Текст книги "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП)"

Автор книги: Маккензи Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Двадцать восемь

Я просыпаюсь одна. И совершенно голая.

Полотенце куда-то подевалось, зато одеяло аккуратно заправлено вокруг меня, а голова покоится на подушке. Солнечный свет пробивается сквозь плотные шторы, подсказывая, что я проспала несколько часов, а может, и больше.

Это осознание заставляет меня подскочить на кровати и сбросить одеяло в паническом стремлении бежать. На кресле-качалке аккуратно сложены очки и та самая одежда, которую Люк стянул с меня в ванной. Я судорожно натягиваю ее, охваченная паникой: а вдруг Люк сделал глупость и бросил меня здесь, чтобы отправиться в Кремниевую долину в одиночку? Я бы никогда ему этого не простила.

Ноги еще не до конца пролезли в штанины, когда я вылетаю в коридор. Дверь в ватную комнату открыта, свет выключен. Воспоминания о том, как я сидела на тумбочке, теряя контроль в объятиях Люка, бьют по мозгам со скоростью товарного поезда. Я отворачиваюсь, прежде чем воспоминания поглощают меня целиком, и паника нарастает с новой силой, когда я вбегаю в пустую гостиную.

– Ты проснулась.

Облегчение окатывает меня с головой. За маленьким четырехместным столом на кухне Люк держит в руках кружку чего-то, что, судя по травяному аромату, является чаем. Из-за угла появляется Мойра со своей собственной кружкой.

Мойра здесь. А это значит…

– Они добрались? – спрашиваю я, и надежда в груди стирает любые другие мысли. – Они вернулись в верхний мир?

– Я доставила их к пирсу. – Мойра садится за стол рядом с Люком. Делает глоток чая. – Всё, что я знаю – их больше нет в этом мире.

Облегчение оказывается настолько сокрушительным, что у меня едва не подкашиваются колени. Люк выдвигает стул, и я без сил опускаюсь на него.

– Спасибо, – выдавливаю я. – Спасибо, спасибо, спасибо.

По лицу Мойры трудно что-то прочитать из-за шрамов, но ее глаза теплеют.

– Я сделала всё, что могла. И ты тоже. Похоже, мы обе выполнили свою часть сделки.

Ее взгляд скользит к Люку. Он смотрит на нее, а затем на меня.

– Спасибо вам обеим. Но нам с Бри нельзя оставаться. У нас намечается светский раут.

Мои глаза расширяются.

– Правда?

– Светский раут Странников. – Люк кивает, допивая остатки чая. Название звучит смутно знакомо. О нем упоминала Шонда с Ночного Рынка. – Празднование грядущего затмения. Это будет самая грандиозная вечеринка года. И самая многолюдная. Пробраться туда незамеченными не составит труда, ведь это маскарад. Всё пройдет в Штаб-квартире Ада, так что лучшего места не придумаешь.

– И что мы будем делать потом? Попробуем загнать дьявола в угол?

– Осторожнее, – предупреждает Мойра. В ее словах столько материнской заботы, что у меня сжимается сердце. – Я слышала, в последнее время он бывает очень вспыльчив.

– Как раз наоборот, – говорит мне Люк. – В идеале мы избежим встречи с ним любой ценой. Он охраняет Завесу, которая тоже находится в штаб-квартире. Из-за вечеринки он сегодня будет отвлечен. Мы пойдем на праздник, затеряемся среди гостей, а потом ускользнем, как только он появится.

– А что, если нас поймают, и он попытаюсь тебя убить? – возражаю я.

Мойра качает головой при одной мысли о том, что ее сыновья могут так жестоко ополчиться друг против друга. Но она не видела того, что видела я. Как Люк стоял на коленях перед Белиаром, подосланный собственным братом-ублюдком, на волосок от смерти.

Люк реагирует куда спокойнее. Он ухмыляется мне.

– Что ж, тогда просто отлично, что ты будешь рядом, чтобы меня спасти. А теперь давай собираться.

– Пожалуй, я сначала приму душ, если у нас есть время. – Щеки заливает румянец, ведь он, конечно же, прекрасно понимает, почему мне нужен душ. Судя по тому, как его взгляд прожигает мне спину, когда я выхожу из комнаты, он думает о том же самом.

Я провожу в ванной как можно меньше времени, чтобы избежать лавины воспоминаний о том, что мы вытворяли всего пару часов назад. К тому моменту, как я возвращаюсь, Люк уже загружает наши вещи в фургон. Я благодарю Мойру, прежде чем забраться на пассажирское сиденье. Люк задерживается на крыльце.

Мойра говорит ему что-то такое, чего из фургона мне не расслышать. Что бы это ни было, в ее глазах читается срочность. В конце концов он кивает, хотя и выглядит недовольным. Она обнимает его – жест, который застает его врасплох. Он гораздо крупнее, возвышается над ней. Медленно его руки обвивают ее плечи, и он склоняет голову так, что щека прижимается к макушке под платком.

Тоска по объятиям собственной мамы царапает сердце. Я отворачиваюсь, чувствуя себя так, будто вторгаюсь в чужой сокровенный момент.

Наконец Люк открывает дверь и садится за руль.

– Ты уверен, что тебе можно вести машину? – спрашиваю я, кивая на его плечо. Он далеко не так бережет левую руку, как следовало бы.

– Достаточно хорошо себя чувствую.

Ключ поворачивается в зажигании, фургон с кашлем оживает. Люк выезжает на песчаную дорогу и направляется на запад.

– Так что насчет этого раута?.. – завожу я разговор спустя несколько минут молчаливой езды. Салон наполняет густое напряжение, хотя неловким его не назовешь. С момента пробуждения он был замкнутым и сдержанным – больше похожим на того Люка из «Curated Care», чем на того, кто становится для меня кем-то большим. Мне хочется заговорить о том, что произошло в ванной, поочередно снимая с него слой за слоем, но я никак не могу себя заставить. – Нам понадобятся костюмы?

– Вроде того. – Он бросает на меня взгляд, на его лице читается тревога.

– О нет. Такой взгляд предвещает неприятности. Я вообще хочу знать, где мы собираемся их достать?

Он тяжело выдыхает.

– Нам нужно нанести визит еще одной моей бывшей.

• • •

Часы спустя мы бросаем фургон на парковке и проскальзываем в боковую дверь с виду заброшенного склада. Наши шаги гулко отзываются под сводами, когда мы углубляемся в просторное помещение.

– Знаешь, – начинаю я, держа руку на рукояти кинжала в ножнах на бедре, – это тот самый момент в фильмах, когда главные герои попадают в ловушку. Я знаю, что ты видел не так много кино, и мы обязательно это исправим, так что поверь мне на слово. Это самое определение слова «подозрительно».

– Поверь мне, это моя самая сомнительная идея на данный момент, – бормочет Люк.

– И это о многом говорит, учитывая всю эту историю с мотелем-вампиром, – подмечаю я.

Словно по команде, вспыхивает свет. Переход резкий, и мне приходится поморгать, прогоняя яркие пятна перед глазами, прежде чем удается разглядеть пространство. Это склад, но он даже близко не пустой. Напротив, вдоль стен выстроились ряды вешалок с одеждой, тянущихся от пола до потолка, между которыми возвышаются гигантские передвижные лестницы. Пространство напоминает грандиозную библиотеку, только вместо книг здесь одежда. Это универмаг на стероидах.

– Добро пожаловать в «Магазин одежды Крисера», – раздается раскатистый голос. – Я Крисер, к вашим услугам.

Из-за эха трудно понять, откуда исходит голос, но наконец я замечаю силуэт человека за вычурной складной ширмой.

– Ему нравится создавать атмосферу, – шепчет мне на ухо Люк. – Подыгрывай.

Я моргаю. Но тут из-за ширмы появляется привлекательный мужчина. Он одет так, будто собрался на Коачеллу: на нем алый кожаный жилет, облегающий торс и оставляющий рельефные руки обнаженными. Такие же широкие брюки скрывают его обувь. Полоска загорелой кожи дразняще видна между краем жилета и поясом брюк. Он выглядит человечным – или по крайней мере выглядел бы так, если бы за ним не покачивался хвост.

Он похож на кошачий, и по мере того, как он приближается, я понимаю, что это не единственное отличие. Его глаза ярко-зеленые, с каким-то отражающим эффектом. У него вертикально вытянутые зрачки, придающие взгляду пугающее выражение. И при этом он завораживает не меньше, чем все остальное в нем.

Люк приподнимает рюкзак.

– У меня здесь около трехсот сосудов с душами. Полагаю, этого хватит на два костюма для светского раута?

Крисер закатывает свои необычные глаза.

– Ты всегда был чрезмерно зациклен на деловой стороне общения. Возможно, я просто хочу сделать одолжение старому другу. Прошло столько времени.

Его ухмылка такая же кошачая, как и он сам. Обаятельная и обезоруживающая.

Люк сужает глаза, оставаясь к этому иммунным.

– Никаких одолжений. Предпочитаю платить.

Крисер делает жест «как пожелаешь».

– Если настаиваешь. Какой образ мы ищем? Что-то сногсшибательное? Откровенное? Запоминающееся? Новаторское?

Пока он говорит, он кружит вокруг нас, как дерзкая акула. Я жмусь ближе к Люку.

– Что-нибудь удобное для движения? – предлагаю я. – Чтобы в этом можно было бегать?

Люк бросает на меня взгляд, говорящий о том, что я только что чуть не сорвала наше прикрытие. Я откашливаюсь и пытаюсь исправиться:

– Ничего слишком обтягивающего, – поправляю я себя. – Что-нибудь дышащее.

Крисер щелкает пальцами. Его ногти заостряются на кончиках – когти, совсем как у женщины, продававшей билеты на поезд.

– С этим я могу работать. Если бы только этот крупный бугай рядом с тобой был хоть наполовину так же хорош в подборе слов.

Крисер делает жест руками – к счастью, руками, а не лапами, – и несколько рядов вешалок с визгом скользят по потресканному бетонному полу. Они с грохотом останавливаются прямо передо мной.

– Начнем отсюда?

Он молниеносно перебирает вешалки на ближайшей стойке. На середине он вытягивает персиковое платье. Не успеваю я скривиться, как он возвращает его на место и продолжает ревизию, бормоча под нос: – Ужасный цвет для ее тона кожи.

Добравшись до конца ряда, он вопросительно и раздраженно приподнимает бровь. – Ну? Вы так и будете стоять или соизволите принести хоть какую-то пользу и тоже начнете искать?

– О, э-э, прости.

Я спешу к ближайшей стойке, чтобы приняться за поиски. Вешалки двусторонние, поэтому Люк встает с противоположной от меня стороны. Еще несколько долгих мгновений единственным звуком остается скрежет металла о металл, когда плечики с одеждой сдвигаются слева направо.

– Значит… – начинает Люк, понижая голос так, чтобы это звучало как разговор исключительно для нас двоих. Я бросаю взгляд на Крисера, который уже изучает новую стойку на другом конце склада. – Ты удивлена?

– Что твой бывший наполовину кошачий? Отчасти, – признаю я.

Я останавливаюсь, чтобы полюбоваться темно-синим платьем, напоминающим мне море. Но вырез на нем опускается прямо до пупка, так что я продолжаю поиски.

– Он младший демон, – объясняет Люк. – В качестве части своего облика они часто приобретают черты животных.

– Младшие демоны, вампиры… есть еще какие-нибудь разновидности бывших, о которых мне стоит знать?

Люк задумывается.

– Однажды у меня были отношения с сиреной, пока она не попыталась меня утопить.

– Наверное, ты сам напросился.

– Наверное, так и было, – соглашается он с легким смешком.

Я прячу улыбку, сбивая ритм нашего поиска так, чтобы больше не видеть его сквозь промежутки между стойками. – Но ты ведь на самом деле спрашивал не об этом, да?

– Не об этом, – отзывается Люк. – Когда я попал в верхний мир, там было столько всего удивительного. Мы с братом провели детство в мечтах о нем, до нас доходили слухи, но трудно было понять, где правда, а где преувеличение. К сожалению, то, как некоторые в верхнем мире смотрят на сексуальность, оказалось… вовсе не преувеличением. Здесь никому нет до этого дела.

– Как ты, наверняка, уже успел выяснить насчет верхнего мира, люди у власти порой слишком сильно заботятся о том, что их вообще не касается. Иногда от этого кажется, что в аду всё не так уж плохо.

– У него тоже есть свои недостатки.

И то верно. Мой взгляд падает на рюкзак Люка, который он оставил ближе к центру комнаты, и на запертые в нем сосуды с душами. Сотни людей, которые никогда не обретут покой.

– Отвечая на твой настоящий вопрос… – я замедляю движение, давая Люку возможность догнать меня. Мы встречаемся взглядами сквозь ряды блестящих пайеток и сложной вышивки. – То, что у тебя был бывший-мужчина, не удивляет меня как-то особенно на фоне всего остального. Две недели назад я вообще ничего о тебе не знала. Так что да, я удивлена. Но не потому, что это как-то особенно удивительно или неприятно мне. Совсем нет. Это просто еще одна деталь о тебе, которой я не знала.

– Ты хочешь сказать, наряду со всей этой историей о взрослении в аду? – уголки его губ трогает улыбка.

Я улыбаюсь в ответ.

– В том числе. Но я рада узнать всё это.

Мой взгляд скользит по Крисеру, в то время как в груди распускается гадкий зелёный цветок ревности, заставляя мою улыбку померкнуть. Как и Татианна, он неотразим – непринужденно и естественно в своем монохромном костюме по фигуре и с этим пронзительным взглядом. Ни один из них не является красивым в привычном понимании, но в них есть уверенность и некий острый шарм, который кажется неповторимым. Наверное, то же самое можно сказать и о сирене, кем бы она ни была. У Люка явно есть определенный тип – бессмертные, потрясающе красивые создания, потенциально способные его изувечить, судя по когтям Крисера и зубам Татианны. Бьюсь об заклад, ему нравится этот адреналин.

– Что не так? – Люк анализирует мое выражение лица.

Я резко отвожу взгляд, продолжая перебирать одежду. Мелькают цвета: ткани настолько жесткие, что царапают пальцы, или настолько мягкие, что я их почти не чувствую, и почти ничего среднего. Оттенки рубинов, изумрудов и сапфиров, словно каждое платье создано для того, чтобы соответствовать какому-нибудь драгоценному камню.

Ему требуется всего пара уверенных шагов, чтобы догнать меня и снова сократить дистанцию для разговора. На этот раз мы замираем между жемчужным бюстье и платьем из кольчуги.

– Бри…

– Он красивый. – Слова вырываются сами собой, залпом правды. Я смеюсь, пытаясь сгладить неловкость. – Очевидно.

– Эй! – кричит Крисер с другого конца зала. – Меньше смеха, больше поисков!

Я ускоряю поиски, чтобы Люк не заметил смущения, заливающего мои щеки. Но на вешалке осталось совсем немного. Мы доходим до конца одновременно и сталкиваемся лицом к лицу.

– Он красив, – небрежно соглашается Люк, отчего у меня внутри всё сжимается. Он не сводит с меня глаз. – Как и ты.

– Что вы нашли? – вмешивается Крисер, подходя к нам прежде, чем я успеваю ответить Люку. Его руки завалены нарядами – сплошь платья разных оттенков.

Я вытягиваю первое попавшееся.

– Вот это.

Тонкие брови Крисера взлетают вверх. В глазах Люка вспыхивает искра – та самая, что я видела в ванной сегодняшним утром.

Я смотрю на платье. Оно полностью прозрачное от верха-бандо до самого подола. На ткани нашиты крошечные кристаллы, создающие переливающийся эффект. Но недостаточно переливающийся.

– На самом деле, при таком освещении оно мне не очень нравится, – говорю я, возвращая откровенный наряд на вешалку. Я поворачиваюсь к Крисеру. – Что выбрал ты?

Именно так больше часа спустя я оказываюсь в темно-фиолетовом платье с вырезом сердечком и спущенными на плечи рукавами. Крисер затянул корсет на спине так туго, что я едва могу дышать, а вместо моих верных «Мартенсов» на мне красуются черные бархатные туфли на платформе и каблуках. Высокий разрез до бедра на правой ноге добавляет образу идеальный штрих и как нельзя лучше подойдет для того, чтобы спрятать кинжал и при этом сохранить к нему быстрый доступ.

Рядом со мной Люк застегивает пуговицы пиджака из гладкого черного бархата с еле заметным узором. Под пиджаком – приталенная темно-фиолетовая рубашка, в тон моему платью. Верхние пуговицы расстегнуты, а бархатная бабочка небрежно болтается на шее.

Я видела Люка при параде. Даже по пятницам, когда Тед щеголял в студенческой баскетбольной футболке на два размера меньше, Люк неизменно появлялся в офисе в рубашке и слаксах. Но этот… этот образ создан специально для него.

В большом зеркале перед нами наши отражения встречаются взглядами. Крисер подвел мои глаза дымчатыми черными и фиолетовыми тенями, заставив их соблазнительно выделяться. Сделай я это сама, вышло бы так, будто мне врезали с обеих рук. Мои губы красные, хотя помаду он не использовал. Всё из-за следов от зубов – должно быть, я искусала их в кровь за все вчерашние испытания.

Впрочем, в этом вполне могли быть виноваты и страстные поцелуи Люка.

Страстные поцелуи – это как раз то, чем мне хотелось бы заниматься прямо сейчас. Туфли на платформе сделали меня всего на дюйм ниже Люка. Стоя рядом в наших парных нарядах, мы выглядим как настоящая пара. От этой мысли в груди ноет глубокое, томительное желание.

– Тебе нравится платье? – я делаю нелепое па, обращая вопрос к Люку, поскольку сейчас мы одни (Крисер ушел вглубь склада за последними штрихами).

– Потрясающе. – Люк откашливается, и его взгляд задерживается на лифе. – Ты потрясающая. Мое лицо вспыхивает от комплимента.

– Чувствую себя диснеевской принцессой. Платье немного отдает готической Белль.

– Значит ли это, что я Чудовище?

– В тебя действительно стреляли из лука. И о, гляди-ка. Фильм, который ты действительно знаешь.

– До того как стать фильмом, это была сказка. Сказки знают все. Базовое изучение монстров. – Достав мой кинжал и ножны для бедра, которые я отдала ему перед тем, как переодеться в платье, он приподнимает бровь. – Позволишь?

Слава богу, платье сжимает меня насмерть, иначе я бы шумно ахнула. – Конечно.

Люк опускается на одно колено. Ловкими пальцами, к которым я уже так привыкла, он разводит в сторону разрез моего платья. Я вздрагиваю, когда его шершавые ладони касаются моего бедра, пока он оборачивает кожу вокруг ноги. Он поднимает на меня взгляд, умело застегивая ремешок.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он, обхватив тыльную сторону моей ноги. Я судорожно вдыхаю. Его ладонь ощущается на коже как клеймо, или, может быть, мое собственное тело так раскалено. Благоговейный взгляд, которым он смотрит на меня снизу вверх, точно не помогает успокоиться.

– Мне нравится видеть тебя на коленях, – признаюсь я, вспоминая его в точно таком же положении в ванной.

Веселье мелькает в его темных глазах.

– Это полезно знать. Но я имел в виду ремешок. Он не слишком давит?

– О нет, прости. – Я откашливаюсь, чувствуя, как горят щеки. – Эм, все в порядке.

Его прикосновение затягивается, не давая моей ноге сдвинуться с места, пока он аккуратно укладывает кинжал на место. Мои пальцы зарываются в его густые пряди без всякого осознанного приказа от мозга. Это, конечно, мило, но мне хочется вцепиться в них по-настоящему. Мне хочется тянуть и дергать до тех пор, пока…

– Я нашел то, что искал, – объявляет Крисер. Мои руки отдергиваются от волос Люка, словно от пламени. Он отстраняется медленнее, позволяя своим пальцам скользнуть по чувствительной коже с обратной стороны моего колена. Он поднимается и наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо: – Ты сказала, что платье напоминает тебе принцессу. По-моему, ты больше похожа на королеву.

– Штаб-квартира давно не устраивала маскарадов, так что мне пришлось порыться в запасах. Эти должны подойти.

Я благодарна Крисеру за прерванный момент, потому что понятия не имею, что бы ответила Люку. Стремясь разорвать его пронзительный зрительный контакт, я отворачиваюсь, чтобы взять то, что протягивает Крисер.

Черная звериная маска. Полноразмерная, на двух лентах, завязывающихся на затылке.

– Ягуар, – сообщает Крисер. – Они символизируют божественную силу и защиту. Тебе это сегодня точно пригодится. Примерь.

К тому моменту, как я закрепляю свою маску, Люк уже разглядывает себя в зеркале. Маска идеально повторяет форму его лица. Тоже черная, с прорезями для глаз, носа и рта. Я не сразу понимаю, что это за животное, пока не замечаю маленькие рожки на его висках.

– Козел? – смеюсь я. – Прости, но выглядит куда менее круто, чем моя.

А моя действительно крутая. Мое лицо превратилось в морду черного ягуара с пятнами разных темных оттенков.

– И правда, – соглашается Люк. – У тебя есть что-нибудь другое?

Крисер даже не задумывается.

– Нет. Только эти две.

Люк поворачивается обратно к зеркалу. Я усмехаюсь ему. Губы на маске усмехаются вместе со мной. Как это возможно?

Я пытаюсь снять маску, но она намертво прилипла. Не просто застряла, а буквально срослась с кожей. Я не могу найти границу, где заканчивается моя челюсть и начинается силикон.

– Что за черт? Люк, она…

– Проклятая, – вздыхает он, скорее с досадой, чем в панике, в отличие от меня. – Ну и что скажешь, Крисер?

Крисер не пытается скрыть лукавую ухмылку.

– Да, маски прокляты. Но вы можете их снять. Просто расслабьтесь и пожелайте этого.

Я делаю несколько глубоких вдохов, от которых мне кажется, что швы на корсете сейчас разойдутся. Если эта штука не отцепится…

Словно присоска, потерявшая сцепление, край маски с щелчком отрывается от моей челюсти. Я сдергиваю ее с головы, прихватив с собой пару волосков. У Люка маска уже в руке.

– Дай нам что-нибудь другое, – требует он.

– Это всё, что у меня есть, – пожал плечами Крисер. – Без маски вы туда не пройдете, а если и пройдете, то меньше всего вам хочется стать легкой мишенью для гончих. Разве я не проявил максимум щедрости?

– Проявил, – цедит Люк сквозь зубы. – А теперь нам действительно пора. Но еще один вопрос.

Крисер ухмыляется.

– Всё что угодно для тебя.

Люк приподнимает маску.

– У всех проклятых вещей есть точка невозврата. Какая она у этих?

– Всё это время в верхнем мире вовсе не заставило тебя забыть обо всем на свете, – глаза Крисера отражают зловещий блеск. – Если не снять маски до полуночи, они не снимутся уже никогда.