже могли выбросить где угодно. Но опер надеялся, что оставшись безнаказанным в первый раз, маньяк расслабился, потерял бдительность и не стал слишком мудрить.

Добравшись до того места, где ему привиделись призраки, Игорь увидел небольшую насыпь из листвы и веток. Рядом с насыпью оказались странные следы, очень похожие на те, что он видел вчера. Весь снег и почва под ним были изодраны глубокими бороздами, словно кто-то огромными когтями с остервенением скрёб землю. Для чего? Чтобы что-то здесь закопать?

Или кого-то?

Игорь нащупал в кармане перчатки. Стараясь не повредить следы, он стал осторожно раскапывать рыхлую кучку. Спасибо нежданной оттепели, она не дала влажному лесному мусору схватиться ледяной коркой.

Сняв верхний слой прелых листьев, опер вздрогнул. На поверхности показалась тоненькая, девичья рука с венком ромашек, обвивающим большой палец.

Наташа Ромашина.

Сомнений не оставалось – это была она.

Игорь всхлипнул. До последнего в нём теплилась надежда, что в лесу был какой-то другой призрак, а Наташка жива-здорова и скоро найдётся. Может быть, девушка просто загуляла у кого-то из подруг или постоянных клиентов. Но всё тщетно. Наташа лежала перед ним, зарытая в куче гнилья.

На ходу придумав наводку от мнимого бомжа-информатора, Игорь вызвал полицию и экспертов. Он, молча, наблюдал, как снимают гипсовые отпечатки следов, как аккуратно раскапывают нехитрую лесную могилу, как извлекают оттуда то, что осталось от бедной Наташки. На этот раз, монстр порезвился на славу. Он разодрал жертву так, что эксперты собирали её по кусочкам. Сама же Наташка поодаль сидела на пеньке и безучастно смотрела, как её по частям вынимают из ямы.

– Наташа, прости. Я не хотел… – беззвучно шептал Игорь.

Казалось, она поняла его, слегка улыбнулась и понимающе кивнула, мол, не дрейфь, всё устаканится.

«Дожил!» – с горечью подумал Игорь, – «Уже призраки меня успокаивают!»

Глухое раздражение накрепко засело у него внутри. Парень был зол на неведомого маньяка-убийцу; на себя, за то, что не поймал его вовремя; на Сварта за то, что тот, искупав его в своей крови, обрёк видеть призраков – жертв кровавого монстра, и ежедневно смотреть им в глаза.

Отбежав от копошившихся в яме коллег на приличное расстояние, Игорь закричал. Его крик, похожий на вопль раненного в зверя, эхом разлетелся среди равнодушных сосен. Он должен найти маньяка, кто бы тот ни был – человек или оборотень. И пусть этот зверь не рассчитывает на правосудие и тюремный срок. Игорь разорвёт его собственными руками. Без суда и следствия.

Глава 4. Кол у сердца

Брунгильда уже третьи сутки тихо умирала в медвежьей яме. Сломанная нога плохо срасталась, а пробоина в голове нещадно кровоточила, как и рана под рёбрами. Она слабела с каждым вздохом и уже не надеялась, что кто-то придёт на помощь.

Валькирия понимала – наступает неизбежный конец её бесконечно долгой жизни и молилась лишь об одном, чтобы смерть не мучила её долго. Она хотела уйти достойно, не унижая себя бесполезными стенаниями и жалким скулежом.

Когда становилось совсем невмоготу, Брунгильда била себя кулаком по больной ноге и проваливалась в спасительную бездну. Она понимала, что это не выход – её не хватит надолго. Разряженное ружьё лежало рядом бесполезной железякой. Но она знала, что делать и уже раскачивала один из острых, щедро смазанных ядом кольев. Но кол не поддавался, он был основательно вбит в крепкую, мёрзлую почву. Женщина слабела с каждой секундой, и не знала, хватит ли ей сил, чтобы вогнать этот отравленный шип себе в самое сердце.

Иногда она вспоминала Дракона. Он был единственным, кого бы Брунгильде хотелось увидеть в свой последний час. Казалось, что измученное тело до сих пор хранит память о тепле его рук и сладости поцелуев. В те минуты, когда образ Сварта возникал перед ней, словно был из плоти и крови, Брунгильде немного меньше хотелось умереть.

Память о несбывшейся любви придала валькирии силы. Ещё рывок, и идеально отточенный колышек оказался у неё в руке. Теперь ей понадобятся все не растраченные силы, ведь пробить человеческую плоть не просто, а её мышцы совсем ослабли.

Валькирия, как смогла, обхватила кол обоими руками и приставила его остриём к груди. Сырое дерево пачкало пальцы. Но сейчас это не важно. Нужно думать только о том, что скоро придёт освобождение от мучений, и ещё разок, на прощание, можно вспомнить о Сварте.

Больше всего на свете в этот миг Брунгильде хотелось услышать его голос.

И вот, он позвал её.

Женщина улыбнулась. Потрескавшиеся губы не хотели шевелиться, но она растянула их в нечто, напоминающее улыбку. По подбородку потекла тонкая струйка крови. Что может быть прекраснее напоследок, чем слышать голос любимого? Старуха-смерть сжалилась над ней и наконец-то послала спасительные галлюцинации. Сейчас всё закончится.

Она готова.

* * *

Что-то маленькое и надоедливое упрямо ползало по щеке. Дракон прихлопнул рукой, невесть откуда взявшуюся букашку. Под ладонью сухо хрустнула былинка. Это она щекотала ему лицо и не давала спать.

Стоп!

Яркая вспышка осветила завравшуюся память. Какой сон? В медленно прояснявшейся голове всплыли все недавние события. Последним чётким воспоминанием был прыжок в пропасть.

Сколько же он здесь провалялся без сознания? Сварт испугался. Солнце уже встало, но ещё не успело подняться высоко. Блеклым блином оно лежало над подёрнутым дымкой горизонтом. Лес острыми верхушками сосен щекотал его по холодному пузу.

Ящер в отчаянии закусил губу. Сколько времени он потерял!

Вдруг, Брунгильда уже не…

Нет! Это невозможно. Он должен успеть! И он успеет.

Дракон резко встал и прислушался к себе: ничего не болело, ничего не кровило, ноги и руки отлично сгибались, а тело двигалось. Голова цела, рёбра не сломаны, ноги не вывихнуты. Значит, ему снова повезло. Не теряя впустую драгоценные секунды он побежал – ровно, ритмично, как заправский марафонец.

"Два шага – вдох, два шага – выдох…" – повторял про себя Сварт, неизвестно откуда взявшуюся в голове технику бега.

Вдох.

Брунгильда не умерла.

Она всё ещё в яме.

Выдох.

Она ждёт его.

Она знает, что он придёт.

Вдох.

Она сильная.

Она дождётся.

Выдох.

А если он не успеет?..

От этой мысли ноги перестали держать, и Дракон схватился за берёзу, чтобы не упасть прямо в подтаявший снег.

Он не должен даже в мыслях допускать такое.

Вдох.

Он успеет.

И точка.

* * *

Баба Ядвига всегда поднималась затемно. На улице потеплело, но грузная русская печь всё равно уже выстудилась, как будто и не топила с вечера. А через печь холод пробирался и в хату.

Старушка принесла охапку дров, скинула их на железный лист возле топки и с облегчением разогнулась. Её старые кости всё чаще давали о себе знать. Но что поделаешь? Она слишком долго живёт на этом свете.

Ядвига затопила печь, кинула шмат сена пёстой коровёнке и насыпала овса тихому жеребчику, который, так и не досмотрев свой предутренний сон, принялся благодарно хрустеть зёрнами. Хозяйка потрепала его по холке. Она часто думала о том, какие сны снятся животным. Были бы у Пеструхи с Орликом языки, расспросила бы у них. Но её живность не говорила по-человечески, хотя всё понимала и внимательно слушала бабкины жалобы. Сегодня они опять молча стояли, каждый в своём стойле и тихонько прядали ушами.

Покончив с утренними делами, Баба Ядвига задремала на разогретой печи, под трубный звук тяги в дымоходе.

Старушку разбудил лютый грохот. Не успев толком разлепить глаза, она сквозь полудрёму услышала знакомый голос, но долго не могла понять чей он, а вспомнив, кубарем скатилась с печи и побежала отпирать засовы. За порогом стоял Сварт. Он тяжело дышал и больше походил на взмыленную почтовую лошадь, чем на Дракона благородных кровей.

Ядвига не видела его с того дня, о котором ей было совестно вспоминать. Но сделанного не вернёшь, и раз Ящер снова завернул сюда, значит ему отчаянно нужна помощь.

Тем часом, Сварт прямо в мокрых сапогах ввалился в вычищенные до бела сени и, не отдышавшись, прохрипел:

– Баба Ядвига, милая… помоги… Нужно спасать Брунгильду… Она в медвежьей яме…

Старушка охнула. Ей ли не знать об опасных сюрпризах, таящихся в таких ловушках.

– Сынок, иди в чулан. В тот самый… Ты знаешь. Найди там топор, лопату, моток верёвки, который на гвозде висит. И сани не забудь! И поторапливайся! – Ядвига махнула рукой в сторону сарая – А я пойду кое-что другое поищу. Чует моё сердце, не только топор нам понадобиться, – последнее она говорила уже сама себе, споро шаркая стариковскими ногами по некрашёному полу.

Сварт быстро нашёл сарай. Вот топор, лопата в углу, пеньковая верёвка на вбитом в стену кривом гвозде. Большие деревянные сани стояли у обвалившейся печи, которую уже давно никто не растапливал. Собрав всё необходимое, Ящер не выдержал и скользнул взглядом по грубо сбитой лавке под узким оконцем. Что-то горько заныло внутри. Но предаваться воспоминаниям некогда. Нужно было спешить.

Покидав всё найденное в сани, Ящер вытянул их на улицу. Баба Ядвига уже шариком катилась к нему, гремя поллитровыми бутылками. Увидев, выглянувшую из торбочки, винтовую крышку, Сварт удивился.

– Мать, ты часом не на пикник собралась? – спросил он, разглядывая мутную жидкость.

– Не твово ума дело! – отрезала старушка, резво взбираясь на сани, – Поехали!

Дракон вздохнул и обречённо впрягся в сани. Видела бы его сейчас драгоценная маменька!

"Любопытно" – подумал он, натягивая грубые вожжи – "Бывают ли ездовые драконы? Или я первый в своём роде?"

Глава 5: Экстренный вызов

«Когда же мне, наконец-то, удастся отрастить крылья?» – Дракон потерянно стоял на краю ямы.

Он думал над тем, как бы ему спуститься вниз, но правильных идей в голову не приходило, словно у него, вдруг, отключилась способность мыслить.

Баба Ядвига копошилась рядом. Она только что спасла Сварту жизнь, когда он собрался прыгать вслед за Брунгильдой. Старушка с трудом оттащила его на безопасное расстояние и надавала оплеух. Только после этого, Дракон опомнился и увидел, что дно ямы утыкано остро заточенными шипами.

– Они драконьей ягодой щедро намазаны, поэтому-то девка и не смогла выбраться. Да жива она, жива. Вон, слышишь, стонет. Только недолго ей осталось, если вовремя не вытащим.

Дракон закричал. Надрывно и громко, словно зверь, застрявший в железных челюстях капкана.

– Брунгильда!!!

Хриплое эхо откатилось от свинцового небосвода и вернулось к выстуженной земле.

Слёзы градом катились по перекошенному от бессильной ярости лицу. Намертво сжав кулаки, Сварт катался по грязи, в напрасной агонии, не в силах справиться с напряжением и тревогой, владевшими им всё последнее время.

Испуганные вороны с громкой руганью носились меж ветвей. Они терпеливо ждали момента, когда можно будет полакомиться свежей мертвечиной и были недовольны, появлением людей, пугавших их громкими криками.

– Да тихо ты, малохольный! Спасём мы её, спасём. Хватит голосить, подсоби, давай.

Баба Ядвига уже обвязалась одним концом верёвки а другой накрепко привязала к рябиновому деревцу, росшему неподалёку.

– Спускай меня вниз! Да осторожней! На колья не насади! И пальто своё дай сюда. Пригодится.

Старушка сняла с притихшего Сварта перепачканное пальто, вручила ему верёвку и велела страховать её, пока будет спускаться в яму. Сварт порывался лезть сам, но Ядвига резонно заметила, что никакой пользы от него там не будет.

Ругая себя за бесхребетность и слабость, Дракон покорно кивнул. Скользя ногами по мокрому суглинку, он пытался удержать верёвку с миниатюрной старушкой, которая, вдруг, стала весить десять пудов. Через, показавшуюся вечностью, минуту он почувствовал лёгкий толчок, и бодрый голос Ядвиги известил о том, что она на месте.

– Ишь ты что удумала! Ну-ка выкинь его!

Склонившись над ямой, Дракон наблюдал, как бабушка испуганно отчитывает Брунгильду, и вырывает, какую-то палку из её сведённых спазмом рук.

– Хотела себе в сердце воткнуть, бедняжка, да, видать, сил не хватило, – объяснила она уже Сварту, который в ужасе схватился за голову.

Увлечённый своими чувствами и страхами своих потерь, он только сейчас понял, какие нечеловеческие муки испытывает Брунгильда.

– Бабушка Яга… ты здесь… – она мужественно пыталась улыбнуться, но губы сковала кровавая корка.

У Ящера сжалось сердце – на несчастной не осталось живого места. Вся её одежда была насквозь пропитана кровью, шапка приросла к месиву из волос и коросты, а сломанная нога безжизненно болталась. Она безобразно распухла, натянув камуфляжную штанину, как кожу на барабане.

Баба Ядвига живо стянула с валькирии отяжелевший бушлат, кряхтя, перетащила её на разостланное пальто Сварта, ловко перевязала всё верёвкой и скомандовала:

– Тяни!

Дракон подчинился.

Он сдержался и не бросился к Брунгильде, когда вытащил её на край ямы, не взял на руки, не погладил по запёкшимся волосам и не поцеловал в воспалённые губы. Он упал рядом с ней на колени и тонко скулил от ставшей физической боли, которую испытывал сам, глядя на её увечья.

Страдания Сварта снова прервала баба Ядвига.

– Куда ты пропал, окаянный! – кричала она из-под земли.

Дракон опомнился. Схватив неверными руками топор, он перерубил верёвку, бросил конец старушке и вытащил её на поверхность.

Ядвига послала Сварта за санями и велела застелить их молодым ельником, сама же опустилась перед Брунгильдой, приподняла ей голову и принялась поить из своих бутылок.

– Пей, девонька, пей. Первым делом нужно отраву из тебя выгнать. Глубоко пролезла окаянная, но да ничего… Справимся. Ты – девка сильная. Выдюжишь.

Приговаривая так, старушка заливала в валькирию уже третью свою склянку. Та пересохшим ртом безвольно глотала снадобья. Когда последний пузырёк опустел, Брунгильда закашлялась и открыла глаза.

– Баба Ядвига… – едва слышно произнесла она, – Ты настоящая? Я думала, ты мне померещилась… Ты одна?

– Не одна. Дракон со мной. Вон, сани ельником застилает. Это он помощь привёл. Как-то узнал, что ты в яму попала.

Брунгильда устало улыбнулась. Несмотря на раны, адскую боль, и близость смерти, она была счастлива, как когда-то давно в бревенчатом сарае, на грубо стёсанной лавке у окна.

* * *

Успокоившись, Игорь вернулся на место преступления.

Эксперты уже почти закончили. Осталось только сделать несколько финальных штрихов – собрать инструменты, дописать нужные бумаги и ещё раз всё осмотреть напоследок. Игорь снова рылся по карманам в поисках перчаток – старший эксперт на выездах был сущим тираном и срывался на крик за любое нарушение протокола.

Перчаток не было. Но в самом дальнем уголке, за подкладкой, парень нащупал маленький твёрдый предмет. Он не помнил, что это такое.

По локоть зарывшись во внутренностях куртки, он вытащил… свисток. Первой мыслью опера было закинуть подальше в лес этот мусор. Но, вспомнив о Драконе, он отдёрнул, уже занесённую руку.

"Это не простой свисток, а волшебная флейта. Подуй в неё – я появлюсь" – прозвенел в ушах голос хозяина Замка.

Точно! Дракон! Уж он-то всё знает об оборотнях! Только он сможет помочь.

Игорь поднёс к губам свисток. Полицейский сомневался в чудодейственной силе потёртого временем куска пластика, но других способов вызвать к себе самого Сварта Дракона у него не было. Осторожно оглядевшись – как бы коллеги не засмеяли – парень тихо подул в лакированный мундштук. В глубине души он надеялся, что Дракон, как сказочный Сивка-Бурка, сразу встанет перед ним, как лист перед травой.

Но… Ничего не случилось. У него не вышло даже нормального свиста. Игорь расстроился, но ни капли не удивился. Нужно быть идиотом, чтобы верить в то, что не работающий свисток может вызвать дракона.

Закинув подальше бесполезную фикалку, опер зашагал прочь из леса. Товарищи уже собрались и нетерпеливо ожидали у машины – кое кого он обещал подбросить до отделения. Но не успел он сделать и пары шагов, как, вдруг, стремительный порыв ветра обдал его с головой и закружил сотни маленьких вихрей над талым снегом.

– Чего надо? – совсем близко раздался недовольный голос.

Игорь отпрянул от неожиданности, и налетел на, стоявшего рядом Дракона. Тот был в одной тонкой рубахе, оборванный, растрёпанный и весь перемазанный грязью. Грозный Ящер тяжело дышал, так, словно его только что запрягали, и явно был зол на весь белый свет.