Текст книги "Мертвец (СИ)"
Автор книги: Люция Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)
Глава 9.
«…КАСАЮСЬ ВЗГЛЯДОМ ОТРАЖЕНИЯ…»
Валериан
19 января. 9:33.
Я вслушиваюсь в тишину, царящую в кабинете Демьяна, и жду, пока брат придет в себя. Но, судя по его глубокому дыханию, это произойдет не скоро. Разговоры, касающиеся Авы, слишком тяжело ему даются. Возможно, потому что он единственный из нас, кто видел, как она уходит. Это воспоминание отпечаталось в его голове и не дает ему покоя.
– Ты же понимаешь, что должен сказать об этом остальным? – интересуюсь я, дав ему еще немного времени прийти в себя.
– Да, – низким голосом отвечает Демьян.
Брат рассказал мне о прошлом Авы, которое оставило на ней свои отпечатки. Женщина не смогла справиться со своими травмами и сама же нанесла их нам. Потеря дочери отрицательно сказалась на ней, и чтобы бороться с прошлым, ей понадобится психологическая помощь. Но я не уверен, что кто-нибудь из моих братьев согласится со мной в этом. Они ненавидят ее, поэтому не станут даже рассматривать эту идею. Однако у меня есть надежда, что Исаак всё-таки встанет на мою сторону. Если ему хватит терпения рассмотреть ситуацию со всех сторон.
– Сможешь? – уточняю я.
– Не сегодня, – выдыхает Демьян.
– Аве нужна психологическая помощь, – спокойно говорю я.
– По-твоему, меня должно это беспокоить? – Его тон становится резким и агрессивным.
– Да.
– Нет!
– Ты не думал над тем, что если Ава справится со своими травмами, то сможет понять, в чем ее вина? Тогда все мы сможем поговорить с ней и наконец-то отпустить свое прошлое. Пусть не полностью, но частично.
– Не думал, – раздражается брат. – Я вообще не думаю о ней.
– Ты хочешь не думать о ней. Но я знаю, что думаешь. И не только о ней. Ты также думаешь об Игнате. Хранишь рисунок, который мы с Рагнаром нашли в его комнате. Все потому, что у тебя есть вопросы в голове.
– Валериан, тебе лучше прекратить об этом говорить, – низким, рокочущим голосом произносит Демьян.
Я знаю, что задеваю его. Давлю на раны, которые он прячет даже от самого себя. Не хочет признавать, что ему больно. И не только ему. В душе каждого из нас живет ребенок с заплаканным лицом. Но его не удостаивают вниманием, потому что боятся взглянуть ему в глаза. Увидеть там бездну и встретиться со своей слабой стороной.
– У меня алекситимия, – впервые за всю свою жизнь признаюсь я. – Я не понимаю эмоций на лицах людей и даже на своем. Не могу смотреть на вас, поэтому до сих пор ношу повязку. Мне легче понимать ваши чувства, опираясь на слух.
– Почему… ты не говорил об этом раньше? – растерянно спрашивает брат.
– Почему ты не говорил мне о том, что Ава не моя мать?
– Валериан…
– У всех нас одна причина, чтобы молчать. Мы не хотим беспокоить друг друга еще сильнее.
В кабинете снова воцаряется тишина. На этот раз до моих ушей доносится прерывистый вздох Демьяна. Я хочу снять повязку и взглянуть на него, но это ничего не даст.
– Если бы я сказал о своей болезни, то ты бы все равно ничем не смог мне помочь. – Редко когда мне удается что-то почувствовать рядом с семьей. И в данный момент я ощущаю давление в груди. Переживания брата сказываются и на мне. Но причина этих переживаний – я.
Порой мне приходит мысль, что мы с братьями связаны сильнее, чем просто кровью. Мы прошли через пытки, которые невозможно забыть. Играли в лживую ненависть, чтобы выжить. Все это оставило свой след и объединило нас. Но есть что-то еще. То, чего я не могу объяснить. Однако я знаю, что эти узы между нами нерушимы. Неважно, в каких мы отношениях друг с другом. Если одному из нас грозит опасность, мы всегда поможем, защитим, придем из любого уголка мира, вылезем из самого Ада. Потому что мы – семья. Мы рядом, даже если далеко находимся. И когда плохо одному – плохо всем.
– Почему ты сказал об этом сейчас? – хриплым голосом спрашивает Демьян.
– Я подозреваю, что Игнат тоже страдал алекситимией. Пытки над ним усугубили ситуацию и с возрастом привели к тому, к чему привели. Его ненавидят за это. Если я однажды стану таким же, как он, не хочу, чтобы и меня ненавидели, не зная всей правды. По крайней мере, так вы будете меньше беспокоиться.
Брат поднимается с кресла и подходит ко мне. Сев рядом, тяжело вздыхает и накрывает ладонью мое плечо.
– Что бы ты ни сделал и в каком бы дерьме ни оказался, у тебя есть семья, которая вытянет тебя из этого. А если не удастся, то мы лучше погрязнем во всем этом вместе с тобой. Но никто и ничто не заставит нас тебя ненавидеть, – твердо говорит Демьян. – Ты услышал меня?
– Да.
– И я еще не сдох, чтобы дать собственному брату превратиться в Игната. У него никого не было, чтобы помочь, а у тебя есть. Всегда помни об этом.
– Буду помнить, пока это возможно.
Провалы в памяти не позволяют ответить иначе. Мы с Демьяном прекрасно понимаем это. Я бы с удовольствием помнил всё, но не могу.
– Твои провалы в памяти связаны с алекситимией? – уточняет брат.
– Частично, – отвечаю я.
– Из-за чего именно они возникают?
– Я еще не готов говорить об этом. – Мне не хочется раскрывать всю правду в один момент. Сейчас не время для этого.
– Хорошо. – Демьян поднимается с дивана и возвращается к своему рабочему столу. – Я поговорю с остальными завтра, и если они согласны, то попрошу Самсона начать терапию с Авой. Но это всё, что я могу.
– Этого более чем достаточно. К тому же ты делаешь это не для неё, а для нас всех. Однажды нам всем придется повторить.
Завершив разговор с братом, я покидаю его кабинет и направляюсь в библиотеку. Дохожу до южного крыла и слышу позади себя приближающиеся шаги Юсейры.
– Валериан, подожди! – Девушка ускоряет шаг, и я уже подозреваю, что катастрофы не избежать. – Максим приготовил кофе и просил отнести тебе.
– Осторожно, – ровным тоном говорю я. – Смотри… – Невестка не дает мне договорить. Споткнувшись, разливает горячий напиток на меня, обжигая кожу на торсе. – Великолепно.
– Прости! – Юсейра тянет материал моей футболки вперед. Видимо, чтобы я не обжегся. – Я случайно.
– Уверен, так и есть. Чувство безопасности явно напрямую влияет на твою координацию движений.
– Чувство безопасности? – переспрашивает она.
– Да. Впрочем, забудь. Я зайду в хамам. Пусть кто-нибудь из бойцов принесет мне одежду.
Мне не хочется терять время и идти в свое крыло, чтобы принять душ и переодеться.
– Я передам им. Прости еще раз, – виновато бубнит невестка. – Сильно обжегся?
– Всё нормально. Не стоит переживать. Сама не обожглась?
– Нет.
– Тогда иди. Только смотри под ноги.
– Хорошо.
***
Вивиен
Я следую за бойцом в библиотеку, пытаясь стянуть вязанный шарф, раздражающий кожу. Это первый и последний раз, когда я его надеваю. Не думала, что он так сильно расцарапает мне шею. Надеюсь, я не буду выглядеть так, как будто дралась с котятами.
– Дурацкий шарф, – раздраженно фыркаю я, привлекая к себе внимание бойца. Мужчина бросает на меня странный взгляд. Наверное, думает, что я ненормальная. Пусть думает. Мне все равно. Я злая. У меня начались перепады настроения. А еще мне срочно нужно в уборную, пока мой мочевой пузырь не лопнул.
Боец провожает меня до последнего поворота, ведущего в библиотеку, и уходит. Я наконец-то стягиваю с себя шарф и бросаюсь к первой попавшейся двери, уверенная, что за ней уборная. Валериан как-то говорил мне, что она находится в начале коридора.
Я распахиваю дверь и вхожу в уборную, которая оказывается хамамом. Скольжу взглядом по переливающимся на свету стенам, огромному панорамному окну и черному джакузи с тропическим душем. Хочу как следует рассмотреть всю эту красоту, но мочевой пузырь протестует.
– Уборная. Уборная, – бубню я.
Распахиваю дверь, чтобы выйти, но резко останавливаюсь. Я слышу шум позади и, обернувшись, застываю. Мой взгляд впивается в мощную мужскую фигуру, показавшуюся из воды. В тело, покрытое узорами, напоминающими шрамы.
Я удивленно вскидываю брови, замечая рубцы, портящие замысловатые рисунки в форме молний, отпечатавшихся на рельефном теле. Узоры окружают полумесяц в области сердца, а множество точек вокруг напоминают звезды. Возникает ощущение, что кто-то нарисовал на Валериане ночное небо во время грозы. И это так же прекрасно, как и ужасно.
Мой взгляд медленно ползет вверх, пока не натыкается на серо-зеленые холодные глаза. Власов смотрит на меня, вопросительно вскинув бровь и вынуждая покраснеть. Его черные волосы прилипают ко лбу, а по лицу скатываются капли воды.
– Я не смотрю! Не смотрю! – Я пытаюсь сдвинуться с места, но тело не подчиняется.
– Но вы смотрите, Виви, – совершенно спокойно произносит мужчина, скрестив руки на груди.
– Не смотрю. – Резко развернувшись, я выбегаю из хамама и залетаю в комнату напротив, которая оказывается уборной. Запираю дверь и прислоняюсь к ней спиной. – Ну что за день такой дурацкий?!
***
Мне еще никогда не было так неловко находиться в одном помещении с мужчиной. Тем более после того, как увидела его обнаженным. Пусть не полностью и случайно, но это совершенно неважно. Факт остается фактом. Я пялилась на него, и за это явно стоит извиниться. Однако я еще не готова взглянуть в глаза Власову и начать с ним этот неудобный разговор. Возможно, я решусь на это вечером или завтра. Если вообще решусь.
К сожалению, Вселенная решает, что мои планы подождут. Я завершаю проверку нижних полок и понимаю, что мне нужна стремянка. Прикатить её к стеллажу не составит труда, а вот во всем остальном понадобится помощь Валериана.
Мда…
Я незаметно бросаю на Власова взгляд через плечо и наблюдаю за тем, как он сосредоточенно работает за ноутбуком. Красивое лицо, как всегда, лишено эмоций и жизни. На шее висит шелковая черная повязка, которую он стянул с глаз и заменил очками. Они, кстати, идеально сидят на его переносице и придают мужчине строгости. А серая футболка слегка облегает, напоминая о том, какое рельефное у него тело.
Почувствовав, как горят мои щеки, я отвожу взгляд и гипнотизирую глазами стеллаж. Делаю глубокий вздох, думая над тем, как начать диалог. Может, просто попросить помочь и всё тут? А о том, что произошло утром, просто забыть. Такое тело, конечно, не забудешь. Но попытаться стоит.
Мысленно дав себе пинка, я разворачиваюсь, чтобы подойти к Валериану, и врезаюсь в него самого. Оцепенев, не решаюсь шевельнуться и запрокинуть голову назад. Не хочу смотреть ему в глаза.
– Вам нужна помощь, Виви? – мягко спрашивает Призрак.
– Да, – пищу я.
Власов больше ни о чем не спрашивает. Он сам приносит стремянку и пристраивает её к стеллажу. Поднявшись, потихоньку спускает книги с верхних полок и передает мне. Я аккуратно раскладываю их на небольшом выступе, напоминающем ступеньку. Все это делается в полной тишине, приправленной случайными столкновениями наших взглядов.
– Как закончите, дайте знать. – Валериан подходит ко мне и кладет на выступ остальные книги.
– Хорошо.
Его взгляд падает на наручные часы.
– Через пять минут обед. Приступите к работе после.
Мужчина проходит мимо меня и встает рядом с рабочим столом. Закрыв ноутбук, снимает очки и натягивает на глаза повязку. В этот момент во мне просыпается смелость, чтобы поговорить об утреннем инциденте.
– Валериан, извините за то, что ворвалась в хамам. Я перепутала его с уборной, – на одном дыхании произношу я.
– Вам не стоит извиняться за это. – Власов оборачивается и делает несколько шагов в мою сторону. – И перестаньте вести себя так, словно провинились в чем-то. – Еще шаг. – Вы ведь не вошли специально, чтобы взглянуть на меня? – Еще один.
– Нет. Все произошло случайно, – прочистив горло, говорю я.
– Хм. – Еще несколько шагов, и мужчина оказывается напротив меня. Почему он ведет себя так, словно видит меня даже через повязку? Наклонившись вперед, почти касается кончиком носа моего. – А если бы я вошел к вам специально, чтобы взглянуть на вас, когда вы обнажены, стоило бы мне за это извиниться?
Я растерянно открываю и закрываю рот в немом ответе. Почти не дышу, пока Призрак находится так близко. Его близость вызывает дрожь в теле, и требуется вся сила воли, чтобы совладать с собой.
– Ваши извинения не спасли бы вас от встречи с представителями закона, – как можно спокойнее отвечаю я.
– Значит, никаких извинений, – шепчет он.
– Потому что это не то, за что можно просто извиниться. И вообще, это ненормально – специально разглядывать обнаженное тело человека, который не давал на это своего согласия.
– Согласен. Так поступают только психи.
– Именно. – Я вспоминаю о том, как меня пытались изнасиловать в библиотеке, и вздрагиваю. – К тому же не все психи ограничиваются одним взглядом. Некоторые способны и на большее.
Валериан хмурится и, сжав челюсть, резко выпрямляется.
– Имеете в виду мужчину, который пытался вас изнасиловать? – удивляет меня он. – Прохоров Стас, если я правильно помню?
– От-ткуда в-вы знаете? – Мой голос слегка прерывается, когда я слышу имя того, кто до сих пор преследует меня в темноте.
– Стас стал моим донором после своей смерти. Я пытался немного разузнать о нем и был крайне удивлен, когда брат сообщил мне, как он погиб. – Власов прячет руки в карманы штанов. – Надеюсь, вы не вините себя в том, что пытались спастись от него?
– Мне незачем винить себя, – хриплым голосом произношу я, пытаясь уложить в голове полученную информацию.
К сожалению, мой разум и сердце разнятся во мнениях. Головой я понимаю, что убила Стаса случайно. Но порой меня все же гложет тот факт, что я лишила человека жизни. Пусть и такого ужасного, как он.
– Помимо того случая в библиотеке, Прохоров сделал что-то еще? – интересуется Валериан.
– Зачем вам все это? Хотите узнать, насколько ужасным был человек, который являлся вашим донором? – грубо спрашиваю я.
– Хочу понять, какое влияние на вашу психику он оказал, – сдержанно произносит мужчина.
– Вас это не касается.
Гнев медленно отравляет меня, и я теряю контроль над своим тоном. Выплескиваю злость на Власова, потому что он напомнил мне о том отвратительном дне, который я предпочитаю не вспоминать.
– Вы до сих пор боитесь его, Виви? – Валериан явно не собирается прекращать этот разговор.
– Я не хочу об этом говорить, – раздраженно бросаю я, прошмыгнув мимо него, чтобы вернуться к работе.
Мужчина не позволяет мне этого сделать. Ловит за запястье и притягивает к себе. Я ошеломленная врезаюсь в него и, запрокинув голову назад, с особым вниманием разглядываю шелковую повязку.
– Вы до сих пор боитесь его? – низким голосом повторяет он свой вопрос.
Мне не хочется отвечать ему, поэтому я пытаюсь выдернуть свою руку из крепкой хватки. Но Власов еще сильнее сжимает мое запястье и неожиданно обнимает меня свободной ладонью за талию.
– Отпустите меня, – шиплю я, пытаясь оттолкнуть мужчину. Но он стоит как неподвижная скала, с которой слишком нелепо воевать. Приходится смириться с тем, что я слабее.
– Я отпущу, как только услышу то, что мне нужно, – равнодушно произносит Валериан. – Но если вы будете отпираться или молчать, мы продолжим стоять в обнимку.
– Эта угроза не слишком сильно пугает.
– Я не говорил, что хочу напугать вас. – Призрак медленно наклоняется вперед и задевает своей щекой мою. Делает это так, словно гладит меня. Я вздрагиваю и впиваюсь ногтями в его предплечье, чувствуя легкую дрожь во всем теле. Кожа мгновенно покрывается мурашками, а пульс постепенно оглушает. – Всего лишь смутить.
Смущать у этого мужчины идеально получается. Рядом с ним можно почувствовать, как горит все лицо. И не просто горит, а яростно покалывает, вызывая шквал опьяняющих эмоций. Они поднимают в небеса и не позволяют остановиться. Тянут в космос, намереваясь показать звезды и сбросить вниз вместе с ними.
– Полагаю, вы предпочтете ничего не говорить, – шепчет Власов у самого уха, обжигая своим дыханием.
– С чего вы решили?
Появляется ощущение, что мужчина отстраняется, но оно ложное. Потому что я все еще ощущаю греющие меня нежные прикосновения. Странно. Разве кожа Призрака не была холодной?
– С того, что вы прижимаетесь ко мне, Виви. Даже встали на носочки и обнимаете меня за плечи. Кажется, вам вполне комфортно в моих руках.
– Неправда. – Я закрываю глаза, пока его щека ласкает мою, а пальцы теряются в волосах, бережно массируя затылок. Сердце в груди надувается, словно воздушный шар, готовый взорваться в любую секунду и устроить фейерверк. – Отпустите меня, – прошу я.
– Я давно тебя отпустил, маленький котенок.
Возможно, это правда, потому что нет никакой крепкой хватки на запястье. Обе мои ладони сжимают широкие плечи. И мне жарко. Очень жарко.
Я резко распахиваю глаза и отрываю руки от мужчины. Сделав несколько шагов назад, кусаю нижнюю губу и радуюсь повязке, прячущей меня от взгляда Власова.
Что произошло? Как я поддалась ему за одно короткое мгновение? Потеряла разум так, словно и не имела его вовсе.
– Вы, кажется, шли на обед, – напоминаю я Валериану.
Призрак делает глубокий вздох и, скрестив руки за спиной, продолжает спокойно стоять на месте. Равнодушие на его лице пристыжает меня. Я так быстро потеряла голову из-за близости мужчины, а он всё также холоден. Да уж... Ему удалось смутить меня.
– Больше никогда... не прикасайтесь ко мне, – требую я исчезающим голосом.
– Как скажете, Вивиен, – холодно произносит Власов и, развернувшись, покидает библиотеку.
Как только я остаюсь одна в огромном помещении, подхожу к дивану и с тяжестью в теле плюхаюсь на него. Закрыв ладонями лицо, наклоняюсь вперед и неодобрительно качаю головой.
Я ведь говорила себе держаться на расстоянии от Валериана. Знала, что любой, даже самый нерешительный шаг в его сторону погубит меня. Но с самого начала не могу следовать своим же требованиям. Будь на месте Власова другой мужчина, мне не составило бы труда держать дистанцию. Однако он – не другой. Ему легко удастся соблазнить меня, вторгнуться в мое сердце и пробудить во мне самую настоящую любовь.
– Валериан, – шепчу я его имя, чтобы проверить свою реакцию на него. В грудной клетке появляется ноющая боль – ответ, означающий только одно: мое сердце уже отравлено им.
Я выпускаю смешок и откидываюсь на спинку кресла. Бросаю взгляд на входную дверь, которую распахивает Максим. Повар держит в руках поднос с моим обедом и широко улыбается. Кажется, этот мужчина всегда находится в хорошем расположении духа. Такой искренний, галантный и энергичный. Всегда элегантно одет и слишком красив. Он явно выбрал не ту профессию. Ему бы в модели податься.
– Добрый день, Вивиен, – вежливо здоровается Макс.
– Добрый. – Я улыбаюсь ему в ответ и поднимаюсь с дивана. – Я принесла вам сигары с клубничной начинкой. – Подхожу к столу и открываю рюкзак, куда спрятала контейнер с выпечкой, но не нахожу его на месте. Неужели забыла? Нет! Я точно помню, что клала его в сумку.
– С удовольствием попробую их. – Повар ставит поднос на стол и в ожидании смотрит на меня.
Продолжаю искать пропажу, чуть ли не засунув голову в рюкзак. Верю, что память не подводит меня. Я не могла забыть контейнер. Это было бы весьма глупо. Но... Действительно дурацкий день.
Я тяжело вздыхаю и опускаюсь на стул. С сожалением смотрю на Максима.
– Кажется, я забыла сигары дома, – с трудом выдавливаю из себя.
– Значит, попробую в следующий раз, – ободряюще говорит повар. – Не стоит расстраиваться из-за пустяков. Это всего лишь сигары, а не конец света. А рецепт супа я отправлю вам сегодня же. Не переживайте.
Его слова помогают мне расслабиться. А ведь он прав. Миру не настанет конец из-за забытой мной выпечки. Надо проще относиться к некоторым вещам, которые не всегда нам подвластны.
– Благодарю, – искренне произношу я. – Обещаю, что в следующий раз не забуду и обязательно угощу вас своей выпечкой.
– А если забудете, я загляну к вам в гости на чашку чая.
– Буду рада вас принять у себя.
Видимо, в ближайшем будущем мне придется стать очень гостеприимной хозяйкой. И закупиться чаем.
***
Валериан
– Куда ты? – недовольно спрашивает Рагнар, когда я накидываю капюшон и вхожу в гараж.
– Неважно. – Я открываю спорткар и сажусь за руль, пытаясь поскорее спрятаться от брата, чтобы не видеть его лицо.
– Мне осточертели эти твои ночные вылазки, – грозно произносит брат, встав рядом и придерживая дверь автомобиля. – Ты не позволяешь безликим следить за тобой. Что будешь делать, если на тебя нападут?
– Убивать, – совершенно спокойно говорю я. – А теперь дай мне уехать. Я спешу.
– К кому? – рычит Рагнар.
– Я пока не могу сказать.
– Если у тебя появилась женщина, приведи её в замок. Мы поселим её в свободной комнате. Ты можешь проводить с ней время здесь, а не вдали от нас.
– Еще не время.
Возможно, мне стоило в первый же день запереть Виви в замке и никогда больше не выпускать. Но моя семья не одобрит подобного. В первую очередь против меня пойдут невестки, которые, вероятнее всего, проткнут меня моей же тростью за подобную выходку. А я не смогу им сопротивляться.
– Ты каждую ночь ходишь к ней. Что тебя так сильно привлекло? – интересуется брат.
– Многое, – не думая, отвечаю я. – Но началось всё с аромата.
– Хм. Ясно. – Рагнар делает шаг назад и отпускает дверь.
– Что тебе ясно?
– Что скоро в доме появится еще одна невестка.
– Ты так уверен в этом?
– Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно я в этом уверен, – совершенно серьезно произносит брат. – У нас происходит какая-то чертовщина с обонянием. Стоит уловить аромат своей женщины, как это начинает затуманивать разум. Порой я чувствую себя псом, блядь!
– Почесать за ушком? – равнодушно спрашиваю я.
– Ты ужасный собеседник, – мрачно бросает Рагнар. – Тебе стоит научиться вежливо разговаривать, чтобы расположить к себе девушку.
– Не думаю, что ты был очень вежлив с Юсейрой в начале отношений. И даже после свадьбы. Девушка постоянно болталась у тебя на плече.
– Она висела там в целях безопасности, – возражает брат. – И откуда ты знаешь? Ты же постоянно ходил в повязке. А до нашей свадьбы вообще не видел.
– Зато всё слышал.
– Из своей библиотеки? Никогда не поверю в это. Ты просто сплетничал о нас с Аурелией.
– Мы не сплетничаем, а беседуем. – Хотя это нельзя назвать беседой, потому что невестка говорит без умолку и редко дает мне вставить слово.
– Это одно и то же, – ворчит Рагнар.
– Вовсе нет.
– Да.
– Нет.
– Да.
– Нет.
– Ладно. Ты выиграл, – рокочет брат. – Вали уже, чертов маньяк. Надеюсь, ты действительно едешь к девушке, а не занимаешься расчлененкой по ночам.
– Заманчивое предложение, но нет. Я слишком занят.
– Мог бы найти свободное время и посидеть с племянниками.
– Кто их делал, тот и должен с ними сидеть. – Я завожу автомобиль и, прежде чем закрыть дверь, добавляю: – Спокойной ночи.
– Деспот!
***
Больше никогда не прикасайтесь ко мне.
Слова Вивиен крутятся в моей голове, напоминая знак бесконечности, пока я касаюсь её нежной кожи. Ласкаю, в очередной раз надеясь, что она проснется, но этого не происходит. Конфетка даже не думает открывать глаза. Крепкий сон Виви – это моя удача или невезение? Я еще не определился с ответом на этот вопрос. Но эта дилемма не дает мне покоя.
Что будет, если девушка проснется? Она возненавидит меня за то, что я каждую ночь наблюдаю за ней? Целую нежную кожу и думаю над тем, причинить ли ей боль или подарить нечто большее. То, о чем она мечтает. Возможно, увидев меня, Виви испугается и просто прогонит. Даже уволится и выскажет все свои возмущения Префекту. Но я не верю, что конфетка способна на такое. Уверен, что Вивиен просто попытается сбежать от меня и спрятаться. Уедет из города. А я последую за ней… Начну преследовать.
Я наклоняюсь вперед и провожу кончиком носа по тонкой шее. Вдыхаю аромат ежевики, пропитавший кожу так сильно, что его уже не оттереть никаким другим гелем.
– Виви, – шепчу я, оставляя едва ощутимый поцелуй на её подбородке.
Конфетка улыбается во сне и скользит рукой по краю кровати. Находит мою ладонь и прижимает к своей груди. Слегка ерзая, открывает вид на свою талию, напоминающую песочные часы.
Я тянусь к её животу и касаюсь его губами. Скольжу пальцами по круглым бедрам и прикрываю глаза. Сон требует положить голову на подушку Вивиен и отдохнуть рядом с ней. С момента появления девушки я все реже сплю, и это плохо сказывается на моем организме. Но пока мое состояние не вызовет паралич, я не смогу отказать от этих ночных визитов.
– И зачем ты только появилась в моей жизни? – шепчу я, открыв глаза и все-таки положив голову на подушку. – Ты слишком невинна, чтобы быть моей.
Судьба оказалась жестока по отношению к Виви, раз столкнула её со мной. Потому что мои травмы, психологическое состояние и гребаная алекситимия станут настоящим испытанием для конфетки. Они могут разрушить ее. Или, что еще хуже, из-за меня ей придется засыпать со слезами на глазах и просыпаться с болью в сердце. Не эгоистично ли с моей стороны втягивать ее во все это? Ломать ей жизнь? По-моему, я поступаю как самый настоящий ублюдок. Как Игнат.
Я думаю над тем, что стоит следить за Вивиен, держась на расстоянии от неё и позволяя жить своей жизнью. Так будет лучше для нас обоих. Я не стану ее концом, а она моей смертью. Просто обеспечу ей безопасное и беззаботное будущее. Для меня это несложно. Даже слишком легко.
Приняв решение, я пытаюсь вытянуть свою ладонь из крепкой хватки девушки, не разбудив ее. Но конфетка не позволяет этого сделать. Тянется ко мне во сне и касается кончиком носа моего подбородка. Становится моей пыткой, прежде чем отпустить и дать уйти. Коварно и беспощадно вынуждает вдохнуть больше яда, чтобы хватило до самого последнего дня жизни. Словно его могло бы не хватить…
Глава 10.
«…НАЙТИ ПЫТАЮСЬ ТАМ СЕБЯ…»
Валериан (19 лет)
Лезвие ножа медленно скользит по моей коже, оставляя на ней глубокую рану, которая в будущем превратится в красивый шрам. Я сжимаю кулаки, стараясь не издавать звуков и перетерпеть боль, к которой уже привык за четыре года. Обычно эта пытка длится не больше получаса, но в этот раз Тая поддается своему вдохновению и не может остановиться, вырезая на моей груди полумесяц.
Уставившись в темноту, я вдыхаю запах собственной крови, ставшей для меня своего рода парфюмом. Но у меня совершенно нет желания постоянно душиться им. Однако это не волнует тех, кто питает особую слабость к пыткам. Им доставляет огромное удовольствие причинять боль другим. Или, как Тае, использовать человека вместо холста.
Женщина каждый месяц оставляет на мне рану, а затем просит как следует трахнуть её в крови. Выбора нет, поэтому мне приходится терпеть и подчиняться. Не ради себя, а ради братьев. Тем более сейчас им намного тяжелее, чем мне. Меня не выпускают на ринг из-за слепоты, что позволяет избежать излишней нагрузки. Но у них нет такой привилегии, если это вообще можно так назвать.
– Почти закончила, любимый, – ласково произносит Тая, сидящая на мне. Каким бы красивым и нежным ни был её голос, он все равно выдавал мерзкую сторону души. Ту, что люди прячут за лживой вежливостью и добротой.
Проходит еще пять минут, прежде чем женщина завершает узор. Встав с меня, она начинает небрежно вытирать с моей груди кровь. Ее длинные ногти задевают рану и вынуждают меня зашипеть. Тая выпускает усмешку из-за моей реакции. Ей безумно нравится видеть на моем лице хоть какие-то эмоции и за счет этого чувствовать себя особенной.
– Как только я закончу с твоим телом, перейду к лицу, – внезапно говорит женщина. – Ты станешь моим любимым произведением искусства. Моим шедевром, Валериан.
– Я родился шедевром еще до твоего появления, – равнодушно бросаю я, садясь на кровати.
– Высокомерия тебе не занимать. Так гордишься своей красотой?
– Констатирую факт. – Знаю, её злят мои слова, но не придаю этому значения. Ей уже сорок лет, и красота увядает. Она не может с этим смириться.
Тая фыркает и садится ко мне на колени. Потянув вниз мои боксеры, высвобождает член и проводит по нему ногтем. Обхватив его ладонью, пытается возбудить меня, и я позволяю ей это. По крайней мере секс с ней помогает мне немного отвлечься. К тому же она единственная женщина, которую я могу трахнуть. Причем сделать это совершенно безжалостно.
– Возьми меня как животное, – просит Тая. Ее рука слишком легко начинает скользить по члену. Наверняка окунула её в мою кровь, которой перепачканы простыни. Ей нравилось это делать с момента нашей первой встречи. Тогда я был зрячим и видел, как сверкают её серые глаза при виде моей крови, пусть и не мог прочитать эмоции на светлом лице блондинки.
– Обязательно, – холодно произношу я, хватая её за волосы и прижимая лицом к кровавым простыням. Выскользнув из-под женщины, устраиваюсь позади неё и, на ощупь коснувшись головкой входа, врываюсь в податливое тело.
– Да, – стонет Тая, вызывая едва ощутимое чувство отвращения в груди. Мне противен запах её возбуждения, поэтому я касаюсь своей груди и, испачкав ладонь в крови, размазываю единственное спасение по своему лицу. Так легче…
Глава 11.
«…СТОЮ И ЖДУ ДО ИЗНЕМОЖЕНИЯ…»
Валериан
20 января. 8:05.
– Валериа-а-а-ан, – возмущенно зовет меня Аурелия, уже десять минут беспрерывно стучась в дверь моей спальни. – Ты живой?
– Смотря зачем ты спрашиваешь, – равнодушно отвечаю я, выйдя из ванной и надевая футболку.
– Из любопытства.
– Тогда живой.
– Выходи. Я тебя жду. У меня к тебе серьезный разговор, – заявляет невестка, барабаня пальцами по двери.
– Я мертвый. – Я натягиваю повязку на глаза и, взяв трость, выхожу из комнаты. Ноздри мгновенно щекочет аромат вишни и выпечки, исходящий от Аурелии. Предполагаю, что Максим приготовил любимый пирог Демьяна.
– Вроде живой.
– Ты кого угодно из мертвых поднимешь.
– Это очень полезная способность. – Невестка берет меня под руку, и мы направляемся в столовую. – Демьян рассказал мне, что у тебя алекситимия. И не только мне.
Я предполагал, что брат всем сообщит об этом. А потом они попытаются разузнать все о моем состоянии и захотят помочь. Сделают что угодно, но не оставят меня без внимания. Однако в моем случае им ничего не удастся сделать. К сожалению, моей семье придется смириться с этим.
– Надеюсь, тебя это не тревожит? – уточняет Аурелия.
– Ни в коем случае.
– Тогда ты должен знать, что я кое-что придумала для тебя. – Её мягкий голос полон надежды и волнения. – Надеюсь, тебе это поможет.
– И что же ты придумала? – Мне становится интересно.
– Сейчас увидишь сам.
Мы спускаемся в столовую, и когда доходим до порога, где слышен звон посуды, невестка останавливает меня.
– Сними, пожалуйста, повязку, – просит Аурелия, отпуская мою руку.
Мне немного некомфортно это делать, потому что я не хочу смотреть на лица своей семьи. До того, как я ослеп, мне это не давалось так сложно. Но после возвращения потерянного зрения все стало намного хуже прежнего.
