Текст книги "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП)"

Автор книги: Маккензи Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Двадцать два

– Двигай! – приказывает Люк, вжимая меня в стену и заслоняя собой. Стрела со свистом пролетает мимо того места, где я только что стояла, и вонзается в камень с оглушительным треском, заставляя хвостик из перьев подрагивать.

– Забери Кристал, – бросает он мне, пока статуя надвигается на него, натягивая новую стрелу. – Она там.

Люк указывает на дверь, возле которой остановилась статуя. Ну конечно. Статуя остановилась, потому что услышала их голоса внутри.

– А ты? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне поднимается вина из-за того, что нас раскрыли по моей милости.

– Я разберусь с ним.

Еще одна стрела летит в нашу сторону, но Люк отбивает ее кинжалом и бросается на статую. Они сцепляются в схватке в коридоре – мелькание стали и кожи на фоне камня и перьев. Люк отводит драку подальше от меня, чтобы у меня был свободный путь к двери. Я перебегаю коридор, поворачиваю ручку и толкаю тяжелую деревянную створку.

Петли скрипят.

Голова лучника резко поворачивается в мою сторону, за ней следует стрела. Ее металлический наконечник блестит в тусклом свете висящей наверху люстры, летя прямо мне в горло. Я даже не заметила, когда он успел ее выпустить.

Меня сбивают с ног. Вспышка боли заставляет белые точки заплясать перед глазами, когда мое больное колено ударяется о камень. Я опираюсь руками о пол и смотрю вниз.

Я жду, что увижу кровь. Жду, что даже не смогу вздохнуть. Но стрела пролетела мимо. Люк оттолкнул меня вовремя.

– Уходи! – приказывает Люк, превращаясь в вихрь движения, когда бросается на лучника.

Я вползаю в комнату. Не желая, чтобы дверь заперлась снаружи, я прикрываю ее, чтобы избежать случайных стрел, но не до конца.

Когда я оборачиваюсь, мне кажется, что из легких выкачали весь кислород.

На каменном полу сбились в кучу четыре тела. На них обычная одежда, но грязная, мятая и рваная. Комната пуста, в углу приютились лишь унитаз и раковина. Ни кровати, ни одеял. Ориентироваться приходится лишь по угасающему свету, пробивающемуся сквозь грязное окно.

И тут я вижу ее. Неповторимые карамельные завитки волос Кристал. Она сидит, прижавшись спиной к дальней стене, подтянув колени к груди и опустив голову.

– Кристал?

Мой шепот звучит подобно призраку, пересекающему комнату. Ее голова медленно поднимается. Я чуть не кричу, когда ее глаза встречаются с моими.

Молочная пелена заволокла ее ореховую радужку. Она медленно моргает, словно просыпаясь. Ее потрескавшиеся губы приоткрываются, вырывается дрожащий вздох.

– Бри?

– Я здесь, – уверяю ее я, сокращая разделяющее нас расстояние. Опустившись перед ней на корточки, мои руки беспомощно зависают в воздухе. – Всё хорошо. Ты будешь в порядке.

Ее голова падает назад на стену, словно ее слишком тяжело удерживать.

– Ты нашла меня.

Слезы подступают к горлу, когда я кладу руку на ее обнаженную руку. Ее кожа горячая, лихорадка пронизывает тело насквозь.

– Конечно я нашла тебя. И теперь я собираюсь вернуть тебя домой. К Амелии и твоим детям.

Слеза скатывается из ее левого глаза. Она даже не утруждает себя ее вытереть. Вместо этого ее рука крепко сжимает мою.

– Пообещай мне, что передашь им, как сильно я их люблю, – ее голос слаб, но полон решимости. – Пообещай мне.

Я сглатываю ком в горле.

– Скажешь им сама. К тому же, ты не можешь бросить меня в Curated Care одну. С кем я буду проводить рабочее время, обсуждая последний сезон Острова любви? С Кэрол?

Срывается слабый выдох, который, возможно, ближе всего к смеху, на который она способна.

– И что еще важнее, кто будет сватать тебя с Люком?

Словно услышав свое имя, дверь распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и в комнату врывается лучник. Его лук в руках, наложена еще одна стрела, но оба предмета со звоном падают на пол, когда его тело рассыпается в прах под бурей кружащихся темных туч.

Люк стоит позади него в коридоре, кинжал торчит из спины лучника. Облегчение захлестывает меня.

Пока я не замечаю стрелу, торчащую из его груди.

– Тебя ранили! – восклицаю я, забывая следить за голосом. Он не делает мне замечание, а это значит, что мы уже в полном дерьме. Потолок скрипит под тяжестью шагов на крыше. Другие лучники спускаются вниз.

– Я в порядке, – цедит сквозь зубы Люк. – Нам нужно вытащить их отсюда. Немедленно.

– Но твои…

– Я в порядке. Пошли.

Стрела застряла у него в левом плече, прямо возле ключицы. Из-за куртки не видно, насколько всё плохо, но темно-красная кровь уже проступает сквозь кожу. Когда он поворачивается, чтобы глянуть на открытую дверь, мне открывается вид на его спину. К счастью, насквозь она его не пробила.

Но если задето что-то жизненно важное…

– Нам нужно идти, – говорит он группе. Остальные три женщины приходят в себя от какого-то неестественного сна, в котором находились. Я едва узнаю Поппи Паркер. Как и у Кристал, ее глаза затуманены, бледная кожа покрыта испариной лихорадки. Ее волосы цвета платинового блонда спутались и раскинулись вокруг головы макушкой, когда она смотрит снизу вверх на Люка.

– Ты Иисус? – спрашивает она тихо, словно в молитве.

– Даже близко нет, – возражает Люк. Но одним резким движением он помогает ей подняться на ноги, а затем проделывает то же самое с двумя другими незнакомыми мне женщинами. Я помогаю Кристал, хотя она всем весом налегает на меня.

Люк резко втягивает воздух, когда одна из женщин падает ему на грудь, задевая стрелу. Ее ресницы трепещут, а его рука обвивает ее стан, не давая рухнуть на пол.

– Что с ними? – спрашиваю я его, перекинув руку Кристал через одно плечо, а руку Поппи – через другое, чтобы удержать их на ногах. Он делает то же самое с двумя другими женщинами, но держит их обеих с правой стороны, чтобы не задеть раненое плечо.

– Их наверняка отравили. Белиар достаточно опытен, чтобы не давать смертельную дозу, иначе они бы не дожили до затмения. Мы во всем разберемся, только не здесь.

Я следую за ним в коридор. Кристал спотыкается о что-то на полу и тяжело падает на колени, прежде чем я успеваю ее подхватить. Это лук лучника.

Она хватает его, используя в качестве трости.

– Я в порядке. – Она кашляет, слабо уворачиваясь от моей попытки снова взять ее вес на себя. – Помоги остальным.

Мы успеваем спуститься по лестнице на второй этаж, прежде чем резко замереть. По коридорам бродят лучники, преграждая путь обратно в спальню, через которую мы ворвались, и дорогу к главной лестнице.

– Сюда, – приглушенным голосом командует Люк, сворачивая в другой коридор, в конце которого виднеется лестница. Та самая, что ведет к кладовой дворецкого и черному выходу.

Я слышу ее раньше, чем вижу: свист летящей стрелы. Я падаю на пол и делаю подсечку, уронив Кристал и увлекая за собой Поппи. Люк вжимается спиной в стену вместе с двумя другими женщинами как раз вовремя – стрела вонзается в гигантскую картину с изображением каньона в конце коридора. Она рвет холст, и ее деревянное древко торчит наружу.

– Забери их.

Люк передает женщин мне на руки, когда я поднимаюсь на ноги. Одним плавным движением он вытаскивает из карманов куртки два пистолета. «Глоки». Он стреляет из одного как раз в тот момент, когда лучник натягивает тетиву для новой стрелы. Пуля попадает лучнику в лоб, и он мгновенно обращается в дым.

– Где ты их прятал? – таращусь я на него.

– Обсидиановые пули. Слишком редкие, чтобы ими разбрасываться. И шумные. Впрочем, похоже, время для тихого побега вышло, так что… – Он пожал плечами, а затем скривился от боли. – Я разберусь с лучниками. Мы не сможем уйти, пока они здесь. Придерживайтесь плана, и я встречу вас у фургона.

– Это не входило в план, – спорю я, но слишком хорошо понимаю, что на это нет времени. – Мы должны держаться вместе. Ты ранен. – До меня доходит страшная догадка. – Ты ранен из-за меня. Это случилось, когда ты толкнул меня на пол, да? Эта стрела убила бы меня, и ты принял ее на себя.

Он поднимает руку, убирая за ухо выбившийся из косички темный локон, чтобы его темные глаза встретились с моими.

– Да. И мне очень не хочется повторять, так что послушай меня хоть раз и убирайся отсюда. Я буду сразу за вами.

Это слова лжеца. Мы оба это понимаем, но нельзя терять больше ни секунды. Не тогда, когда топот шагов приближающихся лучников звучит все громче, а спасенные женщины угасают на глазах.

– Увидимся у фургона, – бросаю я ему – скорее с угрозой, чем с обещанием. Я подхватываю Поппи и одну из женщин. Кристал хромает позади меня со второй, опираясь на лук, как на трость. Движения даются с трудом, но мы наконец спускаемся на первый этаж, когда сверху доносится серия выстрелов. Все, на что мне остается надеяться, – это что меткость Люка лучше, чем у штурмовика.

– Мы почти на месте, – шепчу я, пытаясь поднять им боевой дух. Они тяжело дышат, спотыкаясь на ходу и вцепляясь в меня пальцами. Мы сворачиваем на кухню в другом конце кладовой и резко останавливаемся.

Задняя дверь видна как на ладони – через простор просторного помещения с плиткой, столешницами и сталью. Перед ней стоят два лучника, натянув тетиву в ожидании цели.

Я не настолько наивна, чтобы думать, будто справлюсь с ними. Вместо этого я аккуратно завожу всех в открытый проем рядом со входом в кладовую. Черный выход отрезан, а значит, остается парадный – искать другой путь уже нет времени. Коридор, в который мы крадемся, оказывается коротким и ведет в просторную гостиную с гигантским коричневым кожаным диваном и полыхающим камином. Словно мотыльки на огонь, Кристал и женщина, опирающаяся на лук, подаются к теплу, и выражения боли на их лицах разглаживаются под воздействием пламени.

Я усаживаю Поппи и четвертую женщину на каменный уступ перед огнем, лихорадочно соображая, что делать. От улицы нас отделяет стена из окон. Мой взгляд цепляется за каминную кочергу. Может, у меня хватит времени разбить одно из окон и вытащить всех наружу до появления лучников или Белиара? Сомнительно, к тому же будет почти невозможно уследить, чтобы никто не порезался о битое стекло. Нам придется идти через парадную.

– Ладно, – говорю я себе, чтобы успокоить дрожащие нервы. Я поворачиваюсь к камину, где ждут Кристал, Поппи и две безымянные женщины, их тела дрожат, а во взглядах смешались надежда и ужас. – Ладно, – повторяю я уже увереннее, хотя все еще тихо. – Мы прорвемся к парадной двери. Тихо. Незаметно.

Я помогаю им подняться на ноги, снова подхватывая Поппи и одну из женщин, пока Кристал и вторая опираются на лук. В последний момент, поддавшись импульсу, я хватаю каминную кочергу и вкладываю ее в руки женщины слева от меня.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

Она замирает, словно пытаясь вспомнить.

– Мэделин.

– Не думай, – говорю я, сжимая ее пальцы на рукоятке кочерги. – Просто бей.

Она кивает с тихой решимостью, крепко сжимая оружие.

Мы крадемся к противоположному концу гостиной. Как я и надеялась, она ведет в прихожую. Она такая же просторная и роскошная, как и остальной особняк, что превращает путь к двустворчатым дверям на улицу в крайне рискованный спринт. Впрочем, о спринте речи даже не идет. Скорее, это быстрое ковыляние.

– Готовы? – спрашиваю я. Мэделин кивает, поднимая кочергу дрожащей рукой. Поппи судорожно вдыхает. Кристал и другая женщина прижимаются друг к другу.

– Марш!

Слово едва срывается с губ, но мы бросаемся в прихожую, как сорвавшийся с привязи скакун. Я почти волочу за собой Поппи и Мэделин, чтобы не отставать, пока Кристал и вторая женщина хромают позади. Мне следовало спросить и ее имя тоже. Должно быть, ее выбрали целью, чтобы заменить меня.

Мы почти добираемся до двери, когда проходим мимо широкой арки слева. Я делаю глупость и заглядываю внутрь.

Это библиотека с книжными полками от пола до потолка, занимающими все три стены. Или, возможно, кабинет, поскольку посреди комнаты стоит огромный деревянный стол. За столом сидит мужчина. Широкоплечий и грозный, он словно заполняет собой всё пространство комнаты. Его волосы с проседью выдают возраст, который никак не вяжется с гладким лицом и мускулистым телосложением. Но именно глаза выдают его истинную сущность. Они черные, как глаза демона Люка, стоявшего в моей гостиной и пытавшегося меня обмануть.

Белиар.

Перевод выполнен http://t.me/mousebookagency

Двадцать три

– Какая приятная неожиданность.

Это был тот же голос, который мы с Люком слышали с вершины лестницы. На лице Белиара читалось то же высокомерие. Его губы тронула ухмылка, когда он поднялся.

– Нечасто мои жертвы сами являются ко мне на порог. Вы что, прибыли с последней партией груза?

Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать и ответ, и путь к отступлению. Выход был всего в нескольких шагах, но наши шансы резко упали, хотя они и изначально были невелики.

– Я как доставка еды, – выпалила я Белиару, пытаясь потянуть время. Кристал и женщины за моей спиной продолжали пробираться к двери. Если мне удастся удерживать его разговорами достаточно долго, чтобы они успели дойти, у нас все еще останется шанс выбраться отсюда. – Появляюсь тогда, когда меньше всего ждешь.

Его брови взлетели вверх – очевидно, отсылка ему была незнакома. Отлично. Значит, в моем мире он провел совсем немного времени. Ровно столько, чтобы натворить дел.

– Мне не нужна пятая жертва, но лишней она не будет, – сообщил Белиар, шагая в прихожую. – Какая глупость – заявляться сюда. А глупцы всегда ходят стайками, не так ли?

Я приоткрыла рот, чтобы выдать еще одну нервную колкость, но сверху раздался громовой голос Люка:

– Белиар!

В свете огромной хрустальной люстры, висевшей под потолком, я отчетливо увидела плечо Люка, когда он спускался по парадной лестнице. Стрела все еще торчала в нем, а кровь пропитала всю верхнюю четверть его куртки. Его левая рука безвольно висела вдоль тела, пока правая сжимала кинжал.

Улыбка Белиара стала шире.

– Моя жертва и моя цель сами идут ко мне в руки? Ты меня балуешь.

– Смело с твоей стороны бросать вызов своему королю ради личной выгоды, – бросил вызов Люк.

– Твой слабоумный сородич мне не король, – сплюнул Белиар. – Но упускать возможность отомстить слишком трудно.

Меня окатило волной недоумения. Мой взгляд метнулся к Люку, но его глаза были прикованы к Белиару.

– Значит, это правда, – промолвил Люк с обреченностью в голосе. – Он послал тебя за мной.

– Сомнительный выбор с его стороны, – рассуждал Белиар. – Я планировал собрать жертвы и прикончить тебя попутно, но ты, конечно же, должен был стать занозой в заднице. Заманить тебя обратно оказалось лучшим решением. Я выполнил свою часть сделки и рассчитываю на щедрую оплату.

– О чем он говорит? – спросила я Люка.

Брови Белиара взлетели вверх.

– О, она не знает, что отправка меня в верхний мир была хитроумным планом твоего братца затащить твою задницу обратно в ад? Как же здорово первому сообщить эту новость.

Я-то это знала, но что-то не сходилось. Ведь Белиар употребил слова «сородич» и «король» в одном предложении, а это значило бы…

– Твой брат – дьявол. – Я уставилась на Люку, в ушах стучал пульс. – Скажи, что он врёт.

– Обычно да, почти всегда, – похвалялся Белиар. – Но не сейчас.

– Мой брат, – кивнул Люк, наконец встречаясь со мной взглядом, – это дьявол.

Шок пронзил мою грудь от этого подтверждения.

– Дьявол, – эхом повторила я, чувствуя себя абсолютно пустой.

Белиар рассмеялся, звук вышел глубоким и напыщенным.

– Дьявол. Скажи это еще раз, и он вполне может появиться.

Люк не сводил глаз с Белиара, но его суровое выражение лица дрогнуло при моих словах.

– Это ничего не меняет. – Он кивком указал на женщин. – Помни, зачем мы здесь.

Несмотря на рану от стрелы, он двигался с прежней стремительностью, пересекая прихожую, чтобы напасть на Белиара. Тот ожидал этого, увернувшись в последний момент и сдернув со стены висевшее там оружие, похожее на средневековое. Огромный топор с изогнутым лезвием. Он взмахнул им, и Люк чудом увернулся.

Я была так зла, что едва могла дышать. Если брат Люка – дьявол, то кто тогда он сам? Теперь стало понятно, почему он выгнал Люка. И почему вообще мог это сделать. Люк говорил, что только дьявол может даровать прощение тем, кто в аду. Я не связала концы с концами, но должна была.

Столько вопросов, но времени на ответы не было. Тем не менее, это всё еще была спасательная миссия. И довести ее до конца предстояло мне.

Кристал и остальные женщины, как я и надеялась, добрались до парадной двери. Пока Белиар был отвлечен, никто не помешал мне открыть ее. Все впятером мы вывалились в темноту ночи.

Слишком поздно я осознаю свою фатальную ошибку: я забыла про статуи, охраняющие вход.

Они разворачиваются к нам на шум. Луки подняты, стрелы наложены, и они спускают тетиву. Я резко отворачиваюсь, пытаясь уклониться. От этого движения Поппи и Мэделин наваливаются на Кристал, и все они рушатся на землю, увлекая за собой женщину, чьего имени я не знаю.

Сжав в руке кинжал, я бросаюсь вперед, пока ближайшая статуя не успела подготовить новую стрелу. Я жду, что лезвие заскребет по каменному фасаду, но оно входит в тело так, будто он состоит из такой же плоти и крови, как я. Приоткрыв рот от неожиданности, я смотрю прямо в его золотые глаза, пока он не рассыпается облаком тени.

– Бри!

Слабый хриплый голос Кристал заставляет меня перевести взгляд на вторую статую, которая уже держит нацеленную на меня стрелу. Прежде чем он успевает ее выпустить, каминная кочерга бьет его по руке, заставляя сбиться.

Мэделин стоит рядом, отчаянно размахивая кочергой. Переведя взгляд с меня на нее, он отпускает стрелу. Она пронзает центр ее груди, и металлический наконечник блестит красным, показываясь со спины.

– Нет! – кричу я. Я изо всех сил швыряю кинжал. Он вонзается в живот статуи и через секунду со звоном падает на землю, когда противник исчезает.

Я бросаюсь к Мэделин. Она падает на землю под неловким углом: ноги подогнуты, руки раскинуты, туловище скручено из-за торчащей из спины стрелы.

– Мэделин. – Ее имя звучит как рыдание, вырвавшееся из груди. Она смотрит в небо пустыми глазами.

– Тебе нужно уходить.

Люк стоит надо мной на фоне клубящихся сумеречных туч. Боль искажает его лицо, пока Кристал, Поппи и третья женщина цепляются за него. Все четверо выглядят так, будто готовы рухнуть без чувств.

Мое сердце разрывается от боли за Мэделин. Мы даже не можем забрать ее тело с собой. Опустив ее голову на землю, я подбираю свой кинжал и вместе с Люком бросаюсь вниз по ступеням, на ходу вытирая глаза.

– Как ты мог не сказать мне, что твой брат – дьявол? – кричу я на него, подпитывая злостью свой шаг и выжигая горечь. – Как…

– Я знаю, – обрывает он меня. – Прости. Точно так же, как и ты, я бежал от своего прошлого. Я не знал, как тебе сказать, но должен был.

– Еще бы…

– Вам не уйти от меня! – ревет Белиар.

Люк останавливается и бросает взгляд назад. Белиар стоит на вершине лестницы, рядом с телом Мэделин. В одной руке он держит устрашающее оружие и смотрит на небо. Радость танцует в его глазах, когда он снова устремляет на нас свой взор.

– Приближается Расплата. Мои лучники вернутся и выследят вас. Мне нужно было четверо для жертвоприношения, и четверо у меня будет. Ваши часы сочтены.

– Нам нужно идти, – подгоняю я Люка, пробираясь сквозь лабиринт транспортных контейнеров.

– Нет.

– Да!

Укрывшись за ближайшим контейнером, он бережно опускает Кристал и остальных женщин на землю, прислоняя их к обшивке. Сняв рюкзак, он бросает его к моим ногам.

Затем он с зубовным скрежетом берется за древко стрелы.

– Что ты…

Он вырывает ее. Кровь густо и влажно покрывает ее. Я в ужасе смотрю на него.

– Как ты можешь быть таким идиотом?! – визжу я, и тянусь к нему, когда он покачивается. Он уворачивается, едва находя равновесие и прижав окровавленную руку к стали контейнера. – Тебе нельзя было вытаскивать стрелу. Она удерживала тебя от кровотечения!

Он качает головой, с трудом моргая.

– С ней внутри я не заживу.

– Ты не заживешь и так! Тебе нужно было подождать, пока мы сможем передохнуть, пока я найду марлю, наложу повязку и…

Все то, что нам необходимо сделать, застревает в горле, когда он бросает взгляд назад, в сторону Белиара.

– Я должен разобраться с ним до того, как начнется Расплата. Если лучники вернутся, пока он жив, они остановят нас. Тебе нужно уходить. Следуй по карте к дому. Там ты будешь в безопасности.

Он все еще сжимает в руке стрелу. Его глаза расширяются при виде крови, пачкающей его руки, словно он только сейчас осознает, что натворил.

– Поехали с нами, – умоляю я. Слезы размывают его силуэт. – В твоем доме в верхнем мире я сказала, что по тебе невозможно не соскучиться, точь-в-точь как по мне. Но это неправда. Я буду скучать по тебе. Так что, пожалуйста, Люк, поезжай с нами.

– Я тоже буду по тебе скучать. – Его голос срывается, когда его окровавленная ладонь обхватывает мою щеку, заставляя наши взгляды встретиться. Он качает головой, будто пытаясь в чем-то себя убедить.

– Поехали с нами, – повторяю я жестче. Может, мне удалось его убедить? Его глаза размышляют…

– К черту всё, – выдыхает он.

И тут он целует меня.

На мгновение существуем только мы. Ощущение его губ на моих, отчаяние внутри меня, заставляющее его бежать вместе с нами. Несмотря на то, что я злюсь, несмотря на то, что я растеряна, несмотря на то, что все вокруг так неправильно, движение его губ против моих кажется катастрофически правильным. Словно у всего есть объяснение и все образуется, пока мы можем разобраться во всем вместе.

Но затем он с дрожью отстраняется. Он роняет стрелу и достает из кармана ключи от фургона, вкладывая их в мою руку и сжимая мои пальцы. Я смотрю на свой сжатый кулак, с опозданием понимая этот поцелуй за тем, чем он и был на самом деле: за прощание.

– Ты отлично справилась, Бри, – шепчет он. Те самые слова, которые вызвали у меня бурю эмоций всего сутки назад. Теперь, когда слезы перекрывают горло, а губы горят от его поцелуя, эффект усиливается вдесятеро. – Вы почти у цели.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он направляется обратно к Белиару.

Потеряв почву под ногами, я подхватываю рюкзак и просуну свою руку под руку Кристал, которая просовывает свою под руку Поппи, а та крепко держится за третью женщину, все еще сжимающую лук наподобие трости.

Белиар что-то говорит Люку, но я не слышу из-за собственного тяжелого дыхания, пока тащу Кристал и остальных мимо оставшихся контейнеров к фургону. Больше не нужно красться, и расстояние сокращается гораздо быстрее. Я распахиваю заднюю дверь, помогая им забраться внутрь.

Кристал забирается последней. Она дрожит в моих руках, пока я помогаю ей подняться. Оказавшись внутри, она устремляет на меня свои полуприкрытые глаза.

– Скажи мне, что это всё дурной сон, – молит она. – Скажи, что мы проснемся.

– Это адский кошмар, верно? – я выдавливаю из себя ухмылку. Мне не хочется, чтобы это преследовало ее всю оставшуюся жизнь. Ведь у нее еще будет жизнь. – Как странно видеть тебя здесь, во сне.

Его выражение лица меняется от облегчения, и она падает на сиденье. Я закрываю дверь, в то время как голос Белиара зловещим шипением проносится по всей долине.

– Ты слаб.

Я оглядываюсь и едва не задыхаюсь от испуга. Внизу у ступеней Люк падает на четвереньки. Его бицепсы дрожат, едва удерживая тело. Он тянется к упавшему на землю кинжалу, но Белиар отшвыривает его носком ботинка под жестокий смех.

– Ты слаб! – повторяет демон. – И всегда был таким. На моем месте должен был быть я.

Люк приподнимается на коленях. Он сплевывает кровь к ногам Белиара.

Белиар гогочет.

– Ты думаешь, это оскорбление? Какой подарок – видеть, как вся эта краснота течет из тебя рекой, как и положено. Скоро это превратится в настоящий потоп.

Белиар обхватывает оружие обеими руками. Меня бьет осознание страшной правды: Люк сейчас умрет. Он только что поцеловал меня как в чертовом кино – и он собирается умереть. Белиар убьет его, и я – единственная, кто может хоть что-то с этим сделать.

Я должна уйти. Он велел мне уходить.

Я открываю водительскую дверь. Бросив его рюкзак на сиденье, я нахожу маленький кармашек с двумя флаконами, которые Хазар дал мне на Ночном Рынке. Желтый – для Живучести, зеленый – для Смертельности. Я хватаю последний.

Лук, который Кристал и третья женщина использовали как трость, валяется в песке, а в нескольких футах от него – стрела, которую вытащил Люк. Я возвращаюсь за ними. Закинув лук за плечо, я срываю пробку с флакона и выливаю его содержимое на наконечник стрелы.

Жидкости как раз хватает, чтобы покрыть его. Отбросив пустой флакон в сторону, я поворачиваюсь к Белиару и Люку. Топор Белиара поднят высоко над головой, а Люк с вызовом смотрит на него снизу вверх.

Я натягиваю стрелу, прицеливаясь. В памяти всплывают годы занятий стрельбой из лука в образе Китнисс Эвердин. Раньше я была неплохим стрелком. Но то был лук, знакомый мне лучше собственного любимого свитера, подаренный родителями на шестнадцатилетие.

Мышцы Белиара напрягаются, когда он начинает опускать топор, собираясь разрубить голову Люка надвое. Я отпускаю тетиву, молясь, чтобы стрела не пролетела мимо. Или – что еще хуже – не попала в Люка, вкус губ которого я все еще чувствую на своих.

Лук натянут туже, чем я привыкла, и понимание этого приходит слишком поздно. Стрела пролетает мимо лба Белиара и вонзается в ступени позади него, с жалким звоном отскочив от камня.

Жестокий смех Белиара разрезает ночь, когда он оборачивается ко мне.

– Какая героиня, – издевается он. – Жаль, что промахнулась.

Я опускаю лук.

– Разве?

Он сужает глаза, поднося руку ко лбу. Это движение размазывает черный ихор по надбровной дуге. Он опускает пальцы, чтобы посмотреть на влагу, покрывающую их.

– Едва царапина, но ты можешь гордиться тем, что заставила меня кровоточить хотя бы так. Это непростой подвиг. Жаль, что это станет последним достижением за всю твою земную жизнь.

Белиар успевает сделать ко мне лишь три шага, прежде чем замирает. Он роняет оружие и смотрит на свои руки. Его кожа идет трещинами, темные разломы расползаются по ней, как трещины на скорлупе.

Его наполненные яростью глаза устремляются на меня.

– Что ты сделала?

– Слышал когда-нибудь о яде под названием «Смертельность»? – спрашиваю я.

Судя по утробному крику, прорезавшему воздух, можно смело предположить, что слышал. Трещины оплетают его лицо паутиной. Его кожа приобретает стеклянный блеск, словно сделана из фарфора.

Хотя его движения резки, он в ярости бросается на меня.

– Ты мерзкая, отвратительная, безрассудная сука, – шипит он. – Я воплощу твой худший кошмар в реальность. Я позабочусь о том, чтобы твои мечты погибли жалкой медленной смертью. Чтобы твои надежды увяли, пока от тебя не останется лишь пустая человеческая оболочка.

Мне следовало бы испугаться. Оцепенеть от ужаса. Вместо этого я пожала плечами.

– Всё это уже случилось с моим участием. Что у тебя еще есть на примете?

Он открывает рот, но мне уже не суждено услышать ответ. Люк заходит сзади и вонзает кинжала в плечо Белиара. Демон взрывается градом стеклянных осколков, осыпаясь к ногам Люка и смешиваясь с землей и песком.

Мы с Люком смотрим друг на друга. Я победно улыбаюсь. Он начинает улыбаться в ответ.

А затем падает.

– Люк! – я бросаюсь к нему, скользя по рыхлому грунту и патаясь на колени. Он мертвенно-бледен. Он потерял столько крови. Его рубашка и куртка пропитаны ею.

– Тебе нужно встать, – умоляю я. Его голова безвольно падает. Оглянувшись на фургон, я с облегчением замечаю, что Кристал и остальные все еще внутри. Я снова поворачиваюсь к Люку. – Нам нужно убираться отсюда.

Не зная, что еще предпринять, я пару раз хлопаю его по щекам, переходя на шлепки, совсем как он приводил в чувство Дебру. На пятый раз его глаза распахиваются, и с губ срывается судорожный вздох.

– Пойдем, – говорю я ему, помогая подняться на ноги. Он убирает кинжал, а я перекидываю его руку через свое плечо.

– Ты вернулась за мной, – обвиняет он меня, но слова звучат слабо и лишены напора. – Ты должна была уйти. Я же велел тебе уйти. Ты пообещала.

– Я солгала. Теперь мы квиты, – отвечаю я. – К тому же, я обязана подчиняться твоим приказам только с восьми до четырех. Если хочешь, чтобы я слушала тебя в остальное время, тебе придется платить мне сверхурочные.

Из его груди вырывается болезненный стон, слишком тяжелый для смеха. Мы почти добираемся до фургона, когда я замечаю сотни душ, собирающихся вокруг нас и преграждающих путь.

– Что они делают? – шепчу я Люку, чувствуя, как страх сжимает грудь при виде их отражающих свет глаз. Но я не позволю себе снова растеряться. Только не тогда, когда мы так близко…

– Ты изгнала их господина, – хрипит он. – Теперь они подчиняются тебе. Они ждут приказа.

Я смотрю на столпившиеся вокруг нас души. Фовфоресцентное свечение, исходящее от них, невозможно не замечать в темноте, а тучи над головой становятся все гуще. В отличие от поезда, они хранят абсолютное молчание. Ждут.

– Вы свободны, – говорю я им. Наверное, следовало приказать им защитить нас от всего, что может принести с собой Расплата, но что-то подсказывает мне, что это станет чертой, за которой нет возврата. К тому же, худшее уже позади.

– Надеюсь.

Нас окружает звук, похожий на коллективный выдох. По одному они медленно гаснут в струйках света, пока наш путь не становится чистым.

Я усаживаю Люка на пассажирское сиденье фургона. Он смотрит на меня полуприкрытыми глазами, пока я склоняюсь над ним, чтобы пристегнуть ремень.

– Тебе не обязательно это делать, – хрипит он.

– Не обольщайся. Я делаю это ради всей своей любимой еды на вынос.

Бросаться бессмысленными шутками – это единственный способ удержать хоть крохи рассудка в совершенно безумной ситуации. И это даже не касается поцелуя. Если я позволю себе по-настоящему задуматься об этом прямо сейчас, мы никогда отсюда не выберемся.

Я сдергиваю с себя свитшот и прижимаю его к его ране. Он шипит от боли.

– Держи так, – командую я, спешно обходя машину к водительскому сиденью. – Ты потерял слишком много крови. Нужно попытаться остановить кровотечение.

Он кивает, зажмурившись. Я пристегиваюсь собственным ремнем безопасности и дрожащими руками вставляю ключ в зажигание. Клубящиеся над головой тучи подсказывают мне, что нельзя ждать утра, чтобы выехать отсюда. Белиар может исчезнуть на следующие сто лет, но мне не хочется проверять теорию Люка о том, что только он управляет лучниками. Паника не должна победить снова.

Я переключаю рычаг передач, но пальцы словно прилипают к нему. Грудь сжимается…

Теплая, испачканная кровью рука Люка накрывает мою.

– Ты справишься, – мягко успокаивает он. Затем его ресницы трепещут и закрываются, а хватка ослабевает.

Я уезжаю в темноту.