Текст книги "Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)"

Автор книги: Марина Мустажапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Глава 4: Баба Ядвига

– Нужно ещё кое-куда заехать, – сказал Сигурд, когда вещи были погружены в багажник.

Антошка, молча, подчинилась: что ей оставалось делать, не возвращаться же одной пешком?

Они снова оказались на трассе, и, проехав несколько километров, вновь свернули на лесную дорогу. В отличии от других, эта колея была довольно ровной и накатанной.

Обычно такие дороги ведут к, затерянным в лесах, небольшим сёлам, жители которых часто катаются в город и обратно. Но эта привела их к единственному кирпичному домику с просторным двором и внушительным огородом.

Сигурд вышел из машины, и уверенно подошёл к добротным, резным воротам. Олигарх вёл себя так, словно много раз бывал здесь. Он толкнул калитку и привычно шагнул внутрь. Тоня едва поспевала за ним.

Дойдя до аккуратного домика, Сигурд снова по-хозяйски открыл дверь и, не разуваясь, прошёл в тесные, но опрятные сени.

– Хозяйка! Встречай гостей! – крикнул он, и в уютной тишине комнат послышался тихий шелест стариковских ног.

В проходе появилась старушка, такая же уютная и округлая, как и вся обстановка её небольшого домика.

– Сигурдушка, милый мой! Пришёл! Пришел! – обрадованно всплеснула она маленькими ручками.

– Пришёл, баб Ядвига, здравствуй, красавица моя! – Сигурд стиснул старушку в объятиях, как пушинку поднял над полом и закружил.

Бабушка слегка попискивала и довольно смеялась, щурясь на него, полными счастья, подслеповатыми глазами. Тоня ошеломлённо смотрела на чудную картину: отстраненный и нелюдимый Одинцов, оказывается, тоже может быть к кому-то привязан. Сигурд, тем временем, поставил старушку на место, и она повела их в дом.

– Как внучок-то там мой? Служит тебе? Спасибо за то, что пристроил его: и он при деле, и мне – копеечка. Зарплату привёз? – поскрипывала баба Ядвига, усаживая гостей за стол и наливая им ароматный ягодный чай.

Весь дом был завален сушеными травами, ягодами и корешками по соседству с которыми находились весьма странные предметы: заспиртованные жабы, змеи, ящерицы, высушенные крысы, отрезанные кроличьи лапки и ещё много чего необычного. Тоня поёжилась: а бабушка-то не такая простая, какой показалась вначале.

Тем временем, Сигурд отсчитал несколько крупных купюр и протянул их старушке, со словами:

– Вот тебе внукова зарплата. И еще… Мать, я доспехи свои нашёл. И меч.

Баба Ядвига напряглась. Мозолистыми пальцами она быстро затеребила край ситцевого платочка. Было видно, как ей не по душе то, в какое русло утекает их с Сигурдом беседа.

– Дело у меня к тебе есть, – продолжал олигарх, – Нужно те доспехи заколдовать, на удачу и неуязвимость. А меч на то, чтобы разил драконов в самое сердце и уничтожал их раз и навсегда. Сделаешь?

Теперь пришла Тонина очередь напрячься. Что задумал этот отбитый Одинцов? Как бы она ни хотела отомстить Сварту, но "уничтожить его навсегда" в планы девушки не входило.

Тем временем, бабушка попыталась отговорить настырного драконоборца.

– Ох, Сигурдушка, опять ты задумал недоброе. И чего тебе спокойно не живётся? Уймись уже! Пусть Дракон живет сам по-себе, и ты тоже живи спокойно. Зачем вам снова драться? – жалобно прочитала она.

Сигурд кровожадно ухмыльнулся, прокалывая Ядвигу застывшими, словно льдинки глазами.

– Нет, мать! Так не получится. У меня к драконами личная неприязнь. Не могу я жить спокойно, пока хоть один из них топчет землю по-близости, – олигарх говорил это спокойным и обыденным тоном, но которого кровь застывала в жилах, – Да и потом, за тобой должок. Не можешь ты мне отказать.

Смирившись с неизбежным, старушка скорбно поджала губы. Поохав, она согласилась помочь Сигурду, всё время сетуя на то, что он, пройдоха, нагло этим пользуется.

Добившись своего, олигарх быстро допил чай и засобирался в дорогу, а оглушённая услышанным, Тоня старалась от него не отстать.

– Железки свои оставь здесь. Сам приезжай через неделю, – всё будет готово, – сухо сказала на прощанье баба Ядвига, – Сделаю, что смогу.

Все двинулись к выходу. Старушка шла последней. Рядом с дверью она цепкой и сильной ручкой схватила Тоню за локоть. Девушка дёрнулась, но старая ведьма не пускала её за порог. Тоня опешила, но не стала вступать в рукопашную схватку, надеясь, что та сама отвяжется от неё. Но странная бабака, дождавшись, когда Сигурд отойдет подальше, быстро заговорила:

– Зря ты с ним связалась, девка. Тёмный он человек, и душа у него чёрная. Утянет он тебя в трясину – не выберешься. Радуйся тому, что у тебя есть сильные защитники. Но и они могут вовремя не успеть. Подумай хорошенько…

– Эй, сколько тебя ждать ещё? – раздался с улицы недовольный голос Сигурда.

Он выгрузил доспехи и нетерпеливо переминался с ноги на ногу возле машины. В мыслях олигарх уже был рядом с Гертрудой Петровной, распускал ей волосы и расстёгивал молнию на платье.

Тоня вырвала руку из цепкого бабушкиного захвата и, сухо попрощавшись, побежала к машине. Ей было не по себе: Ядвига в точности повторила всё то, о чём говорила таксистка Умай. Может быть, она, действительно, сейчас совершает ошибку, о которой будет жалеть всю жизнь?

Сигурд, не отрываясь, буравил Тоню своими пронизывающими глазами. С таким взглядом олигарху можно на полставки работать в местной поликлинике рентген-аппаратом. Он снова вращал кольцо, которое переливалось своими отполированными краями.

Тоня чувствовала, что сейчас её пытаются переманить на тёмную сторону. Может быть, пока не поздно стоит прислушаться к Умай, бабе Ядвиге и своей совести?

"Нет! Ничего они не понимают! Я все делаю правильно!" – даже слишком уверенно подумала девушка, удобно усаживаясь в дорогом автомобиле.

Она готова к тому, что может случиться дальше. Ей не капельки не жаль Дракона. Сам во всём виноват!

А Сигурд просто рисуется. Он – герой древних саг, любимец народа и положительный, со всех сторон, персонаж. Он не может быть злым и жестоким.

– Чего там тебе баба Яга на ухо шептала? – прервал молчание Сигурд.

Они уже подъезжали к городу. Лес поредел и с одной стороны шоссе побежали деревянные домики.

– Баба Яга? – удивленно переспросила Тоня.

Олигарх весело засмеялся и утвердительно кивнул головой:

– Ну да, баба Яга. Ни разу не встречалась с ней до этого?

– Нет, не встречалась, – всё медлила с ответом Тоня.

Отвернувшись в окно, девушка выдала первое, что пришло ей в голову.

– Я спросила у неё: когда замуж выйду? Она ответила – нескоро.

Сигурд захохотал. Он был в отличном настроении, и кольцо на его мизинце тоже сверкало и переливалось всеми гранями в кровавых лучах заката.

Тоня прикрыла глаза. Её слепило это великолепие. Девушке сейчас не хотелось ни с кем говорить и ни кого видеть. Въедливый червячок копошился внутри, методично раскапывая сомнения в правильности своих поступков. Но дело уже было сделано. Отказываться поздно.

Глава 5: Камрат

После того, как водитель увез Одинцова в по делам, Гертруда слонялась из угла в угол по лонгхаусу и страдала от безделья. Молчаливый Рекс, посматривал на неё, исподлобья, но близко не подходил.

Женщина не понимала, как относится к ней этот странный, диковатый парнь: нравится ли она ему, или, наоботот, он её люто возненавидел. По его лицу невозможно было ничего прочитать, но, Гертруда побаивалась, исходящей от работника, грубой мужской силы. Гертруда не понимала, отчего такое самобытное явление природы, как этот лесной житель, покорно служит совершенно заурядному Сигурду. Возможно, он ещё молод и сам не подозревает о своем потенциале.

В планы Гертруды не входило вскружить голову ещё одному опасному самцу, поэтому она, на всякий случай, старалась не привликать много внимания. Но вскоре скука совсем одолела директрису. Она-то и заставила женщину обратиться к этому нелюдимому бирюку с расспросами:

– Рекс… Вас ведь так зовут? Сигурд обещал, что вы познакомите меня с тем загадочным Камратом. Если у вас будет время, конечно.

Рекс ничего не ответил. Он зыркнул на Гертруду и вышел прочь. Директриса не поняла, что она сделала не так, раз её просьба вызвала у работника столь странную реакцию. Она искренне надеялась, что мрачный тип не съест её сегодня на ужин. Ибо кто знает, чем он здесь в лесу питается.

Через некоторое время, Рекс вернулся. Он держал в руках необъятный полушубок и старую солдатскую шапку, которую, судя по внешнему виду, носили ещё бойцы генерала Рокоссовского. Парень бросил вещи на пол, коротко сказал: «Одевайтесь» и снова вышел из дома.

Гертруда решила, что с Рексом лучше не спорить и молча напялила принесённое отрепье. В довершение к гранжевому образу в сенях её поджидали огромные, сорок пятого размера, валенки. Вырядившись, как бомж с теплотрассы, Гертруда Петровна пошла знакомиться с Камратом. Она искренне надеялась, что товарищ Сигурда не испугается её экстравагантного стиля.

Рекс повёл директрису к дальнему кирпичному сараю: добротному и тёплому. Гертруда терялась в догадках. Кто будет там жить, если есть просторный дом? Собака? Лошадь?

Когда они, наконец, добрались до загадочного Камрата, удивлению Гертруды не было предела: в дальнем, темном углу на деревянной жердочке сидел большой, старый ворон.

– Камрат, – Рекс ткнул в него рукой.

Как всегда, он был слишком лаконичен.

Гертруда тихо подошла к птице, осторожно протянула руку и погладила её по чёрным, блестящим перьям.

Рекс откровенно не верил, что из знакомства новой подружки хозяина с Камратом выйдет что-нибудь путное. Знавал он таких, и не одну! Все они с криком выбегали из сарая, спасаясь от беспощадно атакующей их птицы. Камрат был очень ревнив. Он ни с кем не хотел делить своего старого друга, поэтому норовил заклевать всех женщин, посмевших приблизиться к Сигурду.

Когда новая пассия хозяина решила познакомиться с Камратом, Рекс ожидал, что, как всегда, в разные стороны полетят пух, перья и вата из телогрейки. Дамочка же, спасаясь от наглого ворона, стремглав залетит обратно в дом, и, ближайшие несколько часов, будет слёзно сетовать на нанесённые ей физические увечья. Но, на этот раз, всё пошло не по плану. Годами отлаженная схема дала сбой.

Старик Камрат даже не пошевелился. Он, как набитое соломой чучело, неподвижно сидел на своей палке, пока городская фифа гладила его глянцевую тушку. Рексу показалось, что этот хитрюга даже зажмурился от удовольствия. Как это? Что произошло? Неужели, пройдоха настолько состарился, что даже отказался от своей главной забавы, под названием: "Выклюй глаз у подружки хозяина"? Вместо этого он уселся дамочке на плечо, и даже доверчиво потёрся той об щёку, что у старой птицы означало крайнюю степень приязни.

Когда со словами: «Камрат хочет гулять» – Гертруда с вороном на плече поравнялись с Рексом, тот отшатнулся. В тесном сарае было катастрофически мало места, и разминуться не прижавшись друг к другу было невозможно.

Когда директриса с трудом протискивалась мимо него к выходу, Рекс в первый раз отчётливо услышал её запах: нотки цветочных духов в нём перемешивались с дурманящим женским ароматом. Покачиваясь на неверных ногах, как пьяный, он пошёл вслед за Гертрудой, стараясь не отставать слишком сильно, чтобы не потерять ноздрями её благоухание.

Когда, на улице, Рекс слегка отрезвел от мороза, его тисками сковал липкий страх. Никогда ещё лесной гигант не был так напуган и обеспокоен. Он боялся, что Сигурд почувствует его… преклонение перед своей женщиной. И накажет.

Не его.

Её…

Глава 6: Это любовь

Вечер отодвигал короткий зимний день с его суетой и проблемами за горизонт. Ещё было светло, но по углам уже удлинились тени, а солнечные лучи на снегу имели розово-золотистый оттенок.

Заехав во двор, Сигурд оставил автомобиль. Никого не предупреждая о своём возвращении, он тихо прошёл к хозяйственным строениям. Оттуда доносились голоса. Вернее один – звонкий и переливистый.

Спрятавшись за угол, олигарх увидел необычную картину: на площадке перед сараями абсолютно счастливая Гертруда, хохоча и повизгивая от удовольствия, возилась со старым вороном.

Она была одета в овчинный полушубок и шапку-ушанку, то и дело сползавшую на глаза. Директриса смеялась, как сумасшедшая, и играла в догонялки с огромной птицей. Она неуклюже бегала по двору и падала в снег, с трудом выбираясь из глубоких сугробов. Из-за налипших на одежду снежных хлопьев, женщина стала похожа на снеговика. Они с вороной по очереди гонялись друг другом и выглядели вполне довольными жизнью.

Рекс тоже стоял поодаль и, не отрываясь, смотрел на странную игру птицы с человеком. Он был так поглощён происходящим, что даже не услышал ни звука подъезжающий машины, ни шагов хозяина, хотя это было для него весьма нетипично.

Оправдывая своё, непривычное для человека, имя, Рекс обладал очень острым слухом и тонким обонянием. Сейчас же казалось, что он без остатка растворился в Гертруде. Не моргая, смотрел на неё и почти не дышал. Весь его и без того небольшой мир сжался до размеров одной-единственной женщины.

В глазах помощника, Сигурд прочитал нечто такое, что разбудило в нём давно забытую ревность. Парень был влюблён щенячьей, восторженной любовью в эту неуклюжую, растрёпанную, одетую, как огородное пугало, но всё равно такую прекрасную женщину.

Как Гертруда успела влюбить этого отшельника за столь короткое время? Рекс до того потерял страх, что совершенно не стесняясь, пялится на спутницу хозяина, наплевав на наистрожайший запрет. Нужно будет проучить наглеца!

Сигурт решил присоединиться к ним. С четырёх лет он возненавидел игры на свежем воздухе. Каждый раз олигарху кажется, что в самый разгар веселья на него снова нападут и заберут самое дорогое. Но ради этой музейной феи он решил сделать исключение.

Олигарх бесшумно подкрался к Гертруде сзади и закрыл ладонями ей глаза. Этот банальный прием безотказно действовал на слабый пол. Они всегда испуганно ойкали, а после звонко смеялись. Так же сделала и Гертруда.

– Сигурд! Тебя не сложно вычислить. Кто ещё может пробраться сюда без разрешения? – женщина повернулась и нежно поцеловала его в губы.

Олигарх запнулся. Ещё одно давно позабытое чувство ярким светом вспыхнуло у него внутри. Он сотни лет не влюблялся. Не чувствовал бабочек в животе, не смотрел лучистыми глазами, не мечтал ночами об улыбке или поцелуе. С тех пор, как ушла Брунгильда, он запретил себе любить. Он пользовался женщинами: выпивал их до конца и выбрасывал, словно пустую бутылку.

Но сейчас Сигурд снова почувствовал, как за его спиной вырастают крылья. Ещё миг, и он, словно птица, воспарит над замёрзшей землёй. Гертруда хотела отстраниться, но он не пустил. Плавясь от наслаждения, олигарх бесконечно долго целовал её влажные от снега губы.

Теперь Одинцов точно знал: Гертруда – его женщина. Он никуда её не отпустит и никому не отдаст. Но что делать с его… интимными предпочтениями? Как отреагирует на них строгая директриса?

Кольцо Андвари до кости прожигало руку. Рядом с Гертрудой Сигурд расслабился и стал слишком мягким. Проклятая побрякушка не могла этого допустить. Она тянуло из хозяина все жизненные соки и требовало жестокостей. Олигарх сопротивлялся из последних сил. Но если он и эта божественная женщина будут принадлежать друг другу без остатка, то ей придётся познакомиться и с тёмной его стороной.

Когда-то из-за этого его оставила Брунгильда. Даже стальная валькирия не смогла вынести того, чем он изредка оживляет свою скучную сексуальную жизнь. Как отнесётся к такому скромная работница культуры?

Птица отвлекла Сигурда от раздумий. Она неслышно подлетела к ним и села на плечо.

– Вижу вы уже познакомились. – улыбнулся олигарх, гладя старого ворона по смоляным с лёгкой проседью перьям, – Как дела, дружище? – спросил он у птицы

Ворон прислонился к уху олигарха и что-то тихо прокряхтел. Сигурд улыбнулся, казалось, он понимал птичий язык.

– Ты понравилась Камрату. Он тебя одобрил, – засмеялся Одинцов.

Он счастливо смотря на Гертруду, словно был искренне рад, что старый друг похвалил его выбор.

Глава 7: Монстр

Сигурт сам отнёс Камрата в сарай и усадили на его любимую жердочку. Ворон что-то кряхтел по дороге, а Сигурд косился то на Рекса, то на Гертруду. Старый хитрец заметил флюиды, распускаемые работником в сторону девушки Сигурда и теперь спешил донести об этом товарищу.

Однако олигарх и сам уже увидел достаточно, и решил проучить бородатого бирюка, как только представится случай.

Сигурд с Гертрудой, обнявшись, пошли к дому. Как только они оказались в сенях, дурацкая ушанка сразу же полетела на пол. Сигурд зарылся лицом в тёмно-медовые волосы, вдыхая их аромат. Он чувствовал, что готов так простоять всю свою жизнь. Рядом с ней. Не двигаясь. Не отпуская.

Мужчина и женщина потеряли счёт времени. Они стояли прижавшись друг к другу пока не почувствовали, как им жарко в верхней одежде. Чтобы хоть как-то охладиться, любовники стали раздевать друг друга.

– Этот бородатый идиот так натопил печь, что, кажется, сжёг весь кислород в доме, – проворчал Сигурд, расстёгивая офисную рубаху. Егу грудь блестела капельками пота.

Гертруда рассмеялась. Она провела рукой по его подбородку, шее, перебрала пальцами тёмные завитки между сосками. Мужчина со свистом втянул воздух.

– Так необычно! – задумчиво сказала она, – Ты – платиновый блондин с тёмными волосами на теле. Разве такое бывает?

– Может быть и бывает, – усмехнулся Сигурд, – Но я – не блондин. Это седина. Я поседел в четыре года.

Гертруда Петровна удивлённо охнула, но неё это получилось так чувственно, что Одинцов, не сдерживаясь, принялся снимать с неё одежду.

– У тебя отличный костюм! – он, словно, только сейчас заметил во что одета его женщина.

– Да! Стиль "тётя Валя с теплотрассы". Думаю, пойти в нём на работу. Ты просто обязан подарить мне этот образчик высокого вкуса, – Гертруда обвила олигарха за шею.

– О, нет! Я собираюсь отдать его Рексу. Тебе он маловат, а ему – в самый раз, – Сигурд смотрел на её губы, словно умирающий от жажды на сосуд с водой.

Они уже были у кровати, где снова произошло всё то, после чего приличные люди в прежние века обязаны были жениться.

Сигурд же не считал себя приличным человеком. Поэтому, пока Гертруда Петровна вскрикивала и выгибалась, раскинувшись на выглаженных простынях, он выбрал такой ракурс, откуда их было хорошо видно через оттаявшее окно.

Одинцов знал, что Рекс сейчас стоит снаружи и наблюдает за ними. Он чувствовал, как тот корчится от ревности и возбуждения, как по-собачьи роет рыхлый снег и тихонько подвывает в такт стонам любовников.

Мучения Рекса приносили Сигурду странное наслаждение. Да и кольцо от этого слегка ослабило хватку, перестав прожигать руку. Проклятой побрякушке нравилось, когда кто-то страдает.

Ночью Сигурд с Гертрудой уехали из лонгхауса. Провожавший их, Рекс был по-особенному мрачен. В его глазах плескалась щемящая, безысходная тоска. Всё уличное освещение снова выключили, и двор погрузился в темноту, будто вместе с сероокой красавицей из него навсегда ушли свет и радость.

Когда в лонгаусе перестал звенеть женский смех, круглая луна вынырнула из-за туч и окрасила деревья безжизненным серебристым светом. Рекс приготовился: сегодня был один из тех дней, когда зов его натуры особенно силён, и он был не в силах ему противиться. Сегодня мужчина не стал сажать себя на цепь. Скинув одежду, он встал на четвереньки посреди двора и подставил мощную спину холодному свету луны.

Еще немного, и Рекс начнёт меняться из простого смертного, превращаясь в монстра, обладающего нечеловеческой силой и выносливостью.

Сигурд возомнил себя коллекционером "диковинных зверушек". Будучи в курсе особенностей своего работника он специально держит того вдалеке от людей, заставляя сидеть на цепи каждое полнолуние. Но Рекс хорошо знал хозяина и то, как тот любит поступать с женщинами. Поэтому сегодня он нарушит запрет и выйдет из леса.

Глава 8: Последняя встреча

Сигурд сам вёл машину по петляющей лесной дороге. Полная луна золотым шаром висела на ночном небосклоне, проливая таинственный свет на, уставший от мирской суеты, город.

Гертруда была рядом. Она тщетно гадала, где же состоится их последняя встреча? Судя по особнякам, резво побежавшим вдоль дороги, машина заехала в район, где обитают только богачи и вороватые чиновники. Неужели, Сигурд везёт её к себе домой?

Вскоре они подъехали к сооружению, которое язык не поворачивался назвать особняком, или домом. Это был настоящий средневековый замок с башнями, бойницами и крепостной стеной. Директриса подумала, что у Сигурда есть какая-то маниакальная страсть к средневековым постройкам.

Когда Гертруда зашла в дом, её насторожила тишина и полное отсутствие прислуги. Не обслуживает же олигарх такую махину в одиночку! Она прямо спросила об этом, но внятного ответа так и не дождалась. Сигурд пробубнил что-то про законные выходные. Нехорошее предчувствие кольнуло в груди: вдруг он что-то задумал, раз решил заранее избавиться от свидетелей.

Дальше олигарх много смеялся, сыпал анекдотами, перевоплотившись в безобидного шутника-балагура.

– Доверься мне, – шептал он ей на ухо, каждый раз, когда лез с поцелуями.

Гертруду этот его тон настораживал ещё больше, чем лонгхаус в лесу и нелюдимый Рекс. Она-то знала, что он – не рождественский плюшевый мишка, а Сигурд Одинцов, обладавший в городе весьма неоднозначной репутацией. Сегодня в интонации и манерах олигарха, как и в первую их встречу, вновь читалось что-то первобытное и кровожадное. Даже букет тюльпанов не спас ситуацию. Но, хоть выбора у женщины не было, их последнее свидание она рассчитывала завершить его живой.

– Сегодня будет незабываемая ночь! – снова вкрадчиво обещал Сигурд, – Если тебе всё понравится, то мы никогда больше не расстанемся. Обещаю!

Гертруду не нравились эти обещания. Её привлекал олигарх, но давать ему вечную клятву в любви и верности она, пока что, не собиралась.

Тем временем, Одинцов завёл директрису к себе в спальную, которую с большой натяжкой можно было назвать комнатой. Это был целый ангар, размером с футбольное поле. На бескрайних просторах которого, огромная кровать олигарха выглядела почти детской.

Но и это ещё были не все сюрпризы, предназначенные Гертруде Петровне! Сигурд нажал на потайной рычаг, стена отодвинулась, и за ней оказалось ещё одна небольшая каморка.

Женщина поежилась: ей стало не по себе от того, что там находилось. Стены были увешаны вещицами из арсенала любителей садо-мазо развлечений, из-за чего помещение очень смахивало на комнату пыток. Она вздрогнула, когда сзади неслышно подошёл Одинцов, и завязав ей глаза, начал медленно снимать одежду. Инстинкт самосохранения требовал немедленно бежать, но миллионные кредиты камнями висели на непослушных ногах, придавливая их к полу.

Вскоре Гертруда оказалась полностью голой, и Сигурд осторожно опустил её на тёплый кафельный пол. В этом закутке все было отделано кафелем, и женщина боялась даже представить – зачем. Скоро всё стало еще страшнее: олигарх связал её по рукам и ногам и заклеил рот скотчем. Когда все пугающие приготовления были закончены, Гертруда оказалась связанной на полу, а Сигурд возвышался над над ней, сжимая в руках кожаную плетку.

– Всё будет хорошо, только не бойся. Доверься мне, – с придыханием шептал он.

В предвкушении он поглаживал рукоять плети. Женщина слышала, как дрожит голос олигарха и представляла, как от нетерпения трясутся его руки.

Этот неестественный шёпот тоже пугал Гертруду. Одинцов разговаривал точь-в-точь, как маньяки из фильмов, отчего её сердце ещё больше уходило в пятки. Она попыталась высвободиться, но бесполезно. Верёвка оказалась на редкость крепкой.

Когда ужас женщины достиг всех немыслимых пределов, Сигурд решил не тянуть дольше, и стегнул её по спине. Он наблюдал, как на нежной коже набухает след от удара и задыхался от желания. Ему хотелось бить снова и снова, пока её мраморная, гладкая кожа не повиснет на теле кровавыми лоскутами. Кольцо насквозь прожигало руку, требуя всё новых, изощрённых издевательств.

Женщина ожидала нечто подобное, но всё равно не была готова к тому, что её спину, как будто обожгло раскалённым железом, а всё тело пронзила острая боль. Перед глазами замелькали искры, и Гертруда начала молить о пощаде.

– Не-ет! Остановись! – закричала она, извиваясь всем телом, но из заклеенного рта вырвалось лишь негромкое мычание.

Сигурд замер с плёткой в руке. За последние дни он осознал, что Гертруда, по-своему, дорога ему. Бездарно потерять её, как когда-то Брунгильду олигарху не хотелось. Но кольцо Андвари выворачивало ему руку, и от этой муки, его сострадание терялось в необузданном желании обладать этой женщиной. Он уже представлял, как из, оставленных плетью, красных борозд по её нежной спине будут стекать кровавые ручейки; как она будет кричать и извиваться, а в конце потеряет сознание, обессилев от страха и боли.

От одних этих мыслей, Сигурд уже готов был извергнуться, но ещё раз взглянув на беспомощную Гертруду, он внезапно понял, что никогда не сможет сотворить с ней подобное.

Наверное, драконоборец постарел и стал слишком сентиментален. Его сердце, растеряв железную броню, стало жалкой мышцей, способной только трепетать и замирать от любви и нежности.

Кольцо превратило пальцы Одинцова в сплошной кровавый волдырь, но новое чувство было сильнее уже привычных ему мучений. Обезумев от изнуряющей борьбы с самим собой он с силой ударил занесённый плетью по собственному бедру, и вместе с адской болью испытал неожиданное облегчение.

– Уходи! – сквозь зубы прошипел он, разрезая верёвки.

Одинцов бросил Гертруде её одежду, а сам скрылся в ванной. Женщина хотела поговорить с ним, пыталась открыть дверь или достучаться, но всё было тщетно.

– Уходи! – время от времени раздавался из-за двери крик Сигурда, и в нём было столько нечеловеческой боли, что Гертруда решила не спорить.

Она вышла в открытую дверь и побрела прочь от этого страшного человека.

Вовчик приехал к хозяину ранним утром. Он удивился, что весь дом открыт нараспашку. Хорошо ещё, что воры не прознали о таком тотальном гостеприимстве. Обойдя все комнаты, он нашёл Сигурда в спальной.

На полу.

Без сознания.

С до мяса обожжённой, распухшей рукой и следами от порезов на запястьях. Неужели бессмертный таким банальным способом хотел свести счёты с жизнью? Или же он одной болью пытался заглушить другую, куда более страшную?

Вовчик прощупал у олигарха пульс. Одинцов был жив. Он быстро позвонил в нужную клинику и вызал скорую помощь.

Вовчик уже ничему не удивился. Он чётко знал, что нужно делать.