Текст книги "Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду (ЛП)"

Автор книги: Маккензи Рид

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

О книге

Надеюсь, это письмо найдет тебя в аду

Автор: Маккензи Рид

Серия: одиночка

Тропы

Паранормальное роментези

Босс / подчиненная

Слоуберн

Путешествие через ад

Вынужденная близость

МГГ – тайный охотник на

демонов

Много юмора и шуточек

Одна кровать

Эта готова

Можно сюда еще добавить

«Сверхъестественное» встречает «офис»

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Перевод выполнен для ознакомления. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.

Просьба не выкладывать русифицированные обложки и текст в социальные сети

(Instagram, Tik Tok, Pinterest, Fb

др.)! Приятного чтения!

Лауре, подруге, ради которой я с радостью пройду через ад и обратно.

Один

Дорогая Дебра, я тебя убью.

Я яростно жму на бэкспейс¹, пока какой-нибудь любопытный коллега не успел прочесть дерзкий черновик письма у меня через плечо. Из-за отсутствия личной жизни в условиях «аквариума» – и хоть какой-то конфиденциальности, с ним связанной – весь офис в курсе всего, что я делаю с восьми до четырех, пока моя задница прикована к стулу за стойкой администратора у самого входа. Конечно, их задницы тоже должны быть прикованы к стульям, но я убеждена, что никто не умеет так мастерски красть рабочее время, как сотрудники страховой компании «Curated Care Life».

Я делаю вторую попытку, стараясь написать что-то, из-за чего меня не вызовут на ковер в отдел кадров.

Дорогая Дебра!

Надеюсь, у тебя все хорошо! Возвращаюсь к нашему вопросу: готов ли отчет к концу недели? Было бы здорово положить его на стол Люку к четырем.

Заранее спасибо, дай знать, если я могу чем-то помочь!

С наилучшими пожеланиями,

Бри

Я колеблюсь, не выкинуть ли восклицательные знаки, но в этот момент думаю: к черту. Если Дебра не хотела видеть в своем почтовом ящике излишне рьяного администратора, ей следовало прислать отчеты до полудня, как положено.

Я со вздохом жму на кнопку отправки и отъезжаю от стола. За пять месяцев работы в «Сurated Care» я прошла путь от слезливой благодарности за то, что меня наконец хоть куда-то взяли, до необходимости каждое утро произносить себе ободряющие речи перед зеркалом в ванной, пока собираюсь.

Увлажняющий крем: Новый день. Сделай его отличным!

Подводка для глаз: Ты самая горячая секретарша (она же – единственная секретарша) во всей конторе. Жги.

Тушь для ресниц: Какое счастье получать зарплату два раза в месяц! Процветаю!

До конца рабочего дня остается двадцать минут, и я бреду к кулеру с водой, который стоит рядом с кабинетом Дебры. Поскольку мы на одном этаже, я могу просто допечь ее лично, что до недавнего времени отлично работало. Мне даже нравилось отчасти. Раньше от Дебры исходили вайбы милой бабулечки – казалось, больше всего на свете она любит усаживать меня в своем кабинете и пичкать имбирным печеньем из банки, что стоит у нее на краю стола. Но я начинаю подозревать, что это была всего лишь уловка, чтобы новенькая чувствовала себя как дома. Теперь я прекрасно знаю прокрастинирующее чудовище, скрывающееся под ее ангельской личиной.

Я почти уверена, что она спит на рабочем месте, судя по ее прижатому к груди подбородку. Я откашливаюсь, а когда она никак не реагирует, повторяю попытку. Господи, неужели она умерла? Я знаю, что она в возрасте, почти пенсионерка, но не настолько же.

– Какого хрена, – бормочу я, встряхивая пустой бутыль. Несколько капель уныло падают в подставленный стакан, и на этом все.

– Почти пора, – бросает Тед из отдела продаж, проходя мимо меня из коридора, который соединяет офис с лестницей, ведущей к запасному выходу. От него слабо пахнет чем-то чересчур приторным для натурального запаха – верный знак, что он бегал смолить вейп. – Кстати, не забудь отправить по факсу недельные показатели продаж в головной офис. Кажется, я видел, как Люк оставлял записку об этом у тебя на столе.

Во-первых, Тед, не суй нос в чужие дела. Во-вторых…

– Только жду, пока Дебс пришлет мне отчет, – процеживаю я сквозь зубы. На липком листке, обнаруженном на моей громоздкой клавиатуре по возвращении с обеда, аккуратным почерком было выведено:

Б.,

Пожалуйста, отправь недельный отчет в головной офис по факсу и оставь копию у меня на столе.

Заранее спасибо,

Л.

Мало того что мой начальник считает, будто я не способна нормально выполнять свою работу без подсказок, так мне еще предстоит насладиться предвкушением еженедельной драки с нашим доисторическим факсом. Тем временем мысль о том, что я могла бы отправить отчет PDF-файлом в прикрепленном письме, висит надо мной, как сочный стейк. Если бы только «Сurated Care» не продолжала жить по уставу из восьмидесятых.

Тед проявляет инициативу завязать разговор и опирается локтем о пустой кулер.

– Есть интересные планы на выходные?

Тед принадлежит к тому типу мужчин, которые проявляют к моей жизни чуть больше интереса, чем положено по протоколу коллеги, но его с проседью волосы и залысины не позволяют понять, задает ли он свои еженедельные вопросы в стиле «папочки из офиса» или «папика из офиса». Ради нас обоих я отчаянно надеюсь на первое.

– Ничего особенного, – отвечаю я стандартной фразой, которую повторяю каждую пятницу с момента устройства на эту работу. – Еда на вынос, тупое шоу по телику, текила – полный набор!

Мне следовало бы в ответ поинтересоваться его планами, но я никогда этого не делаю, потому что это нарушает одно из моих священных правил: не лезь в чужую личную жизнь, и в твою тоже никто не полезет.

Он как-то бестолково улыбается, явно не уловив отсылку.

– Здорово, звучит неплохо. Скучаю по тем временам, когда текила не заканчивалась тем, что моя голова торчит из унитаза.

– Железный желудок, – хвастаюсь я. Наглая ложь, учитывая, что я даже не пью текилу и не стала бы ставить деньги на то, что она не полезет обратно, если я ее выпью. Большинство дней для меня – уже достижение, если я выпиваю больше двух стаканов воды, даже при наличии полного кулера.

Прежде чем мы успеваем углубить беседу, я бросаю пустой бумажный стаканчик в урну и поворачиваюсь к своему столу.

Стоит мне отойти всего на пару шагов, как он прочищает горло.

– О, и это… вода в кулере закончилась. Было бы неплохо ее заменить, чтобы в понедельник не пришлось об этом думать.

Он неспешно плетется к своему столу, а я стараюсь не показывать средний палец его удаляющейся спине. Когда я подписывала контракт на эту должность, я не подозревала, что это превратит меня в офисную прислугу.

Вытаскивая из подсобки новую бутыль, я чуть веселею, заметив, что Дебра снова бодрствует – в ее очках отражается открытая входящая почта. Проведя мини-тренировку на выносливость при замене бутылей, я бегом возвращаюсь к столу и обнаруживаю в пустой доселе почте письмо от нее.

Отчет в приложении…

Это все, что она соизволила написать. Будь это наш первый забег, зловещие многоточия могли бы насторожить. Но после недель такой игры в кошки-мышки у меня выработался иммунитет к дебриному этикету переписки, хотя обычно она добавляет какое-то прощание. Как и я, она использует «С наилучшими пожеланиями», но в отличие от меня, она не перепроверяет письма в приступе тревожности, поэтому не раз я получала ответы с подписью:

С уважением,

Дебра

Я ее на самом деле не виню, потому что если бы мне было за семьдесят и я работала бы в той же компании, куда устроилась в двадцать семь лет обычной секретаршей, мне бы тоже было глубоко наплевать.

С другой стороны, у меня нет ни малейшего намерения торчать здесь сорок лет спустя.

Я отправляю короткое «Спасибо!», распечатываю страницы и скрепляю один комплект для Люка. Ровно в тот момент, когда маленькая стрелка на часах над дверью перескакивает на четверку.

Тед и остальные ребята из отдела продаж, как обычно, вываливаются за дверь первыми. Все остальные тянутся следом, болтая о планах на выходные и надвигающемся празднике. Восемь утра и четыре вечера – это часы под названием «Признай существование Бри», когда на меня обрушивается поток приветствий и прощаний от людей, с которыми я едва общаюсь, если не считать общих собраний, дней рождения (меня под давлением заставили вступить в комитет по празднованию дней рождения, когда я была новенькой) или, судя по всему, случаев, когда кулер требует замены бутыли.

– Эй, ангел, ты готова идти?

А вот и Кристал Сантьяго.

– Почти, – говорю я, натягивая пальто, пока Кристал опирается на мой стол. Люминесцентные лампы не придают ей и намека на болезненный вид, в отличие от меня – то ли благодаря ее сияющей светло-коричневой коже; то ли десятиступенчатой системе ухода за лицом, на которую она молится, как на Библию; то ли лучезарной энергии колибри, у которой стакан всегда наполовину полон. До переезда в Тарентаун, штат Пенсильвания, я никогда не встречала людей, которые улыбались бы так же часто, как Кристал, если не считать моего папу. Может, именно поэтому она – единственная, кого я подпускаю к себе. Как бы ни болели воспоминания о нем, я жадно ловлю любые крохи, чтобы подпитывать их и не дать ему исчезнуть.

– Я держу отчет, одаривая ее улыбкой. Не фальшивой, как для Теда, а самой настоящей. – Только закину это в кабинет Люка.

Ее свежевыщипанные брови взлетают вверх.

– Сколько уговоров потребовалось Дебс на этой неделе?

– Всего лишь моя душа и кровь первенца, – отвечаю я.

– Последние дни она ужасно рассеянна, – замечает Кристал. – Раньше она никогда столько нервов тебе не трепала.

– Повезло мне. – Я обхожу край своего стола и стучу в закрытую дверь кабинета Люка. Он не отвечает, чего я и ожидала, поскольку через жалюзи вижу, что там пусто. Обычно я не врываюсь без приглашения, но оставить отчет на столе кажется вполне безопасным, раз он сам просил об этом в записке.

Его кабинет выглядит таким же унылым, как и всегда за тот месяц, что он здесь работает. На замысловатом палисандровом столе стоит лишь кружка для ручек с надписью «ЛУЧШИЙ В МИРЕ БОСС», на полке справа лежит пара книг, а еще там красуется табличка с именем ЛЮК Д’АНДЖЕЛО, которую ему оставил прежний начальник. Никаких украшений на стенах или фотографий второй половинки и детей. Да и вообще любой семьи. Люк пока еще не пустил корни.

Что ж, нас таких двое.

Мой взгляд цепляется за объемистый бумажный пакет цвета хаки, спрятанный за его столом. Он лежит поверх толстой книги с потрепанным кожаным корешком. На ней вытиснены поблекшие золотые буквы, но даже в линзах я не могу разобрать надпись. Я упираюсь ладонями в стол, чтобы податься вперед и прочитать…

– Вам что-то нужно?

Я резко разворачиваюсь к своему начальнику в дверях. Только вот он не в дверях – он здесь. Прямо здесь, за моей спиной. Так близко, что мое плечо задевает его, и я отшатываюсь от столкновения. Но сзади его стол, деваться некуда: задняя часть моих бедер ударяется о край, и я заваливаюсь назад, приземляясь обеими ягодицами на столешницу, а вместе с равновесием теряю и остатки достоинства.

Чьи-то руки хватают меня за плечи, чтобы удержать, прежде чем я окончательно опрокинусь. Мир замирает, равновесие возвращается с боями, а я пялюсь на шелковый галстук баклажанового цвета, потому что мой охваченный ужасом взгляд ни за что не встретится с глазами мужчины, над столом которого я только что нависала.

– Вы меня напугали! – выпаливаю я.

– Вообще-то, это мой кабинет. Если прислушаться, в обычно ровном голосе Люка можно уловить нотку иронии. Его руки отпускают мои плечи, и он отступает назад, чтобы я могла соскочить со стола. – Вам что-то нужно?

Повторный вопрос не звучит обвиняюще, но мне все равно кажется, будто меня поймали на горячем. Что ж, да, со стороны это наверняка так и выглядело, хотя на самом деле я просто проявила любопытство.

– Я зашла отдать отчет. – Я отлепляю его от стола и протягиваю ему. Листочки помялись оттого, что я на них присела, но если его и смущает бумажка с отпечатком моей жопы, он об этом не упоминает.

Он бегло просматривает бумаги.

– Спасибо, что занесли.

«И за позорище тоже», – мысленно добавляю я.

– На этой неделе показатели продаж выглядят неплохо, – произношу я вслух.

Он одобрительно кивает.

– Это отлично.

Лицо горит от стыда, и становится лишь хуже от того, как отчаянно я стараюсь не замечать, что рукава его белой рубашки на пуговицах мастерски закатаны чуть ниже локтей, обнажая загорелые предплечья и жилистые руки. Руки, фантомное тепло которых я все еще чувствую на своих плечах. Я резко поднимаю глаза, но все остальное в нем ничуть не лучше. Короткие темно-каштановые волосы, завивающиеся на кончиках, такие же темные глаза, которые совершенно невозможно прочитать. Именно из-за них сложно угадать его возраст – хотя я готова поспорить, что он, Кристал и я составляем самую молодую троицу в офисе, причем как минимум лет на десять.

– Вам нужно что-нибудь еще, прежде чем я уйду? – спрашиваю я, так и не научившись толком завершать с ним разговоры. Он единственный человек в этом офисе, которого я не могу раскусить. Похоже, как и я, он не слишком стремится кого-то к себе подпускать. Это вроде бы должно успокаивать, но его отстраненность действует мне на нервы. Он дал понять, что моя польза для него заключается в успешном загоне всех в конференц-зал на ежемесячное общее собрание и в домогательствах до Дебры насчет недельного отчета, чтобы ему самому не приходилось этого делать. Судя по его пинкам в виде стикеров, уверена, что насчет моей эффективности в последнем деле он уже сделал собственные выводы.

– Я свободен. Хороших выходных, Брианна.

Мне стоит огромных усилий не ощетиниться. Я не люблю, когда меня называют по полному имени, но поскольку Брианна – даже не настоящее мое имя, это оскорбительно вдвойне. Сначала я спускала это на тормозах, потому что он был новеньким, потом неделя превратилась в две, и вот мы здесь. Но между кулером с водой и уклончивостью Дебры мне пора начать завоевывать хоть какое-то уважение в этом месте. – Вообще-то, меня зовут…

– Деб? – окликает Люк, проходя мимо меня. Его костяшка задевает мое запястье, и по телу пробегает электрический разряд. – Можете остаться на пару минут? У меня есть вопросы по отчету.

Досада выжигает остатки смущения, пока я выхожу из его кабинета, а Дебра проскальзывает мимо меня. Я жду, пока мы с Кристал выйдем в коридор, чтобы выпустить пар.

– Какие бы вопросы у него ни были, он мог задать их мне, – киплю я, с силой нажимая на кнопку вызова лифта вниз. – Все, что делает Дебра, – это кликает на кнопку, чтобы сформировать отчет. Я – та, кто действительно его просматривает.

– Уверена, он просто не хотел задерживать тебя подольше, – говорит Кристал, когда мы заходим внутрь. – Наверное, он думает, что ты спешишь домой к какому-нибудь горячему мачо, который набьет ему морду, если кто-то потревожит его прекрасную крошку.

– Эта прекрасная крошка сейчас с нами в одной комнате?

Она смеется, просунув руку в мою, пока мы выходим из лифта на парковку.

– Брось. С такой роскошной шевелюрой, – произносит она, сдувая мне со лба непослушный каштановый кудряшек. От нее пахнет жвачкой. – И таким знойным взглядом…

– Большинство людей называют это «стервозным выражением лица»…

– Люк, наверное, умирает от желания узнать тебя поближе. И я говорю это в самом буквальном и физическом смысле. Ты бы видела, с какой скоростью он маршировал к своему кабинету, когда увидел, что ты туда зашла. Достойно олимпийских наград.

– Да уж, конечно. – Я морщусь, заправляя за ухо выбившуюся прядку. Концы волос чуть ниже плеч и кажутся светлее, потому что если бы я полностью состригла отросшее мелирование, получился бы боб. Это было бы слишком по-секретарски. – А еще я свалилась на его стол.

– Я знаю. Я видела все от начала до конца. Уверена, любой, кто еще оставался в офисе, тоже. Пятница выдалась скучной.

Я стону. – Тогда ты поймешь, почему я должна уехать на Аляску и сменить имя. Что напоминает – Люк даже мое имя запомнить не может! Он опять назвал меня Брианной.

– Может, она твое великолепное, сексуальное альтер эго, которое до смерти хочет переспать с боссом?

– Думаю, у Брианны стандарты повыше, чем у мужика, чьим единственным украшением кабинета является кружка «ЛУЧШИЙ В МИРЕ БОСС». К тому же ключевое слово здесь – «босс». Табу.

Кристал закатывает свои карие глаза.

– Он средний менеджмент. Вершина его власти – управление термостатом, и, как новичок, он, наверное, даже не знает, как им пользоваться. Сомневаюсь, что он долго тут продержится. Выглядит так, будто перерос эту должность. Но хватит о Люке. Я хочу поговорить с тобой о другом.

Как и каждый день, наши машины припаркованы бок о бок. Мы останавливаемся у багажников, и она возится с ключами, неожиданно для себя подбирая слова.

– Я влипла в неприятности? – шучу я.

Она смеется.

– Нет, вовсе нет. Я просто хотела пригласить тебя на День благодарения к нам с Амелией и девочками. Если у тебя, конечно, нет других планов.

В груди завязывается узел, выжимая воздух из легких. День благодарения. Праздник, который проводят с семьей и близкими. Я знала, что он приближается, но даже не осознавала, как близко.

– Ой, это очень мило с твоей стороны, – выдавливаю я. – Но я…

– Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас, – перебивает она, чувствуя отказ. – До него еще две недели. Мы просто собираемся по-семейному с моими родственниками со стороны мужа… то есть жены. Аурелия тренировалась для школьного мюзикла про индейку и планирует устроить собственное выступление, так что будет даже развлечение. Для первоклашки у ребенка отличный голос.

Я пытаюсь это представить. Сижу за обеденным столом в доме Кристал с ее женой Амелией и двумя маленькими дочками. Ее родственники спрашивают, не полить ли мне пюре подливкой. Пытаюсь удержать улыбку на лице, в то время как воспоминание о прошлогоднем Дне благодарения выскребает последнюю крошку моей воли к жизни. От этого мне становится жутко стыдно, ведь Кристал – гордый спонсор этой самой последней крошки.

– Спасибо. Я дам тебе знать на следующей неделе.

Мой ответ не изменится. Я не собираюсь праздновать никакие праздники, мне нужно просто пережить их. Лучший способ сделать это – притвориться, что их вообще не существует.

– Отлично! – Она снова светлеет лицом. – Тогда до встречи.

Я усаживаюсь в свой старенький «Форд Эскейп» и почти выезжаю со стоянки, как вдруг резко бью по тормозам.

– Черт! – стону я, опуская голову на руль. Я забыла отправить отчет по факсу.

Я не утруждаю себя повторной парковкой, просто подруливаю к тротуару и выпрыгиваю наружу. Нужно поторопиться, чтобы успеть домой до наступления темноты. К моему раздражению, двери уже заперты. Они должны быть открыты до шести.

Я несколько раз жму на кнопку звонка. Несмотря на то что машины Люка и Дебры все еще стоят на парковке, никто мне не открывает. К счастью, черная дверь приоткрыта – ее подперли пустой картонной втулкой от бумажных полотенец, – и я проскальзываю внутрь.

– Спасибо тебе, Тед, и твоей никотиновой зависимости, – бормочу я, взбегая по лестнице.

Офисные огни погашены, погружая пространство в багровое свечение аварийного освещения. Я нахожусь уже на полпути к своему столу, как из кабинета Люка доносится глухой стук.

Жалюзи опущены, свет выключен, хотя из-под двери пробивается мягкое сияние, похожее на пламя свечи.

Но с чего бы Люку устраивать в кабинете свечи и издавать такие звуки?

– Не может быть, – выдыхаю я, и меня охватывает ужас, когда до моих наивных ушей доносится то, что смахивает на стон. Ни за что на свете Люк и Дебра не занимаются сейчас этим самым. Быть того не может. Она же годится ему в бабушки.

Но вдруг его привлекают женщины в возрасте? Вдруг он стесняется или, если это действительно Дебра, не хочет раздувать то, что несомненно станет кошмаром для отдела кадров.

Может, именно поэтому Дебра сегодня была такой сонной?

Мои руки взлетают ко рту. Мне нужно уйти.

В памяти всплывает мускулистая фигура Люка. Он выше меня на добрых несколько дюймов, а я выше Дебры по меньшей мере на полфута. Он запросто сможет ее одолеть. Вдруг Люк причиняет ей вред? Стоит этой мысли зародиться, как она пускает корни, подобно сорняку. Я не могу уйти, не убедившись, что все в порядке.

Приготовившись к сильнейшей психологической травме, я тихо шагаю между рядами кабинок, пока не добираюсь до двери Люка. Здесь стоны слышны отчетливее, но нет, это все не то. Больше похоже на какое-то клокотание.

Боже правый.

Помимо клокотания, до моих ушей доносится еще один звук, куда более странный. Песнопения. Судя по всему, на латыни или чем-то столь же древнем.

Прежде чем успеть подумать о непоправимом ущербе, который это может нанести моим сетчаткам, я заглядываю в небольшое окошко на двери Люка.

Я судорожно втягиваю воздух, переполненная неверием от открывшегося зрелища. Вопреки моим худшим опасениям, Люк и Дебра вовсе не разделись и не кувыркаются на его столе. Но ситуация может оказаться еще хуже.

Стол Люка сдвинут к книжному шкафу, освобождая середину комнаты, где на синем брезенте нарисован пентакль – судя по всему, кровью. По пяти точкам расставлены зажженные свечи, а в центре извивается Дебра. Ее челюсть выглядит так, будто вывихнута и оторвана от черепа, а клокочущий звук издает темная теневая масса, которую какая-то невидимая сила пытается вытянуть из нее наружу.

В противоположном углу кабинета лицо Люка искажено холодной, мрачной яростью. С его губ слетают заклинания, пока он читает книгу, которую я видела на полу ранее.

– Какого черта?

Я хлопаю себя по рту ладонями, но уже слишком поздно. Взгляд Люка отрывается от Дебры, и его глаза расширяются от шока, когда он встречается со мной взглядом.

Этой секундной потери концентрации оказывается достаточно. Тени втягиваются обратно в тело Дебры, ее шея неестественно хрустит, а глаза устремляются на меня – они превратились в бездонные провалы нечеловеческой черноты.

И быстрее, чем способна двигаться хоть одна женщина за семьдесят, она бросается на меня.