Текст книги "Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)"

Автор книги: Марина Мустажапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Глава 3: Драконья кровь

Тревожную ночь сменило серое утро. Игорь отправился на работу по привычному маршруту. После недосыпа и ночных кошмаров голова гудела, как церковный колокол. Чтобы избавиться от навязчивого гула, ему захотелось пройтись пешком и подышать свежим морозным воздухом, прежде чем засесть в пыльных недрах тесного кабинета. До отделения было пять автобусных остановок. Но через гаражи и пустырь можно было значительно сократить расстояние.

Завернув за угол соседнего дома, такого же мрачного, как сегодняшнее утро и весь этот город, Игорь нырнул между гаражей и скрылся в их захламлённых лабиринтах.

Пройдя пару сотен метров между однотипными железными коробками, он догнал девушку, шедшую той же дорогой. Юноша слегка расстроился. Сегодня у него не было настроения развлекать попутчиков, несмотря на то, что девчонка была симпатичной, хотя и странно одетой: совсем не к месту и времени суток.

Игорь присмотрелся к невесть откуда взявшейся даме. Юбка мини, сетчатые колготки, короткая шубка и яркий макияж – эта необычная для местной зимы одежда говорила о том, что девица собралась, либо среди белого дня танцевать в ночном клубе, либо искать клиентов на трассе. Но ночных клубов по-близости не было, да и подходящих трасс тоже. Что же она делает здесь одна? В такое время? Среди гаражей? Может быть, возвращается от, продержавшего до самого утра, клиента?

Игорь до почечных коликов не хотел ни с кем разговаривать, но ещё меньше ему хотелось, чтобы его испугались, или приняли за какого-нибудь маньяка. Поэтому, поровнявшись со странной девицей, он всё-таки спросил:

– Далеко собралась?

Девушка обернулась: её миловидное лицо не выражало ни единой эмоции, оно было спокойно и безмятежно. Осмотрев парня с головы до ног, она взорвала огромный пузырь из жевачки и беззаботно произнесла:

– Тебя жду.

Игорь не удивился: пока ничего необычного не происходило. За время службы полиции он часто имел дело с подобным контингентом. Иногда люди из преступной или околопреступной среды сами находили его, чтобы за деньги или дозу донести на ближнего. Он снова присмотрелся к девушке: лицо странной попутчицы было ему смутно знакомо, хотя Игорь готов был поклясться что никогда не встречал её раньше.

– Ну, вот он – я. Зачем искала? – парень натянуто улыбнулся.

Он торопился на работу, и вообще был сегодня не в духе, поэтому разговоры по душам со случайными попутчицами в его планы не входили.

– Да, поторопить хочу. Шевелись давай: меня скоро вскрывать начнут, – девица ловко перекатила жевачку из одной щеки за другую и снова выдула пузырь.

Игорь встал, как вкопанный. Его неповоротливые извилины с трудом переваривали слова разукрашенной, как вождь краснокожих, путаны. Но, когда, наконец, до парня дошёл весь их смысл, он коротко охнул и попятился назад.

Утром должны были вскрывать вчерашнюю утопленницу.

Игорь напряжённым спинным мозгом почувствовал, что это – она и есть. Так вот, откуда он знает эту девицу! В глазах у юноши потемнело, словно весь мир отгородился от него грязной полиэтилленовой плёнкой. Уткнувшись спиной в ржавый гараж, парень с тонким криком осел по нему прямо на мёрзлую землю.

– А-а! – кричал он, выставив вперёд руки, одновременно пытаясь отвернуться и закрыть глаза.

Но шея задеревенела, а веки, вопреки его желанию, раскрывались еще шире, до тех пор, пока глаза юноши едва не выпрыгнули из орбит.

Девица невозмутимо стояла напротив.

– Ну что? Наорался? – спросила она, когда Игорь затих, вжавшись в твёрдую, холодную стену, тщетно пытаясь слиться с ней воедино, – Да не бойся ты, я – мирная. Даже специально показываю тебе своё нормальное лицо, а не то, с каким меня нашли. Чтобы не пугать лишний раз.

Низкое декабрьское солнце выпустило блеклый луч из тяжёлой тучи. Заискрившийся невзрачным снегом горажный закуток, вмиг наполнился тенями и бликами, но, к ужасу замершего Игоря под ногами настырной нежити тени не было. Парень судорожно сглотнул: дракон, оборотень, а теперь ещё и призрак – всё это было уже слишком для него одного.

– Ч-что тебе от-т меня н-нужно? – заикаясь, спросил он, когда снова обрёл дар речи.

– Ну, а ты сам как думаешь? – призрачную собеседницу уже начинал раздражать этот медлительный опер, – Чтобы ты нашёл моего убийцу, естественно. Поднимайся скорее, а то на работу опоздаешь.

Новая знакомая протянула Игорю руку, и тот по инерции схватился за нее. Он ожидал, что пальцы проскользнут сквозь ладонь девушки: ведь, как и положено призракам, она должна была быть бестелесной. Но, вопреки ожиданиям, её рука оказалась твёрдой и прохладной – почти человеческой.

Игорь расхохотался. Внезапная догадка осенила его! На мгновенье парню показалось, что он нашёл объяснение, творящимся с ним, сверхъестественным глупостям. Ну конечно же, это розыгрыш! А он, дурак, повёлся. Кто-то из знакомых решил подшутить над наивным простачком и подослал к нему ряженую деваху.

– А-а, я раскусил тебя! Где здесь скрытая камера? Кто меня разыгрывает? Эй! Выходите! Я всё понял! Прятаться уже бесполезно! – не отпуская руку девушки, Игорь вертел головой из стороны в сторону, стараясь разглядеть, за каким из гаражей прячутся его хохмачи-товарищи.

– Больной что ли? Какой розыгрыш? – привидение смотрело на него, как на сумасшедшего, – Не веришь мне? Ну ладно, сам напросился.

На глазах у изумлённого полицейского, девица начала раздуваться и покрываться трупными пятнами. Её глаза ввалились, обнажив, так пугавшие Игоря ночью, пустые глазницы. Почти отгрызенная голова завалилась на бок. Сгнившие губы отвалились, обнажив покрытые тиной зубы. Обдав парня зловонным дыханием, чудовище зарычало замогильным голосом:

– Убедился?! Или ещё показать?!

Игорь снова отпрянул назад. Он закрыл лицо ладонями, стараясь спрятаться за ними от монстра.

– Хватит, хватит. Я верю тебе, только не пугай! – снова перешёл на фальцет опер.

Снова зажурчала вода. Только почему-то на этот раз, она текла по ногам у парня, до нитки намочив его джинсы. Игорь был не робкого десятка, но сейчас он с ужасом понял, что натурально обмочился от страха.

– То-то же! – девица снова обрела прежний вид.

– Почему я? За что? – юноша почувствовал, как слёзы подступают к его всё ещё широко раскрытым глазам.

В носу предательски защипало, как в детстве после сильной обиды. Парень судорожно сглотнул – после всех унижений не хватало только кататься по земле в истерике.

– Ну, так не надо было купаться в крови дракона. Драконья кровь – непредсказуемая субстанция, она наделяет людей разными сверхчеловеческими способностями. И здесь уж, как повезёт. Ты, например, стал видеть призраков, – девица вновь подняла обмякшего парня, отряхивая его от снега и прилипшего к мокрым штанам мусора, – Ну все, давай, пока свой нефритовый жезл не застудил, иди переодеваться. И бегом на работу! Мой убийца сам себя не найдёт.

Помахав рукой, она растворилась в подрагивающем морозном воздухе совсем, как настоящее привидение. Какое-то время Игорь безвольно, словно сомнамбула, смотрел во всё ещё пугавшую его пустоту. Вскоре он ощутил, как холод до костей пробрал всё тело ниже пояса, и, наконец, очнулся. Дрожа и оглядываясь, он быстро пошёл обратно к дому, чтобы не замерзнуть здесь окончательно.

Глава 4: Замок

Снежные вихри без устали завывали свои жуткие песни на вершине Драконьей скалы. Этой зимой было тускло и безрадостно, особенно, в дни, когда серые тучи плыли над Замком, почти касаясь его башен своими рыхлыми животами.

Почерневшая от времени балконная дверь, круглый год была заперта на медные с синюшным налётом шпингалеты. С трудом отворив её, Дракон выбрался наружу за очередной порцией никотина. Каждый вечер он обещал себе бросить курить, а наутро снова вылезал на балкон, чтобы затянуться спасительной отравой. Сигарета давала ему иллюзию тепла, свободы и уединения, а ещё слегка приглушала боль от засевшего в душе одиночества.

Замёрзшие руки легли на каменные перила: Сварт вздрогнул. Пересохшим ртом он хватал шипастый морозный воздух, пытаясь наполнить им грудь до отказа. Но каждый вдох, врываясь грудную клетку, царапал лёгкие и болью отдавался внутри. Дракон развязал тесёмки на тонкой рубахе, подставив обнажённый торс острым, как опасные бритвы снежинкам, и устало прикрыл глаза. Так он проводил каждое своё утро. Этот странный ритуал пока ещё помогал чувствовать себя живым существом, а не холодным камнем, доживавшим свой век в кладке покрытой мхом старой крепости.

Без сомнения, Дракон был самым могущественным в окрестных лесах существом. Его боялись, ему уступали, перед ним заискивали. Но, как бы не старался Грозный Ящер, ему было не по силам вырваться из стен собственного Замка.

Этот тысячелетний каменный мешок стал настоящим тираном. Будучи уверенным, что так оберегает своего хозяина, он лишал его свободы за малейшую провинность. В тюрьме можно чувствовать себя безопасно, но она всё равно остаётся тюрьмой. Дракон пытался обрести свободу, но каменный опекун словно хотел сгноить его заживо в своих безликих лабиринтах.

Говорят, камни не имеют ни воли, ни памяти, но только не на этот раз. Древняя, замшелая крепость, помнила всё обиды, нанесённые ей неблагодарным обитателем. Самым уязвимом местом этой неуступчивой цитадели были, набитые тяжёлыми сундуками, подземелья.

Но, не золото было главным для ревностного стража традиций. Главнее всего был Закон, Написанный Кровью Предка: дракон должен приумножать сокровища Замка и беречь их пуще зеницы ока.

Молодой Сварт слишком вольно обращался с ценностями, которые Замок скорпулёзно выделял для помощи страждущим, и не считался с принципами предков. Теперь древний хранитель больше не верил, что тот чтит священные заветы великого Фафнира, давно ушедшего в Страну Предков.

Никто из обитателей Замка точно не знал, где у него мозг, где сердце, и есть ли душа у его каменной плоти. Но они не сомневались, что от его всевидящих глаз, спрятанных в безучастных стенах ничего нельзя утаить.

Дракон знал, где-то далеко, за полосой заснеженного леса есть женщина, которой сейчас нужна помощь. Его женщина.

Сварт почти не вспоминал Брунгильду и Анастасию. Когда ночь окутывала серую крепость сонным одеялом, к нему приходила Гертруда. Ступая тихими шагами, она подходила совсем близко и молча смотрела из-под длинных ресниц. Её волосы струились по бледным плечам, а глаза мерцали тихим светом, отражая загадочную луну. Иногда, Гертруда позволяла дотронуться до себя, обдать шею горячим дыханием и покрыть безвольное тело поцелуями.

Сварт знал, что это всего лишь сон, или рождённая в бреду галлюцинация. Но всё равно был счастлив испытать одновременно боль и радость обладания самой желанной женщиной на свете.

Но чаще всего, Гертруда растворялась во мраке, стоило только пошевелиться.

Иногда безумие подбиралось совсем близко, и Дракон чувствовал, как стоит на едва различимой черте. Один неверный шаг – он окончательно потеряет почву под ногами, лишившись воли и разума. Дракон вновь вспоминал о Гертруде и безумие отступало. На смену ему приходило отчаяние.

Сварт кидался на бесстрастные стены, разбиваясь о них в кровь. Он плакал и молил о пощаде и прощении. Он вынимал клинки из ножен и вонзал их себе в грудь, надеясь проткнуть ими сердце.

Но всё было тщетно.

Замок ему больше не верил.

Исполненные порицанием гулкие своды безмолвно нависли у Сварта над головой. Замок не собирался отпускать его на волю.

Когда становилось совсем тяжко, Дракон спускался в подземелье, подходил к заветной двери, которая со скрипом подчинялась его голосу и заходил в яйцехранилище.

Он часами сидел на каменном полу и смотрел на своё благословенное яйцо, любуясь его совершенными трещинками. Только здесь, рядом с будущим малышом, он ощущал покой и умиротворение.

Дракон почти забыл своих родителей. Он редко вспоминал об отце, который всегда был холоден и отстранён. Сварт не чувствовал отцовской любви, его растили в строгости и подчинении.

Все его предки по мужской линии неизбежно становились божествами в драконьей религиозной иерархии. Эльдфёр тоже жил с осознанием своей высшей миссии. Он при жизни был готов к тому, что после смерти ему станут поклоняться, как идолу. Это лишало его образ теплоты и человечности, которые были так нужны маленькому сыну.

Сварт завидовал сестре. Мальчику казалось, что рядом с ней отец был другим – не таким молчаливым и строгим. И ещё, когда Грейхильд достигла возраста поздней весны, она улетела прочь из этого нелюдимого Замка, к которому Сварт был накрепко привязан.

Эльдфёр был большим и грозным. Крыльями он мог обхватить Драконью скалу, и, стоя у её подножья, головой доставал до вершины. Но, когда маменька хмурила соболиные брови, Грозный Дракон казался меньше подвальной кошки. Он безумно любил свою жену и знал, что однажды её потеряет.

Сварт был не таким каноничным, как его родитель. В своём драконьем обличье он едва ли достигал пяти метров. Его восхищение родителем не имело пределов. Мальчик мечтал, что однажды, станет таким же сильным, непобедимым и наконец-то заслужит отцовскую любовь.

Но время шло, отец старался, годами приближаясь к возрасту поздней зимы, а лёд между ними не таял. После смерти матери, Королевы Бьянки, Старый Дракон отгородился от всего мира. Их с Свартом взаимный холод превратился в непробиваемую ледяную стену.

Только собравшись в свой последний полёт, отправляясь в Страну Предков, отец оглянулся на Сварта. Молодой Дракон чувствовал – Эльдфёр прощается с ним. Он подошёл к отцу и прижался к его золотистому боку. В ответ старик печально опустил ему свою тяжёлую голову ему на плечо

Солнце уже занырнуло в тёплое, как парное молоко, море, а Сварт всё ещё стоял на краю обрыва и смотрел, на отца, медленно исчезающего в закате. Вот он превратился в едва заметную кляксу, а вскоре пропал навсегда.

Дракон понимал – уже ничего не исправить: за сотни лет они так и не успели стать любящими отцом и сыном.

Ящер часами просиживал рядом со своим, ещё не рождённым малышом, который постепенно оживал внутри толстой скорлупы драконьего яйца. Он многое думал с тех пор, как увидел первые трещинки на его шершавом боку. Сварт не знал, каким будет отцом, но в одном был уверен твёрдо. Он ни за что не совершит отцовской ошибки. Он не будет тянуть до последней минуты для того, чтобы показать ребёнку свою любовь.

Глава 5: Кроличья шубка

Богатый любовник снова ждал Гертруду Петровну после работы. На этот раз, он вышел из машины и, задрав голову, присматривался к музейным окнам. Тоня видела, как подруга легко впорхнула на парковку а через секунду пропала из вида, забравшись в светонепроницаемый внедорожник олигарха.

Под завистливыми взглядами коллег он сам открыл дверцу зардевшейся директрисе. Тоня мысленно пожелала, чтобы внутри автомобиля лежал букет, ненавистных ей, роз. Девушке стало немного жалко, преданного своей любви, бесконечно одинокого Сварта. Но вскоре она решила, что так ему и надо, потому что ещё больше жалела себя. Ведь, это её чувства отвергли из-за легкомысленной вертихвостки, меняющей мужиков чаще, чем нижнее бельё.

Музейные дамы ещё долго перешёптывались в интимных уголках кабинетов: мол, директриса-то самого Одинцова охомутала. Тоня присвистнула: так вот, кто оказался новым поклонником Гертруды Петровны! Высоко же она взлетела после афериста Красавчика!

Тоня отвернулась от окна. Ей была безразлична судьба бывшей подруги, но неразделённая любовь и поедом ела её изнутри. Почему так всегда: кому-то достаётся всё, а ей только одиночество и страдания?

Рабочий день походил к концу, и Тоня засобиралась домой. Но перед уходом её посетила навязчивая мысль, которая никак не хотела покидать и без того гудящую голову. Внезапно, девушка поняла, что она никогда не слышала имени этого пресловутого олигарха, потерявшего голову от канцеляризмов Гертрудочки – она же с людьми разговаривает, каждый раз, словно отчёт зачитывает.

При Тоне таинственного буржуя всегда называли по фамилии, и это её ни капли не трогало. Но именно сейчас, девушке не медля ни секунды захотелось узнать что скрывается за его инициалами.

С этим вопросом Тоня и обратилась к секретарше Оленьке, которая вместе с ней в гардеробе искала свою кроличью шубку. Выражение лица у неё, при этом было, как у самой настоящей герцогини. Наверное, секретарша тоже думала о несправедливости этого мира, сетуя на то, что кому-то достаются богатые любовники, а кому-то – кроличьи шубки. Но у хорошенькой Оленьки всё ещё было впереди, в отличии от Тони, которая успела разувериться в людях и высшей справедливости.

Прежде чем ответить на вопрос, Оленька загадочно сверкнула васильковыми линзами и сморщила носик. Тоне показалось, что она старается всеми мускулами своего намакияженного лица активизировать мозговую деятельность.

– Си-и… Ой, сейчас, – она запнулась, пытаясь что-то выудить из не слишком далёких закоулков памяти, – Си-и-гурд, вроде бы, – произнесла она нараспев, – Какое-то странное имя. Но он до ужаса богат! Владеет практически всем городом. И к тому же холост! Так что у Гертруды есть все шансы стать хозяйкой нашей затерянной в лесах географической погрешности.

Антошка невольно приподняла бровь, совсем как это делал Сварт, когда бывал крайне удивлён. Уж от кого она не ожидала услышать такие сложные словесные конструкции, так это от простоватой Оленьки. А эта девица явно не так проста, какой кажется на первый взгляд!

Оленька, грациозно покачивая бедрами, уже скрылась в темноте зимней улицы, а Тоня ещё стояла у гардероба с одной рукой в продетой в рукав пуховика, и с вязанной синей шапочкой в другой. Она боялась шевельнуться, чтобы не спугнуть идею, искрой промелькнувшую в её голове. Так и застыла, что сама стала походить на безмолвный музейный экспонат, забытый кем-то в раздевалке. Девушке казалось, что именно сейчас она сделает какое-то чертовски важное открытие.

Ещё секунда, и ее пронзит молния озарения.

Ещё миг, и жизнь уже никогда не будет прежней.

Но миг и секунда прошли, а она так и осталась стоять с полуодетым пуховиком и зажатой в кулаке шапкой, ни на дюйм не продвинувшись в своём озарении.

«Сигурд Одинцов» – мысленно повторяла девушка так, как-будто от этой фразы зависела вся её жизнь.

Она понуро пошла к выходу. К гулу в голове, прибавилась давящая на виски боль. Только мигрени ей ещё не хватало! Нужно, наплевав на всё, поменьше страдать и думать. Но если бы это было так легко!

Всю ночь у Тони раскалывалась голова. Глухая, ноющая боль не давала ей сомкнуть глаз. В те моменты, когда несчастной всё-таки удавалось забыться лихорадочным сном, её мучили странные сны.

Над кроватью стоял Сварт, он протягивал Тоне яйцо и шептал, не раскрывая рта:

– Позаботься о нём! Теперь это твой ребёнок…

Потом появилась Гертруда. Резко взмахнув рукой, она столкнула яйцо на пол. Оно раскололось на две половинки и залило пол кровью. Кровавые брызги мелкими точками покрыли белоснежную кроличью шубку. Сварт превратился в Оленьку. Она, наоборот, широко открывала рот, но оттуда не вылетало ни звука.

– Си-и-гурд Одинцов, – протяжно прогудело у Тони в голове, и она проснулась.

Утро было пасмурным и темным. Сосед за стенкой выразительно храпел после тяжёлой смены. Каждый раз, его храп менял тональность. Сегодня он был похож на соловьиные трели.

Стараясь отогнать от себя мысли о дурацком сне, Тоня умылась и включила чайник. Голова уже почти успокоилась, только свинцовая тяжесть всё ещё заполняла её. Но девушка знала, что скоро тяжесть тоже исчезнет.

В субботу было дежурство, и Тоня вернулась в гулкие музейные залы. Сегодня здесь не будет никого, кроме неё и того самого старичка-охранника, когда-то проспавшего их с Свартом визит. Сняв пуховик, она направилась к себе в кабинет, но дойдя до пустой витрины, остановилась. Здесь когда-то находились, оставшиеся у Дракона железяки: меч и доспехи. И именно на этом месте, Тоню снова настигло ощущение неизбежного открытия: словно догадка беззвучно парила в воздухе, а она никак не могла за неё ухватиться.

Невидящими глазами Тоня скользнула по сиротливо пылившемуся стеклу. Красивая табличка в углу поясняла посетителям, что, хранившийся здесь меч, возможно, принадлежит ни много ни мало самому Сигурду – победителю дракона Фафнира и герою скандинавских саг.

Девушка оторопела. Вот же оно! Наконец-то всё встало на свои места! Сигурд Одинцов – СИГУРД ОДИНцов – Сигурд, потомок Одина, одолевший дракона, возлюбленный валькирии Брунгильды и герой Тониных любимых скандинавских мифов. Как же она не могла догадаться сразу, что Сигурд – хозяин карты, меча, доспехов и вечный антогонист Сварта, и есть тот самый загадочный местный олигарх, любовник Гертруды Петровны.

Тоня закрылась у себя в кабинете, но и там долго не могла успокоиться. От этого открытия её распирало изнутри, и бросало то в жар, то в холод. Девушка пока ещё не знала, как использует свою догадку, но уже думала над этим: не торопясь и обстоятельно.