Текст книги "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП)"

Автор книги: Маккензи Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Я делаю вид, что задумываюсь.

– Хм, да, да, мы пробрались на маскарадный вечер, да и да. И, прежде чем ты спросишь, да, в смокинге он выглядит потрясающе горячо. О, и еще кое-что. Но это уже слишком интимно.

– Мы связаны общей травмой. Уверена, понятия «слишком интимно» для нас больше не существует. Выкладывай.

Сложив руки рупором у рта, я шепчу ей на ухо:

– Он ласкал меня на ванной раковине в доме его детства, а потом у нас был секс.

У нее отвисает челюсть.

– Бри, если ты мне врешь, клянусь…

– Я не вру, – смеюсь я. Мои щеки горят, но в самом лучшем смысле. – Сама до сих пор не могу поверить.

– Так где же он? Почему он не здесь и не пытается трахнуть тебя в моей гостевой спальне?

– Тсс! – шиплю я, косясь на дом, где ее дети и родные едят пирог. К счастью, окна закрыты, чтобы не пропускать осеннюю прохладу. – Ты же читала письмо. Он не мог остаться. Помимо того факта, что его разыскивают как похитителя, ему нужно кое-куда… съездить. Это было частью сделки, чтобы вернуть меня домой живой. А он относится к сделкам очень серьезно.

– Что это за сделка такая? И у него есть брат? Он что, в банде? В мафии? В наркокартеле?

– Нет! Нет, ничего подобного, но… – Возможно, всё еще хуже. – И все же. Он явно не хочет, чтобы я к нему присоединилась.

Она морщит нос, будто чувствует какой-то отвратительный запах. – Так типично по-мужски. Он пытается защитить тебя и считает, что ты заслуживаешь лучшего – хотя, пойми меня правильно, никто тебя не достоин, – но между вами что-то было. Я видела это до того, как меня отравили, видела, когда я была отравлена, и вижу сейчас. Ты не можешь отпустить такое. Чего хочет Бри?

Чего хочу я? Уж точно не возвращаться в понедельник к роли безотказной секретарши, таскающей бутыли с водой в «Курированных услугах». Или когда-либо вообще.

Я думаю об этом весь оставшийся вечер: пока ем пирог, зажатая между Орелией и Кэссиди на диване за чтением сказки на ночь, и когда лежу в гостевой кровати, глядя в потолок. Кристал права. Я несчастлива. Я просто не замечала этого, потому что не была счастлива уже больше года.

Но с Люком были моменты, когда вся шелуха слетала. И пусть у меня полно причин злиться на него, я бы предпочла злиться на него. И, может быть, ему понадобится помощь. Он думал, что справится в аду сам, но я доказала обратное.

Еще темно, когда я выскальзываю из постели. Большая часть моих вещей все еще упакована после того, как я заглядывала в квартиру. Я засовываю ноги в кеды и надеваю запасные очки. Последнее, что я делаю – достаю письмо и кинжал из-под подушки и аккуратно прячу клинок в карман джинсовой куртки, которую Кристал постирала и вернула мне.

Моя рука уже лежит на дверной ручке, когда я замечаю, что за стойкой кто-то сидит. Глаза привыкают к слабому свету от плиты, и я различаю шелковый оранжевый чепец для сна Кристал.

– Ты же не думала уйти, не попрощавшись? – спрашивает она.

– Я собиралась позвонить утром, – клянусь я. – У меня просто отвратительно получается прощаться.

– Я знаю, что тебе нужно идти. – Она встает и обвивает руками мои плечи.

– Спасибо. – Я сжимаю ее в ответ вдвое крепче, пока слезы застилают мне глаза. – Не только за то, что позволила остаться здесь с твоей семьей, а вообще за всё. Не думаю, что пережила бы последние пару месяцев без тебя. Я серьезно.

– А я бы вообще не выжила без тебя, – говорит она легким, сорванным голосом. – Ты всегда желанный гость в этом доме. Что бы ни случилось, я всего в звонке от тебя. Пожалуйста, выходи на связь, ладно?

– Обязательно, – обещаю я, отстраняясь. – Передай мою любовь Орелии и Кэссиди. И поблагодари за все Амелию.

– Знаю, что передашь. А теперь ступай и верни своего мужчину, ангел мой.

Сев за руль, я жду, что меня охватит привычный страх, но машина заводится без сучка и задоринки. Напротив, мне не терпится сорваться с места. Небо на пару оттенков светлее, скорее пыльно-сливовое, чем темно-синее. Почти достаточно, чтобы обмануть себя, будто я никогда не покидала преисподнюю.

Я кладу кинжал на приборную панель автомобиля. Это самый нестандартный GPS на свете, но я должна верить, что он приведет меня к Люку, где бы он ни находился. К тому моменту, как я вытираю слезы и выезжаю с подъездной дорожки, лезвие разворачивается на восток. Я ожидала, что оно выведет меня на шоссе, но лишь оказавшись на середине долгой загородной дороги, я понимаю, куда именно оно меня ведет.

Я паркуюсь у дома Люка, когда рассветное солнце окрашивает небо в золотистые тона. На подъездной дорожке стоит незнакомый драндулет, багажник которого широко открыт, прикрывая человека, роющегося внутри.

– Гляжу, у тебя определенный вкус.

Люк резко захлопывает крышку багажника и смотрит на меня с неверием поверх капота.

Я указываю на ржавый кузов.

– Не дай бог тебе угнать нормальную машину. Что стало с твоей?

– Вероятно, доживает свой век на штрафстоянке. – Он запускает пальцы в волосы – хотя там почти нечего запускать. Результат ультракороткой стрижки, которая смотрится на нем чертовски хорошо, даже если я буду скучать по возможности за что-то ухватиться.

Я киваю на его прическу. – Знаешь, люди в бегах, пытающиеся скрыть свои личности, обычно избегают собственного дома. Туда полиция заглядывает в первую очередь.

– Я уже ухожу. – Мешки под глазами выдают, что он почти не спал. – Разве ты не получила мое письмо?

Я обхожу машину, направляясь к нему.

– Еще как получила.

– Тогда какого черта ты здесь делаешь?

Я останавливаюсь только тогда, когда оказываюсь достаточно близко, чтобы различить все оттенки коричневого в его радужках.

– Потому что я иду с тобой.

Я жду возражений, но он лишь пристально смотрит на меня.

– Почему?

– Потому что я сама этого хочу, – срывается у меня с языка. Эмоции прорывают плотину, просачиваясь в каждое слово. – Я не хочу возвращаться в офис. Я не хочу возвращаться к тому, что было до – будь то я год назад или две недели назад. Теперь я настоящая я, я знаю, что́ таится во тьме, и мне не страшно. По крайней мере, не этого.

Он делает шаг ближе – так близко, что мне приходится задрать подбородок, чтобы посмотреть на него.

– Чего же ты тогда боишься?

– Потерять тебя.

Пожалуй, это самая честная вещь из всех, что я когда-либо произносила.

– Ты заключил сделку с братом, чтобы спасти меня. И ты прав – это твоя сделка. Но у меня все еще есть выбор. Я выбираю тебя.

– Выбирать меня – значит быть в бегах. Это бесконечные ночи в мотелях, в машине, на холоде. Это значит, что твоя безопасность никогда не будет гарантирована.

– Я хотела работать в киноиндустрии, – напоминаю я ему. – Ближайшее к этому – самой стать частью фильма.

Он сжимает челюсть. Впервые мне приходит в голову мысль, что, может быть, я ему вовсе не нужна.

– Если только ты не хочешь остаться один. – Это осознание ложится на плечи тяжелым грузом. – Если я тебе не нужна…

Я не успеваю договорить, потому что он целует меня, вытягивая глубокий вздох из самой груди, пока я таю в его объятиях. Когда он отстраняется, его взгляд полон нежности.

– Ты была нужна мне каждую секунду с тех пор, как я оставил тебя в больнице. Мне нужно было вернуться сюда за кое-какими вещами, так что я проехал через всю страну за один присест. И знаешь, о чем я думал все это время?

– О чем? – выдыхаю я.

– О том, как чертовски паршиво было без тебя, без твоих вопросов и твоей компании. О том, как сильно я по тебе скучал. Так что да, Бри, ты мне нужна. Я тебя не заслуживаю, но ты мне нужна. И я не могу остановиться.

– Тогда и не надо. – Я обвиваю руками его шею, запуская пальцы в короткие волоски на затылке. – Пойдем охотиться на демонов. Вместе. Но поедем на моей машине, понял?

Мы вместе перекладываем крайне незаконный арсенал оружия из багажника драндулета в мой. Он направляется к водительской двери, но я опережаю его, раскручивая ключ на пальце. – Я поведу.

– Милости прошу. – Он усмехается, садясь на пассажирское сиденье. Прежде чем он успевает пристегнуться, я перетягиваю его через консоль и впиваюсь в его губы своими.

– Между прочим, ты все еще должен мне свидание. – Я отстраняюсь, чтобы шепнуть ему на ухо: – Мы заключили сделку.

Эпилог

5 месяцев спустя

Звонок над дверью звенит, когда я вхожу в захудалый майамский бар.

Я обхожу разбросанные столики и усаживаюсь на барный стул с потрескавшейся бирюзовой обивкой. В заведении пусто, если не считать группы байкеров, сгрудившихся за столом в дальнем углу, да бармена. Для теплого пятничного вечера такое малолюдство было бы странным, но штормовые предупреждения об угрозе ливня, судя по всему, распугали всех постоянных посетителей.

– Заказ? – спрашивает бармен. Выцветшая бейсболка надвинута ему на глаза, скрывая взгляд.

– Картофель фри и маргариту. И сделайте соленую каемку, пожалуйста.

Он хмуро кивает и кричит повару через маятниковую дверь кухни, чтобы тот забросил картошку. Пока он смешивает мне напиток, я позволяю себе оглядеть остальных посетителей. Мотоклуб состоит из двух мужчин и двух женщин, одетых в одинаковые черные кожаные жилеты с вышитыми на спинах змеями. Все они в солнцезащитных очках, несмотря на то, что неоновые вывески и редкие висящие светильники светят довольно тускло.

– Что там у тебя? – Один из мужчин перехватывает мой блуждающий взгляд и кивает на тубус для чертежей за моей спиной. У него руль-усы и татуированные рукава на обеих руках, одна из которых лежит на спине женщины с вытравленными добела светлыми волосами.

– Я изучаю искусство в университете Майами, – отвечаю я, похлопывая по пластиковому цилиндру. – Это проект.

– Картошка скоро будет. – Бармен ставит передо мной напиток.

– Спасибо. – Я делаю глоток и морщусь. – Простите, я просила соленую каемку, а не сахарную.

Он игнорирует меня и подхватывает мой картофель фри, появившийся в окошке выдачи, бесцеремонно швыряя передо мной красно-белую упаковку. От блестящего жира поднимается пар. Я зажимаю одну соломинку пальцами и откусываю, обжигая язык.

– Есть соль и перец? – спрашиваю я бармена, повышая голос, чтобы в этот раз он не смог меня проигнорировать.

– На столе. – Он кивает в сторону одного из пустых столиков. Я забираю оттуда солонку и перечницу, щедро посыпая картошку приправами, прежде чем поставить их рядом с напитком.

– Тихо сегодня, да? – говорю я с набитым жирными картофельными дольками ртом.

– Буря идет, – это всё, что он произносит. Звук из кухни заставляет нас обоих вздрогнуть – будто что-то падает на пол. – Эй, что там происходит за…

Его окрик обрывается испуганным лаем, когда я тянусь за маргаритой, но задеваю солонку. Она падает на стойку, и кристаллы разлетаются по всему бару. Бармен отшатывается назад, врезаясь в полки с рядами бутылок ликера за спиной. Они угрожающе покачиваются.

– Черт, простите, – извиняюсь я, беря щепотку соли и перебрасывая ее через плечо. – Я такая неуклюжая.

– Смотри, куда бросаешь эту дрянь! – орет на меня другой мужчина.

– Извините, извините, – говорю я, встречаясь с ним взглядом из-за Ray-Ban. Вся фишка в том, что я бросила ее совсем не так далеко, чтобы долететь до их стола. Но он больше не за столом. Никто из них. Вместо этого они образовали вокруг меня некое подобие полукруга. – Нельзя рисковать и навлекать на себя неудачу.

Женщина рядом с ним натягивает белую рубашку на нос.

– Что это за запах?

Я достаю из кармана джинсовой кучки тюбик.

– Наверное, мой лосьон. Белый чай и шалфей.

Она отшатывается, а бармена начинает тошнить. Я поворачиваюсь к нему.

– Не фанат белого чая?

– Не фанат шалфея, – бурчит он, протирая стойку.

– А как насчет обсидиана?

Его голова резко вздергивается вверх, наконец открывая мне его глаза. Белки практически отсутствуют, а радужки черны, как смоль.

– Кто ты такая? – спрашивает он.

Твой худший кошмар, хочется ответить ему. Хотя я горжусь тем, что он – не мой. В последнее время мне редко снятся кошмары.

Вместо этого я беру еще одну картофельну.

– Тебе стоит волноваться не обо мне, – бросаю я, отправляя ее в рот. – Тебе стоит волноваться о нем.

Почти по сигналу всё идет наперекосяк.

Люк вышибает кухонную дверь, взмахивая кинжалом по свирепой дуэли. За ним тянется клуб темного дыма – верный знак того, что он разобрался с поваром, пока я тестировала всех в баре. Всё было именно так, как мы и подозревали: их захватили демоны.

Только не такие демоны, как у Дебры, которые вселяются в своих жертв. Эти сильнее, умнее, они умеют менять облик, чтобы сливаться с толпой, как Белиар в моей квартире, когда он принял облик Люка. Они выяснили, что работа в группах, например в виде мотоклубов, дает им встроенный элемент защиты. Судя по всему, даже демоны способны ценить силу дружбы.

– Сзади! – предупреждает Люк, шлепая мой лук на барную стойку. Бармен уворачивается от его следующего удара, врезаясь в стену с бутылками. Бутылки градом падают вниз, разлетаясь на осколки при ударе о пол.

Я подхватываю лук и разворачиваюсь, как раз когда женщина в белой рубашке сдергивает солнцезащитные очки. Ее глаза такие же бездонные, как у бармена.

– Хочешь посмотреть мой арт-проект? – спрашиваю я ее, снимая колпачок с тубуса для чертежей.

Она кипит от злости.

– Нет, я не хочу смотреть на твое тупое…

– Жаль, – бросаю я, выхватывая стрелу из импровизированного колчана. Я отпускаю тетиву, и она вонзается ей в грудь. С яростным визгом та взрывается клубом дыма.

Мужчина с рулем-усами настороженно следит за мной, пока я натягиваю новую стрелу.

– Что это такое? – спрашивает он.

– Наконечники из обсидиана, – честно отвечаю я. – Их можно заказать на Etsy.

Я отпускаю стрелу. Он уворачивается с нечеловеческой скоростью, и она с глухим стуком впивается в мишень для дартса позади него.

Трое оставшихся демонов из мотоклуба берут меня в кольцо. Я взбираюсь на барную стойку, за которой Люк все еще сражается с барменом за превосходство.

Силы немного неравные, но я могу за себя постоять. Моя следующая стрела поражает демона в Ray-Ban. Пока его подельники отвлечены его гибелью, я пинаю солонку со стойки. Она смачно бьет отбеленную блондинку прямо в лицо. Моя четвертая стрела вонзается ей в глаз в тот момент, когда она выплевывает кристаллики соли.

Моя точность начинает меня радовaть.

– Ты это видел? – спрашиваю я Люка, возможно, чуть более восторженно, чем того требует ситуация.

– Я вообще-то занят, – хрипит он, нацеливая сифон для газировки на бармена и заливая его Пепси.

Кулак обвивает мою лодыжку, дергая так сильно, что я с грохотом шлепаюсь на стойку, а лук со звоном падает на пол. Усатый оказывается передо мной в одно мгновение, прижимая меня к дереву.

– Вы охотники, – рычит он. – Еще как черт возьми, да, – отвечаю я, неизменно переполняясь странной гордостью, когда наши цели знают, кто мы такие. – Ваше время в верхнем мире вышло.

– Вы постоянно отправляете нас назад, – выплевывает он, сжимая руки на моей горле. – Мы не хотим возвращаться.

– Конечно не хотите, – хриплю я. – Верхний мир для вас – это шведский стол без ограничений.

Он облизывает губы.

– И ты тут главное…

Его мясистые пальцы исчезают с моей шеи, так как Люк втаскивает бармена в него, отправляя их обоих в полет на стол. Я скатываюсь со стойки, подхватывая стрелу, как раз когда усатый поднимается. Он бросается на меня, и я вонзаю ее ему в горло.

– Отличная работа, – хвалит меня Люк, перепрыгивая через стойку так, что мы оказываемся бок о бок перед барменом, который все еще вытирает Пепси с глаз.

– В Майами есть еще такие, как вы? – спрашиваю я демона, поднимая упавший лук.

– О да, полно, – шипит он. – Бары забиты студентами на каникулах. Куча молодого, свежего мяса.

При этой мысли у него буквально слюнки текут. Мерзость.

Гром гремит на улице, когда он поднимает руки.

– Но если вы меня отпустите, клянусь, я не буду сопротивляться. Опустите оружие, и я расскажу вам всё, что вы хотите знать.

Вот что я усвоила о демонах с тех пор, как мы с Люком колесим по дорогам и охотимся на них: умные из них на самом деле чертовски рассудительны, когда им это выгодно. Но это всегда ловушка.

Хорошо, что у нас тоже есть свои фокусы.

Люк позволяет своему кинжалу со звоном упасть на пол. Я кладу лук на стол.

Демон ухмыляется и бросается на Люка. Если бы он только знал о втором обсидиановом кинжале. Моем.

Я вытаскиваю его из ботинка и вонзаю лезвие ему в спину. Он захлебывается, с шоком глядя на острый кончик, торчащий из груди, в то время как клубы дыма навсегда утаскивают его обратно в его мир.

Раздается еще один раскат грома, пока я оглядываю разгромленный бар. – Мы тут знатно набедокурили.

Люк собирает мои стрелы и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться.

– Давай попытаемся добраться домой до того, как хлынет дождь.

Домой.

Небо разверзается потоками воды, как только Люк заезжает на подъездную дорожку моего детского дома, где мы сейчас остановились. Мы бежим к двери, но успеваем промокнуть до нитки еще до того, как добираемся до крыльца.

– Переждем дождь, а потом рванем по пляжным барам охотиться на демонов? – спрашиваю я Люка, сбрасывая ботинки и стряхивая мокрую куртку.

– Демонов всегда будет в избытке. Это может подождать до завтра. – Теплые руки Люка ложатся мне на талию. Адреналиновый всплеск от драки в баре всё еще будоражит кровь. – И, между прочим, я видел тот выстрел в глаз. Очень впечатляет.

Я поворачиваюсь в его объятиях, улыбаясь, пока он меня целует.

– Почти так же впечатляет, как использование Пепси в качестве оружия. Весьма креативно для парня из таблиц Excel.

– Ты на меня плохо влияешь, – бормочет он, осыпая поцелуями мою челюсть. Он стягивает с меня мокрую футболку, и его пальцы легко касаются четырех шрамов на моем левом боку, заставляя меня вздрогнуть.

– Я люблю тебя, – говорит он. Эти слова из его уст не новы, но каждый раз они вызывают у меня трепет.

– Я тебя тоже люблю. – Любовь – это нечто абсолютно, по-настоящему человеческое. Каждую секунду каждого дня я благодарна за то, что способна чувствовать ее. – Пройдя сквозь ад и обратно.

Он смеется, целуя меня так глубоко, будто жизнь – это фильм.

– Пройдя сквозь ад и обратно.

Перевод выполнен http://t.me/mousebookagency

Будем рады вашей поддержке: реакциям и комментариям на нашем канале

1 клавиша на компьютерной клавиатуре, которая стирает символ слева от текстового курсора

² позиция игрока в американском футболе; игроки этой позиции располагаются в защитном построении

³ это знаменитый восточный орнамент в форме капли с заостренным и загнутым вверх концом

4 это опасное для жизни критическое состояние, которое возникает из-за резкого и быстрого уменьшения объема циркулирующей крови (ОЦК) или плазмы