Текст книги "Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)"

Автор книги: Марина Мустажапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава 6: Обязательства по контракту

Пока Тоня справлялась со свалившимся на неё озарением, Гертруда Петровна снова сидела в комфортном авто Одинцова. Женщина думала, что уже начала привыкать к их встречам, и даже, иногда, немного мечтала о них.

– Куда мы едем? – спросила она, силясь что-нибудь разглядеть в тонированном окне внедорожника.

– Конечно же в отель! Куда же еще? – Одинцов, как всегда, был весел и слегка развязан.

Ровно настолько, чтобы поддерживать, прикипевший к нему, имидж обаятельного мерзавца.

– Сначала покажи…те бумаги о том, что кредиты погашены! Только после этого хоть в отель, хоть на Луну в ракете, – парировала Гертруда Петровна

Она не собиралась прятать своё возмущение под маской вежливости.

Сигурд довольно улыбнулся. Казалось, его забавляла сама возможность поспорить с директрисой. Что может быть прекраснее остроумной словесной перепалки с ироничной собеседницей, когда все остальные только и делают, что стараются предугадать любое твоё желание!

– Моя драгоценность, какие могут быть бумаги? Мы живём в двадцать первом веке! Посмотри в приложении банка. Там есть всё.

Последовав совету Одинцова, Гертруда Петровна достала телефон и провела рейд по всем уголкам интернета, куда могла зайти с собственным логином и паролем. Карманная шайтан-машина уверила директрису, что та снова чиста и невинна. В плане финансов, конечно же.

– Теперь очередь за тобой! – зрачки Одинцова, а вместе с ними и его кольцо, недобро блеснули, – Если не выполнишь свою часть обязательств, все твои долги появятся здесь снова. Только уже в двукратном размере.

– Выполню. Не волнуйся. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы удовлетворить твоё неприхотливое либидо, – Гертруда кокетливо улыбнулась Сигурду, одновременно простреливая его насквозь проницательными серыми глазами.

Ей тоже нравилась эта игра. Интеллектуальный спарринг с Одинцовым приятно будоражил, заскучавшую от долгого воздержания женщину.

Гертруда Петровна не горела желанием оказаться в постели с олигархом. Более того, её, как приличную девушку, охватывало омерзение от одной мысли о том, что придётся спать с ним за прощённые кредиты. Но когда Сигурд ощупывал её своим наглым, слегка насмешливым взглядом, вся её чопорность куда-то испарялась. Вместо неё появлялись такие пошлые и непристойные фантазии, что директриса сама приходила от них в ужас. Она даже не подозревала, что способна на такое мысленное распутство.

Сегодня олигарх был без цветов. Гертруда даже обрадовалась этому: лучше уж так, чем его неизменные пошлые розы. В прошлую встречу, по дороге домой, Одинцову всё-таки удалось всучить ей ещё один колючий, приторно пахнущий веник, и директриса не постеснялась ему это сообщить. Наверное, олигарх обиделся на столь вопиющую неблагодарность и больше не станет дарить цветы.

Сигурд словно прочёл её мысли.

– Здесь останови! – закричал он водителю, когда они проезжали мимо цветочного магазина.

Едва ли не, выпрыгнув из машины на ходу, он вскоре вернулся, но уже с шикарным букетом, в котором не было ни одной розы. Гертруда радостно рассмеялась: Одинцов, несмотря на все его недостатки, умел делать приятные сюрпризы.

В отеле их ждал специальный номер, романтические свечи и кровать укрытая покрывалом из нераскрывшихся тюльпанов. В ведёрке со льдом потело шампанское, а экзотические фрукты в высокой вазе пахли так, словно они, вместо переделанной советской гостиницы, попали в тропики.

Гертруда удивлённо оглядела рухнувшее на неё великолепие.

– Зачем столько романтики, если нам предстоит всего лишь секс по обязательствам? – спросила она, старательно добавляя холодок в предательски охрипший голос.

Женщине вовсе не хотелось показывать, что ей приятно от того, как Одинцов позаботился о мелочах, не входивших в договорённость.

Сигурд тоже пристально наблюдал за спутницей. Он не испытывал недостатка в женском внимании. Благодаря мощному обаянию и приличному счёту в банке, всегда находились дамы, мечтающие запрыгнуть к нему в постель, а после забраться в его кошелёк.

Гертруда же чем-то отличалась от всех других. Хотя, казалось бы – обычная женщина, какие могут быть неожиданности? Но было в ней что-то, чего Одинцов долго искал, но никогда не находил. Может быть, прямая спина, открытый взгляд, острый, как бритва, язычок или всё это вместе?

Сигурд горько улыбнулся. Он понял, чем эта музейная леди так запала в душу его заклятому врагу – Дракону. Да и ему тоже, чего греха таить…

Глядя на Гертруду, они видели ту, которую когда-то оба любили больше жизни, и с кем им обоим не суждено быть вместе.

Брунгильда.

Дерзкая валькирия превратила свою мазаную избушку в неприступный бастион и пообещала убить Сигурда несмотря на всё его бессмертие, если он сунется к ней в ещё раз.

Он сунулся.

И получил пулю в шею от заросшего щетиной мужика в ватном комбинезоне.

Сигурд потрогал шрам. Пуля не причинила вреда его неуязвимому телу, но навсегда оставила след в душе.

Гертруда напомнила Одинцову его первую любовь. Она тоже не отводила взгляд, не сутулила плечи и не сдавалась, даже тогда, когда её загоняли в угол.

Обычно женщины в его руках были податливы, словно глина. Они раздевались, раньше, чем он успевал расслабить галстук. Но облик директрисы выделялся из безликого множества одинаковых лиц, и, неожиданно, Сигурд осознал, что глядя на неё, испытывает нечто, похожее на восхищение.

– Ты готов? – раздалось за его спиной.

Мужчина вздрогнул. Он углубился в размышления и не заметил, как спутница вышла из душа. Она стояла позади и ждала от него действий, но олигарх медлил. Наконец, он неспеша повернулся, сощурил глаза и… счастливо улыбнулся.

Гертруда стояла в махровом халате на голое тело, её влажные волосы падали на плечи, а в глубине серых глаз плясали жаркие огоньки. Сигурд чувствовал, что она пыталась их погасить, но от этого дьявольское пламя только вспыхивало ещё сильнее. Мужчина медлил. Казалось, этот яростный, колдовской огонь уже обжигает его. Он боялся, что сгорит без остатка, стоит только ему приблизиться.

Чувствуя дрожь во всём теле, Сигурд медленно шагнул вперёд, к застывшей в ожидании Гертруде. Он не мог дольше терпеть. Он уже полыхал, словно смоляной факел.

Женщина обняла его. Горячее дыхание опалило шею и грудь. Во рту моментально пересохло, а одежда моментально стала лишней. Казалось, строгий галстук передавил ему горло, и Сигурд, срывающимися руками схватился за тугой узел. Мужчина слышал, как гулко ухает сердце и не мог понять в чьей груди оно бьётся: в его, или в её. Через секунду он уже не чувствовал ничего, кроме её тела и своего желания.

Когда всё закончилось, они, обессиленные, наконец, выпустили друг друга из объятий и тяжело откинулись на останки смятых тюльпанов. Эти благородные цветы безнадёжно испортили белоснежные отельные простыни, но любовникам не было до них дела. Довольно улыбаясь, они потягивали тёплое шампанское, скучавшее в наполненном водой ведёрке.

Сигурд, не таясь, любовался Гертрудой: обнажённая на искалеченных цветах – она была прекрасна. Женщина лежала прикрыв глаза. Вспомнив об огне, который бушует под её скромно опущенными ресницами, Одинцов почувствовал, как тело снова покрывается горячей испариной. Ещё миг, и сдерживать себя станет невозможно. Пока он не потерял способность размышлять головой, а не чреслами, нужно поговорить о деле.

– Завтра к тебе придет мой человечек по имени Вова. Это и есть тот учёный-историк. Устроишь на работу, как и обещала? – как бы невзначай, бросил он.

– Легко! – засмеялась немного опьяневшая Гертруда, – Люди сейчас не горят желанием работать за копейки из бюджета, и в нашем заведении всегда найдутся вакантные места. А что, твой протеже совсем плох, раз не нашёл работу в другом месте?

Теперь засмеялся Сигурд. Свой человек в музее был ему нужен для одного очень важного дела, но делиться этим с директором учреждения он, пока, не собирался.

– Он не совсем безнадёжен. Просто романтик-мазохист: всей душой любит бескорыстный научный труд.

– Очень хорошо! Романтики, а уж тем более мазохисты – моя тайная страсть.

Гертруда повернулась к Одинцову, и её глаза… Ох уж эти глаза! Из-за них олигарх сразу же забыл обо всех деловых разговорах. Бедные тюльпаны сново испытали на себе изощрённое насилие. Вскоре они и вовсе превратились в сплошное месиво, в отместку покрывая тела, бесчувственных к их страданиям любовников, своими последними соками.

Сигурд дал себе слово никогда не стелить цветы на кроватях там, где он снова встретится с такой страстной женщиной. Когда любовникам, наконец, удалось отмыться от этой зелёной дряни, он спросил:

– По домам? Или здесь заночуем?

Впервые за долгие века Одинцов спрашивал о таком у девушки, с которой провёл всего одну ночь. После Брунгильды он не сближался с партнёршами настолько, чтобы думать об их желаниях.

– По домам. Завтра на работу, – отрезала Гертруда.

Она снова превращалась в строгую директрису с неизменной гулькой на затылке.

– По домам, – повторил Одинцов с нескрываемым сожалением.

Он сам довёз её до нужного подъезда и нежно поцеловал на прощание.

«А он не такой страшным, каким хочет казаться» – подумала Гертруда, поднимаясь на свой этаж.

«Я не отдам её Дракону! Ни за что на свете!» – решил Сигурд, наблюдая за тоненькой женской фигуркой удаляющейся от него в тусклом свете одинокого фонаря.

Глава 7: Вовчик

Тоня сидела в своей тесной каморке за, пережившим уже немало экскурсоводов, письменным столом и наблюдала за кабинетом своей бывшей подруги. Экскурсии в Краеведческом музее были редкостью, а свободного времени – хоть отбавляй, поэтому она могла спокойно обдумывать изощрённый план мести Сварту, Гертруде и, пожалуй, всему миру сразу.

Антошку никогда по-настоящему не любили. Но в жизни всё уравновешено, поэтому, и она тоже ни к кому не была привязана. Пожалуй, кроме двух своих домовских подружек, но и их дорожки разошлись, сразу после выпуска. Потом была Гертруда Петровна, которую, казалось, она тоже искренне полюбила. Но всё равно, девочка даже не подозревала о том, какой глубины могут достигать её чувства, пока не встретила Сварта.

Это не была любовь с первого взгляда. Сначала она боялась Дракона, особенно после турнира. Он казался девушке злым и жестоким. Но коротая время за долгими разговорами у камина, они незаметно сблизились и подружились.

Однажды Тоня увидела Сварта на балконе. Он грустно курил – потерянный и одинокий. Что-то горько заныло внутри в этот миг, и, внезапно, Антошка почувствовала, где находится её душа. Трепетная, словно маленькая, испуганная птичка.

Зародившееся чувство не было похоже на всё, что девушка испытывала до этого. И бедняжка решила: это и есть настоящая любовь. Молодая и страстная Тоня, с головой бросилась в омут, новых, неизведанных ощущений. Она и предположить не могла, что её чувства могут оказаться не взаимны.

Когда Сварт накричал на Тоню, выставив её за порог – он грязными охотничьими сапогами растоптал её душу. С трудом собрав своё разбитое вдребезги сердце, она затаила обиду и стала ждать. Несчастная любовь не прошла бесследно: из открытой, весёлой девчушки Антошка превратившись в мегеру. Но самым обидным было то, что никто не заметил в ней перемен. Все были так увлечены собой, что плевать хотели на её чувства и страдания. Даже самые близкие люди.

Дракон сразу же поспешил избавиться от некстати влюбившейся в него принцессы.

Гертруда, как легкомысленная школьница: то без устали болтала о Сварте, то бегала на свидания с Сигурдом.

Надежда на счастливый финал, дававшая Тоне силы в самые трудные времена, куда-то исчезла и единственным, что теперь согревало её душу – было желание отомстить. И она уже поняла, как будет вершить своё собственное правосудие.

Волочащийся за Гертрудой легендарный Сигурд, с каждым разом всё сильнее нравился Антошке. Ведь благодаря ему у Сварта уже должны были вырасти ветвистые рога, и в природе появился новый вид драконов – рогатые. Наверное, олигарх дорого бы дал за ещё одну возможность насолить своему давнему неприятелю. Поэтому сейчас она зорко наблюдала за дверью начальницы, чтобы, уличив момент, подсмотреть номер победителя Фафнира у неё в телефоне. А пока, Гертруда, как приклеенная, сидела в своём кабинете, Тоня строила план своих дальнейших действий.

Ровно в десять часов утра в Краеведческий музей зашёл невысокий, худощавый, мужчина лет двадцати семи. Он был в сером пальто и вычищенных до блеска кожаных ботинках. Гладко зачёсанные назад, белёсые волосы визитёра скрывали небольшую, но уже заметную проплешину на макушке. Маленькие, глубоко посаженные глазки, острый нос и то, как незнакомец настороженно принюхивался в фойе музея придавало его облику схожесть с грызуном. И, вообще, во всех его повадках было что-то крысиное.

Посетитель прямиком направился к кабинету Гертруды Петровны и пропал в нём на полчаса. О чём они беседовали с директрисой, никто из любопытствующих так и не расслышал. Вопреки своим правилам, она плотно прикрыла кабинетную дверь.

Когда собеседование закончилась, Гертруда вместе с – пока ещё неизвестным для остального коллектива – молодым человеком вышла из кабинета. Женщина повела его вглубь музея, по пути проводя ознакомительную экскурсию.

Это был Вовчик Миллер – помощник и доверенное лицо самого хозяина этого затерянного городишки. Он уже давно привык выполнять все самые странные поручения хозяина, поэтому ни капли не удивился, когда тот приказал ему устроиться на работу в, никому не интересный, местный Краеведческий музей. Ровно в назначенное время Вовчик стоял у дверей учреждения и планировал, как сделать так, чтобы его служебные обязанности включали в себя возможность длительного пребывания в подвале.

Пока Гертруда Петровна увлечённо знакомила нового сотрудника со своими владениями, Тоня незаметно прошмыгнула к ней кабинет – дверь в который она никогда не закрывала. Наконец-то девушке улыбнулась удача: на массивном письменном столе директрисы лежал её простенький телефон. Тоне без труда удалось забраться в книгу вызовов и найти контакт Одинцова – пароли её подруга тоже не признавала. Тоня сохранила номер себе, положила телефон на место и также осторожно выбралась наружу.

Только снова оказавшись за своим столом, девушка почувствовала, как дрожат её колени. Кажется, Тоня забыла, как дышать, пока находилась в кабинете у начальницы. Она не привыкла по-крысиному рыться в чужих вещах, и едва не потеряла сознание, пока добежала до своей каморки.

С трудом отдышавшись, Антошка пришла в себя. Теперь оставалось самое сложное – добраться до всесильного олигарха. Набрав несколько раз его номер, Тоня убедилась, что Сигурд не отвечает на неизвестные звонки. Девушка решила пойти другим путём и написать ему в мессенджер.

«Здравствуйте, я работаю в Краеведческом….»

Она быстро напечатала сообщение, но сразу же его стёрла.

Нет. Не так. Занятой человек не будет долго читать пространные разъяснения от незнакомцев, а просто удалит переписку. Нужно сразу переходить к сути.

«Здравствуйте. Я знаю, где находятся ваши доспехи, меч и карта. Жду вашего ответа»

Вот! Это то, что нужно!

Под бешеный стук сердца, Тоня нажала на значок самолётика и сообщение улетело к Сигурду. Первый шаг сделан. Отступать поздно.

Тем временем Гертруда Петровна обстоятельно разъясняла новому работнику его полномочия и должностные обязанности. С сегодняшнего дня он будет хранителем фондов музея. Место пустовало с тех пор, как тихонькоя, словно мышка, Зинаида Степановна год назад вышла на пенсию. После неё никому не хотелось днями сидеть в пыльном подвале.

Директриса опасалась, что аккуратно, с иголочки одетый парень встанет в позу и не захочет лезть в эти рассадники плесени и паутины. Но к её удивлению Владимир проявил живой интерес к запасникам и другому содержимому фондов музея. Он с горящими глазами и перекошенным от азарта лицом копался в пыльных ящиках и покосившихся шкафах, отчего ещё больше становился похожим на большую крысу. Гертруда Петровна решила, что это хороший знак. У всех подвальных хранителей, наверняка, должно быть нечто общее с грызунами. Она оставила новичка самостоятельно разбираться дальше и ушла наверх: к свету и свежему воздуху.

Рабочий день в Краеведческом музее закончился весело и оживлённо. Новенький проставлялся в первый рабочий день, и весь коллектив дружно пил чай с тортом и другими вкусностями. Сам виновник торжества сидел в центре стола, сверкая глазами-бусинками и белоснежными зубами. Дамы желали единственному, кроме охранника дяди Пети, мужчине в музее плодотворной работы и полного взаимопонимания с коллегами. Он благодарил и всё время ёрзал, как на иголках, словно ровно по окончании рабочего времени его машина должна превратиться в тыкву.

Только что пришедшая из института, Тоня фыркнула, довольная своим наблюдением, и снова уткнулась в телефон. Одинцов до сих пор не прочёл её сообщение. Напротив обворожительно улыбалась Оленька. Глядя на неё Тоня невольно вздрогнула: в памяти снова всплыл чёрный, разинутый рот и окровавленная шубка.

Глава 8: Рекс

Гертруда Петровна то и дело сверялась с часами – сегодня вторая встреча с Сигурдом, а она не успевала принарядиться. В этот раз ей хотелось собраться, как на настоящее свидание. Ровно в шесть она ускользнула, оставив коллег и дальше наслаждаться чаем с конфетами.

Добравшись до дома, Гертруда уложила волосы, надела красное платье, купленное Сигурдом в их первую встречу, лёгкое пальто и выбежала к ожидавшей её у подъезда машине олигарха. Сидевший внутри Одинцов был, наоборот, одет в добротный пуховик и меховую шапку-ушанку. Придирчиво оглядев наряд спутницы, он пробурчал что-то вроде: "Замёрзнешь ведь". Женщина слегка насторожилась. Она не представляла, где её собирались морозить.

– Ты устроил свидание на Северном Полюсе? Извини, я не очень люблю вечную мерзлоту. Есть в ней что-то леденящее.

– Ну, мы – люди простые, "фобиев" не имеем. Поэтому придётся поморозиться. В случае чего, отыщем тебе фуфайку и ватные штаны.

Пока не успевшие наскучить друг другу любовники, пикировались словами и томными взглядами, невозмутимый водитель уже выруливал на загородное шоссе. Зловонный город, тоскливо серевший вдоль дороги, постепенно превращался в пушистый, запорошенный снегом лес. Вскоре редкие деревья сменились непроходимыми зарослями, и они оказались в настоящей чаще, где едва заметная дорога с трудом пробиралась между сугробами и вековыми соснами. Гертруда искренне восхищалась живописной природой, хотя, на первый взгляд, это было не то свидание, на которое она рассчитывала.

– Пока мне всё нравиться, но неплохо бы заранее предупреждать о предстоящей экскурсии, – проворчала она, рассматривая, как тьма расползается по лесу, поглощая всё вокруг своим гигантским ненасытным чревом.

Одинцов по-прежнему не вызывал у нее доверия и ехать с ним в столь дикие места по доброй воле, она бы не рискнула.

– Что поделаешь, я – человек спонтанный! – олигарх улыбнулся во все свои 32 фарфоровых зуба, – Но в следующий раз обязательно предупрежу.

Гертруда Петровна зарделась, хотя всеми силами старалась не показать спутнику свою внезапную слабость. Конечно, впереди у них есть ещё одно свидание, предусмотренное договором. Но в левом нижнем подреберье предательски теплилась надежда, что их встречи на этом не закончатся.

Женщина часто думала, кому бы она отдала предпочтение, если бы сейчас перед ней стоял этот выбор: харизматичному Сигурду или обходительному, пропавшему без следа после их единственной, случайной встречи? Олигарх в этом мысленном соревновании выходил безусловным победителем: он старается удивить её, ловит каждое слово и угадывает желания. Любая женщина растает от такого, как снежинка под солнцем.

А, Сварт… Он, конечно, красив, и в этом даст фору Сигурду, да и любому другому мужчине. Но эти постоянные исчезновения, совершенно, не делают ему чести. Ты, хоть, и дракон, но всё равно обязан ухаживать за женщиной. Конфетно-букетный период ещё никто не отменял.

– Сигурд Сигмундович, приехали, – подал голос водитель.

Директриса вздрогнула. Задумавшись, она не заметила, как машина уже остановилась где-то в самом непроходимом лесном уголке.

Гертруда в первый раз слышала отчество олигарха и слегка удивилась. Уже в который раз она подумала, что его звучное имя совсем не вяжется с простоватой фамилией. "Сигурд Сигмундович" – будто бы взято из скандинавских преданий, а "Одинцов" – из списка победителей соцсоревнования. Любопытно, кто из родственников придумал удружить ребёнку таким "шикарным" сочетанием?

– Отлично! Выходим! – прервал олигарх её размышления и выпрыгнул в глухую, похожую на чёрную вату, темноту.

Гертруда Петровна тоже выбралась из машины через, услужливо открытую шофёром, дверцу. Было чертовски холодно. Мороз вмиг просочился сквозь тоненькое осеннее пальто и пробрал её до костей так, что зубы непроизвольно выбивали чечётку.

Наверное, женщина могла бы до обморока испугаться темноты и мрачного леса, если бы не дрожала от холода, как осиновый лист. Чтобы хоть как-то согреться, она попыталась попрыгать, но сапоги на шпильках были совсем не приспособлены для таких упражнений. Они соскользнули и Гертруда, несомненно, упала бы, если бы Сигурд вовремя не схватил её за талию. Женщина благодарно прижалась к его плечу, а он почувствовал, как она дрожит от холода.

– Говорил же – замёрзнешь! – проворчал мужчина, снимая с себя толстую куртку и протягивая её посиневшей спутнице, – На, вот, надень!

Директриса пыталась возражать, но олигарх, не обращая внимания на слабое сопротивление, решительно надел на неё пуховик. Немного отогревшись, Гертруда смогла оглядеться вокруг.

Со всех сторон их обступили огромные, кряжистые деревья, навеки породнившиеся переплетёнными кронами. Вплотную к лесу примыкал высокий, добротный забор из нетёсанного бруса. Этот первобытный пейзаж вызвал у директрисы неприятную дрожь в поджилках. Вместе с ней возникло мерзкое ощущение, что за ближайшим стволом притаился злобный вурдалак, мечтающий сожрать их на ужин.

Раздался зловещий скрип. Гертруда подскочила от неожиданности. Оказалось, что это отворилась калитка в, казалось бы, глухом заборе. Женщина с облегчением вздохнула. На этот раз, ничего ужасного не случилось.

Но, когда, в открывшемся проёме появилась огромное, заросшее шерстью существо, её ноги стали ватными, а сердце ударилось прямо об мёрзлую землю. Несмотря на охвативший её ужас, Гертруда была намерена биться до последнего. Она уже собиралась криком испугать чудовище, когда за спиной раздался спокойный голос Одинцова.

– О, Рекс, рад тебя видеть! Как дела в моих лесных владениях? – приветливо воскликнул он, направляя на зверя луч фонарика.

Крик застыл у Гертруды в горле.

Чудовищем оказался высокий, заросший бородой парень в овчинном полушубке и огромной меховой шапке. Полушубок был до такой степени старым, что шерсть торчала из прорех клочьями. Директриса подумала, что корее всего, он согревал ещё современников Емельяна Пугачёва.

– Рекс? Какое странное имя! – прошептала женщина, но внимательный Сигурд её услышал.

– Как мама с папой назвали, такое и имя. Тебя саму тоже не Машей и не Катей зовут. Проходи, давай, а то задубеем здесь совсем. Кстати, а с чего тебя Гертрудой назвали? Папа был родом из Германии? – хохотнул Одинцов, поторапливая спутницу.

– Дед был Героем труда, – косо посмотрела на него Гертруда.

Подобные шутки давно не казались ей смешными.

"Какая ирония" – подумала она – "Я мысленно посмеялась над его именем, а он вслух – над моим".

Гертруда поёжилась, толи от холода, толи от, ещё не отпустившего, ужаса, и послушно пошла за олигархом, стараясь не отставать и держаться подальше от, до икоты испугавшего её, Рекса.