Текст книги "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП)"

Автор книги: Маккензи Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Шесть

Он не может говорить серьезно.

– Не издевайся надо мной.

– Хотел бы я шутить. – Люк вздыхает. – Совершенно так же, как демоны, монстры и любой другой источник невообразимого хаоса, это вполне реальное место. И исчезновение Белиара только подтвердило, что именно там он прячет Кристал и остальных. В своем имении. В аду.

– С чего ты вдруг сделал такой вывод?

Люк прислоняется к боку моей машины, закрывая глаза и наклоняя голову к затянутому тучами солнцу.

– А я-то думал, твои бесконечные вопросы – просто признак любознательного сотрудника.

– Или любознательного напарника по спасению.

Его глаза широко раскрываются.

– Вот уж кем, а этим ты не являешься. Езжай. Домой.

Он пытается открыть дверь моей машины, но в отличие от того дня, она заперта.

– Я не могу, – говорю я.

– Не можешь что?

– Поехать домой. – Я чувствую себя униженной из-за внезапно появившегося кома, перекрывшего горло. – В смысле, да, я могу вернуться в свою квартиру площадью шестьсот квадратных футов. Но это не дом. Он никогда им не станет. У меня больше никогда не будет дома. Это чувство, которого я не пожелала бы никому, но особенно – двум маленьким девочкам, которым нужна их мама. Обеим. Прости, если я надоедаю, настаиваю на своем или рушу какой-то план, который ты, по-видимому, вынашивал. Но у нас с тобой, судя по всему, есть кое-что общее, помимо работы под одной крышей – по нам никто не заплачет, если мы не вернемся. И самое меньшее, что мы можем сделать – это убедиться, что у людей, у которых есть такая роскошь, действительно останется шанс.

– С чего ты взяла, что у меня нет никого, кто бы по мне скучал? – спрашивает он, и его взгляд теплеет, пока он вглядывается в мои блестящие от слез глаза.

Мне хочется отвести взгляд, но я не могу.

– Потому что ты проработал в «Сurated Care» почти месяц, и никто о тебе ничего не знает. Ты вежлив, но отстранен. Загадочен и холоден. Поверь, я знаю, потому что…

Я осекаюсь, тяжело дыша. Он приподнимает бровь, изучая меня.

– Потому что?

– Потому что я сделала это первой. Я занималась этим еще до того, как ты здесь появился. Так что ты меня не проведешь своим маскарадом в офисе. Теперь я вижу тебя насквозь.

Он вздрагивает, словно эти слова прозвучали как пощечина.

– Мне положены ответы. Настоящие, – продолжаю я. – Так что давай начнем сначала: откуда ты знаешь, как попасть в ад и что он существует? Кто ты такой?

Он хмурится.

– Такой же, как ты. Человек, по которому точно никто не будет скучать. И человек.

Я подавляю истерический смешок. Я не чувствовала себя человеком с той ночи, когда погибли мои родители. Скорее, я просто пустая оболочка, которой управляет кукловод.

– Конечно. Ведь все люди знают, как сжигать серу, чтобы приманивать демонов, как проводить экзорцизмы и где искать ад.

– Я человек с особым набором навыков, – поправляет он.

– Чушь собачья.

Это ругательство застает его врасплох. Его тщательно выстроенная маска трескается, и его взгляд падает на мои губы, словно он мысленно заставляет меня повторить это слово. Мне нравится эта оговорка больше, чем следовало бы. Мне хочется расколоть его панцирь и выложить мозаику из осколков.

Я тыкаю указательным пальцем в его крепкую грудь.

– У тебя есть книги о монстрах и демонах. Ты живешь на отшибе. Ты готов отправиться в место, откуда можешь не вернуться. Все это не описывает обычного человека. Это свойственно только…

Я замолкаю, чувствуя себя слишком глупо, чтобы произнести это вслух. Он приподнимает густую темную бровь, отталкивается от моей машины и сокращает расстояние между нами. Мой локоть сгибается от неожиданной близости, а палец распрямляется, так что ладонь ложится на его тонкую рубашку, чувствуя под ней бешеный стук сердца.

– Только что – что? – подначивает он меня. – Давай, Бри. Не время стесняться.

Мягкий баритон его голоса пускает по моему телу искры. Я игнорирую их, выдавливая единственные слова, которые имеют смысл.

– Ты охотник на монстров.

– Если бы это было так, ты бы меня боялась?

Я уже немного его боюсь, хотя, наверное, совсем не так, как следовало бы.

– Меня мало что пугает в последнее время, – отвечаю я.

– Только темнота?

Этот удар бьет точно в цель, осознает он это или нет. Я отступаю назад, увеличивая расстояние между нами, убираю руку с его груди и скрещиваю руки.

– С чего ты это взял?

– Ты не садишься за руль после захода солнца, – замечает он. – Я был бы плохим коллегой, если бы этого не заметил.

Он не спрашивает, откуда у меня этот страх, а я и не собираюсь ему рассказывать. – Похоже, я действительно права, опасаясь того, что прячется в темноте.

– Вот в этом ты ошибаешься. Худшие из них без проблем разгуливают при свете дня.

– Значит, ты всё-таки охотник на монстров.

Он откидывается назад, словно эти слова прозвучали слишком горячо и пьяняще, а не шепотом.

– Между прочим, я вообще-то на пенсии.

Из меня вырывается смешок, выдавая сдерживаемые нервы слишком звонким звуком.

– Охотник на монстров на пенсии. Прости. Твоя работа с восьми до четырех в качестве большого босса – это чтобы не раствориться на диване за просмотром мыльных опер?

– Большой босс? Ты сильно переоцениваешь мою роль.

– Отвечай на вопрос.

– Хочешь верь, хочешь нет, но охота на монстров не особо оплачивает счета. Я там по той же причине, что и ты, – чтобы получать зарплату.

– Почему ты ушел на пенсию? Тебе ведь еще и шестидесяти нет.

– Потому что это опасно. – Его слова звучат как лезвие косы, рассекающее осенний воздух. Он глубоко вздыхает, возвращая голосу напускное спокойствие. – Это не игра, Бри. Я знаю, как попасть в ад, потому что уже бывал там раньше. Я всю жизнь изучал то, что там таится, и тренировался сражаться с ними. Но там всё по-другому. Когда я говорю тебе бросить это и жить своей жизнью, я не проявляю доброту. Я говорю серьезно. Даже великодушно. Существует вполне реальная вероятность, что я не вернусь, и если я прав насчет того, что Кристал там, ее шансы вернуться тают с каждой часом. Все, что ты делаешь, – это просто задерживаешь меня.

– Я не считаю это игрой, – говорю я. Но у меня больше ничего не осталось. Я исчерпала все аргументы.

– Я уезжаю сегодня ночью, – произносит он с ноткой окончательности в голосе. – И ты со мной не едешь.

• • •

Когда я возвращаюсь в свою квартиру, трудно поверить, что сейчас всего лишь начало дня. Я с трудом поднимаюсь на три пролета лестницы и, оказавшись внутри, бросаю ключи на журнальный столик. Быстрый взгляд на телефон показывает отсутствие новых сообщений от Амелии.

Моя злость на Люка выдохлась еще по дороге назад. Ее место занимает беспомощность, словно одеяло, которое с каждым разом затягивается все туже и туже, пока я не перестаю мочь дышать. Я должна что-то сделать. Лежать на диване и чахнуть больше не вариант.

В резком дневном свете становится очевидно, до какого запустения я довела это место. Я начинаю с кухни, горстями выбрасывая протухшие контейнеры из-под еды на вынос. К тому моменту, как я заканчиваю, холодильник выглядит так, будто он принадлежит какому-то студенту, впервые живущему самостоятельно. Ничего, кроме йогурта, палочек сыра и соусов.

Я протираю столешницу вокруг раковины, постепенно входя в ритм. Возможно, мне не нужно ехать с Люком, я могу помочь и отсюда. К тому же Люк может ошибаться. Может быть, это обычное похищение. Серийное похищение. Я послушала достаточно подкастов о реальных преступлениях, чтобы знать: это далеко не самая безумная вещь, которая может случиться в странном маленьком городке.

Демон, забирающий жертвы в ад, с другой стороны…

Это невероятно. Неправдоподобно. Что возвращает меня к исходной точке и заставляет гадать, не является ли все это изощренным розыгрышем, устроенным Люком, чтобы сбить меня со следа настоящего преступника.

Как только кухня становится чище, чем в день моего переезда, я сдергиваю простыни с незастеленной кровати. Понятия не имею, когда в последний раз стирала их, но судя по тому, как в комнате держится стойкий запах, который не до конца перебивает спрей из Bath & Body Works, который я разбрызгивать каждое утро, я знаю, что прошло слишком много времени.

С руками, полными постельного белья, я замираю перед комодом. Верхний ящик приоткрыт. Ящик с бельем.

Холодок пробегает у меня по спине. Я никогда не оставляю ящики открытыми.

Я бросаю простыни на пол, перешагиваю через них и заглядываю в ящик. Моя прошлая склонность к перфекционизму сошла на нет, и я еще никогда об этом так сильно не жалела. Я понятия не имею, пропало ли что-нибудь. Там такой же беспорядок, как и всегда.

Может быть, я забыла. Я уже несколько месяцев не та «прошлая я». Раньше я никогда не держала еду так долго, чтобы у нее заводились мохнатые друзья, и не оставляла плед на диване в виде кучи. Очевидно, на второй план отошло не только закрывание ящиков. Это не повод для беспокойства.

Порыв ветра заставляет меня поежиться. Окно пожарной лестницы открыто. Я абсолютно уверена, что оставляла его запертым. Я его не открываю, потому что на нем нет сетки – о чем я уже давно докучаю управляющей компании.

Я подхожу, чтобы закрыть его, но то, что оказывается на подоконнике, заставляет меня замереть. То, что раньше было на подоконнике.

Йодированная соль, которую я аккуратной линией насыпала на выходных, теперь превратилась лишь в несколько разбросанных кристалликов.

Волоски на затылке встают дыбом, когда меня накрывает отчетливое ощущение, что здесь кто-то побывал. Возможно, не кто-то. Что-то.

Я делаю фотографии открытого окна без сетки с прерванной соляной линией и своего ящика с бельем. Переключившись на рабочую почту, я открываю самое свежее письмо от Люка. Внизу подпись – не только рабочий номер телефона, но и мобильный, потому что он из тех правильных парней. Лично я предпочла бы отправиться прямиком в ад, чем дать кому-либо из «Сurated Care» прямой доступ к себе в нерабочее время.

Его ошибка, не моя. Я вбиваю его номер в новую цепочку сообщений, прикрепляю две фотографии и пишу: «У Белиара есть склонность воровать женское белье?»

Мой палец колеблется над кнопкой отправки. Отправка фотографии ящика с бельем человеку, с которым мы делим один принтер, кажется пересечением HR-границы, возврата из которой не будет. Не говоря уже о царящем там беспорядке, где бабушкины панталоны, стринги и хипстеры борются за первенство. Может быть, он уже на полпути в ад. Я понятия не имею, сколько туда ехать и какая там мобильная связь.

Еще один порыв ветра проскальзывает сквозь открытое окно. Прохладный воздух выводит на первый план всю серьезность моего положения. Если это действительно был Белиар, возможно, это его способ пометить меня. Жаль, что я не спросила Кристал, не происходило ли с ней чего-нибудь странного. Возможно, был знак, который мы упустили.

Я нажимаю «отправить».

Всего через несколько секунд мой телефон вибрирует ответа.

Адрес?

И затем, прежде чем я успеваю ответить:

Оставайся на месте. Никому не открывай дверь.

Мне хочется пошутить насчет того, что он пишет по два сообщения подряд, но мои руки дрожат слишком сильно, чтобы напечатать что-то еще, кроме адреса, и я нажимаю «отправить». Люк отвечает смайликом с поднятым вверх пальцем.

Я запихиваю простыни в стиральную машину, потому что что еще мне делать с собой в ожидании похищения демоном? Через двадцать минут в дверь раздается зуммер. Люк добрался с рекордной скоростью. Я зажимаю кнопку домофона.

– Алло? – спрашиваю я.

– Это я. – Голос Люка звучит грубо. – Впусти меня.

– Извини, мне отдали строгий приказ никому не открывать.

Я жду ответной остроты, но ничего не происходит.

– Алло? Ты меня слышишь? – Все еще тишина. – Я просто пошутила. Я на третьем этаже, квартира 307.

Я удерживаю кнопку разблокировки несколько долгих секунд, давая ему достаточно времени, чтобы проскользнуть внутрь. Отпускаю кнопку и оборачиваюсь.

Только для того, чтобы подавить крик. Из моего все еще открытого окна спальни появляется голова. Люк шагает внутрь, и легкость его проникновения вызывает новую волну панического страха. Если Белиар действительно пытался до меня добраться, то это оказалось совсем несложно.

– Я вообще-то впустила тебя снизу, – говорю я ему, пока он осматривает подоконник, прежде чем направиться к моему комоду. Видеть его в своей заваленной грязным бельем комнате – это как в тех странных снах, когда ты выступаешь перед классом и вдруг понимаешь, что стоишь в нижнем белье. Только я абсолютно бодрствую, и это больше похоже на кошмар.

– Белиар ведь не должен был пересечь соляную линию, верно? – спрашиваю я, чувствуя необходимость заполнить тишину.

– Высшие демоны играют по другим правилам. Здесь не всегда действуют те же законы, – говорит Люк, казалось бы, совершенно не смущаясь тем, что он изучает мой все еще открытый ящик с бельем. – Что-нибудь пропало?

– Я не знаю, – признаюсь я. Моя жалкая попытка навести порядок едва ли что-то изменила. В отличие от опрятного дома Люка, моя квартира выглядит так, будто по ней пронесся ураган. Еще до визита демона. – Это мое чистое белье. Разве он не стал бы брать что-то из корзины для белья?

– Не совсем. – Люк закрывает ящик и прислоняется к комоду. – Свежее белье дольше сохраняет твой запах. Но, может быть, это и не Белиар. У тебя есть безответные поклонники, чьи сердца ты разбила?

– Не совсем, – повторяю я за ним.

– Сталкеры? Злые бывшие? – настаивает он, приподняв бровь.

В памяти всплывает мой бывший жених и град его безответных сообщений – вспышка жизни, которая, как мне когда-то казалось, станет моим вечным счастьем. Я порвала с ним после почти шести лет отношений. Он был не просто зол – он был в ярости. По его словам, я потратила время нас обоих.

Несмотря на это, я знаю, что он тут ни при чем.

Я открываю рот, чтобы сказать об этом, но стук в дверь прерывает меня.

– Ты кого-то ждешь? – спрашивает он.

– Нет. Но иногда мой сосед забывает ключи и просит мой телефон, чтобы позвонить своей второй половинке, чтобы та пришла и открыла дверь.

Я иду к двери и снимаю цепочку, прежде чем дотянуться до засова.

– Подожди, – говорит Люк, замирая в дверях моей комнаты. – Я не думаю…

– Бри? Ты здесь?

Моя кровь превращается в лед от голоса, доносящегося с другой стороны двери. Голос Люка.

– Не открывай эту дверь.

Мой взгляд мечется на Люка, стоящего в моей гостиной. Его глаза широко раскрыты, а руки подняты в универсальном жесте «не стреляй».

– Ты добрался очень быстро. – Я думала, он гнал так потому, что волновался за меня, но теперь понимаю, насколько это было глупо.

– Я люблю превышать скорость. Это у меня с детства.

– Бри? – Голос Люка доносится со стороны двери. – Впусти меня!

– Полагаю, высшие демоны тоже умеют менять форму, да? – дрожащим голосом спрашиваю я Люка, стоящего передо мной.

– Многие демоны на это способны, – отвечает он, сохраняя безопасную дистанцию между нами. – Клянусь…

– Знаешь, что должно было стать самым большим сигналом? – Дверь за моей спиной начинает трястись от ударов кулака с той стороны. Я не свожу глаз с Люка в гостиной. – Ты точно знал, какая пожарная лестница ведет к окну моей спальни. Почти так, будто ты уже бывал здесь раньше.

Люк качает головой.

– Я…

– Оставь это при себе, Белиар, – рычу я, отпирая засов и распахивая дверь.

Семь

Дневному свету в моей гостиной внезапно становится тесно, так как в проеме появляется второй Люк.

Все в них абсолютно идентично: темно-каштановые волосы, обрамляющие одинаково темные глаза, носы с горбинкой, будто их не раз ломали, тени щетины на челюстях и едва заметные белые шрамы на горле. Одежда выглядит так, будто их только что одели в одном отделе дисконт-центра, а суровые складки на губах – результат нажатия кнопок копировать и вставить. Я думала, что нахождение их обоих в одной комнате подтвердит мое предположение, но все, к чему это приводит, – лишь к тому, что страх и путаница скручивают меня изнутри.

Люк-Белиар выхватывает из-за спины что-то блестящее. Это кинжал – его лезвие такое же черное, как одежда нападающего, а острие грозит смертельным исходом. Он обращается с оружием как тот, кто уже бывал в переделках и знает толк в ножевых боях.

Мои ноги словно врастают в пол; между мной и ими простирается лишь дешевый диван по скидке. Я перевожу взгляд с одного Люка на другого.

– Держись за мной, Бри, – говорит настоящий Люк, всё еще застрявший в дверном проеме. – А лучше убирайся отсюда. Оставь меня разобраться с ним и отправить его туда, откуда он вылез.

– Нет! – рявкает Люк-Белиар. Или, может, он и есть настоящий Люк? Никогда в жизни я не была так ни в чем не уверена. – Ты побежишь – и он погонится за тобой. Ему достаточно лишь прикоснуться к тебе, чтобы вытащить из этого мира в свой.

– В твой, – поправляет его настоящий Люк… или тот, что из прихожей? – Бри, ты должна мне доверять.

– Заткни пасть к чертям, – рычит спальный Люк, бросаясь на того, что у двери. Они сцепляются в яростной схватке, и от удара их тел входная дверь с грохотом захлопывается. Ни один из Люков не падает, вместо этого они отчаянно борются за превосходство. Они задевают лампу с ценником из T.J. Maxx на прикроватном столике, и та со звоном рушится на пол, разлетаясь на осколки фарфора.

Я пытаюсь держаться так, чтобы диван служил мне укрытием. Если удастся прорваться к спальне, я смогу сбежать через окно и по пожарной лестнице. Воздух наполнен их хрипами и то и дело вспыхивающим лезвием кинжала, хотя пока никто из них не нанес точного удара. Настоящий Люк уворачивается от каждой попытки, отвечая жесткими выпадами, от которых Люк-Белиар тяжело стонет и рычит. Они полностью поглощены дракой, втаптывая друг друга в узкое пространство за диваном, где свалены мой коврик для обуви и вешалки.

Повторяя их движения, я оббегаю диван, оказываясь ближе к спальне. Но прежде чем я успеваю рвануть туда, настоящий Люк перекидывает Люка-Белиара через спинку дивана прямо на подушки. Люк-Белиар соскальзывает с них на стеклянный журнальный столик, возле которого стою я.

Стол разлетается на мелкие куски под его весом. Его кинжал со звоном скользит по виниловому полу прямо ко входу на кухню.

Дверь в мою спальню слева от меня. Я еще успеваю. Люк-Белиар поднимается на ноги. Взгляд настоящего Люка прикован к кинжалу, хотя он находится дальше всех и всё еще зажат за диваном.

Я не думаю ни о чем – просто бросаюсь мимо спальни на кухню. Мои пальцы смыкаются на еще не остывшей рукояти.

– Отдай его мне, – командует настоящий Люк, надвигаясь на меня. Люк-Белиар находит опору под ногами и бросается вперед, оттаскивая настоящего Люка за воротник футболки. Настоящий Люк сопротивляется, его пронзительный взгляд прожигает во мне дыру, пока он протягивает руку за кинжалом. – Мне нужно прикончить его. Пожалуйста, Бри.

– Дашь ему этот кинжал – и любые шансы выбраться отсюда живыми испарятся, – произносит Люк-Белиар. – Никакого спасения Кристал или остальных.

Одним резким рывком он отшвыривает настоящего Люка обратно на диван, снова вставая между нами. Мы встречаемся взглядами, его рука протянута за оружием. Уголок его рта приподнимается.

– Давай, Брианна, не подводи меня.

– Нет! – кричит настоящий Люк, вскакивая на ноги. – Он даже твоего имени не знает!

– Не знает, – соглашаюсь я. Но именно эта оговорка убеждает меня в том, что Люк-Белиар – это настоящий Люк, а значит, тот, второй…

Это Белиар.

Я швыряю кинжал Люку и задерживаю дыхание, пока он ловит его в полете и разворачивается. Расчет идеален: Белиар как раз бросается на него с дивана. Лезвие глубоко уходит в грудь Белиара, и его рот приоткрывается в беззвучном вздохе.

На секунду меня охватывает ужас: а вдруг я ошиблась? Но затем разорванная черная футболка вокруг кинжала начинает осыпаться, и то же самое происходит со всем Люком. Только это вовсе не Люк, и с каждой секундой это становится все очевиднее: куски его кожи и одежды раскалываются, как осколки стекла и фарфора, усеявшие мой пол. Края сворачиваются трубочкой, как горящая бумага, пока его полностью не поглощает угольно-черная тьма – точь-в-точь та тень, что на прошлой неделе вырвалась из Дебры. Издав отвратительный крик, тьма скручивается в вихрь фиолетового дыма и исчезает, оставляя после себя лишь блеклые клубы и такой жуткий смрад, что, боюсь, никакой спрей для тела нас уже не спасет.

Кинжал падает в руку Люка, когда он шумно выдыхает и разминает плечи. Он поворачивается ко мне.

– И всё дело было в том, чтобы назвать тебя Брианной?

Я и не подозревала, как сильно меня трясет, пока из груди не вырывается судорожный вздох, замаскированный под смешок.

– Меня бесило это сокращение целыми неделями. Я даже не думала, что ты знаешь мое настоящее имя.

Он хмурится.

– Конечно, я знаю твое настоящее имя. Я просто звал тебя Брианной, потому что…

Снаружи раздается завывание сирен, прерывая его на полуслове. Он быстрым шагом направляется к кухонному окну и заглядывает за тюлевую занавеску. У подъезда и правда припарковались две полицейские машины.

– Слишком наивно надеяться, что они не к нам? – спрашивает он.

– На месте моих соседей снизу я бы решила, что это семейные разборки века.

– Справедливо, – фыркает Люк.

– И что нам делать?

Я мысленно готовлюсь к тому, что он сейчас бросит меня разгребать весь этот бардак. И речь не только о раненой квартире, но и о том, как объясняться с полицией. Не говоря уже о соседях.

– Ты куда? – спрашиваю я, следуя за ним в спальню. Он не бросается к пожарной лестнице, как можно было бы ожидать. Вместо этого он подхватывает мою дорожную сумку, висевшую на спинке стула в углу, и бросает ее мне.

– Собирайся. Только самое необходимое. Я угоню машину и загоню ее прямо под твое окно. У тебя пять минут.

– Прости, что?

Он уже перешагивает через подоконник на пожарную лестницу.

– Пять. Минут.

И исчезает. Сирены продолжают выть, и внезапно к ним добавляются шаги в коридоре. Секунду спустя раздается стук.

– Это полиция Таррентауна, – доносится с той стороны суровый мужской голос. – Нам поступила жалоба на шум, мы проводим проверку. У вас все в порядке?

– Да! – кричу я, и это слово приводит меня в движение. Я распахиваю ящик с бельем, который Люк так любезно закрыл, загребаю горсть трусиков и носков, а затем запихиваю все в сумку.

– Мы можем войти?

Следующая случайная охапка из ящика с футболками; несколько пар леггинсов.

– Эм, я только что вышла из душа! Весь этот шум, наверное, из-за того, что я уронила бутылку с шампунем. Я просто ужасно неуклюжая!

Послушайте, я же не претендую на «Оскар» за актерское мастерство, ладно?

– В квартире кто-то есть с вами?

Я натягиваю единственную пару обуви в спальне – свои потрепанные «доктор мартенс».

– Только я! Я одинока!

– Мы спросили, одна ли вы, а не одиноки ли. – Полицейский звучит раздраженно. – Вы можете открыть дверь?

– Иду! – лгу я, запихивая в сумку толстовку вместе с охапкой гигиенических принадлежностей. Последним я хватаю чехол для очков, в котором также лежит контейнер для линз. Сумка набита до отказа, застегнуть ее удается с трудом, но я все-таки справляюсь как раз в тот момент, когда стук повторяется.

– Придется взламывать дверь.

– Нет! – кричу я, бросая взгляд на дверь. Я так и не заперла ее после того, как впустила Белиара. – Я иду!

На самом деле никуда я не иду. Гудение мотора снаружи доказывает это. Люк выходит из машины, оставляя дверь водителя открытой и делая мне жест рукой: спускайся.

Падать тут высоко, но я ни секунды не колеблюсь, прежде чем вытолкнуть дорожную сумку в окно за пределы пожарной лестницы. Люк подхватывает ее и закидывает на заднее сиденье.

Я натягиваю джинсовую куртку, которая совершенно не подходит для такой погоды. Но я не могу вернуться в гостиную за пуховиком, висящим у двери. Стук тем временем перерос в грохот, так как я перестала отвечать. В любую секунду они поймут, что она даже не заперта.

Последнее, в чем я убеждаюсь перед уходом – на месте ли мое кольцо. Оно сидит на безымянном пальце правой руки, как обычно: крошечный аметист в золотой оправе, подарок родителей на окончание школы. Я оставила почти всё, когда уезжала из Южного Дейда, Майами, но только не это. Оно приехало со мной тогда, едет со мной и сейчас.

Я пробираюсь сквозь окно как раз в тот момент, когда полицейский объявляет:

– Мы входим!

Дверная ручка поворачивается.

Я не жду, пока она распахнется, и с замирающим сердцем карабкаюсь вниз по ржавой лестнице. Пожарные лестницы на уровне третьего этажа, конечно, положены по нормам, но я очень сомневаюсь, насколько они им соответствуют на самом деле. Не говоря уже о том, есть ли у этой штуки весовой лимит. Хотя Люк высок и мускулист, я не сильно уступаю ему в росте и точно выигрываю, когда речь заходит о формах и небольшом запасе на животе и бедрах.

Но я не пережила слезы в примерочных Hollister в подростковом возрасте только для того, чтобы какая-то хлипкая лестница прикончила меня в мои двадцать с небольшим. Я быстро преодолеваю спуск, и мои ноги наконец касаются асфальта внизу.

– Садись! – Люк перегибается через пассажирское сиденье, чтобы открыть мне дверь. Я запрыгиваю внутрь и едва успеваю захлопнуть ее, как он вдавливает педаль газа в пол. Мы с ревом вылетаем на улицу, и он делает резкий левый поворот, уходя подальше от полицейских машин, сирен и любопытных зевак. Еще череда поворотов заставляет меня полностью потерять ориентацию в пространстве. Я вцепляюсь в ручку безопасности, с зубами сведенными от напряжения и намертво застегнутым ремнем, пока Люк лавирует по внутренностям Таррентауна, как гонщик Формулы-1.

Только когда мы выезжаем на длинный участок фермерской дороги и проезжаем знак с надписью: «Вы покидаете Таррентаун. Не прищемите дверь напоследок!», он немного сбрасывает газ. Мы проезжаем последний поворот, и Люк провожает его взглядом в зеркало заднего вида.

– Даже не думай разворачиваться, чтобы бросить меня здесь, – угрожаю я ему.

Он хмурится, бросая на меня быстрый взгляд.

– Я не хочу, чтобы ты ехала.

– Тогда зачем ты сказал мне садиться в машину?

Он отвечает не сразу, перебирая пальцами по рулю.

– Кинжал, которым я пырнул Белиара – обсидиановый. Это единственная вещь, способная по-настоящему навредить монстрам. Особенно демонам. Я думал, Белиар ушел по собственной воле после того, как побывал у меня дома. Но это не так. Он почуял твой запах и последовал за ним к тебе. Или, может быть, сначала учуял его у тебя, потом пошел за тобой ко мне, а затем снова вернулся к тебе. Не знаю. Но удар кинжалом должен был отправить его в его мир раз и навсегда.

– В ад? – я поворачиваюсь к нему. Люк колеблется, затем кивает. – Значит, я была права. Я его следующая цель.

– Теперь ты должна быть в безопасности от него.

– «Должна быть»? Что-то мне подсказывает: если бы ты действительно в это верил, ты бы оставил меня разбираться с последствиями в одиночку.

– Вариант оставить тебя позади все еще в силе.

– Ну так выбрось его из головы, – возражаю я. – Я еду с тобой спасать Кристал. И точка.

У Люка дергается мускул на челюсти. Я прячу руки под бедра, чтобы не сделать какую-нибудь глупость вроде того, чтобы провести пальцем по этой резкой линии.

Мы едем чуть выше лимита скорости, хотя уже не так бешено, как раньше. Тишина окутывает нас, пока я пытаюсь осмыслить последний час своей жизни. Как кожа Люка-Белиара трескалась, словно обгорающие осколки. Дым и зловоние. Ничего подобного я раньше не видела – это не просто тление, а что-то худшее. Что-то гнилое и скверное. Потустороннее.

– Ты ранена.

– Что? – я вздрагиваю от голоса Люка, а точнее – от проскользнувшей в нем заботы.

Он кивает на мою ладонь. На ней размазана кровь.

– В бардачке есть салфетки.

Меня охватывает оцепенение, его слова доходят до меня с задержкой.

– Не помню, когда порезалась, – бормочу я, вытаскивая коричневые салфетки. – Наверное, о ржавую лестницу. Или о стекло на полу.

– Или о лампу, – добавляет Люк.

– Или о лампу, – повторяю я, вытирая кровь, пока не остается лишь тонкая красная полоска. Я скомкиваю салфетку и запихиваю ее в карман на дверце.

– Я не хочу, чтобы ты ехала, – повторяет Люк. Я открываю рот, чтобы поспорить, но он продолжает раньше, чем я успеваю. – Я не хочу, чтобы ты ехала, потому что в аду опасно, и ты можешь пострадать. Серьезно пострадать. – Он кивает на совершенно несерьезный порез на моей руке, словно мысль о том, что со мной может случиться что-то худшее, – его личный крест. – Но ты права. Я бы оставил тебя позади, если бы был абсолютно уверен, что Белиар исчез навсегда.

– А ты не уверен? – спрашиваю я, пока мимо нас проносятся мили лесов.

– К сожалению, нет.

– Почему нет?

Он с досадой выдыхает.

– Вот это мне и предстоит выяснить.

– Кстати о выяснениях: откуда ты знал, какая пожарная лестница ведет к моему окну?

Долгая секунда проходит в молчании.

– В пятницу вечером я заехал к твоему дому после того, как подвез Дебру, чтобы убедиться, что ты добралась до места – я знаю, что ты не любишь ездить в темноте. Мне показалось, что я повел себя не слишком деликатно в той ситуации. Прости за это. Я не пытался вести себя жутко, просто случайно увидел тебя у окна. Вот откуда я знал.

– Оу. – Мои щеки теплеют, и я невольно гадаю, была ли я тогда хоть сколько-нибудь прилично одета. Наверное, нет, ведь я переоделась в пижаму сразу же, как рухнула в квартиру. И все же мысль о том, что он проверял, доехала ли я домой, вызывает неожиданную волну тепла в животе. – Значит, мой адрес ты уже знал?

У него небольшой загар, так что трудно разобрать, но клянусь, кончики его ушей покраснели.

– Возможно, я посмотрел его в корпоративной табличке Кэрол с праздничными открытками.

Я не могу удержаться от смеха.

– Черт, почему я сама до этого не додумалась? Мне пришлось копаться в каталоге сотрудников, чтобы найти твой.

Уголок его рта едва заметно приподнимается, прежде чем выражение лица снова становится суровым.

– Я знаю, как найти Белиара, но это будет непросто, – говорит он, возвращаясь к делу. – В наш мир есть точки входа из ада. Нам нужно вернуться к ближайшей из них, а затем потратить несколько дней пути, чтобы добраться до места, где Белиар, скорее всего, прячет Кристал и остальных. Подземный мир не похож на наш, хотя поначалу может таковым казаться. На каждом шагу там подстерегают монстры, которые постоянно пытаются обмануть тебя, навредить или полакомиться твоей скорбью. Они поймут, что ты человек. Ты будешь не единственной, но ты – свежее мясо. Если ты собираешься ехать со мной, я должен быть уверен, что ты понимаешь все риски. Мы можем опоздать не только спасти Кристал, но и спасти самих себя. Чем дольше ты находишься в аду, тем меньше шансов оттуда выбраться.