Текст книги "Искалеченная судьба (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Я смотрю на луга, окутанные тьмой под звёздным ночным небом. В Майами никогда не увидишь столько звёзд. Здесь они бесконечны, словно россыпь бриллиантов на бархатном балдахине.

Она не обижается, по крайней мере, не настолько, чтобы уйти домой и перестать меня мучить.

– Ты беспокоишься о том, что произойдёт, когда всё это станет твоим, – говорит она как ни в чём не бывало, выбираясь из бассейна и направляясь к забору, отделяющему мой внутренний дворик от её. – Что нужно сделать, чтобы стать хорошем руководителем?

– Всё гораздо сложнее, – я с опаской смотрю на неё, и не собираюсь делиться с ней своими секретами или тем, о чём я думаю в такие ночи, как сегодня. Ни за что на свете я не подпущу Софию Моретти так близко к себе.

– Знаешь, – тихо бормочет она, и я слегка подпрыгиваю, осознавая, что сейчас она совсем рядом со мной… достаточно близко, чтобы дотронуться, если захочу. Металлический барьер между нами, это вообще ничто, он доходит ей только до груди. Я мог бы дотянуться до неё через него. Я мог бы отпереть калитку...

– Возможно, я и была частью плана твоего отца относительно тебя, – продолжает она мягким и нежным голосом. – Но теперь я твоя, Константин. Не стоит меня отталкивать.

Теперь я твоя. Эти слова проникают прямо в мой ноющий член, посылая по телу волну раскалённого желания. Прямо сейчас я хочу её так сильно, что это причиняет боль, но я не люблю, когда мной управляют. В моей жизни всё контролируют другие.

Я хочу сам контролировать свой брак.

София наклоняется ко мне, и я ощущаю аромат её тёплой кожи и хлорки из бассейна, смешанный с запахом сухой травы в ночном воздухе. И на мгновение... всего лишь на мгновение, я задаюсь вопросом, насколько это может навредить, если я позволю себе тоже наклониться... и взять то, что мне так хочется.

6

ВАЛЕНТИНА

Я приближаюсь к Константину, и тёплый ночной воздух нежно касается моей кожи, пока мы стоим у бассейна. Лунный свет, отражаясь в воде, отбрасывает причудливые тени на его лицо. В этом освещении его голубые глаза кажутся тёмными, но я всё ещё вижу в них желание, то самое желание, с которым он боролся с тех пор, как мы встретились.

– Сегодня прекрасная ночь, – шепчу я, нежно касаясь его руки своей ладонью. Это прикосновение, осознанное и обдуманное. Меня учили разбираться в мужчинах, точно знать, чего они хотят, и как использовать это против них. Константин Абрамов ничем не отличается от любой другой мишени, независимо от того, насколько сильно он этого хочет. Вопрос лишь в том, сколько времени потребуется, чтобы он сломался. – Было бы жаль упустить такую возможность, – продолжаю шептать я.

Я до сих пор не могу прийти в себя от мысли, что он снял для нас отдельные комнаты на время нашего медового месяца. Если бы я действительно была его женой, я бы была вне себя от злости. Именно по этой причине я устроила истерику в вестибюле, ни одна разумная жена не осталась бы без скандала, узнав, что её муж хочет иметь отдельные спальни во время их роскошного медового месяца, независимо от того, как был организован брак.

Я никогда не встречала такого упрямого человека. Его упрямство может соперничать даже с моим, и это о чём-то говорит. И если от этого вызова у меня немного учащается пульс, что ж… Я изгибаюсь навстречу ему, словно искушая. Мои губы слегка приоткрываются, глаза прикрыты, и каждая клеточка моего тела излучает желание. Я знаю, что, если бы я могла прижаться к нему прямо сейчас, он был бы твёрдым как скала, пульсируя от желания. Я чувствую, как это исходит от него.

Всё, что ему нужно сделать, это отпереть калитку и притянуть меня к себе.

Вместо этого Константин отстраняется, увеличивая расстояние между нами. Его лицо выражает сожаление, но твёрдость. Я чувствую, как меня охватывает шок, я была так уверена, что поймала его. Моя близость к нему, почти обнажённость, лунный свет и уединение, а также его желание, всё это было бы слишком сильным, чтобы противостоять. Я думала, что могу уже начать плести свою паутину сегодня вечером и убить его в течение недели.

– Я сказал «нет», София, – произносит он твёрдым голосом, в котором слышится холодная решимость. – Если я когда-то вводил тебя в заблуждение, прошу прощения, но я не думаю, что это так. Я не пытаюсь тебя обмануть. Думаю, я ясно дал понять, какими я хочу видеть наши отношения, и дело не в этом. Не сейчас. И даже... – Он делает шаг назад, проводит рукой по волосам, и мне становится до боли ясно, как трудно ему смотреть только мне в глаза и никуда больше. – Даже когда нам придёт время обзавестись наследником, я намерен вести себя как можно более по-деловому. В этом браке нет места... страсти. Прости.

Он повторяет эти слова, как будто от этого становится лучше. Как будто это поможет мне не чувствовать себя отвергнутой. Честно говоря, я не чувствую себя отвергнутой. Но именно эту эмоцию я изображаю на своём лице: обиду жены, которая хочет наладить отношения со своим мужем, но постоянно получает отказ.

То, кем я являюсь на самом деле, снова заставляет меня переживать. И это вызывает у меня раздражение.

Со мной всегда что-то не так. Я всегда готова к своим обязанностям, контролирую ситуацию и выполняю всё на отлично. Однако с нашей первой брачной ночи всё пошло не по плану, и я чувствую, что у меня не всё в порядке с головой.

Это не самое приятное ощущение, особенно когда так много зависит от моего успеха.

– Это наш медовый месяц, – говорю я, позволяя ноткам обиды просочиться в мой голос. – Мы женаты. Можно ли изменить правила хотя бы на эту неделю? Мы сможем вернуться к своей нормальной жизни, когда вернёмся домой, но я подумала...

Я замолкаю на полуслове, давая ему понять, что чувствую себя преданной и обманутой. Как будто мне дали надежду на брак, который не суждено было осуществить.

Константин прерывисто вздыхает.

– Я ясно выразился, София. Это была деловая сделка. Прости, если с самого начала это было тебе непонятно, это ошибка твоего опекуна, а не моя. Но я намерен относиться к этому как к деловой сделке во всех отношениях.

– Значит, ты будешь прикасаться ко мне только тогда, когда захочешь ребёнка? А после того, как мы закончим заводить детей...

Его челюсти сжимаются.

– Я думаю, ответ на этот вопрос очевиден, София.

– Значит, ты больше никогда не будешь заниматься сексом, кроме этого? – Я смотрю на него с раздражением. – Или ты планируешь изменять мне?

Он бросает на меня холодный взгляд.

– У тебя связи с мафией, София. Ты знаешь, как устроен этот мир.

– Но мне не позволено заводить собственных любовников.

Его взгляд становится жёстче.

– Ты моя, София. Я не позволю другим мужчинам прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Какой эгоистичный и своевольный человек! Эмоции на моём лице кажутся фальшивыми, но гнев в голосе искренен. Я с трудом верю, что он может так легкомысленно относиться ко мне и думать, что может изменять мне, одновременно требуя от меня верности. Однако я могу поверить в это, потому что мне приходилось иметь дело с влиятельными мужчинами, и я знаю, как они думают и ведут себя.

Константину Абрамову, возможно, нравится считать себя особенным, но в глубине души он такой же, как и все остальные. И только что он доказал это.

А это значит, что он тоже уязвим для меня, как бы он ни старался это отрицать.

– Пока нам не придёт время завести наследника, – повторяет он, отступая на шаг назад, – нам нужно установить чёткие границы. – Он бросает взгляд на разделяющий нас забор, явно осознавая всю иронию ситуации.

– Границы, – повторяю я, и он кивает в ответ.

– Начиная с сегодняшнего вечера, – говорит он, поворачиваясь к двери, ведущей обратно в его номер. – Спокойной ночи, София.

Это уже второй раз, когда мы расстаёмся подобным образом. Я смотрю ему вслед, и в груди у меня разливается разочарование, а по телу нежелательный жар. Я хочу его больше, чем следовало бы, и эти бесконечные колебания только усугубляют проблему. Если бы он просто взял меня, я могла бы перестать думать об этом и сосредоточиться на поиске идеального момента для завершения своей миссии.

Я возвращаюсь в свою комнату – мою отдельную комнату, потому что, очевидно, мой муж полон решимости стать первым мужчиной в истории, который отказывается от секса во время своего медового месяца. Я меряю шагами комнату, а мои мысли мечутся.

На первый взгляд, план был прост: познакомиться с Константином, выйти за него замуж, а затем убить. Трудности возникали из-за того, что мой будущий муж прошёл подготовку в спецназе, он умён и подозрителен. Я должна была сосредоточиться на сохранении своего прикрытия, а не на том, действительно ли он захочет заняться со мной сексом.

Подобраться к нему на достаточное расстояние, чтобы совершить убийство, будет непросто. Но я не могла ждать, пока он решит, что хочет ребёнка. Это могло бы занять годы, а Кейн, вероятно, не был бы таким терпеливым, как я. Я не желала проводить ещё один год, работая на Кейна, и уж тем более не была готова потратить месяцы или годы, изображая из себя жену Константина Абрамова, в ожидании, когда он, наконец, ляжет со мной в постель или появится другая возможность для выполнения моего плана.

Он ясно дал понять, что даже в этой ситуации будет вести себя как профессионал, холодно и официально. Мой план требует, чтобы он поддался вожделению и страсти, но, похоже, он категорически против того, чтобы позволить себе такие чувства.

Я знаю, что в нём есть потенциал для этого. Я чувствую это каждый раз, когда он рядом со мной. Но он не позволяет себе раскрепоститься, а я, кажется, не могу найти способ заставить его потерять контроль.

Я говорю себе: «Терпение». С нашей первой брачной ночи прошёл целый день, а у меня здесь всего лишь неделя. Затем мы вернёмся в Майами, где нас будет ждать его охрана и подкрепление. Конечно, они не будут стоять у нашей кровати, но это значительно усложнит задачу по его убийству.

Я останавливаюсь перед зеркалом и изучаю своё отражение. Я знаю, как выгляжу, я никогда не была скромницей. Я распускаю волосы, позволяя им свободно рассыпаться по плечам: густые, тёмные и волнистые. Мой крошечный чёрный купальник открывает большую часть моего тела, и я рассматриваю себя в зеркале. У меня полная грудь, стройные бёдра, упругая попка и красивые ноги. Я постоянно тренировалась в тренажёрном зале, и это заметно на каждом сантиметре моего тела. Мои большие зелёные глаза, полные губы, тонкая шея и острые ключицы не могли оставить Константина равнодушным.

Но он не поддаётся на мои уловки. Точнее, он поддаётся, я вижу желание в его глазах, когда он смотрит на меня, но он отказывается действовать согласно этому желанию. Он предпочитает долг страсти, контролируя свои чувства.

Это... интригует.

Я никогда не встречала мужчину, который мог бы устоять перед моими чарами, когда я активно пытаюсь его соблазнить. Большинство мужчин предсказуемы, ведомые базовыми инстинктами, которые позволяют легко манипулировать ими. Но Константин не такой. Он дисциплинированный и контролируемый. Он знает, чего хочет, и не готов идти на компромисс.

Часть меня, та, что не имеет отношения к моей миссии, хочет понять, как разрушить этот контроль. Как заставить его поддаться желанию, которое я вижу в его глазах? Как заставить его хотеть меня так сильно, чтобы он забыл о долге и соответствующих границах?

Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от этой мысли, и стараюсь сосредоточиться на причинах, по которым я здесь. Это не просто эгоизм или любопытство. Я хочу завершить свою миссию и наконец-то получить необходимую информацию об убийце моей семьи. Только тогда я смогу оставить прошлое позади и начать новую жизнь… жизнь, в которой больше не будет места убийствам ради Николаса Кейна.

Если обольщение не сработает, мне придётся использовать другой подход. Мне нужно остаться с Константином наедине, вдали от персонала курорта и возможных свидетелей. Где-нибудь в уединённом месте, где я смогу завершить свою миссию без лишних помех.

Я достаю телефон и начинаю изучать развлечения, предлагаемые курортом. Сафари-экскурсии, пешие походы, полёты на воздушном шаре, частные ужины под звёздами... Вот и всё. Целый день сафари-экскурсии, только мы вдвоём и гид. Это не идеальный вариант, но, возможно, я смогу найти способ остаться с Константином наедине. Мне не нравится идея брать с собой гида, но если это необходимо...

Мне нужно положить этому конец. Если я не могу добиться желаемого с помощью секса, то стоит рассмотреть другие способы. Возможно, эта экскурсия не даст мне того, что я ищу, но она может разрушить некоторые стены между мной и Константином. Мы будем почти одни и проведём время вместе. Это может ослабить его самоконтроль, если не что-то большее.

Я заказываю экскурсию на завтра и сажусь на край кровати, всё ещё погруженная в размышления. Мне следовало бы сосредоточиться на планировании деталей убийства, если мне удастся найти подходящую вакансию, но вместо этого я ловлю себя на том, что думаю о самом Константине. О том, как он смотрел на меня у бассейна, о желании в его глазах, которое боролось с решимостью противостоять мне.

Не задумываясь, моя рука нежно касается груди, и пальцы осторожно проникают под края бикини. Я закрываю глаза, представляя, что было бы, если бы он потянулся ко мне, если бы он ответил на мой поцелуй. Мой большой палец нежно скользит по соску, который напрягается под тканью, и я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, в то время как другая рука медленно скользит вниз по упругому животу.

Интересно, он в соседней комнате, занимается тем же самым? Он был в прекрасной форме у бассейна, даже в темноте я могла безошибочно различить его возбуждение, отчётливо выделяющееся на ткани брюк. Возможно, он слишком упрям, чтобы уступить своему желанию ко мне, но я могу представить его в постели по другую сторону стены, его пальцы быстро расстёгивают ремень, освобождая эту внушительную длину, его рука обхватывает... Моя рука опускается к краю бикини и оттягивает его в сторону, а пальцы скользят по нежным складкам. Я уже настолько промокла, что не могу притворяться, будто это не связано с тем, как близко я была к Константину на улице и что я чувствую, находясь так близко к нему.

Жар поднимается по моей шее от ощущения гладкости между бёдрами, а клитор пульсирует от желания, чтобы мои пальцы оказались чуть выше. Я не должна была так возбуждаться из-за мужчины, который только что отверг меня, но в самообладании Константина есть что-то, что заставляет меня хотеть разрушить его, увидеть, каким бы он был, если бы наконец отпустил меня.

Я запрокидываю голову и позволяю своим пальцам нежно ласкать влажные складки. Мои пальцы находят клитор, и я с трудом сдерживаю стон. Я не должна этого делать. Я должна сосредоточиться на планировании, разработке стратегии и поиске способов завершить свою миссию. Но вместо этого я думаю только о Константине.

Его широкие плечи, сильные руки и голубые глаза, которые темнеют, когда он смотрит на меня, не оставляют меня равнодушной. Я с любопытством рассматриваю татуировки, которые почти не видела, но мне не терпится увидеть их. Его плотное и твёрдое тело между бёдер так легко представить, и я чувствую, как сжимаюсь от желания ощутить его внутри себя.

Если честно, я немного обижена тем, что он что-то скрывает от меня. Для меня было утешением и удачей, что моей последней работой и моим последним искушением, стал мужчина, с которым я бы с радостью провела время, даже если бы это не было работой. Мне не терпится узнать, как Константин Абрамов выглядит обнажённым и каким он будет в постели.

Мой клитор пульсирует под пальцами, когда я обвожу его кругами, растирая всё быстрее. Я опускаю другую руку между бёдер, погружаю палец внутрь себя и жалею, что не захватила с собой игрушку. Добавляю второй палец, изгибаясь в своём прикосновении, и пытаюсь представить, что это палец Константина. Я пытаюсь представить, как он мог бы прикоснуться ко мне: нежно или грубо, если бы он сохранил тот железный самоконтроль, которым так гордится, или если бы он, наконец, расслабился, охваченный удовольствием.

Интересно, заботился бы он о том, чтобы заставить меня кончить, или его границы простираются только до того, чтобы получить удовольствие, необходимый минимум, чтобы произвести наследника, а затем оставить меня равнодушной. Кажется, он хочет, чтобы это звучало именно так, но я не могу заставить себя в это поверить.

Мой темп ускоряется, дыхание становится прерывистым, а пальцы движутся всё быстрее, описывая плотные, ритмичные круги вокруг моего клитора. Я представляю Константина, стоящего передо мной на коленях, без рубашки, с его мускулистым телом, открывающимся взору. Я вижу, как он вводит в меня два больших пальца, его голова опускается, чтобы коснуться моего клитора, а я раздвигаю ноги, чтобы облегчить ему доступ.

Я представляю, как он ласкает свой член другой рукой, приближаясь к оргазму, и удерживает его, пока я не кончу ему на язык, прежде чем он сможет войти в меня. Я воображаю, как моя рука запутывается в его тёмно-русых волосах, а его рот прижимается к моему клитору, пока я двигаюсь на его лице...

Я сжимаю зубы, когда достигаю кульминации, сдерживая крик удовольствия, который готов вырваться наружу. Оргазм прокатывается по моему телу, и я чувствую, как мои бедра приподнимаются под моими руками. Я падаю обратно на кровать, выгибая спину, когда кончаю, двигая бёдрами от трения пальцев, стараясь растянуть это ощущение как можно дольше.

Когда всё проходит, я чувствую себя более ясно и способной мыслить. Разочарование отступает, сменяясь уверенностью в том, что нужно как можно скорее покончить с этим. Дело не во мне и не в том, чего я хочу. Не в том, чтобы быть с Константином, и не в том, чтобы задеть моё самолюбие из-за его отказа. Всё дело в том, чтобы завершить мою миссию и получить необходимую мне информацию.

Завтра я возьму Константина с собой на сафари. Я заберу его с собой, и если найду способ, то сделаю то, ради чего сюда приехала. И если какая-то часть меня разочарована тем, что я никогда не узнаю, каково это – вырваться из-под его железного контроля, что ж… это цена, которую я готова заплатить за свою свободу.

Я засыпаю, планируя детали завтрашней поездки, и мои сны наполняются образами Константина, иногда как моей цели, а иногда как чего-то совершенно другого.

7

КОНСТАНТИН

Сон не шёл ко мне долгое время, даже после того, как я вернулся в свою комнату. Меня преследовали мысли о Софии. Её запах фиалок и сахара, всё ещё был в моих ноздрях, а воспоминание о том, как её тело было так близко ко мне во дворике, ощущалось как физическое прикосновение, почти касающееся моей кожи.

Я хотел поцеловать её. Боже, как же я этого хотел! Было бы так легко переступить черту, принять то, что она предлагала. Раствориться в её теле, в желании, которое я видел в её глазах. Но я не могу позволить себе таких отвлечений, когда всё висит на волоске.

В комнате так жарко, что становится почти невыносимо. Я сбрасываю одежду, бросаю её на стул и обнажённым ложусь в постель. Однако это не помогает мне избавиться от напряжения. Мой член, который уже готов затвердеть от одной мысли о Софии, мгновенно реагирует на свободу. С разочарованным рычанием я обхватываю его рукой, нежно поглаживая, и иду в ванную. Там я хватаюсь за край раковины, стараясь не смотреть в зеркало, и быстро достигаю разрядки.

Это не занимает много времени. Я всё ещё не могу выбросить Софию из головы. Всё, что я вижу, это как она плавает в бассейне, как вода омывает каждый дюйм её кожи, по которой я так хочу провести пальцами и языком. Я резко кончаю, изливаясь струями горячей спермы в раковину. Мои движения становятся сильными и быстрыми, и я постанываю сквозь стиснутые зубы от удовольствия. Это не удовлетворяет меня полностью, но всё же немного снимает напряжение, и, возможно, я смогу заснуть.

И всё же мои мечты разбиты на части, они наполнены ею. Я просыпаюсь до восхода солнца с мучительным стояком и, не в силах сдержать себя, обхватываю рукой свой пульсирующий член в надежде облегчить эту неутолимую жажду.

Я стараюсь не думать о ней, когда двигаю рукой вверх и вниз по всей длине, когда мощно кончаю, забрызгивая ладонь горячей спермой. Но это не помогает. Перед моим мысленным взором предстаёт картина: она поднимается из бассейна, словно Венера, с её тела стекает вода, а на кожу льётся лунный свет.

Я беру салфетку, вытираю половину лица и, откинув одеяло, сажусь на кровати. Подхожу к краю и в отчаянии провожу руками по волосам. Два года, это слишком долгий срок, чтобы пренебрегать своей личной жизнью. У меня должна была быть подружка, женщина, с которой я мог бы регулярно встречаться, хотя бы несколько раз на одну ночь. Я слишком долго ни с кем не был близок, и теперь это чувство вернулось, чтобы мучить меня.

Я взглянул на часы – 4:23 утра. Слишком рано, чтобы начинать новый день, и слишком поздно, чтобы надеяться на полноценный отдых. Вздохнув, я надел спортивные штаны и футболку и осторожно направился в главную комнату, стараясь не шуметь. В последний раз, когда я видел Софию, это было на веранде, и моя решимость и без того была на пределе.

В главной комнате было темно и тихо. Лишь мягкий лунный свет проникал сквозь льняную занавеску, отделяющую мою комнату от улицы. Я прошёл на кухню, приготовил себе чашку кофе и вышел во внутренний дворик, намереваясь насладиться ранним утром.

Но внезапно я замер, услышав тихий шорох из комнаты Софии, а за ним – приглушённые слова.

Я насторожился, прислушиваясь. Она не спит? Может быть, разговаривает по телефону? Не в силах сдержать любопытство, я попытался прислушаться внимательнее, и кровь снова закипела в моих жилах при мысли о том, чем она может заниматься в постели. Но потом я снова слышу это… не слова, а хныканье... И это не просто радостное хныканье. В голосе слышится испуг.

Кажется, ей снится кошмар.

Прежде чем успеваю передумать, я открываю калитку и пересекаю внутренний дворик, направляясь к занавеске на двери, чтобы прислушаться внимательнее. Я слышу, как она издаёт тихие, полные боли звуки, от которых у меня щемит в груди, и как она беспокойно ворочается в постели.

Моя челюсть сжимается. Я должен оставить её в покое. Заходя в её комнату, даже чтобы утешить, я переступаю черту, которую сам себе установил. Но что-то внутри меня противится мысли оставить её наедине с её горем, и в моей груди просыпается защитный инстинкт, о существовании которого я и не подозревал.

Я тихонько стучу в дверной косяк рядом с занавеской.

– София?

Ответа нет. Только ещё одно хныканье.

Я неуверенно приближаюсь к занавеске и слегка отодвигаю её, открывая достаточно, чтобы заглянуть внутрь. Комната залита мягким лунным светом, который позволяет мне разглядеть фигуру Софии на кровати. Она запуталась в простынях, её тёмные волосы разметались по подушкам, и я слышу её горестный стон.

– Нет, – шепчет она, поворачивая голову из стороны в сторону. – Пожалуйста, нет...

Что-то сжимается у меня в груди. Я понимаю, что должен уйти, задёрнуть занавеску и оставить её наедине с её кошмарами. Но я не могу заставить себя отступить. Я вхожу в её комнату, осознавая, что переступаю границы дозволенного. Моё сердце колотится как бешеное, когда я осторожно приближаюсь к кровати.

– София, – зову я, на этот раз громче. – Проснись. Тебе это снится.

Она не отвечает, полностью погруженная в свой кошмар. Я подхожу ближе, протягиваю руку, чтобы нежно коснуться её плеча и слегка встряхнуть.

– София, проснись.

Её реакция была мгновенной и неожиданной. Она схватила меня за запястье с удивительной силой и резко села на кровати, извиваясь и занося другую руку вверх, целясь мне в горло. Не раздумывая, я перехватил её руку, блокируя удар, и осторожно высвободил своё запястье из её хватки. Мой адреналин подскочил, сердце бешено колотилось в груди, и я, озадаченный, смотрел на полусонное лицо Софии.

Это не была реакция избалованной наследницы. Её глаза были широко открыты и не сфокусированы, а я оставался неподвижным, не желая причинить ей боль или быть настигнутым ею.

– София, – произнёс я осторожно, всё ещё держа её за запястье. – Это Константин. Ты в безопасности. Тебе это приснилось.

В её глазах снова появилось понимание, которое быстро сменилось ужасом, когда она осознала, что я держу её за руки. Она дёрнулась назад, и я отпустил её, наблюдая, как она отползает в сторону, увеличивая расстояние между нами.

– Я... прости, – произнесла она, заикаясь, и дрожащими руками убрала с лица спутанные, мокрые от пота волосы. – Я не... Мне...

– Приснился кошмар, – закончил я за неё, с любопытством наблюдая за ней. – Всё в порядке. Ничего страшного.

Она взглянула на меня, её зелёные глаза широко раскрылись в тусклом свете, а грудь быстро поднималась и опускалась с каждым вдохом. На ней была тонкая майка и хлопковые шорты, и я заметил, как её соски напряглись под тканью. Её тело было освещено лунным светом, и мне пришлось заставить себя отвести взгляд от неё, чтобы вернуться к её лицу. Мой член напрягся, несмотря на недавний оргазм. Я интуитивно ощутил, как край кровати прижимается к моим ногам, и то, что София находилась в центре всего этого: взъерошенная, великолепная и такая доступная прямо сейчас.

– Что ты здесь делаешь? – Спросила она, обхватив себя руками, внезапно смутившись.

– Я услышал, как ты плачешь, – быстро объясняю я, осознавая, как это выглядит со стороны. – Твой голос был таким расстроенным, и я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Она хмурится.

– Прости, – быстро говорит она. – Я не хотела тебя беспокоить.

– Всё в порядке. – Я прищуриваюсь, глядя на неё. – У тебя отличные рефлексы.

– Мой отец научил меня некоторым приёмам самообороны, – она вздёргивает подбородок, всё ещё обхватив себя руками. – На случай... возникновения ситуации. Он подумал, что я должна быть в состоянии защитить себя. Я не знала, что это ты.

Я киваю. В этом есть смысл. Я рад, что он убедился, что ты можешь защитить себя, но я не говорю ей этого, как и того, что мог бы легко одолеть её. Несколько уроков Крав-Мага не отменяют многолетней подготовки под руководством одного из лучших бывших спецназовцев, которого я смог найти для обучения. Но я не хочу, чтобы она чувствовала угрозу.

– Ты хочешь поговорить об этом? О ночном кошмаре? – Я борюсь с неожиданным желанием присесть рядом с ней, протянуть руку и прижать её к своей груди. Это лишь ещё больше размыло бы границы между нами. Это желание смущает меня не меньше, чем её. Но я не монстр, рассуждаю я, и она явно напугана. Она под моей защитой, как моя жена, и, конечно, я хочу утешить её.

Это не значит ничего большего, чем просто желание утешить.

София качает головой, её волосы падают на лицо.

– Нет. Это... это просто воспоминания. То, что я предпочла бы забыть.

Я киваю, не желая давить на неё, хотя не могу сдержать любопытство. Что же могло с ней произойти, что вызывает у неё такие страшные кошмары? Она богатая наследница, получившая образование в Шотландии, у которой было время на путешествия по Европе. Она никогда не занималась ничем, кроме как изучала искусство, ходила на вечеринки и занималась благотворительностью. Какой секрет она скрывает, что заставляет её плакать посреди ночи?

– Мне пора идти, – наконец говорю я, когда София больше ничего не говорит. – Тебе нужно поспать. Слишком рано ещё.

Она кивает, хотя я замечаю, что она не спрашивает, почему я здесь. Она ждёт, пока я почти дойду до двери, и я слышу, как она зовёт меня по имени:

– Константин.

Я останавливаюсь и оглядываюсь на неё.

– Да?

– Спасибо, – тихо говорит она. – За то, что заглянул ко мне.

Я киваю и быстро ухожу. Не хочу оставаться в её комнате дольше, чем нужно. В темноте, тишине и интимности момента всё это кажется мне искушением, которое усиливается с каждым мгновением, пока я, возможно, не смогу устоять. Выхожу во внутренний дворик своего номера, закрываю за собой калитку, разделяющую наши апартаменты, и наблюдаю, как солнце медленно поднимается над горизонтом саванны.

Это великолепное зрелище, одно из самых потрясающих, которые я когда-либо видел. Небо окрашивается в розовые, оранжевые и золотые тона, и его бесконечная ширь становится возможной только благодаря просторам этого места. Я наблюдаю за восходом в тишине, но мысли о Софии не покидают меня.

Интересно, спит ли она снова? Видит ли она сейчас сны, и если да, то какие? Я не могу не задаться вопросом, не мечтает ли она обо мне.

Несколько часов спустя София присоединяется ко мне во внутреннем дворике, где нас ждёт завтрак, приготовленный нашим личным дворецким. Я уже выпил три чашки кофе – больше, чем обычно, и чувствую себя удивительно бодрым.

Когда я слышу шаги Софии, то поднимаю глаза и вижу, что она одета в свободные льняные брюки коричневого цвета, золотисто-кожаные сандалии и темно-зелёный топ без рукавов на пуговицах. Её волосы заплетены в свободную косу, и несколько прядей разлетаются вокруг лица от лёгкого ветерка, который обдувает нас. Мне хочется протянуть руку и заправить их ей за ухо.

– У меня есть план на сегодня, – говорит она без предисловий, усаживаясь напротив меня. Дворецкий уже принёс её завтрак: тарелку с сосисками, яйцами и фруктами, а также апельсиновый сок и кофе. Между нами стоит корзинка с маффинами, и София тянется за одним из них, откусывая кусочек и наслаждаясь видом за пределами патио.

– О? – Спрашиваю я, приподнимая бровь. – Когда у тебя нашлось на это время?

– После того, как ты зашёл в дом прошлой ночью, – она снова смотрит на меня, пронзая своими зелёными глазами. – Ты не хочешь близости со мной, это понятно, Константин. Но это всё ещё наш медовый месяц, и я хочу провести время со своим мужем.

Она делает глубокий вдох и снова выдыхает.

– Я хочу отправиться на сафари-экскурсию. На самом деле, мы собираемся на сафари-экскурсию. Я забронировала её вчера вечером. Только мы и гид.

Мои брови взлетают вверх от удивления.

– Сафари?

– Мы в Серенгети, – говорит она с лёгкой иронией. – Мне показалось, что это будет самый подходящий способ провести время.

У меня на кончике языка вертится желание отказаться. Почему, я не знаю, кроме того, что она говорит мне, что делать, а мне это не нравится. Но у меня нет никаких реальных причин отказывать ей, и мне кажется, я вижу за её острым взглядом и колючим языком искреннее желание сблизиться со мной. Проводить время вместе, как муж и жена.

Я уже отказался от близости, на которую, как я уверен, она рассчитывала. По крайней мере, я могу это сделать.

– Хорошо, – соглашаюсь я, и на её лице мелькает удивление, которое она быстро скрывает. – Во сколько мы отправляемся?